Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 42 страниц)

– Я могу идти, инспектор?

Он заморгал, хмурясь, и посмотрел на меня. Я попыталась встать, но он опередил меня и подал руку. Я растерянно посмотрела на неё, но приняла.

– Спасибо, – сказал он, когда мы оказались лицом к лицу.

– За что? – удивилась я, скомкав в руке платок.

– За то, что помогли увидеть свой мир вашими глазами. Дали почувствовать сердцем правду в абсолютной темноте, где зрение бесполезно.

– Почему вы поменяли отношение ко мне?

– Я принимал вас за пигалицу, развлекающуюся расследованиями чужих смертей. А оказалось, что у вас к этому врождённый дар. Это заставило задуматься и пересмотреть свои взгляды на магов.

– Вы же ненавидите магов, – усмехнулась я. – Считаете, что мы оттяпали у вас земли.

Брейнт коротко качнул головой.

– Неправда. Я конфликтовал с Линетт – она не пускала меня на порог Академии и не желала видеть в жандармерии. По причине того, что я усерднее других вмешивался в дела вашего народа. И не доверял магам. Ну, а земли мы сами отдали, – глубоко вдохнув, он жестом указал мне на одну из патрульных карет: – Если вы не против, я подвезу вас до дома.

– Нет, – качнув головой, прошептала я. – Сегодня я не против.

Глава 44

На кухне горел свет. Едва я переступила порог, как Мишель, ахнув, выскочила из-за стола и побежала к лестнице. Похоже, выглядела я паршиво.

Снимая плащ, я скинула сапоги и пошла к столу. Ватные ноги не слушались. Джош поднялся с места и выдвинул для меня стул. Я старалась не смотреть на него, чтобы не расклеиться окончательно.

Покорно села, сложила руки на столе и уронила на них голову. Озноб не проходил, плечи сотрясались до боли в мышцах. Не хотелось говорить, слова застревали острыми камнями в глотке.

Всё, что нужно, Джош подглядел в моих мыслях, а Мишель почувствовала. Она вернулась с охапкой скляночек и пучков трав, Джош сходил за пледом. Они суетились вокруг меня, а я не могла пошевелиться.

Пока сестра готовила снадобье, брат пытался меня отогреть. Но тщетно. Холод поселился глубоко внутри, затаился. Понадобится какое-то время, чтобы свыкнуться со смертью Лукаса.

Но мириться с его убийством я точно не собиралась. Вот только на сегодня лимит моей выдержки был исчерпан.

Успокаивающее зелье Мишель согрело до кончиков пальцев, но дрожать я не перестала. Джош взял меня на руки и отнёс наверх, в спальню, как маленькую девочку.

И остался со мной до утра. Лежал рядом и молчал, а я прижималась к его груди, стиснув тёплую ладонь. Мне просто хотелось, чтобы меня кто-то подержал за ручку.

Я всё-таки уснула. Знакомый голос повторял: «Эшли, Эшли!» Чья-то рука гладила по щеке, отводя волосы с лица. Я повернулась, потёрлась о неё, думая о Бене, и открыла глаза.

Солнечный свет ослепил меня. Закрывшись ладонью, я перекатилась на другой бок и уткнулась лицом в подушку.

– Задвинь шторы, – сумела сказать я.

Кровать шевельнулась, и через секунду светлая щель между подушкой и лицом погасла. Я подняла голову – в комнате было почти темно.

Кажется, я уснула перед самым рассветом, долго ворочалась, но усталость оказалась сильнее.

Вчерашний день выдался насыщенным событиями, а с утра всё казалось страшным сном. Я свесила ноги с кровати и потёрла глаза. Они болели от слёз и неполноценного отдыха.

От стены отделилась тень и приблизилась к кровати. Я подняла голову, моргая. Джош стоял в брюках, синей кофте с капюшоном, поверх неё была надета тёмно-серая ветровка.

Неспроста он разбудил меня, его что-то заставило. Часть меня удивилась, а другая впала в апатию и отказалась ясно мыслить.

– Куда же ты собрался в такую рань?

– Рань? – тихо усмехнулся брат. Даже сквозь темноту комнаты я ощущала тяжесть его взгляда, его напряжённость. – Уже полдень, сестрёнка.

– Отлично, – зевнула я. – Куда ты собрался в полдень?

Он подошёл и встал напротив меня. Пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. От этого внутри черепа покатился свинцовый шарик.

Я зажмурилась, тихо застонав. Джош подошёл к стулу, пододвинул к кровати и опустился на него. Стоило бы поблагодарить его, да во рту пересохло.

Он сидел, свободно откинувшись. Какое-то было в нём излишнее самообладание, такая напряжённость, что трудно было говорить о кошачьей грации. И всё же чем-то Джош напоминал кота, свернувшегося на стуле.

Только коты не позируют. Они такие, какие есть. А Джош явно позировал, стараясь изобразить непринуждённость и лёгкость.

– Дельце нарисовалось. Прими душ, и сразу отправимся в путь, – говорил он без интонации, но я насторожилась.

– Не уверена, что способна сейчас что-то воспринимать…– начала я, откинув одеяло.

Джош тряхнул головой, прервав меня:

– Ты же хочешь раз и навсегда разобраться, в чём причина бегства Бена?

– Ты нашёл его? – я вскочила с кровати – слишком резко.

И, покачнувшись, села обратно. В глазах поплыло, желудок сжался, как от рвотного позыва. Сказать, что я была не в форме – ничего не сказать.

Вместо ответа Джош поднялся со стула и ленивой походкой направился к окну. Одёрнул штору, запустив в комнату яркий свет. В первое мгновение я жмурилась, но когда глаза привыкли, увидела нахохленного ворона на карнизе.

Он выглядел довольным собой и широко разевал клюв. Очевидно, ждал одобрения или награды за старания.

– Отличный парень, исполнительный. Правда, пришлось ему погоняться за Шерманом, так что с тебя причитается.

Дважды просить меня не пришлось. Опираясь о стену, я добралась до ванной и даже смогла самостоятельно принять душ. Вчерашнюю одежду бросила в корзину с грязным бельем и достала новые синие брюки и светло-голубой пуловер.

Я так торопилась одеться, что не могла застегнуть пуговицу – руки дрожали от слабости. Вышла в спальню уже совсем другим человеком – вялым и голодным, но проснувшимся.

Джош встретил меня с дымящейся чашкой на небольшом цветастом подносе.

Я наклонилась и принюхалась – кофе с добавлением бодрящего зелья Мишель. И вцепилась в неё непослушными руками.

– Носило его два дня по городу, – продолжил брат, постукивая подносом по руке. – Наверняка искал утешения в бутылке. Сам иногда так делаю. Но с ночи Бен осел на одном месте. Вряд ли надолго. Поэтому нам нужно поторапливаться.

Я кивнула. Брат благодушно позволил мне осушить чашку, только после этого протянул плащ и помог надеть его.

– Мы вдвоём поедем? – спросила я, когда мы спускались по лестнице.

– А нам нужна подмога? Считаешь, Бен сопротивляться будет? Скрутим и в багажник запихнём – не отвертится, – он старался говорить с иронией, но я слышала неуверенность в его голосе, в словах.

Брат будто опасался, что с исчезновением Бена что-то не чисто. И вернуть его домой не так легко, как кажется.

По дороге к карете Джош меня придирчиво разглядывал. Вид у него был такой, будто он что-то хотел сказать, но сомневался – стоит ли. Открывая калитку, я вздохнула, не глядя на него.

– Не томи, Джош.

– Я сожалею о Лукасе. Он не заслуживал смерти, тем более такой.

– Никто не заслуживает такой смерти, – сказала я и достала из кармана ключи от кареты.

За рычаги сел Джош. Он понял, что я не настроена говорить, поэтому вёл карету молча. Единственное, что мне было нужно сейчас – увидеть Бена и убедиться, что с ним всё в порядке.

Тогда станет легче. Тогда жизнь снова заиграет для меня красками.

Я отвернулась к окну. Облака таяли, словно сахарная вата. День выдался ясный, но прохладный. Стараясь ни о чём не думать и не представлять себе встречу с Беном, я считала мелькающие вдоль дороги деревья.

Вскоре показались высокие металлические ворота, и сердце испуганно замерло. Бен остановился в своём прежнем коттедже, который когда-то делил с Томом. Я боялась.

Боялась того, что меня ждёт очередной удар.

Небольшой симпатичный домик в престижном районе Мортелля встретил нас заброшенной лужайкой и сырой дорожкой. Улица казалось пустой, тусклой и безликой, будто краски смыло ночным дождём.

С коричневой черепичной крыши скатывались комья снега, капала талая вода. Большие окна были завешаны тёмными шторами и казались чёрными, зловещими.

Глубоко вдохнув, я пошла к крыльцу. Джош держался на расстоянии – оглядывал территорию, полагая, что за нами мог быть хвост. Разве что фамильяры увязались, рассчитывая через нас выйти на Бена.

Входная дверь оказалась не заперта. Я легко толкнула её и переступила порог. В глаза сразу бросился погром: тёмный паркет в ошмётках грязи и пыли, картины покосились, небольшой угловой диван лежал на боку.

Всё выглядело так, будто великан взял дом и, как следует, встряхнул. Обои свисали клочьями, люстра накренилась, ногами приходилось откидывать мелкие предметы обихода.

Переступая через доски и обувь, я заглянула в кухню. Картина не изменилась – посуда, стулья, полки со всем содержимым перевёрнуты и разнесены в хлам. Я вошла, и под ногами захрустел просыпанный сахар вперемешку с крупами и осколками.

Неужели здесь кто-то когда-то готовил?

Замерев от громкого звука в гулкой тишине дома, я оглянулась на Джоша. Он, настороженно округлил глаза и приложил указательный палец к губам.

Запаха гари не было, но в груди сжималось от тревоги. Нет, я не волновалась о том, что мы можем столкнуться лицом к лицу с Томом – здесь его не было. Причём, давно. Нашел себе берлогу получше.

В гостиной, в созвучии красного и белого цветов из мебели остались целыми кофейный столик и диван. Жаль, мне нравилась эта комната, хоть она никогда и не выглядела жилой.

Мы словно проходили мимо выставочных секций, претерпевших землетрясение.

Справа от гостиной располагалась спальня. Чем ближе мы подходили к ней, тем громче пульс стучал в висках. У открытой двери я затаила дыхание и остановилась.

Сразу было видно, что комната принадлежала мужчине. И, похоже, единственная в доме, не пострадавшая от погрома.

Здесь властвовали серые, белые и чёрные тона – стены и шторы цвета мокрой брусчатки, чёрный паркет и белая мебель, того же цвета коврик с длинным ворсом.

Прочие детали вплоть до подушек и люстры были тёмными. И только скомканное одеяло на кровати пестрело бирюзовым. На кровати, на которой сидел Бен.

У его ног стояла дорожная сумка. Я уставилась на неё, чтобы не смотреть ему в лицо – оказалась не готова. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы набраться смелости и поднять глаза.

Подавшись вперёд, он держал на коленях руки, сцепленные в замок, и перебирал пальцами. Привычная чёрная кожанка, серая кофта с капюшоном под ней, синие брюки, спортивные ботинки….

Ещё один вдох, и я вошла в комнату. Джош остался стоять в проёме. Под подошвами сапог хрустели осколки, рассыпанные по паркету, но мой мир сузился до одного лишь Бена, и я ничего не видела вокруг.

Он казался задумчивым, и будто вовсе не замечал нас. Даже когда его взгляд прояснился и скользнул к моим ногам, Бен не изменил положения. Только медленно поднял ледяные синие глаза.

Ощущение было, что меня оттолкнули – я пошатнулась и застыла на месте, ловя равновесие. Глянула на сумку и снова посмотрела на Бена.

Он собрал вещи, планировал исчезнуть. Так что же помешало?

Если бы он действительно хотел скрыться, то не стал бы дожидаться, пока мы его найдём. Выходит, он делал ставку на то, что мы не опустим руки и проверим в первую очередь его дом.

А, значит, ещё не все потеряно. Эта мысль вдохнула в меня надежду.

От волнения пекло в груди. Сердце билось пойманной птицей у самого горла. Огромных усилий стоило сохранить спокойное выражение лица, но глаза меня выдали – взгляд Бена задержался на них, что-то прочёл.

Он прищурился, надменно повёл бровью. Хотел ранить, но зачем?

Частью себя я была рада видеть его, но напряжение, повисшее в загустевшем воздухе, мешало дышать. И то, как он смотрел на меня – без прежнего тепла, с равнодушием, жалящим прямо в сердце, причиняло нестерпимую боль.

И не позволяло расслабиться, и уж тем более утешить себя встречей. Я вдруг осознала, кто передо мной – рагмарр, а не мой Бен. Чужой, другой Бен.

И в глазах его шевелилось что-то низкое, тёмное, не человеческое. Мало в нём осталось от того мужчины, которого я любила.

На столике рядом с кроватью лежало три конверта. Я сразу их узнала по жёлтой бумаге и сургучным печатям. По спине скользнул зловещий холодок. Я невольно засмотрелась на них.

Конверты будто призывали подойти, узнать, что внутри. Ведь мы так долго мечтали до них добраться, так что же теперь препятствовало этому?

Я прошла в центр комнаты и остановилась напротив Бена. Ноги не слушались, но я старалась – видят небеса – вести себя непринуждённо.

Он смерил меня взглядом исподлобья и холодно усмехнулся. В не свойственной ему манере.

– Ты ушёл, чтобы найти их? – спросила я и сама услышала в своём голосе нотку надежды, смешанную с отчаянием.

Глупо, наивно, но стоило попытаться.

Бен вскинул бровь – он будто ждал, что я скажу именно это.

– Я ушёл не из-за них, но решил найти, чтобы лично разобраться в происходящем. Любопытство, не более, – его голос прозвучал иначе, чем прежде. Чужой, холодный звук, от которого сердце сжалось, словно в тисках. Бен кивнул на конверты: – Не хочешь открыть?

– А что я там увижу?

Он опустил голову и тихо рассмеялся. Дивным, осязаемым, циничным смехом. По коже пробежали мурашки, и снова захотелось плакать.

Я не знала, как вести себя, не понимала, как реагировать на столь разительные перемены в нём. И так невыносимо больно сдавило в груди….

– То, что тебе не понравится, – он снова посмотрел на меня, и в глазах его ничего не было. Пустота.

Я судорожно сглотнула и подошла к столу. Взяла со стола конверты и покрутила в руках. Они были вскрыты, оставалось вытащить снимок за торчащие уголки.

Голова пошла кругом – секунду спустя я узнаю правду, но нужна ли она мне теперь? Как бы то ни было, любопытство подстёгивало взглянуть. Я осторожно потянула за первое фото – оно принадлежало мне.

Прерывисто выдохнув, я убрала обратно снимок и бросила конверт на стол. Настала очередь второго.

– Ты не боишься? – вдруг спросил Бен, и моя рука дрогнула.

Я посмотрела на него. Он довольно улыбался, но выражение лица оставалось безжалостным. У меня колени задрожали от его улыбки, и глаза наполнились слезами. Но плечи стянуло от гнева.

Что же он делает? Почему старается причинить боль? Чем я заслужила?

– Мне уже плевать, – сухо бросила я, назло открыла второй конверт и вытащила фото. Мишель.

Я бросила его на стол и приступила к третьему. Решаясь, закусила губу почти до крови, но ожидание становилось невыносимым. Пора кончать с этим.

Я открыла конверт и вынула снимок, взглянула, и моя рука затряслась, едва удержав его. Подняв глаза на Бена, я наткнулась на холод и злость. Хоть что-то в нём осталось прежним.

– Что скажешь? – хмыкнул он и любопытно склонил голову набок. – Какие теперь мысли появились?

– Это ты, – сглотнув, сказала я и уронила снимок на стол.

На нём Бен выписывал мне штраф за парковку в неположенном месте.

Джош, не поверив своим ушам, вошёл в комнату и остановился перед столом. Уставившись на портрет, он лихорадочно соображал – так громко, что мне пришлось закрыться от него щитом.

– Мы не должны были встретиться, – с горечью произнёс Бен и отвёл глаза, посмотрел на свои руки. – В тот день я подписал себе приговор.

– Но как бы ты тогда убил меня? – стараясь говорить ровно и без эмоций, я положила пустой конверт и медленно обошла кровать.

Бен повернул голову и пронзил меня ледяным взглядом.

– Если бы я не подошёл в тот день к тебе, сейчас конвертов было бы всего два.

– Ты же говорил, что вы получили их за неделю до нашего знакомства, – я цедила слова тихим сдавленным голосом, иначе бы он задрожал и выдал мои страхи с потрохами.

Бен стиснул челюсти – скулы его напряглись, и взор стал ещё тяжелее, темнее.

– Заказчик отзывал их. Кто изначально был в третьем конверте – известно только Тому.

В глазах помутнело. Я шагнула к стене и прислонилась к ней рукой. Опустив голову, прикрыла веки и попробовала сконцентрироваться на дыхании.

Джош прошёл мимо, едва коснувшись рукой моего плеча. Он не вмешивался, но напряжение, сковывающее его руки, плечи, спину передавалось мне по воздуху.

Выпрямившись, я нервно облизала губы. Повернулась и посмотрела на Бена. Когда мы встретились взглядами, по его лицу мелькнула тень…. Я не успела понять её – он быстро отвернулся и поднялся с дивана.

Мне стало страшно, как никогда раньше. Я поймала себя на мысли, что готова подбежать, упасть на колени и вцепиться в его ноги, только бы не дать ему уйти. Никогда я так не унижалась перед мужчиной, но он был всем для меня.

И стыдно не было – на первый план вышла боль и боязнь того, что всё кончено. До смерти страшно было потерять его. Казалось, сердце разорвётся на части в этот миг.

В голове колотился пульс, комната вращалась. Я рассыпалась без него по крупицам, и только он мог собрать меня заново и заставить улыбаться, как раньше.

И, не успев подумать, что делаю, я шагнула, преградив ему путь.

Он остановился, не глядя на меня. Одёрнув рукава кожанки привычным жестом, с беспристрастным видом обошёл стол, бросив мимолётный взгляд на конверты. Но помешкал у дверей.

Я поворачивалась вслед за его движением. Бен стоял вполоборота и испытующе всматривался в моё лицо, словно хотел запомнить каждую деталь, каждую линию.

Между нами протянулась нить силы – она вибрировала, как струна, звук отдавался в голове невыносимым звоном. Нет, связь не пропала – мы оставались единым целым, и уйти ему будет ой, как непросто.

Глава 45

Повисла густая, обжигающая тишина, которую нарушил Джош.

– Я жду тебя на кухне, – тихо сказал он, проходя мимо, и скрылся за дверью.

Мысли, как назло, бросились врассыпную. Оставшись наедине, мы, молча, смотрели друг на друга. И чем дольше, тем заметнее менялся взгляд Бена.

Глаза его посветлели, черты лица смягчились, пульс у него на шее забился быстрее. Он не сбросил маску до конца, но открылся, и мои глаза затянуло слезами. Зажмурившись, я прерывисто выдохнула и подошла к нему.

Застыв на расстоянии вытянутой руки, ощутила аромат его кожи, едва уловимый запах лосьона после бритья. Сила внутри него взметнулась в ответном порыве, но он не шевельнулся.

Даже на расстоянии я чувствовала его – по рукам побежали голубые узоры. Бен заметил и сжал руки в кулаки, выражение лица стало суровым. Он не смотрел на меня прямо, но косился, будто ожидая, что я предприму что-нибудь неожиданное.

А я осторожно шагнула к нему, без резких движений, потому что боялась спугнуть. В наших отношениях хищником всегда был Бен – он и сейчас оставался им, только казался раненным.

От того и злился, причинял ответные муки.

Уловив краем глаза моё приближение, он остановил меня жестом руки и прикрыл устало веки.

– Не нужно этого делать, Эшли, – чуть слышно сказал и сглотнул. Его рука упала и безвольно повисла вдоль тела. Лицо исказилось от гнева. Он поморщился, качнув головой. – Ты лишаешь меня воли.

– Разве? – робко возразила я.

– Я чувствую себя одержимым! – громко перебил он меня, заставив вздрогнуть. – Непреодолимая зависимость от твоего запаха, кожи, тела, – Бен открыл глаза и посмотрел на меня почти свирепо. – А ведь так не должно быть. Всё это время я тешил себя мыслью, что справлюсь, смогу выполнить заказ, просто ещё не наступил подходящий момент. Ему не суждено наступить, пока я рядом с тобой! Пока просыпаюсь в твоей постели!

– Что? – чуть слышно пробормотала я, и мой взгляд забегал по комнате, только бы не видеть Бена. Не справилась с чувствами, не ожидала... По щеке сбежала слеза, оставив горячую дорожку. – Ты думал о том, что должен меня убить? Всё время, что мы были вместе?

Его взгляд дрогнул, на лице пролегла тень боли. Бен отшатнулся, как от пощёчины. Снова сжав кулаки, он медленно повернулся ко мне, значительно сократив расстояние.

Нить силы между нами сжалась в сгусток энергии, который прошёл насквозь, как горячий ветер. Мы оказались так близко, что дыхание Бена обжигало лицо, заставляло трепетать веки.

Сердце забилось пойманной бабочкой, словно пытаясь вырваться из груди, стремясь к нему.

– Я поддался порыву, – едва различимым шёпотом проговорил он. Я зажмурилась. – Ты заставила чувствовать, и мне понравилось. Я даже почти поверил, что смогу измениться, и с прежней жизнью покончено. Другой мир, дурной сон, настоящий кошмар…. А потом прекрасную сказку разрушили жуткие события – смерть Моники послужила спусковым механизмом, и всё покатилось в тартарары! – он слегка поднял голову и заглянул мне в глаза.

Я почувствовала его взгляд и невольно посмотрела в ответ. Увидев боль и сожаление, снова опустила глаза, но он поймал меня за подбородок. Сжал его и приподнял так, чтобы я не могла отвернуться.

На коже распускалось узорами голубое тепло. Склонив голову набок, Бен печально усмехнулся.

– Я навсегда останусь для тебя рагмарром, безжалостным убийцей, и твои сомнения – тому доказательство.

Заморгав от удивления, я попыталась отстраниться, но Бен твёрже сжал подбородок. Не больно, но уже неприятно.

– Не надо отпираться, Эшли. Мы связаны мысленно, и твои душераздирающие переживания передавались мне. Я слышал твои подозрения, – совсем тихо выдохнул он и выпустил моё лицо. – Как я должен был себя повести? Что я должен, к ехиднам, чувствовать?! Ты же наделила меня даром ощущений, которых я прежде не знал. Да ещё когда твоя сестра смотрит, как на омерзительное зло, и обвиняет во всех грехах!

– Она не знает о тебе того, что знаю я, – глотая слёзы, прошептала я.

Бен отвернулся, не в силах смотреть на меня. Мои слёзы всегда вызывали в нём нежность и желание утешить. Я поймала его за лацкан кожанки, но он одёрнул мою руку – грубо, резко, сорвав с моих губ вскрик.

– Это не помогло нам. Увы, – он попятился к двери, но обернулся, когда уже переступал порог.

– Почему ты так поступаешь со мной, с нами? Зачем рушишь всё? – закричала я, когда Бен выходил.

Он лишь на мгновение замер, напряг плечи, как от удара, и пошёл дальше.

Я хотела опять попытаться остановить его, побежать следом, но осталась стоять, будто приросла ногами к полу. Слова застряли в горле, мысли спутались.

Припав спиной к стене, я сползла вниз и закрыла лицо руками. Проклятье, я же изо всех сил старалась найти опровержения его причастности! И, в первую очередь, для себя.

Да, пожалуй, я действительно виновата: все эти попытки только доказывали моё недоверие.

– Полегче, – раздался голос Джоша, перехватившего Бена у кухни. – Ты реагируешь резко, но только потому, что с трудом контролируешь эмоции. Эш не считает тебя виновным в смерти Моники.

– Не нужно этого, – сухо бросил Бен. – Я должен был выполнить свою работу и исчезнуть, остальное меня не касается.

– Ещё как касается, – в голосе Джоша прозвенела нотка гнева. – Ты думаешь, я поверю в то, что ты хотел убить её? Думаешь, она поверила?! – раздался слабый шорох одежды, и что-то ударилось о стену, голоса стали ближе. – Да, ты стараешься выглядеть убедительным, но напрасно. Она прислушивается к своему сердцу, Бен. И оно говорит, что ты был искренен каждую секунду, проведённую с ней. Положив руку на сердце, скажу, что из нас троих ты – единственный, кто всегда был до конца честным.

– Тогда я могу рассчитывать на взаимную искренность? – процедил он. – В любом случае, мне уже плевать.

– Тебе нужна хорошая взбучка, парень, – прошипел Джош.

– Валяй, – с усталостью в голосе сказал Бен.

– Зачем ты мучаешь себя? Зачем её истязаешь? Кого ты пытаешься обмануть, а?! Не надо мне заливать про то, что тебе плевать. Ты любишь её, и сам прекрасно это осознаешь. Вот только боишься признаться даже самому себе! Отрицаешь очевидное и уже свершившееся. Ты волен сейчас уйти, но сможешь ли жить дальше, как прежде? Сломав две жизни, разрушив то, о чём мечтал и во что верил? Вам нельзя быть порознь, – Джош громко выдохнул и отступил от Бена, прошёлся мимо распахнутой двери, будто проверял – всё ли со мной в порядке.

И снова исчез. Я утёрла слёзы тыльной стороной ладони и поднялась на ноги.

– Нам нельзя быть вместе, – ледяным тоном огрызнулся Бен и одёрнул куртку.

Скрипнула кожа, послышались шаги. Я подкралась к проёму и осторожно выглянула. Джош попятился от Бена к противоположной стене. Я вдруг испугалась, как бы они не подрались всерьёз.

– Мне даже прикасаться к ней нельзя!

– Забудь, – горячо шепнул Джош. Быстро двинувшись на Бена, он двинул его кулаком в плечо и прижал к стене. – Забудь об этом! Она сделала выбор, а ты должен смириться и жить дальше. Не тебе уже решать, а ей. Это её право, слышишь?! Или ты печёшься о своей шкуре, мать твою?!

Бен тяжело вздохнул, качая головой, и толкнул Джоша ладонью в грудь.

– Я не хочу, чтобы она видела, как я умираю.

Джош открыл рот, но ничего не сказал. Поразмыслив, он нахмурился и склонил голову. Брат всматривался в глаза Бена, а тот сверлил его неподвижным взглядом.

– То есть, за тобой уже послали?

Бен кивнул.

– Новый Моркх жаждет моей крови. Отныне я – вне закона. Только за прошедшую ночь на меня налетели шестеро. Я чудом унёс ноги, – Бен скривился и придушено рассмеялся. – Не все прогнулись под новую власть, но многие хотят выслужиться. И я не нужен ему живым, сойдёт и голова. Так что моя смерть – вопрос времени. Причём, сравнительно короткого.

– Фамильяры тоже тебя ищут, но в Системе тихо, никому нет до тебя дела, – понизив голос до шёпота, сказал Джош. – Значит…

– Значит, Моркх имеет власть и над ними, – так же тихо произнёс Бен.

– Так же, как и Эшли. И ваш новый Моркх – женщина. Мы думаем, что это та самая загадочная преемница Линетт. Она всеми силами старается добраться до Эш. Через тебя – самый короткий путь.

Бен нахмурился, на что Джош просиял и похлопал его по плечу.

– Ты так много пропустил за эти два дня!

– Значит, всё гораздо хуже, чем я думал, – отрезал Бен и оттолкнул его руку.

– Хм, – протянул Джош, задумчиво потирая подбородок. И прищурился: – Так ты говорил моей сестрёнке всё это дерьмо сейчас, чтобы ранить? Решил, пусть считает тебя мудаком? Думал, что так она меньше будет убиваться, когда до тебя доберутся и прикончат? – Джош посуровел и навис над Беном, вынуждая пятиться к стене. – Неужели ты до сих пор в Эшли не разобрался? Если ты ей разобьёшь сердце – легче не будет. Ни тебе, ни ей.

– Лучше так, – упрямо качнув головой, процедил он.

– Тебя заказал Моркх – хреновая новость, согласен. Но лучше решать проблему вместе. Мы что-нибудь придумаем, как уже бывало.

– А Верховная?

Джош качнул головой, с укором глядя на Бена.

– Даже не думай об этом. Она не станет вмешиваться, пока ты не попытаешься убить Эшли.

– О чём вы оба говорите? – спросила я, решившись выйти к ним в тёмный коридор.

Мужчины уставились на меня и замолчали. Я прошла мимо, оглядывая обоих с ног до головы. Джош первым овладел собой и выпрямился, принимая невозмутимый вид.

– Обсуждаем, как вчера сыграли…

– Не лги, я всё слышала!

– Тогда зачем спрашиваешь? – небрежно бросил брат, пожимая плечами, и отступил от Бена.

Я хотела поймать его и припереть к стене, но решила отложить разборки до возвращения домой.

И перевела взгляд на Бена. Он крепко держался на своём – наблюдал за мной пустым взглядом. В груди снова кольнуло, сжалось до боли сердце.

– Ты не думал, что скрываешь не меньше моего?

– Есть правила, которые нам диктует власть свыше, Эшли, – тщательно выговаривая слова ровным голосом, ответил за него Джош. Он обошёл меня осторожно со спины. Склонившись, прошептал на ухо: – Ни я, ни Бен не вправе нарушать их. Вот о чём мы тут трепемся!

– Что за правило не позволяет ему прикасаться ко мне?

– Один из законов Системы, утверждённый единогласно Верховной Ведьмой и Моркхом, – продолжил Джош, но уже обойдя меня с другой стороны. – Рагмарры не могут прикасаться к ведьмам. Иначе смерть! Предыдущий Моркх был настроен категорически против смешанных браков между магами и охотниками. Бен с самого начала играл с огнём, связавшись с тобой. Но не свалил при первой подвернувшейся возможности, – он перевёл испытующий взгляд на Бена, отчасти с угрозой. Но тот и не собирался что-то отрицать, только смотрел на брата в упор. Джош выдал коронную ухмылку. – А сейчас выделывается, думая, что мы поверим. Хотел бы сбежать – сбежал бы, и мы всю страну носом изрыли, но не нашли бы его.

Бен рывком шагнул на Джоша, но я остановила его, упёршись ладонью в грудь. Его лицо исказилось от злобы, но он смотрел мимо меня.

– Прекращай мучить себя и её, – тихо закончил Джош уже без тени улыбки. – То, что между вами, в высшей степени чувство, и должно остаться нерушимым. Берегите то, что имеете. Вы не выживите по отдельности, Бен. Как бы вам обоим этого не хотелось. А то, что вы друг от друга утаиваете, поведайте сейчас же, – он устало вздохнул и строго взглянул на меня. – Времени ничтожно мало.

– Я не считала тебя убийцей, – тихо сказала я, и Бен нехотя перевёл на меня взгляд.

– Ты думала об этом.

– Когда умерла Моника, я обнаружила остатки зелья в ваших чашках. Кто-то подлил его вам, что и стало причиной провалов в памяти. Потом я наткнулась на ваши шмотки, перепачканные этой дрянью, – рассказывая, я смотрела на Джоша.

Его лицо медленно вытягивалось и белело. Бен уже знал о подброшенных уликах, но брата я держала в неведении. Боялась, что сболтнёт Стэнли.

– Не понимаю, почему жандармы не нашли, но это нам на руку. И на теле Лукаса я искала не доказательства твоей причастности, – я перевела взгляд на Бена и прерывисто вздохнула. – А улики против тебя, подброшенные убийцей. Вас хотят подставить! Делают всё, чтобы мы не доверяли друг другу.

– На теле Лукаса? – Бен вскинул брови, лицо его смягчилось. Качнув непонимающе головой, он нахмурился: – Ты о чём?

– Он мёртв, – тихо произнесла я, убирая руку с его груди. – Лукаса убили.

– Когда? – он поймал меня за запястье и сдавил.

– Прошлой ночью. Рагмарр выжег сердце – подстерёг у дома и…. Пришлось признаться Брейнту в том, что вы подрались, иначе он взялся бы за тебя. В последние дни Джон стал несколько лояльнее ко мне относиться. Но он знает, кто ты.

Джош недоверчиво усмехнулся и оперся рукой о стену.

– Он всю свою карьеру поставил на поиски рагмарров, и когда вышел на одного из них, вдруг изменил отношение? Чую, здесь пахнет подставой!

Я одарила его многозначительным взглядом.

– Тогда мы должны опередить Брейнта, – замолчав, я поморщилась. – Нет, я верю ему. Вы там не были и не видели Джона. Мир в его понимании перевернулся, добро и зло поменялось местами.

– Это ещё один повод держаться подальше от тебя, – выдохнул Бен и отпустил мою руку.

Я вцепилась в лацкан его кожанки, но он попытался отстраниться. Я испуганно взглянула на Джоша.

– Только попробуй! – процедил брат и ткнул его указательным пальцем в грудь. – Ты останешься здесь и никуда не денешься, как ей и обещал, – и, развернувшись к выходу, бросил: – Я жду на улице.