Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 42 страниц)

Глава 58

Никто не попытался меня отговорить – похоже, я заработала определённую репутацию. Только мадам Ффрай настояла на том, чтобы наложить повязку на швы на животе.

Джош принёс мне одежду – платье в пол сине-зелёного цвета. Сверху оно облегало фигуру, а от бёдер чуть расходилось. Длинные рукава, отделанные чёрными кружевами, наполовину закрывали кисти рук.

Из обуви – чёрные балетки. Где эти тряпки достал Джош – ума не приложу. Но платье скрывало повязки и не стягивало их, что уже было приятно. Мишель расчесала мне волосы, привела их в порядок.

Я глянула на себя в зеркало. Лицо бледное и осунувшееся, глаза слегка расширены. В зрачках плескалась тьма, поблёскивала магия. Раньше я не замечала её, но сестра уверила, что всё с моими глазами в порядке.

А у меня не было оснований не верить ей.

Покидая больничное крыло Академии, мы не повстречали ни единого фамильяра. Стэнли сопроводил нас до лестницы, после чего удалился в кабинет Главного Фамильяра. Он выполнил свою часть обязательств, и предполагалось, что дальше я справлюсь самостоятельно.

Я и Бен шли, держась за руки. Швы напоминали о себе при быстром движении, поэтому мы старались не торопиться. Остановившись перед мраморной лестницей, я глубоко вдохнула.

Она была широкой с витыми золочёными перилами, по ступеням сбегала красно-чёрная ковровая дорожка.

Бен предложил взять меня на руки, но я хотела спуститься сама. Швы мне за это «спасибо» не сказали, но я испытала чувство гордости, когда преодолела последнюю ступень.

Мы приблизились к витражному переходу, и отовсюду посыпались системщики, как на центральном проспекте Мортелля в час пик.

Джош и Мишель вышли вперёд нас и прокладывали путь, расталкивая толпу плечами. Кто-то оборачивался и таращился на меня, кто-то шарахался. Один из фамильяров побледнел и почти бегом ринулся мимо нас.

Я остановилась, провожая его взглядом. Бен взял меня под локоть и повёл дальше. Когда я успела стать знаменитостью?

Промелькнувшая мысль побудила покоситься на Мишель. Она хорошо держалась, делала вид, будто ничего странного не происходит. Вот только глубоко в её тёмных глазах дрожала тень пережитого потрясения.

Вид моих ран произвёл на сестру неизгладимое впечатление.

Мы поднялись по другой лестнице – из чёрного мрамора с серыми прожилками. Вверх взбегала бледно-голубая ковровая дорожка.

Эта лестница разительно отличалась от той, что вела из больничного крыла – кованой изящностью перил и мрачностью, от которой захватывало дух. Она изгибалась полукругом и сворачивала налево, где царил мягкий полумрак.

Придерживая подол платья, я, не мешкая, вошла в него. Меня окутало ощущение спокойствия и уюта, будто эти стены являлись моим домом.

От неожиданности сердце затрепетало, по спине скользнули мурашки. Никто не заметил, как я украдкой хватаю воздух ртом. Никто не почувствовал магию замка.

Перед нами вытянулся просторный коридор без окон и дверей. Здесь гуляло эхо – ни единой живой души, будто замок внезапно вымер. Звуки наших шагов шелестящим рокотом прокатились по высоким стенам и рассыпались под сводами.

Сердце замирало от волнения. Дыхание срывалось. Я шла, следуя за золотыми нитями, соединяющими нас с Уилбером. Я видела их сияние внутренним взором. Они таяли в воздухе, и приходилось торопиться, цепляться за их ускользающие образы.

Заметив, что они теряются за углом стены, я свернула направо и чуть не налетела на мужчину в чёрном пальто. Он словно появился здесь по волшебству или… подкараулил нас.

Отпрянув, я запрокинула голову, чтобы посмотреть в его лепное лицо. Эйден едва заметно ухмыльнулся.

Его глаза горели янтарём. Я увидела в них удовлетворение или даже облегчение. Будто он давно здесь стоял в ожидании меня.

– Что тебе нужно, Эйден? – я сама услышала растерянность в своём голосе, хотя старалась говорить холодно.

Джош и Бен обступили с обеих сторон, Мишель осталась стоять позади, поверх моего плеча разглядывая бэлморта.

Он улыбнулся чуть шире.

– Неугомонная ведьма, – сказал он на удивление одобрительным тоном. – Ты наконец-то нашла дорогу к нему.

Я изогнула бровь.

– А ты делал всё, чтобы мне помочь, верно?

Эйден мигнул и хмыкнул. После чего обвёл взглядом нас всех.

– Дальше ты пойдёшь одна.

– Это уже не тебе решать.

Он зыркнул на меня потемневшими глазами. В них вихрилась буря. Мишель отступила назад, потянув за собой Джоша.

Бен оглянулся, но не сразу решился отойти от меня. Коснувшись его руки, я шагнула навстречу рагмарру.

– Я сам тебя провожу, – сказал Эйден и, приблизившись, предложил свою руку, согнутую в локте.

Я посмотрела на неё и снова на него.

– Тебе же нельзя ко мне прикасаться.

– Сегодня можно. Случай особенный. Ну, так что?

Осторожно выдохнув, я приняла его руку. И мы пошли по пустому коридору, погружённому в оранжевый полумрак.

Близкие мне люди остались стоять, провожая нас настороженными взглядами. Я ощущала их между лопаток скользящими льдинками. И с каждым шагом всё волнительнее сжималось сердце.

В чёрных кованых факелах плясали огоньки, отбрасывая дрожащие тени на стены. Тёмные прожилки в светлом мраморе вспыхивали золотом и бронзой. Колонны в виде ветвистых деревьев подпирали высокий потолок с лепниной.

Мы шли под звуки тяжёлых шагов рагмарра. Я не боялась, но давила в себе чувство беспокойства. Не верилось, что наяву увижу Уилбера, познакомлюсь с истинной личиной Странника!

После стольких лет это казалось… обманом. Будто снился очередной сон.

Эйден остановился перед высокими тёмными дверями, отделанными золотом. На них были вырезаны птицы, глаза их украшали драгоценные камни – зелёные, красные, синие.

И этих дверей раньше не было на этаже – я знала Академию, хоть и не как свои пять пальцев, но всё же. Они появились, потому что Уилбер того пожелал.

Сглотнув, я неосознанно сжала руку Эйдена. Он повернул голову и пристально посмотрел на меня. Я робко поймала его взгляд, и сердце замерло. Он улыбался тёплой, почти ласковой улыбкой. И глядел так, как никогда раньше не глядел.

От неожиданности колени подкосились.

– Ты выйдешь отсюда другой, – тихо сказал он, и его лицо опустело. – Твой мир изменится, но не забывай, кто ты на самом деле.

– Ты у него нахватался? – я нахмурилась. – Не нагнетай, Эйден. Я и без твоих шуточек вся дрожу.

– Бояться нечего, – снисходительно произнёс он и отодвинулся.

Мне пришлось убрать руку и отпустить его.

– А кто сказал, что я боюсь?

Ничего не ответив, он нажал на изогнутые позолоченные ручки и отворил передо мной двери. Я глубоко вдохнула и переступила порог.

Не успела понять, где нахожусь, как Эйден закрыл их, и вокруг меня сомкнулась тишина.

Напротив двери располагалось высокое окно. Ослеплённая светом, я закрыла глаза рукой. Но даже по слуху поняла, что здесь всё, как во сне.

Позвякивая, тикали ходики, отмеряя загустевшие секунды. Кабинет был выдержан в кремовых, голубых и серых тонах. Вся мебель из тёмного дерева.

В воздухе витали и смешивались запахи. Ароматы цветов и чернил, старой бумаги и мебельного лака.

Я медленно опустила руку. У окна стоял письменный стол – я видала его в воспоминаниях Линетт. Слева от меня вытянулся книжный шкаф, занимающий всю стену.

Справа – двухместный диван, обитый нежно-голубым шёлком с чернильно-синими узорами. Стены будто обклеенные атласом, сияли тиснением на бледно-сером фоне.

Небольшой круглый столик служил подставкой для конструкции, похожей на глобус, отделанный золотом. Только вместо планеты на оси вращался стеклянный шар, а внутри него переливалась магия. Словно в него заточили звёзды….

Я шагнула на ковёр и замерла, сердце ухнуло в пятки. У окна стоял Уилбер. Руки он держал за спиной, сцепив пальцы в замок. Я знала, к кому иду, но всё равно с моих губ слетел изумлённый вздох.

От Уилбера веяло теплом, таким родным и привычным, что тело покрылось мурашками. Накатило чувство дежавю. Захотелось завернуться в это тепло и не отпускать. Оно обещало безопасность и покой.

Всё это я уже испытывала, когда оказывалась в шкуре Линетт. Ощущение его силы вызвало импульс магии во мне, кулон вспыхнул и обжёг кожу. Он почуял Уилбера.

Я стояла и смотрела на мужчину из снов, забыв, как дышать. Его чёрный приталенный пиджак длиной до середины бедра поблёскивал в лучах солнца. Сидел он на его стройном теле, как влитой – вещь, сшитая на заказ.

Он выглядел, как всегда элегантно и в то же время неброско. Но не его наряд заставил меня восхищённо таращиться – частью себя я знала, что в жилах этого мужчины течёт та же кровь, что и в моих.

Но другой частью осознавала, что это невозможно.

Сжав в руке подол платья, я подошла ближе к столу. Уилбер слегка повернул голову, будто уловив моё движение. Золотые нити между нами натянулись и засияли. И он улыбнулся.

Комнату до краев заполнила магия, как тёплая вода сосуд. Заиграли краски, замерцали узоры на тканях. Воздух переливался и вихрился россыпью сверкающей пыли.

В меня хлынула магия ласковым порывом ветра, и картинка поплыла перед глазами, очертания интерьера размыло.

Я отшатнулась к стене, оперлась рукой на столик со стеклянным шаром. И медленно подняла глаза.

Впервые Уилбер дал почувствовать свою мощь, подглядеть через щёлочку на сущность, томящуюся под оболочкой из человеческой плоти. И я понимала, что это всего лишь малая доля его потенциала.

Хоть и с трудом представляла, как он умещается в теле, если даже комнаты мало.

Уилбер плавно повернулся ко мне лицом. Глаза его вспыхнули, заставив меня ахнуть. Таким я видела его впервые – волевой взгляд, исполненный власти и… боли.

От него кругами расходилась сила, заполняла помещение. Я осторожно протянула руку и коснулась очередной волны – по коже прошла дрожь, подняла волоски дыбом. Я невольно улыбнулась.

Эта сила окатила меня жаром, согревшим до кончиков пальцев, взметнула волосы и уронила их на плечи.

– Вот мы и встретились, – его голос отразился от каждого предмета в комнате, пронёсся эхом и стих, словно внезапный порыв ветра.

Я услышала его отовсюду сразу у себя в голове.

– Ты оттягивал момент, – чуть слышно отметила я и, сглотнув, выпрямилась.

Он следил за мной своими необыкновенными глазами и снисходительно улыбался.

В Уилбере ощущалась стать, некое величие, которое он старательно скрывал под маской добродушного парня. Я посмотрела на стеклянный шар, чтобы собраться с мыслями.

Внимание полностью занимал этот мужчина, не получалось сосредоточиться на чём-то другом. И вновь перевела на него взгляд. Он задумчиво склонил голову, слегка двинул плечами, и меня пробрала дрожь.

Сила его кралась, ощупывала меня. Чудом я удержалась от желания попятиться от неё. Из меня брызнула ответная сила – столкнувшись, они… слились в единый всплеск магии и рассеялись по комнате искорками света и тьмы.

У меня внутри всё сжалось. Что это значило?

– Я путал следы, – сказал Уилбер и подошёл к письменному столу.

Его волосы в свете солнца отливали медовым цветом. Аккуратная тонкая бородка обрамляла красивое лицо, придавала ему мужественности.

Его взгляд преследовал меня, даже когда он смотрел в другую сторону. В степенных движениях мужчины ощущалась терпеливость, в небрежных жестах – потрясающее обаяние.

То, что творилось со мной в его присутствии, сложно описать словами. Я ощущала трепет перед всесилием и загоралась изнутри от каждого его мимолётного взора, словно свеча.

А когда Уилбер глядел в упор – замирала и задерживала дыхание. В то же время, от злости на него жгло глаза. Я сотню раз представляла нашу встречу, продумывала слова, которые намеревалась высказать ему в лицо.

Но вот мы друг перед другом, а у меня дар речи пропал, и мысли спутались.

– Ты не должна меня бояться, – он покачал головой, и его лицо омрачилось.

– Прежде я не чувствовала ничего подобного. Мне знаком вкус твоей силы, но сейчас её… так много, что оторопь берёт.

– Я взволнован, – невольно улыбнулся Уилбер и пожал плечами, будто это всё должно объяснять.

Улыбка озарила его лицо, оно стало прекрасным. Он всегда был потрясающим, а в это мгновение казался просто неотразимым.

– Никогда бы не подумала, что ты на это способен. Под капюшоном ты скрывал гораздо больше, чем лицо.

– Ты волнуешься, как и я, – Уилбер прищурился, вглядываясь в моё лицо, будто мысли читал.

Но я знала, что он никогда бы не вторгся без приглашения. Откуда? Сложно объяснить. Быть может, он внушил мне это?

Совсем недавно нас разделяла целая вечность, которую я так настойчиво пыталась преодолеть. И когда мы смотрели друг на друга, не решаясь подойти, стало немного страшно. Нужно ли?

– Потому что я стою перед магом, от мощи которого комната плавится, – сказала я и охватила себя руками. Перевела дух и снова расплела их.

От магии перестало кости ломить.

– Вот и я пребываю в лёгком потрясении, – снова этот таинственный взгляд и неоднозначный тон. – Передо мной далеко не простая ведьма.

– Я сейчас со Странником разговариваю? – протянула я, глядя на него исподлобья.

Уилбер загадочно улыбнулся.

– Он же является частью моей личности. И я знаю, что тебе в его обществе уютнее.

– Не нужно подстраиваться под моё восприятие и стараться казаться кем-то другим. Будь самим собой, Уилбер. Так я быстрее привыкну, – я двинулась навстречу, опираясь о дверцу книжного шкафа. – Ты столько лет жил в шкуре человека без лица и играл со мной в загадки – почему сейчас открылся?

Улыбка Уилбера растаяла. Что-то шевельнулось в его взгляде – скорбь и гнев.

– Многое произошло, Эшли, – понизив голос, сказал он. Магия схлынула, узоры на тканях погасли, воздух больше не искрился. – События вышли из-под контроля.

– Ты всегда всё держишь под контролем?

Уловив нотку сарказма в моём голосе, Уилбер вскинул бровь.

– Стараюсь по мере сил. Но на этот раз кое-что изменилось, отчасти по моей же вине.

– О чём ты говоришь? – спросила я.

– Я переоценил себя и недооценил Линетт, – голос его прозвучал холодно, в нём сквозила сила и… ярость. Но стоило нам встретиться взглядами, как Уилбер смягчился. – Хотел бы я сказать, что это уже не важно, ведь её больше нет, но, увы, не могу. Она из могилы вершит чужие судьбы, а я из последних сил мешаю ей.

– Ты сейчас пытаешься извиниться за то, что всё так паршиво складывается?

– Пожалуй, – чуть слышно сказал он. Его губы дрогнули, взгляд скользнул мимо меня и снова ко мне. И потух, омрачился. – Но если бы я не вмешался – сложилось бы в разы хуже.

Уилбер прошёлся по комнате. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, он обернулся через плечо.

– Ты давно искала встречи. Нам ведь действительно есть, что обсудить, – голос его, мягкий и приятный, как прикосновение, заставил меня вспыхнуть. Его сине-голубые глаза наполнились грустью. – Прости, что заставил ждать.

– Если ты думаешь, что я буду благоговейно прятать взгляд, то не дождёшься, – прошептала я, разворачиваясь к нему лицом. Глаза мои наполнились слезами. – Ты лгал мне, все лгали! Погибли дорогие сердцу люди, и я до сих пор не могу смириться с утратой. Почему ты не мог открыться раньше? Мы бы предотвратили…

Он посмотрел на меня с высоты своего роста, и я прикусила язык, вдруг осознав, что повысила тон.

В мыслях я представляла, как накинусь на Уилбера с кулаками, но, встретившись лицом к лицу, боролась с желанием упасть перед ним на колени.

Что-то было в нём такое, отчего сердце сжималось. И мысли крутились в голове, но я не могла сосредоточиться и разложить их по полочкам. Он путал их, тасовал, словно колоду карт.

Облизав губы, я на миг прикрыла веки.

– Я не лгал, – нейтральным голосом сказал Уилбер, чем заставил меня открыть глаза. Он хмурился, рассматривая моё лицо с едва уловимой нежностью. – А оберегал. Это разные вещи, Эшли.

– Оберегал?! От правды?

– Многое из того, что ты недавно узнала, для меня стало сюрпризом. Причём, неприятным. А теперь присядь, Эшли. Ты ещё слаба, а мне придётся взвалить на тебя довольно много той самой правды. Ты ведь за ней пришла, не так ли?

Уилбер скользнул мимо, шелестя тканью пиджака. Я повернулась вслед за ним и оказалась… в тёмном углу таверны у пристани. А он улыбался своей едва уловимой неотразимой улыбкой.

– Попытаюсь создать для тебя непринужденную обстановку. Ты наверняка голодна?

– Ты издеваешься?

Из воздуха соткался стол и тусклая лампа, комната повторяла антураж бара. Мы стояли в пятне оранжевого света, интерьер помещения казался размытым, словно картонные декорации в театре.

Стол был круглый, жёлто-коричневого дерева, с щербинками и царапинами, как тот, за которым мы встречались. Опустившись на стул, я провела по краю пальцами, нащупала привычные сколы и невольно улыбнулась.

Уилбер, как и я, был внимателен к мелочам. Только аромат цветов перебивал запах моря и табачного дыма. Он сел напротив меня и сложил руки перед собой. Мой взгляд упал на них.

В этих руках ощущалась сила, хоть они и не знали физического труда. Ухоженные руки аристократа без намёка на нежность и женственность. За такие приятно держаться.

Ещё я заметила, что пропал перстень из видений.

Уилбер побарабанил пальцами по столу – знакомый жест. Между нами появился дымящийся кофейник, чашки с блюдцами и корзинка с пышными булочками. Вся посуда была из тонкого белого стекла с розовыми цветочками и золотыми каёмками.

– Здесь всё началось, помнишь? – сказал он, наполняя чашки кофе.

– Ты не куришь? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Только в обличии Странника.

– Невероятно…– я поперхнулась воздухом.

– Я тоже так считаю, – кивнув, он тихо рассмеялся и отставил кофейник на край стола.

Я залилась краской, осознав, что смущаюсь находиться с ним наедине, наяву.

Я следила за движениями рук Уилбера, утратив дар речи. Придвинув ко мне чашку, он снял её с блюдца и положил в него булочку, щедро сдобренную сахарной пудрой.

Мой желудок жалобно заурчал. Я накрыла живот руками, но ощутила повязку и поморщилась. Уилбер заметил и поглядел на меня исподлобья.

– Как ты себя чувствуешь?

Я подняла на него глаза.

– Удивительно, но хорошо. Если не считать нескольких болезненных швов. Спасибо, что спросил.

Он не улыбнулся и ничего не ответил – смотрел на меня, почти не моргая.

– Угощайся, – он глазами указал на чашку.

– Да мне кусок в горло сейчас не полезет, – шёпотом возразила я.

Уилбер отпил из своей чашки и, хмурясь, уставился на её содержимое.

– Восполни силы, Эшли. Они тебе ещё сегодня пригодятся, – в его голосе промелькнуло что-то, заставившее меня послушаться. Не повелительный тон, но определённая твёрдость.

Я вцепилась дрожащими руками в чашку и отхлебнула. Сладкая горячая жидкость согрела с первого глотка. Навалилась приятная лёгкость, мышцы расслабились, и когда я подняла глаза на Уилбера, он одобрительно кивнул.

В кабинете стемнело, будто за окном сгустилась ночь. За кругом тусклого жёлтого света разверзлась пустота. Я смотрела на Уилбера, и меня переполнял гнев.

Но когда он поднимал свой взгляд, я рассыпалась по крупинкам. Он каким-то образом подавлял мою волю, но явно рассчитывал, что я буду сопротивляться.

И я отчаянно сопротивлялась, да так, что плечи тряслись от напряжения.

– Ты приходила ко мне за ответами, – тихим голосом продолжил он, погружаясь в воспоминания. Лицо его разгладилось. – Мне льстило, что тебе любопытно моё мнение. Я смотрел и видел ту маленькую девочку, которую когда-то спас от злой колдуньи. Эта мысль не давала развеять твои наивные фантазии. Поэтому я старался продлить неведение, – он нахмурился и заморгал, будто действительно откуда-то возвращаясь. И поглядел на меня долгим взглядом: – Ты всегда была смесью прямоты, жеманства и нежности.

– Я уже не так нежна, как была.

Он кивнул.

– К сожалению, мир суров к нежным. Но помимо нежности в тебе всегда бурлила сила. Она не позволяла тебе быть слабой.

Он снова стал мрачен. Отпив из чашки, взял из корзинки булочку.

– Ты безумно похожа на мать, – придушено сказал он. – И не только внешне. Тебе достались её упрямство и храбрость. А от отца – жажда справедливости. Ты ведь не помнишь, как они погибли?

– Нет, – я отпила кофе, таращась на него – боялась упустить хоть какой-то миг, какую-то эмоцию на его лице, в глазах, в словах.

Отставив чашку, стала пальцами крошить булочку, отщипывать от неё по кусочку и класть в рот. Она оказалась мягкой и таяла во рту.

Я не заметила, как в блюдце опустело.

– Ты подправил мои воспоминания. Но почему мы говорим об этом сейчас?

– Твоя история началась задолго до твоего появления на свет, Эшли. Задай вопрос, который тебя сильнее прочих терзает.

Я поглядела на него, понимая, что не знаю, с чего начать. Вопросы сыпались, копились, но именно в этот момент в голове всё спуталось.

– Продолжай, – прошептала я. – Я буду спрашивать по мере твоего рассказа.

Он отложил булочку и пригубил кофе. Поставил чашку на стол и покрутил её, вдумчиво вглядываясь в тёмную дымящуюся жидкость.

– Ты вобрала в себя две сущности, впитала их силу и особенности. Ребёнок, рожденный в истинности, обладает уникальными возможностями. Джош пошёл в отца, но ты, – он глянул на меня – движение одних лишь глаз, – родилась особенной.

– О чём ты? Про какую истинность говоришь? – чашка в моей руке накренилась.

Уилбер поддержал её двумя пальцами за донышко и помог поставить на стол.

– Линетт была против союза между вашими родителями. Я помог им, пошёл против родной сестры. Хелен не доверяла мне, считая, что я преследовал собственные цели. Нельзя её осуждать, в ней говорила любящая и заботливая мать. И отчасти она была права, но я никогда бы причинил тебе зла. Элджер разделял моё желание найти достойное применение твоей исключительной силе. Видишь ли, в союзах света и тьмы редко рождаются девочки. Так повелось с начала времен Эгморра. Элджер не хуже меня понимал, что означает твоё появление.

– И что же?

Уилбер приложил указательный палец к губам, чуть заметно улыбнувшись.

– Мы скоро подойдём к этому моменту. Терпение, Эшли. – Вздохнув, он продолжил: – И мы условились с ним дождаться твоего взросления. Согласно той договоренности, с наступлением совершеннолетия ты должна была поступить в Академию и стать преемницей Линетт. Но она затаила обиду на меня и решила сделать по-своему.

– Линетт – твоя сестра? – выдохнула я.

– Старшая сестра, – он кивнул и протянул мне корзинку с булочками.

Пришлось взять ещё одну, но на блюдце опустить я её не успела.

– Что вы не поделили с ней?

– Кулон, – лаконично произнёс он. – Он должен был достаться тебе. Линетт знала об этом, но затеяла игру, повлёкшую за собой гибель многих магов. А началось всё с того, что она привела в наш дом другую девочку. Назовем её Неизвестной.

Я замерла, разглядывая его чудесное лицо. Лучистые морщинки вокруг глаз говорили о том, что Уилбер часто улыбался. В небесной синеве его глаз ощущалась тяжесть прожитых столетий, мудрость, прикрытая мягкосердечием.

Он договорился с моим отцом… Мама была против. Джош что-то рассказывал об этом…. Я зажмурилась, качнула головой и распахнула глаза.

Только в это мгновение я поняла то, что упрямо отказывалась замечать. От озарения меня затрясло.

– Ты – Верховная Ведьма? – шёпотом спросила я и, сжав в руке булочку, перепачкалась в сахарной пудре.