Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц)

Глава 41

Мы вернулись домой, когда день клонился к вечеру. Я поднялась в комнату, где меня никто не ждал. Бросив плащ на кресло, оглядела светло-серые стены, диван у окна, шкаф….

Но взгляд возвращался к пустой двуспальной кровати.

Идеально ровно заправлена бордовым покрывалом, сверху гора подушек: бордовых, лиловых и несколько чёрных. Я подошла и села на край, взяла одну из подушек и скомкала её в руках.

Из гостиной в открытую дверь спальни лился тусклый жёлтый свет. Я смотрела на картину напротив кровати. На бледно-зелёном фоне были нарисованы бабочки, но для меня сейчас там существовали лишь розовые и лиловые пятнышки.

Она всегда казалась мне идиллической, мирной, но сегодня была просто красками на холсте. Сегодня ничего меня не могло успокоить.

Высокая фигура загородила свет – в комнате потемнело. Я прерывисто вздохнула, моргнула и повернула голову. Припав плечом к стене, в проёме стоял Джош и смотрел на меня печальными глазами.

– Ты знала, что он ушёл, ещё не поднявшись сюда, – как можно мягче сказал он. – Зачем сейчас накручиваешь себя, Эш?

– Почему Бен ушёл? – слёзы предательски застилали глаза. – Зачем он сбежал?

– Думаю, ему необходимо проветриться, – тихо ответил Джош и отлип от стены.

Он вошёл в комнату, оглядывая её, будто никогда здесь не бывал. Под расстёгнутой ветровкой что-то блеснуло. Я утёрла слёзы ладонью, размазала их по лицу. На брате была чёрная рубашка, и трудно было разглядеть мокрые пятна.

Но мне удалось.

– День, пять, месяц… Кто знает, сколько требуется времени рагмарру на то, чтобы зализать душевную рану?

Я посмотрела на брата снизу вверх глазами, в которых дрожали непролитые слёзы.

– У тебя идёт кровь.

Он поморщился и прошёл мимо меня, убирая руки в карманы брюк.

– Так, царапина. Не стоит беспокоиться. Главное, не подцепить бешенство от этих земляных тварей.

Бросив подушку на покрывало, я поднялась с кровати и прошла в ванную комнату. Открыла зеркальную полку и застыла, забыв, как дышать. Вещи Бена остались на своих местах, только… не было его самого.

Снова слёзы наполнили мои глаза. Схватив упаковку бинтов, вату и дезинфицирующее средство, я поторопилась покинуть ванную.

– О какой душевной ране ты говоришь? – шёпотом спросила я, возвращаясь в спальню.

Джош стоял у окна, но обернулся на звук моего голоса. Взгляд его упал на то, что я несла в руках.

– Он же рагмарр, – прищурившись, тихо напомнил брат. – Тёмная сущность не оставит его в покое никогда. Ты насильно вырвала его из мира тьмы, а он был только рад этому. Но не предполагал, с какими трудностями придётся столкнуться. Бен ухватился за возможность быть нормальным, и ты стала для него лучиком света. Но он ведёт себя, как неопытный подросток во взрослом мире. Вы оба себя так ведёте, – он достал руку из кармана и указал в мою сторону пальцем, кивая при этом. – Хотя давно переросли возраст наивности и трогательной неловкости. Дай ему время, сестрёнка.

Вздохнув, я положила вату и бинты на прикроватный столик.

– Садись уже, – бросила ему и отвернулась, утирая слёзы.

Джош стал снимать ветровку. Заметив, как его перекосило от боли, я помогла стянуть рукава. Он опустился на край кровати и позволил задрать рубашку до груди. Увидев рану, я закусила губу.

Волки вгрызлись ему в бок, чудом не задев ребра, но успели попробовать плоти. Маги восстанавливаются гораздо быстрее людей, кое-где рана затянулась, но когда Джош дышал, из неё сочилась кровь.

– Глубокая. Некоторые мышцы порваны. Сильно болит?

– Кажется, я сейчас ничего не чувствую, – сглотнув, сказал он в тишину комнаты.

Я положила руку ему на лоб.

– Ты прохладный на ощупь. Придётся…

– Даже не думай, – скривив губы, процедил он. – Ограничимся бинтами и теплом.

– Как скажешь, – бесцветным голосом отозвалась я и поднялась с кровати.

Он поймал меня за запястье и посмотрел снизу вверх тёмными, почти суровыми глазами.

– Мы найдём его.

Мгновение я глядела ему в лицо, но всё-таки кивнула – сделала вид, что поверила. Он разжал пальцы, выпуская мою руку, и я направилась за водой и зельем исцеления.

Вернувшись, села на кровать, подогнув под себя ноги. Смочила бинты в воде, чтобы промыть рану. Кровь почти остановилась, укус зарубцевался, но ошмётки кожи свисали, как клочья горелой бумаги.

Я дотронулась кончиками пальцев до почерневшей плоти, и по моей руке прошла искра боли, переросла в судорогу. Я чудом удержала гламор на месте и побежала в ванную.

Опершись на края раковины, уставилась на своё отражение. Лицо у меня было бледное, в глазах пустота…. Это её магия – магия Моники.

Она причиняла боль при прикосновении к ней.

Сестра действительно была в Храме и осквернила его тёмной силой. А я ведь не хотела верить. До последнего надеялась, что это какая-то нелепая ошибка.

– С тобой все хорошо? – послышался голос Джоша из спальни.

Я вернулась с пластырем в руках. Они дрожали так, что пришлось прижать их к животу, чтобы брат не заметил. Он нахмурился, всматриваясь в моё лицо. Я выдавила из себя вялую улыбку и села на кровать.

Джош позволил обработать рану зельем и наложить повязку. На этот раз я старалась не дотрагиваться до него. Брат что-то заподозрил и следил за моими движениями.

Я отводила глаза, пытаясь вести себя непринужденно.

– Рубашку придётся выбросить.

– Я не огорчусь, – сказал он и повёл плечами, разминая затёкшую спину.

Я сходила в гостиную и взяла из шкафа свежую рубашку. Она была цвета морской волны с чёрным узором на груди. Отдала её брату и принялась убирать всё с покрывала, при этом стараясь не смотреть на него.

Чтобы не видеть в его глазах скорбь и не вспоминать о теме разговора. От мыслей о Бене наворачивались слёзы, и я ничего не могла с этим поделать. Но, заметив, что Джош смотрит неотрывно в окно, проследила за его взглядом.

На карнизе толпились птицы, скребя когтями по металлу. И заглядывали в комнату. Их было столько, что они прижимались друг к другу, но всё равно соскальзывали.

– Что им нужно, Джош?

Он промолчал – даже не шевельнулся.

– Ты слышишь меня? Они же не из любопытства здесь расселись?

– Они рыщут, – сглотнув, хрипло ответил брат и, повернувшись, смерил меня тяжёлым взглядом. – Ждут его.

– Так ты знал? – дрогнувшим голосом вскрикнула я и склонилась над ним, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – О чём ещё ты умолчал?

Джош поморщился и отвернулся. Выдержав паузу, он громко выдохнул и вновь посмотрел на меня.

– Можно подумать, разболтай я всю правду, это чем-то тебе сейчас могло помочь.

– Да, могло! – всхлипнув, я закрыла рот тыльной стороной ладони и выпрямилась. – Вы постоянно от меня скрывали…. И ты был в курсе, что Бен может уйти в любой момент?

– Нет, я не знал, – процедил он с закрытыми глазами.

Я прошлась по комнате, обнимая себя за плечи.

– И поездка эта…. Всё было ради того, чтобы выманить меня из дома и позволить ему сбежать?

– Если бы я знал, что он собирается сделать, то привязал бы его к батарее.

– Ты знаешь Бена. Он ушёл бы вместе с батареей!

– Значит, я придумал бы что-то более действенное, чтобы удержать его в стенах этого дома.

– И сдал бы фамильярам? – я остановилась перед Джошем. Он открыл глаза и посмотрел на меня в упор с непроницаемым видом. – Ты не последнее лицо в Системе, так что знаешь куда больше, чем рассказываешь. Чем Бен заслужил такое зоркое внимание?

– Не сдал бы я его. Он делает тебя счастливой, у тебя глаза светятся, когда он рядом, – он устало пожал плечами, пробежавшись беглым взглядом по комнате, и снова уставился на меня. – Я бы никогда не причинил тебе боль, мелкая. С Беном ты вкус жизни – настоящей жизни – почувствовала, а до него будто в вакууме болталась.

– Но ты не ответил, – шёпотом сказала я, качнув головой. – Что происходит, Джош? Почему они его преследуют?

Он глядел на меня пристально, тяжело. В какой-то момент по спине скользнула дрожь, руки онемели от напряжения, но я не отступила и продолжала сверлить брата глазами.

– Он же рагмарр. А рагмарры, как известно, не в чести у фамильяров. Город осаждают охотники, убивают системщиков, – он буквально выдавливал из себя слова – было заметно, как брат не хотел всё это говорить, но я не оставила ему выбора. – В нашем доме произошло убийство, замешан рагмарр. Только мы с тобой знаем, что Бен этого не делал, но остальные считают иначе.

Я подошла ближе, склонив голову набок.

– Даже сейчас ты лжёшь.

– Эшли, – прошептал Джош и прикрыл устало веки. – Скоро всё раскроется и встанет на свои места. Тогда ты поймёшь, что своей ложью мы тебя оберегали.

– Куда вы его дели? Он даже вещи не взял…. Может, с ним что-то случилось? – схватившись за голову, я зарылась пальцами в волосы и побрела к окну.

Бестолковые птицы глазели на меня, даже не думая стесняться. Я резко задвинула шторы и обняла себя за плечи.

– Нет, я бы уже знал об этом, – натягивая футболку, тихо сказал он. И скривившись, нехотя добавил: – И столько фамильяров не паслось бы под окнами.

– Так они нас охраняют? – я развернулась к нему лицом и медленно подошла к кровати.

– Присматривают, – брат кивнул, глядя на меня снизу вверх. На лице его промелькнула тень сожаления, но он сразу замаскировал её кислой улыбкой. – У дружбы со Стэнли есть свои привилегии. Я договорился с патрулём о круглосуточном дежурстве у нашего дома.

Сложив руки на груди, я смотрела на брата с недоверием. Он позволил Бену уйти. И теперь я думала, что сделал он это нарочно – то ли проследить хотел, то ли взять кого-то на живца.

Но помнил ли он, какую боль может причинить мне? Конечно, помнил. По этой причине и не стал отпираться.

– Мы его найдём, обязательно, – сказал Джош и, охватив талию руками, притянул меня к себе.

Чтобы не потерять равновесие, пришлось обнять его за шею. Я шлёпнулась на колени к брату и уткнулась лицом в его плечо. Одной рукой он поглаживал мне спину круговыми движениями, а другой прижимал к своей груди.

– Но сначала ты меня накормишь.

– Мишель наверняка что-то приготовила на ужин.

Джош качнул головой и прижался подбородком к моей макушке.

– С меня на сегодня хватит потрясений, – сказал он на выдохе.

Глава 42

За окном сыпался колючий сухой снег. Птицы на ветвях нахохлились, греясь. Некоторые чистили клювом перья. Луна выглядывала из-за крыш домов – робко, боязливо.

Я смотрела в окно сквозь облако пара, поднимающееся от сковороды. Запах пассерованного лука заполнил кухню, от него щипало глаза. Стоять у плиты – не самое любимое моё занятие.

Я стряпала мясо под соусом из граната, а Джош помогал с салатом – мыл и нарезал овощи. И делали мы это при полной тишине. Так нас и застала Мишель, войдя в дом.

Она закрыла дверь и стряхнула снег с рукавов чёрного пальто. Снежинки запутались в её тёмных волнистых волосах, как белое конфетти. Брат напряг плечи, не решаясь обернуться. Я вытерла руки полотенцем и направилась к столу за солонкой.

Мишель сбросила сапоги прямо у двери и босыми ногами прошлёпала к стулу. И буквально стекла на него. Я потянулась за солонкой и поймала на себе её сочувствующий взгляд.

Цвет её лица побледнел и казался не смуглым, а серовато-жёлтым, каким-то болезненным.

Я отвела глаза, не выдержав тяжести её взора.

– Снег метёт, но на землю почти не ложится, – с сожалением произнесла она. – Не хочет зима уходить, а стужа так угнетает…

– Наверно, не имеет смысла интересоваться, как твои дела? – осторожно спросила я, возвращаясь к плите.

Мишель устало вздохнула.

– Контора ритуальных услуг высосала из меня все соки. «Композицию из каких цветов и в каком сочетании вы предпочитаете? Атлас в гробу белый или экрю?» – процитировала она деловым тоном и плюнула в сторону. – Монике уже всё равно не перед кем красоваться.

Мы с Джошем осторожно переглянулись. Сестра, не заметив, продолжила:

– Для меня цветы в первую очередь символизируют праздник, торжество, красоту. Но в смерти нет ничего красивого и праздничного! Быть может, я цинична, но тратиться на то, что в итоге отправиться под землю гнить…– она громко вздохнула и с отчаянием схватилась за голову. – На том свете не встречают по одёжке. – Переведя дух, Мишель понизила голос до шёпота: – Придётся заложить магазин, потому что у нас не хватает денег на пышные проводы Моники.

Джош подошёл к столу и взял с него полотенце. Мишель загнанными глазами следила за ним.

– Не нужно ничего закладывать, – сказал он, вытирая руки полотенцем. – Деньги – последнее, о чём тебе сейчас стоит беспокоиться. Заказывай всё, что необходимо, а я как-нибудь разберусь с финансовой частью проблемы.

Она выпрямилась, смущённо моргая, и потупила взгляд. Джош вернулся ко мне и пододвинул к себе миску с нарезанными овощами. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не посмотреть на него.

– Но не это самое мерзкое, – сглотнув, сказала Мишель. – Брейнт не готов предоставить тело для захоронения.

Я замерла и посмотрела на сестру через плечо. Джош направился к столу, неся в обеих руках глубокое блюдо с салатом. И поставил его перед Мишель.

– Чем он это объясняет? – спросила я, возвращаясь к готовке.

– Тем, что расследование не окончено, убийца не найден, – проворчала сестра, тыкая вилкой в листья салата, которые никак не хотели на неё накалываться. – И вообще, ещё не все экспертизы проведены.

– Сколько можно…– начала я, но затрезвонил браслет связи на запястье.

Сдвинув рукав блузки, я взглянула на дисплей и нахмурилась. Звонил инспектор Брейнт.

– Вы прочли мои мысли, инспектор?

– Не понимаю, о чём вы, мисс Хейлтон, – недобро отозвался Джон. – Я был бы крайне признателен, если бы вы сейчас подъехали…. Не слишком заняты, надеюсь?

– В участок для очередного допроса?

– Я бы не называл нашу беседу «допросом», но в свете недавних событий…– он вздохнул и выдержал паузу. – Хотел бы, чтобы вы увидели то, на что сейчас вынужден смотреть я. Поторопитесь, пожалуйста.

– Я могу отказаться?

– Можете. Но тогда я вызову вас в участок в качестве подозреваемой по делу об убийстве или как минимум сообщницы. Вам это подходит?

– Нет, – выдохнула я.

– Я так и думал, – проговорил Брейнт. – В таком случае, поспешите.

– Куда?

Брейнт назвал адрес. Поднявшись за плащом, я сбежала по лестнице, надевая его, и выскочила из дома.

Встреча была назначена на одной из улиц спального района. Меня сразу насторожило то, что во всех домах горел свет, а люди окружали патрульные кареты. Мигалки беззвучно пульсировали, разрывая темноту глубокого вечера.

Я припарковалась, но вышла из кареты не сразу – в груди разливался холод недоброго предчувствия. Открыв дверь, вдохнула поглубже и решилась. Перебежав дорогу, я невзначай подумала о том, что на этой улице живёт Лукас.

Но инспектор Брейнт, шагающий навстречу, отвлёк от размышлений. Вид у него был серьёзный и отчасти подавленный – во взгляде мелькнуло что-то… заставившее меня напрячься.

– Добрый вечер, инспектор, – поздоровалась я, но его каменное лицо не дрогнуло.

– Как когда-то вы сами сказали – я бы поспорил, – тяжело вздохнув, сказал он. – Не представляю, с чего начать, но дело настолько паршивое, что медлить никак нельзя. Вы могли бы помочь в расследовании, но оно касается лично вас – снова. И я бы не хотел давить.

– Что значит «лично»? – мне вновь захотелось поёжиться.

Убрав руки в карманы плаща, я смотрела на Джона и не могла понять, что в нём переменилось. Тот же серый костюм с иголочки, те же начищенные чёрные ботинки, аккуратная причёска, но лицо будто осунулось, глаза утратили блеск.

В уголках век и губ появились морщинки, придавшие резкость и усталость чертам. Передо мной стоял тот же Брейнт, но постаревший лет на десять.

Он небрежно махнул в сторону дома, перед которым мы стояли. Я не сразу обернулась, будто часть меня противилась этому. Пульс зачастил, от волнения стянуло плечи, но я сделала над собой усилие и проследила взглядом за его жестом.

У белой калитки толпились люди, но жандармы не пускали их за ограждение. Плотная стена из зевак и служителей закона отделяла нас от одноэтажного здания с большими окнами.

Сквозь ажурные гардины лился жёлтый свет, освещал дорожку с серой каменной кладкой. Слева была небольшая веранда с видом на молодой фруктовый сад, за ней – окна гостиной.

Окна спальни и кухни выходили во двор, засаженный флуциями и сиренью. Сердце гулко ударилось о рёбра и замерло, пересохло в горле.

Я помнила узор на гардинах в гостиной, цвет обоев, могла с закрытыми глазами рассказать расположение комнат и предметов мебели.

– Вам знаком этот дом?

– Разумеется. Здесь живёт Лукас, – едва слышно вымолвила я. Меня начало трясти, зубы стучали так, что могли расколоться.

– Верно, – тусклым голосом отозвался инспектор и обернулся на дом.

Я изучала взглядом его безукоризненный костюм, идеально подобранный тёмно-серый галстук с белыми вкраплениями, белоснежную рубашку, воротник которой он нервно поправлял….

Мне не хотелось думать, но мысли мерзкими червями копошились в голове. Ещё не зная, зачем я здесь, чувствовала, как земля уходит из-под ног.

В глазах помутилось, звуки слились в монотонный шум. Сознание уносилось прочь.

Жандармы, мигалки, оградительная лента – всё говорило о том, что здесь кто-то умер. Эта догадка отрезвила, как пощёчина. И когда Брейнт коснулся моего плеча рукой, я вздрогнула и отшатнулась.

– Тише, тише, – успокаивающе проговорил он. – Понимаю, что наседаю…

– Он мёртв? – дрожащим голосом спросила я и посмотрела на инспектора.

Его лицо расплывалось, но я отчаянно пыталась на нём сфокусироваться, чтобы не разреветься. Пульс бился в голове, в ушах шумела кровь.

Меня будто по затылку ударили – мир поплыл мимо ослепительными волнами.

– Да, – после паузы тихо произнёс он и кивнул, будто сам ещё не до конца верил.

– Как? – одно короткое слово далось с трудом, и по щеке скатилась слеза. Как бы я ни злилась на Лукаса, смерти я ему не желала.

– Совершенно необычным для человека образом, я бы сказал, – задумчиво протянул Джон и нахмурился. – Ведь рагмарры не убивают смертных без веской на то причины, верно?

Я слегка склонила голову, всматриваясь в лицо инспектора. Он же сверлил меня стальным жандармским взглядом.

Собственные движения казались медлительными, заторможенными, и вокруг меня будто время остановилось.

– Я могу взглянуть на тело? – утерев небрежно слёзы, спросила я.

– Вы уверены? – осторожно протянул Джон. – Мои люди всё осмотрели, вы им не доверяете?

– Я доверяю своему чутью, когда дело касается рагмарров, – спокойно возразила я и попыталась обойти его, но он преграждал путь, вторя каждому моему движению. – Не сомневаюсь в компетенции ваших экспертов, но сейчас я хочу видеть Лукаса не только из-за желания разобраться. Мне просто нужно видеть его, инспектор Брейнт! Я в последний раз хочу взглянуть на него, понимаете?

Мой крик разорвал тишину улицы, погружённой во тьму и ужас. Загустевший ледяной воздух обжигал лёгкие, ветер колючим кнутом хлестал по лицу.

Закрыв лицо руками, я глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула – стало немного легче. Ветер схлынул и унёс с собой страх, меня охватило оцепенение.

Звуки вернулись, и дышать больше не было так невыносимо больно.

Я опустила руки и наткнулась на твёрдый взгляд динспектора. Он недоверчиво смотрел на мои мучения, принимая за актёрскую игру, но я и не думала притворяться.

Утерев дорожки от слёз на щеках тыльной стороной ладони, я устремилась к ограждению.

Брейнт шёл следом, не давая ступать мне и шага без его контроля. Жандармы расступались, ошарашено таращась на нас. Подняв оградительную ленту, я нырнула под неё и остановилась над телом, лежащим на носилках.

Его уже погрузили в патологоанатомический мешок, но я жестом потребовала жандармов отойти в сторону. Один из них шагнул на меня, намереваясь вытолкнуть за ограждение.

– Ты кто такая вообще? – хмыкнул мужчина лет тридцати восьми-сорока с резкими чертами лица, будто оно было нарисовано углем.

От него пахло дешёвым табаком и потом. Жандарм оказался выше меня на голову и шире раза в два, но я сумела взглянуть на него, не растеряв достоинства.

– Не советую мешать мне, – произнесла . Собственный голос показался мне пустым.

Кулон под блузкой дрогнул, потеплел. Что-то отразилось на моём лице, и это заставило жандарма замолчать, но с места он не сдвинулся.

Глава 43

– Купер, делай, как она велит, – тоном, не терпящим возражений, потребовал Брейнт. Поставив руки на бёдра, он тяжело вздохнул. – Что вы хотите найти, мисс Хейлтон? Убийца не оставил улик, разве что дыру в груди, которая до сих пор не остыла.

К горлу подобрался кисло-сладкий ком, и я зажмурилась. Сглотнув, открыла глаза и засучила рукава плаща.

– Я не хочу ничего искать, – хрипло отозвалась я. – Мне необходимо почувствовать.

Не дожидаясь дозволения, я шагнула к носилкам. Жандарм, которого только что урезонил Брейнт, расстегнул молнию на мешке.

– Вы изменились, мисс Хейлтон, – вдруг сказал инспектор мне в спину.

Я невольно вздрогнула и через плечо посмотрела на него. Джон пожал плечами и едва заметно улыбнулся, но до глаз улыбка не дошла.

– Всегда видел в вас утончённую, изящную девушку, далёкую от всей этой жестокости.

– А что вы сейчас видите? – голосом, лишённым эмоций, спросила я лишь для того, чтобы поддержать разговор.

Он нахмурился.

– Сейчас передо мной сильная, уверенная и всё такая же красивая девушка, вот только у неё появился стальной стержень. И она учится жить с ним.

– Пришлось променять изящность на стержень, – с горечью сказала я и коротко кивнула. – Не по собственной воле.

– Нет, вы всё такая же, но в глазах не осталось прежнего блеска, – тихо возразил он и поджал сочувствующе губы.

Я отвернулась и решилась увидеть то, что совсем не хотела видеть. К такому невозможно подготовиться морально, но я попыталась. И опустилась на корточки перед телом.

Молния пакета не сразу поддалась моим дрожащим рукам. От запаха гари, вырвавшегося из него, и волнения к горлу подкатила тошнота. Пришлось сглотнуть, перевести дух и посмотреть.

В груди похолодело, в висках застучал пульс. Лукас казался спящим. Расслабленные мышцы лица, закрытые глаза и кровоподтёк на губе, оставшийся на память от Бена.

На щеке чернели подсохшие капельки крови, в волосах путалась жухлая трава и комочки земли. На светлых ресницах блестели снежинки. Но стоило отодвинуть края чёрного пакета, как иллюзия сна разбилась вдребезги.

Чёрная обугленная дыра на месте, где совсем недавно было горячее и смелое сердце, казалась ненастоящей. Я уже видала такие у других жертв рагмарров, но каждый раз поражалась и боялась верить глазам.

Ткань пиджака в саже, обугленные нитки замёрзли и торчали, словно иголки. Меня снова пробрала дрожь, в горле появился кисло-сладкий привкус, добрался до корня языка. На глаза навернулись слёзы.

Сколько можно плакать?!

Тот, кто сеял вокруг меня смерть, рассчитывал сломать и уничтожить, но приходилось держаться. Из последних сил. Проведя ладонью по мягким светлым волосам Лукаса, я легко коснулась щеки.

Дотронулась пальцами до губ и подавила рвущиеся из груди рыдания. Нет, я должна быть сильной. Во мне же теперь проклятый стержень!

Прикрыв на миг глаза, я выдохнула боль, сдавливающую грудь, отогнала напряжение. И снова посмотрела на Лукаса. Порыв ветра бросил в лицо аромат его одеколона, заставил зажмуриться.

Резко выдохнув, я поднесла ладонь к его груди. Воздух вокруг раны ещё был тёплым. Не касаясь её, я провела вниз и в стороны, рассчитывая поймать импульсы магии.

Тьма, запах гари – несомненно, его убил рагмарр. Да, на миг я решила, что это могла быть инсценировка – крохотная надежда. Облизав губы, приложила ладонь к его щеке….

И в сознании замельтешили образы, словно светляки, летящие на свет фонаря. Миг за мигом, секунды жизни Лукаса, осколки его мыслей и мгновение до смерти. Я убрала руку и покачнулась, едва не упав на мёрзлую землю.

Из глаз брызнули слёзы, побежали по щекам обжигающими дорожками. Я поднялась на ноги и попятилась, но налетела спиной на проходящего мимо жандарма. И стала падать.

Брейнт поймал меня за руку чуть выше локтя и помог устоять, но тут же разжал пальцы и отстранился. Я отошла от тела и опустилась на землю. Закрыла лицо руками, восстанавливая сбившееся дыхание.

Прокручивая мысленно мутные и обрывочные воспоминания Лукаса, искала в них лицо Бена. Последний раз они виделись у нас дома на кухне – у меня камень с души свалился, из груди вырвался вздох облегчения.

– Его убили на пороге дома, – пришлось откашляться, чтобы заговорить. – Подстерегли после работы. Чёрный дым налетел из ниоткуда и сбил с ног. Лукас не успел ничего предпринять – рагмарр был в разы быстрее.

– Я вам ничего не говорил, – голос Брейнта сквозил недовольством и удивлением.

– А я ничего не спрашивала.

Он подошёл ближе, навис надо мной, заслонив свет фонаря. Я убрала руки от лица и охватила ими колени. Не смогла я произнести вслух всю правду.

Умирая, Лукас думал, что это Бен. До последней секунды….

Я пыталась дышать, но вместо вдохов и выдохов изо рта вырывались рыдания. С последним вздохом он мыслил о том, что был прав на его счёт.

Стало больно за Бена – сердце сжалось от спазма в груди.

Изо рта рвался крик – отчаянный, бессвязный. Я раскачивалась взад-вперёд, стиснув зубы. Нет, не здесь, Эшли.

– Прости, – чуть слышно прошептала я, глядя на лицо Лукаса.

Жандарм застегнул молнию на мешке, решив, что осмотр окончен. Я закрыла глаза, чтобы не видеть, как уносят его тело. Брейнт сел рядом со мной на землю.

Я заморгала – он протянул мне белый носовой платок.

– Я должна поехать с вами?

Инспектор проследил глазами за удаляющейся каретой коронера и только после этого удостоил меня взгляда. Внутри меня разливалась пустота, перед глазами померкли краски.

– Если вам не сложно, – непривычно было слышать этот его новый сдержанный, усталый тон. Он гулким эхом прозвучал откуда-то издалека. – Но мы можем обойтись без неприятных часов в тесной комнате без окон.

– Хорошо, – кивнула я. – Что вы хотите знать?

– Когда вы последний раз виделись с Лукасом?

– Пару дней назад, – честность сейчас была гораздо важнее личных страхов. – Он приезжал ко мне домой.

– С какой целью? – нахмурившись, Брейнт достал из кармана свой блокнот и сделал в нём заметку.

– Раз уж его больше нет, – облизав нервно губы, прошептала я и прикрыла глаза, – можно и сознаться, верно?

– Думаю, да. Нагоняй уже некому давать. К сожалению… Лукас подавал огромные надежды, был просто отличным парнем и замечательным напарником.

Открыв глаза, я повернула голову и внимательно посмотрела на Джона. Увидеть скорбь на его лице, боль в усталых глазах стало очередным открытием.

Ощутив мой пристальный взгляд, он нахмурился.

– Вернёмся к делу. Что он вам сообщил?

Я рассказала про папку, оставленную Лукасом на столе моей кухни. О том, как он по ночам добывал информацию о Монике и её прошлом.

По мере моего повествования лицо Брейнта вытягивалось и, наоборот, кривилось, в глазах бегали огоньки мыслей. Когда я замолчала и потёрла устало лоб ладонью, он вдумчиво хмыкнул.

– Ваша сестра была тёмной лошадкой, – заключил он. – Она подбросила проблем, но я должен продолжать расследование. Понимаю, что иду против правил и требую слишком многого, но не могли бы вы дать мне наводку? У вас наверняка уже созрели некоторые соображения на счёт того, кто мог совершить эти страшные убийства?

Я холодно на него взглянула.

– Если бы у меня что-то созрело, то я предотвратила бы гибель Лукаса. К нашему общему сожалению, никаких зацепок нет. Я понятия не имею, кому могло понадобиться убивать его и сестру.

– Кстати говоря, – как бы, между прочим, начал Брейнт. – Где сейчас Шерман? И где он был примерно два-три часа назад?

Внутри меня всё сжалось.

– Он весь день был дома, и сейчас там остаётся. Тем утром, когда Лукас приезжал, они слегка повздорили. Вследствие чего, на губе Лукаса появился синяк.

– Выходит, они подрались? Давайте будем называть вещи своими именами, мисс Хейлтон. Вы не думали, что Шерман мог улизнуть из дома, подстеречь Лукаса и прикончить?

– Вы обвиняете Бена в убийстве? – с изумлением в голосе спросила я. – И вы полагаете, что он рагмарр?

– Нет, не полагаю, – хрипло отозвался он, и у меня от сердца отлегло. Но радоваться было рано. Поджав губы, Джон склонил голову, чтобы видеть моё лицо, и закончил фразу: – Я уверен в этом.

Повисла пауза – многозначительная, тяжёлая, неприятная. Он смотрел мне в глаза, а я боялась отвести взгляд.

– И что вы предпримите? – сглотнув, тихо спросила я.

Брейнт неопределённо пожал плечами, и его каменное лицо озарила вымученная улыбка.

– Всё зависит от того, что вы почувствовали рядом с телом Лукаса.

– А если я солгу?

– Вы не сможете, мисс Хейлтон.

– Есть характерные признаки у его силы, но здесь я их не нашла.

– Вы можете их озвучить?

– Помните, вы задержали нас и заперли в обезьяннике? Что произошло, когда вы схлестнулись с ним?

Брейнт нахмурился, вспоминая.

– Свет мигал? Я помню, взрывались лампы, но как это связано…

– Напрямую. Когда Бен в ярости, вокруг сходят с ума электроприборы.

Инспектор невольно усмехнулся.

– Вы так уверены в Шермане? – совсем другим тоном спросил он и закрыл блокнот, демонстративно убрал его в карман пиджака. Беседа утратила официальный статус.

– Больше, чем в самой себе.

– Что ж, придётся поверить вам на слово, – вздохнул он и посмотрел куда-то мимо меня.

Я подалась вперёд, расплетая руки.

– Я могу вам показать.

Он медленно выпрямился, глядя на меня озадаченным взглядом.

– И что для этого требуется?

Ничего не ответив, я коснулась его руки и пустила импульс силы. Мысли понеслись пёстрой цепочкой от меня к инспектору. Пришлось снова пережить всё это, прочувствовать вместе с Лукасом.

Увидев своё улыбающееся лицо в его воспоминании, я закусила губу до боли. А когда отодвинулась, Джон глядел на меня слегка расширенными глазами. У меня же по щекам текли слёзы.

– Я должна была поделиться… с кем-то, – прошептала я и опустила голову. – Если бы я могла вернуть…. Или донести до него правду….

Брейнт молчал, всё так же ошарашено таращась на меня, переваривая увиденное.

– Он не ставил защитную сигнализацию?

– Разочаровался в магии и снял на днях. Бросил вызов судьбе, – тихим голосом ответил Джон и облизал губы.

– И она его приняла, – вздохнула я, теребя в руках платок. – Лукас рассчитывал на то, что придёт Бен.

– Зачем?

– Хотел разрешить их личную вражду раз и навсегда.

– Думаете, он убил бы Шермана?

– Нет, он жандарм до мозга костей, и слишком мягкосердечен… был. Он планировал надеть на него наручники и упечь за решётку. Даже осознавая, что я его отвергну и вероятно возненавижу, не собирался отступать.

Джон открыл рот, но ничего не смог сказать. И закрыл его. Отвернувшись, посмотрел вдаль и хмыкнул своим мыслям.