Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 42 страниц)

Зазеркалье. Глава 21

Вокруг меня сомкнулась вязкая, неживая тишина. Я сидела в овраге, давясь пульсом, и всматривалась в кривые серые ветви мёртвых деревьев. Ни единого звука – ни шелеста ветра, ни пения птиц. Только моё рваное дыхание.

По земле стелился ковёр из жухлой листвы и жуткого вида колючек, напоминающих изогнутые кинжалы. Голые деревья настолько плотно стояли друг к другу, что здесь царил полумрак, как глубоким вечером.

Унять бешеное сердцебиение не удавалось, страх сочился между стволами бесцветным туманом, стелился по земле холодом, пробирающим до костей.

И Фелиция здесь ходит? Ни намёка на тропу я не нашла, только сухие заросли, и ни единого проблеска света.

Как понять, в какую сторону идти? Допустим, я проберусь между деревьями, а что дальше?

Прикрыв лицо ладонями, я попыталась сосредоточиться на ощущениях. Единственный мой ориентир в этом месте – ощущение присутствия Бена. И оно брезжило на внутреннем радаре бледным голубым светом.

Я глубоко вдохнула и постаралась абстрагироваться от накатывающей тошноты и тревоги. Он где-то здесь, надо только почувствовать связующую нас нить.

И как только дыхание выровнялось, а пульс перестал барабанить в висках, я увидела тончайшую золотую нить, дрожащую словно на ветру, хотя никакого ветра тут и в помине не было.

В груди разлилось тепло. Я поспешила подняться на ноги, но в волосы ввинтились колючие ветви. Я попыталась ударить их магией, только… ничего не вышло.

Я была здесь простой смертной!

– Твою мать! – прошипела, выпутываясь, и тут же застыла.

От звука моего голоса по неподвижному воздуху пошла рябь. И в лесу что-то ожило, хотя глазами это невозможно было заметить. Я просто… почувствовала кожей потустороннюю энергетику и неуловимое шевеление.

Сглотнув, неторопливо двинулась сквозь лес, следуя за дрожащей нитью. Пробиралась, избегая прикасаться к ветвям и деревьям, стараясь не создавать шума, ступая по шелестящей лесной подстилке.

Наверняка это была ловушка для таких отчаянных и самоуверенных смельчаков, как я. Но я ни за что не поверну обратно, пока не найду Бена!

Одним небесам известно, какой жути здесь нафантазировала Фелиция. Она же создала это место – мёртвый лес, застывшее безоблачное небо, смертельные капканы. Даже запахи!

А пахло свежевскопанной могилой и гниением. Что может быть лучше для вечерней прогулки?

Чем дальше я продвигалась, тем темнее становилось. Мрачные кривые стволы окружали меня, как застывшие в агонии стражи. От их зловещего вида и жутко правдоподобных поз я покрывалась мурашками, а страх подстёгивал бежать во всю прыть.

Но умом я понимала, что так делать нельзя.

Меня запугивали наложенные на лес чары, как в коридорах Академии. Принцип тот же, я сразу его узнала. Древняя, чуждая, тёмная магия окружала и выжидала, когда оступлюсь, и меня можно будет сожрать с потрохами.

Эта “оптимистичная” мысль подгоняла меня идти вперёд, не останавливаясь. Пока на моём пути не возникла стена из стволов, настолько изогнутых и переплённых между собой, что в первое мгновение я не поняла, на что смотрю.

Куча серых древесных тел, местами сросшихся и ставших единым целым. На тощих голых ветвях угрожающе поблёскивали длинные чёрные шипы и едва различимо колыхалась бахрома старой паутины.

Закусив губу, я оглядывала жуткую инсталляцию и решала, как сквозь неё пробраться. Единственным разумным вариантом было проползти снизу – там, где ветви не так плотно прилегали к скрюченным стволам.

Но оставался риск наколоть себя на шипы, застрять и остаться в тайнике Фелиции навечно. Ну уж нет, такой радости я не могу ей доставить.

Попытка снести стену магией провалилась, но я обязана была попытаться. Разумеется, эта дрянь всё предусмотрела.

Поразмыслив, я опустилась на колени и встала на четвереньки. Представив, как расправляюсь с Фелицией и Матиасом, поползла, пригибаясь к земле.

По мере движения в голове нарастал странный гул, переходящий в сбивчивые хриплые голоса и скрипучий шёпот, в мольбы и стоны, обещающие муки и невыносимую боль.

Тысячи голосов разной тональности и пронзительности, от которых череп грозил лопнуть.

Я отгородилась от них щитами, но не сильно помогло. Гул остался со мной, а к нему прибавился нарастающий первобытный ужас. Ещё одна ловушка, и самая коварная – созданная сводить с ума.

Уродливые ветви норовили подцепить меня за волосы, шипы впивались в рукава кожаного жакета, и если бы не он, то разодрали бы меня до мяса. Стиснув зубы, я усердно ползла вперёд, игнорируя сдавившую горло панику, вызванную голосами, но лаз сужался.

Пришлось вытянуться, распластаться на земле и продвигаться, помогая себе руками. Вскоре я увидела проблески света между ветвями и чуть ускорилась. Это было ошибкой.

Деревья зашевелились, как сухие кишки, и плотнее прижались друг к другу, едва не раздавив меня поперёк тела. Голоса усилились, призывая избавить себя от мучений и вонзить что-нибудь острое в уши.

Ну да, конечно. От голосов в голове это не поможет, но попытка хорошая, Фелиция.

Ноги остались по ту сторону стены, я их не видела. Но чувствовала, как нечто приближается – по земле раздалась вибрация. Перебирая сухую листву, в мою сторону пронеслось медленное дуновение злой силы.

В дрожащем воздухе повис запах смерти, залепил ноздри, прилип к нёбу, подбираясь к корню языка. Я не могла от него спрятаться в изгиб локтя или заткнуть нос – руки были прижаты к телу в узком пространстве.

Против воли меня захлестнула новая волна ужаса, притупив тошноту, и титанических усилий стоило не рвануть вперёд, сломя голову.

Осторожно вдохнув, я продолжила извиваться, словно червяк, и выбираться наружу. Игнорируя усиливающуюся вибрацию и шелест листвы. Плевать на всё, нельзя отвлекаться!

Кожа на ногах дёрнулась, как от удара током. Нечто было совсем близко, от едва уловимого звука волосы на затылке зашевелились.

Сердце норовило выпрыгнуть из горла, но я сосредоточено ползла. БОльшая часть ловушки осталась позади, я уже могла сгибать колени и перевернуться на живот, когда рядом со ступнями что-то остановилось и заскребло по стволу дерева, цепануло когтями штанины.

Рывком вытащив ноги из лаза с треском ткани, я оказалась по другую сторону леса – как раз вовремя, потому что стена из деревьев резко и с душераздирающим скрипом переплелась намертво, отрезав путь обратно.

Боги…. Если бы я на долю секунды оказалась медленнее, то мне бы оторвало ноги по щиколотку….

Гонимая этой мыслью, я вскочила на ноги и пошла дальше, ориентируясь на едва различимую нить магии. Лес редел, пока не оборвался, вместе с ним стих гул в голове, и передо мной расплескалось поле жёлто-фиолетовых цветов.

Сразу вспомнилось маковое поле из одной детской сказки, где герои засыпали, пытались преодолеть его.

Пребывая под впечатлением от леса, я не решилась идти по нему, не разобравшись что к чему. Будто нарисованное закатное солнце лупило безжалостно по глазам, пришлось приставить ко лбу ладонь.

Я обвела взглядом горизонт, и тут сердце ухнуло в пятки.

На холме, за полем, стоял небольшой деревянный дом. Доносилось кудахтанье куриц, свист косы, срезающей траву. Я вытянула шею и задержала дыхание.

Ко мне спиной стоял мужчина в простой серой рубашке и со светлыми волосами. Они были чуть длиннее, чем вчера. А когда Бен обернулся, то лучи солнца подсветили щетину на его лице.

Проклятие… Что… Как это вообще понимать?!

Но мне было плевать. Я бросилась через цветочное поле, выкрикивая его имя. Бен не слышал, даже не обернулся – двинулся в сторону дома и прислонил косу к стене. А я всё бежала и бежала, но как-то слишком медленно.

Не сразу заметила, что цветы тонкими усиками цепляются за одежду и жалят сквозь ткань. Это стало ощутимо, когда я почувствовала слабость. Из меня выкачивали жизненную энергию.

Мерзкие цветы облепили голени и присосались, как пиявки. Их столько вокруг меня сомкнулось, что я уже с трудом передвигала ногами, не прекращая звать Бена по имени проседающим голосом.

Последние метры я преодолевала ползком как в тумане. Перед глазами плыло, небо кружилось с неистовой скоростью, вызывая рвотный рефлекс. Одной рукой я инстинктивно накрыла живот и всхлипнула от бессилия.

Нет, так не может всё закончиться! Когда я, наконец, смогла забеременеть!

Очередной прилив адреналина вдохнул в меня силы. Поднявшись на четвереньки, я со всей скоростью, на которую была способна, поползла вверх по холму. Цепляясь пальцами за хищные цветы, режущие подушечки, как хрупкое стекло, продиря себе путь ногтями, впиваясь ими в землю.

Выползая на холм, я уже не чувствовала ни усталости, ни боли. Бледное пятно, похожее на лицо Бена, обернулось ко мне. Я не могла разобрать выражения на нём, в ушах грохотал пульс.

С трудом поднявшись на ноги, я бросилась навстречу, чувствуя, как на сознании сжимается чёрный кулак. Протянула руки, сжала рубашку на его груди, и меня затянуло в пустоту.

Зазеркалье. Глава 22

В окружающей пустоте совсем близко тикали часы. Из забытья меня выдернул запах тушёного мяса, и к горлу подкатила тошнота. Поморщившись, я покрутила головой – она звенела от боли.

Постепенно возвращались ощущения – саднило ладони, зудели ноги, болели колени, ободранные о шипы и корни.

Корни…

Я распахнула глаза и застонала, мир вращался, как безумная карусель с резкими подъёмами и спусками. Перекатившись на бок, я уткнулась в подушку, пахнущую совершенно чужими запахами.

На лбу проступила испарина. Пролежав так несколько минут и дождавшись, когда головокружение и тошнота отступят, я почувствовала, что на меня смотрят.

Снова перекатившись на спину, облизала потрескавшиеся губы и медленно повернула голову. Рядом с кроватью сидел Бен, сцепив руки на коленях. Щетина и отросшие волосы смутили меньше, чем его ледяной, убийственный взгляд.

Он смотрел на меня с неприкрытой ненавистью. Она жалила в сердце, к глазам подступали слёзы. Я так рада была видеть его живым, хоть и потрёпанным, а он….

Я попыталась заговорить, но в горле пересохло, язык прилип к нёбу. Сомкнув веки, застонала с закрытым ртом. Бен молча поднялся со скрипучего стула и куда-то ушёл. А когда вернулся – у него в руке был стакан с водой.

Он протянул его мне, не отводя взгляда, от которого сосало под ложечкой. Я приняла его дрожащими руками, едва не опрокинув на себя. Бен придержал донышко пальцем и помог мне утолить жажду.

Продышавшись и отдав ему опустевший стакан, я попыталась заговорить. Получилось со второй попытки. Какой успех….

– Я нашла тебя, – голос показался чужим и хриплым, но мне было плевать. – Эта тварь спрятала тебя от нас, но мы с-смогли найти нуж-жное зеркало.

Я замолчала, потому что проглатывала слова и не могла ясно изъясняться. Глаза наполнились слезами, по щекам потекли ручьи. Я закрыла лицо ладонями, собираясь по кусочкам.

На это ушло время. Бен терпеливо ждал, склонив голову к плечу, и наблюдая. Меня захлестнула невыносимая боль, смешанная с гневом. И я уронила мокрые от слёз руки на колени.

– Почему ты так смотришь на меня, Бен? Я думала, что потеряю тебя!

Он изогнул бровь, закусил щеку изнутри, ошпаривая взглядом. Внутри всё сжалось. Что Фелиция с ним сделала?!

И когда я была на грани заорать, он решил заговорить.

– Почему так смотрю на тебя? – пренебрежительно хмыкнул и выпрямился. – Видимо, потому, что не могу понять, кто ты такая?

– Что?!

Бен закатил глаза и потёр устало переносицу. Выдержал паузу и заговорил снова – медленнее, тщательно контролируя интонацию:

– Я не понимаю, кто передо мной – Фелиция или Эшли. Видишь ли, здесь нет магии, и я не могу определить, настоящая ты или нет.

– А сердце что тебе подсказывает?

Он осклабился.

– Нет уж, давай скажи мне то, что может знать только моя Эшли.

Я замолчала, изучая черты его лица. Ничего на ум не приходило, и я зацепилась за соломинку.

– Столько раз нас пытались разлучить, столько боли причинили, но даже Тому не удалось пошатнуть твою уверенность. А Фелиция справилась. Я думала, что между нами нерушимая связь, Бен. Что даже после смерти мы найдём друг друга. Скажи, что я ошибалась!

Его взгляд дрогнул и потеплел, но в чертах лица отразилась чистая боль, тоска пролегла тенями вокруг глаз и рта. От его вида защемило под рёбрами.

И когда мелькнула мысль, что сейчас Бен произнесёт нечто пугающее и сотрёт в пыль мой мир окончательно, он подался вперёд и сгрёб меня сильными руками. Оторвал от кровати и прижал к себе, как ребёнка, зарываясь лицом в изгиб шеи.

Я вцепилась в его плечи и ощутила, как он дрожит всем телом. Объятия причиняли боль, но было приятно её ощущать после пережитого, чувствовать его рядом. Вдыхать аромат кожи….

Припав губами к виску Бена я поборола порыв разреветься и скосила глаза в сторону тикающих часов.

Вдоль позвоночника пронёсся колючий холодок. На стене висели старые покосившиеся часы без стрелок и цифр, но по какой-то причине издающие звуки. Однако, не это было самое жуткое.

Рядом с ними чернели зарубки ножом, и их оказалось слишком много, чтобы я могла воспринять.

– Что это, Бен? – осипшим голосом спросила, указывая глазами на следы на стене.

Он нехотя оторвался от меня и проследил взглядом. Глаза у него вспыхнули гневом, и жар заплясал на коже раскалёнными иглами.

– Когда понял, что отсюда не выбраться ни одним известным мне способом, решил фиксировать каждый день, проведённый здесь, – поджав губы, испустил прерывистый вздох, успокаиваясь.

– Но…. Их же почти два десятка! – чуть отодвинувшись, я с неприкрытым ужасом посмотрела ему в лицо. – А ты пропал вчера!

Устало усмехнувшись, он усадил меня к себе на колени и нежно провёл костяшками пальцев по щеке. Я прижалась к нему и боялась выпустить хоть на миг. Снизу вверх наблюдала, как он смотрит куда-то мимо, в сторону окна.

– В этом проклятом месте время течёт иначе. Оно создано для того, чтобы сводить с ума. И, честно говоря, я балансировал на грани. У злобной суки почти получилось, но только почти.

Хмыкнув, Бен покосился на меня и красноречиво приподнял бровь. Я поднесла руку к его щеке и прижалась к ней ладонью. Он зажмурился, потёрся о неё и припал губами к моим губам.

Тело окатило мурашками. Он целовал меня так, будто пил до дна, пытаясь слизнуть последние капли из дорогой бутылки вина – нежно, страстно, голодно. И оборвал поцелуй нехотя, чуть отстранившись.

– Я не позволю ей всё отобрать у нас, – понизив голос, произнесла я, справляясь с дыханием. – Мы не для того проходили через пекло, чтобы дать себя сломить какой-то оборванке из мёртвых земель и её своре пауков.

Бен открыл глаза и наморщил лоб.

– Отсюда нет выхода, я всё проверил – времени была уйма.

– Но ты сказал, что Фелиция к тебе являлась в моём обличии, – возразила я, зарываясь пальцами в его волосы.

Он дёрнулся, как от пощечины, руки на моём теле напряглись.

– Это же её тайник – разумеется, она может приходить, когда пожелает, – отрешённо и сухо прозвучал его голос.

Меня подмывало спросить, что же такого произошло, что он так реагирует, но вдруг поняла – ответ нам обоим мог причинить боль. И опустила взгляд, упёрлась им в пульсирующую жилку на его шее.

Но Бен приподнял пальцами мой подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза.

– Ты же ничего себе не напридумывала, а? – и усмехнулся. – Я почти сразу её раскусил. Не скрою, после нескольких недель заточения в этой дыре разум помутился, но не настолько, чтобы не отличить чужую женщину от тебя. Одного запаха хватило, – он поморщился и выпустил мой подбородок.

– Меня же не узнал сначала, – с ноткой обиды протянула я и запустила руку в его отросшие мягкие волосы.

Бен рассмеялся – так искренне и обезоруживающе, что краска бросилась в лицо, а губы сами собой растянулись в улыбке.

– На этот раз я не стал рисковать. Она же могла придумать, как обойти моё чутьё.

– А если и придумала? И перед тобой сейчас Фелиция?

Изогнув иронично брови, он отстранился и смерил меня нарочито серьёзным взглядом.

– У меня свои методы, ей никогда до них не додуматься, – произнёс он с тихой, интимной интонацией, от которой у меня свело от желания низ живота, и мурашки бросились врассыпную по телу.

И я не удержалась – набросилась на него, горячо и жадно целуя. Оплела шею руками так крепко, будто боялась, что он исчезнет, если ослаблю хватку.

Ладони Бена заскользили по моей спине, бережно ощупывая, прижимая теснее. Забрались под кожаный жакет и сняли то, что от него осталось после лесной прогулки.

И наверняка мы бы не остановились, если бы у меня не заурчало в животе так громко и вызывающе, что я разорвала поцелуй и уставилась на Бена расширенными глазами.

Он нахмурился, облизывая губы, и понимающе кивнул.

– Ты голодная.

– А ты наблюдателен, – хохотнула я и неосознанно накрыла живот ладонью. И тут же поморщилась, ощутив запах тушёного мяса, разбудивший меня.

Бен мою реакцию воспринял по-своему и поспешил встать со стула и помочь мне принять вертикальное положение. Отодвинулся, придерживая за талию, и вдруг нахмурился.

– Ты вся грязная, и от одежды мало что осталось. Здесь есть ванна, хоть и не особо комфортная, но и на этом спасибо.

– Сменной одежды у меня в любом случае нет, – я оглядела себя с ног до головы и вздохнула.

– Что-нибудь подберём, – ободряюще заявил он и, убедившись, что я в состоянии стоять самостоятельно, отпустил меня и направился в другой конец комнаты.

Лишь теперь я смогла по-настоящему оглядеться. Комната оказалась тесной и приземистой: деревянные стены потемнели от времени, а низкий потолок давил, нависая над головой.

У одной из стен стояла узкая кровать с грубым изголовьем, рядом приткнулся небольшой комод, давно утративший былой лоск. Почти все окна в доме были заколочены досками, пропускавшими лишь скудные полосы света.

Дверь запиралась на массивный тяжёлый засов, усиливающий ощущение изоляции. Пол покрывал вытертый палас, местами до основы.

Бен выдвинул ящик и достал из него белую, аккуратно сложенную мужскую рубашку. Развернулся и заметил, как я таращусь на дверь.

– Ночью на улицу лучше не выходить. Это место кишит жуткими тварями, похожими на людей, но безумно кровожадными. Фелиция оказалась крайне изобретательной, – вздыхая, он вернулся ко мне и протянул одежду. – Тебе не помешает освежиться, а я пока придумаю, чем тебя накормить, моя храбрая спасительница.

Я взяла из его рук рубашку и скомкала пальцами.

– С аппетитом у меня проблемы, – неуверенно проронила, размышляя, как лучше ему преподнести новость о беременности.

Не самое удачное место и время…. Не так я себе представляла этот момент.

Бен коснулся моего лица подушечками пальцев, вызвав волну тепла, затопляющую разум. Я закрыла глаза, сглатывая прилив нежности.

– Как бы то ни было, поесть придётся. Ты обессилена, Эшли. Если будешь морить себя голодом, то нам отсюда не выбраться. Одна надежда на тебя сейчас, – и улыбнулся, подталкивая меня к деревянной двери в углу комнаты.

Распахнул её, зажёг свет и прошёл вперёд. Я переступила порог, наблюдая, как он поворачивает старинные вентили, и вода с глухим, тяжёлым звуком начинает наполнять медную ванну, оставляя на её потемневших стенках мягкие блики.

Стены здесь тоже были из голого дерева – тёмного, шершавого, пропитанного запахом смолы и влажности. А вместо привычной плитки пол застилали широкие доски, потёртые и местами потемневшие от времени.

В углу стояла простая деревянная лавка, на крючке у двери висело грубое льняное полотенце, на узкой полке рядом с ванной – несколько стеклянных флаконов с травяными настоями и кусок мыла, пахнущий дымком и хвоей.

Но… здесь не оказалось ни единого зеркала.

Это удручало, но я старательно отгоняла панику. Наверняка оно здесь есть, просто тщательно спрятано. На месте Фелиции я бы замаскировала его под что-то невзрачное. Но подумаю об этом позже.

– Тебе помочь раздеться? – отвлёк от раздумий насмешливый голос Бена.

Я заморгала и повернула голову. Как раз в тот момент, когда он наклонился и поймал губами мои губы. Задрожав, я прильнула к нему всем телом. Но он отстранился и, сняв с крючка полотенце, вложил его в мои ладони.

Оно было жёсткое на ощупь, но чистое.

– Зови, если что, – сказал и вышел из уборной, закрыв за собой дверь.

С минуту я стояла с потерянным видом и смотрела на неё, пытаясь свыкнуться с реальностью. Это действительно происходило с нами? Мы на самом деле застряли тут?

Это не чёртов сон?

Зазеркалье. Глава 23

Когда я вышла в комнату в одной длинной мужской рубашке, длиной доходящей почти до середины бёдер, по дому уже разносился аромат свежего омлета.

Со стороны маленькой кухни слышались негромкое шкворчание масла на сковороде и тихий размеренный стук – Бен лопаткой переворачивал еду.

Я ступила босыми ногами на палас, ощутив под ступнями его тёплую, чуть колючую поверхность, и невольно замерла, заглядевшись на стену в дальнем углу комнаты.

Неровная древесная текстура, прожилки, тёмные сучки и трещинки начинали извиваться перед глазами, расплываться, будто поверхность медленно двигалась. И от этого глазам становилось больно, а в висках нарастало тупое давление.

Долго удерживать на ней внимание не получалось – приходилось отводить взгляд, моргать и надеяться, что это всего лишь усталость, а не очередная странность этого места.

Зажмурившись, я тряхнула головой, мокрые волосы облепили плечи. Бен прав, мне стоило немного подкрепиться, иначе окончательно расклеюсь.

Я прошла в кухню – узкую и тесную. Из мебели здесь имелся лишь грубый деревянный стол, поставленный вдоль стены и покрытый следами времени и ножевых зарубок, старая печь с потемневшими от копоти боками и несколько настенных полок с дверцами, за которыми угадывались банки, свёртки и нехитрая утварь.

Бен стоял ко мне спиной, сосредоточенно возясь у печи, но тут же повернул голову на звук шагов, и в его взгляде мелькнуло веселье.

Я же, стараясь держаться непринуждённо и делать вид, будто мы вовсе не оказались в ловушке чокнутой ведьмы, возомнившей себя властительницей Эгморра, а просто застряли в долгожданном, пусть и странном путешествии, медленно подошла к столу, позволяя этой иллюзии хотя бы на миг приглушить тревогу.

Пробежалась взглядом по столу, отмечая аккуратно расставленные консервные банки с рыбой, тушёным мясом и бобами. В плетёной корзине, поставленной у края, лежали несколько куриных яиц, рядом громоздились клубни сырого картофеля, небрежно очищенные от земли.

Картина была до странности бытовой и почти уютной, и от этого становилось не по себе: Фелиция позаботилась о том, чтобы её пленники не умерли с голоду, оставив им ровно столько, чтобы жить… и осознавать своё положение.

Хм-м, как мило с её стороны.

– Как себя чувствуешь? – спросил Бен и снял сковороду с печи.

Обняв себя за плечи, я обернулась. И проследила взглядом, как он перекладывает пышный омлет на плоскую тарелку. Удивительно, но его вид и запах вызывали у меня зверский аппетит.

– Лучше. Но не настолько, чтобы хотелось здесь задержаться.

Он усмехнулся и поставил передо мной ужин. Откуда-то принёс чистую вилку и торжественно вручил, глядя прямо в глаза.

Чувствовалось, что он соскучился и, уверена, это слабо сказано. Учитывая, сколько он здесь пробыл….

Смущённо улыбнувшись, я приняла столовый прибор и покосилась на тарелку. Бен выдвинул единственный стул из-за стола, но я качнула головой и забралась на край стола, предоставив ему занять его.

Пока я поглощала вкуснейший в моей жизни омлет, Бен не сводил с меня задумчивого взгляда. Между его бровей залегла тонкая складка, плечи едва заметно напряглись, а движения рук стали скованнее.

Он всё это время держал в себе какую-то невысказанную мысль.

Я не сразу обратила на это внимание и спохватилась лишь тогда, когда справилась с половиной порции и отодвинула тарелку с остатками к краю стола. Подняв глаза, заметила, что он смотрит на меня уже без тени улыбки, сосредоточенно и серьёзно.

– Спасибо, – пробормотала я. – Но я больше не осилю.

Он коротко кивнул, и лицо его тут же омрачилось. Я нахмурилась и придвинулась ближе, провела пальцами по его волосам. Бен прикрыл на миг веки, позволив себе маленькую слабость.

Но уже в следующий миг резко распахнул их и вскочил со стула – так стремительно, что тот с глухим грохотом повалился на пол.

Я убрала руку и неотрывно смотрела, как он подходит ближе и останавливается напротив, нависая. Бен упёрся ладонями в стол по обе стороны от меня и пристально всмотрелся в глаза.

И в этом взгляде было столько сосредоточенности, что перехватило дыхание.

– Что-то не так?

– Всё не так, – тихо произнёс он, делая многозначительую паузу. – У меня было время подумать, Эшли. О том, как мы дошли до этого кошмара и где именно я упустил момент. Возможно, я и не смог бы предотвратить многое… но одну вещь должен был сделать уже давно, а не откладывать, выжидая удобного случая.

– Ты сейчас о чём? – настороженно поинтересовалась я, а в груди уже поднималось тревожное, почти нежное ожидание.

Бен улыбнулся и протянул руку к консервной банке с бобами. На крышке поблёскивал необычайно красивый, старинный, резной ключик.

Он аккуратно отломил его и медленно согнул пальцами, формируя идеально ровное кольцо.

– Хочешь подкрепиться бобами? – попыталась я разрядить обстановку и усмехнулась.

Он посмотрел на меня с иронией, в которой сквозило куда больше чувств, чем я ожидала, и от этого взгляда сердце сбилось с ритма.

– Проведя здесь слишком много времени наедине с собой и с мыслью о том, что я могу больше никогда тебя не увидеть, я дал себе слово, – он осторожно взял мою правую руку и приподнял её, медленно проводя большим пальцем по коже. На его лице отразилось что-то удивительно трогательное и одновременно горькое, настолько искреннее, что я на мгновение растерялась. – Если мне удастся выбраться отсюда и вернуться к тебе, я больше не стану ждать и откладывать. Я сделаю это сразу.

Он замолчал, на секунду опустил взгляд, а затем поднял его вновь и посмотрел на меня с пугающей серьёзностью и решимостью, медленно покручивая между пальцами консервный ключ.

– Эшли, – произнёс он тихо, но твёрдо, – ты выйдешь за меня замуж?

У меня вырвался нервный смешок, и я тут же прикрыла рот ладонью, виновато взглянув на Бена. Он приподнял одну бровь.

– Понимаю, место не самое романтичное, – вздохнул, скрывая за шутливой интонацией предательское смущение, но договорить я ему не позволила.

Потянулась вперёд и поцеловала – горячо, искренне, вкладывая в этот поцелуй всё, что не выразить словами, и попыталась обнять. Но он мягко остановил меня и чуть отстранился, изображая строгость, хотя в глазах уже плясали игривые искорки.

– Нет уж, – протянул он упрямо, пряча улыбку, – я хочу услышать ответ.

Я снова рассмеялась, чувствуя, как от счастья щемит грудь, и уже без тени сомнений сказала:

– Да. Да! Я выйду за тебя, Бен, – громко и твёрдо, под его тихий, довольный смех.

И опустила взгляд, наблюдая, как он надевает на мой безымянный палец кольцо от консервной банки. От нахлынувших эмоций я снова чуть не расплакалась.

Хотя нет, дело не только в них – гормоны в последнее время жили своей жизнью по известной только одной мне причине.

Я глубоко вдохнула, набираясь смелости, потому что слова, которые собиралась сказать, вдруг показались тяжелее любого признания.

– Ты прав, место и правда не самое романтичное, но…

Бен резко поднял на меня взгляд, его лицо мгновенно разгладилось, а ладони, сжимающие мои руки, ощутимо напряглись.

Я чуть наклонила голову набок и улыбнулась, стараясь сдержать дрожь в голосе:

– Я должна тебе сказать… Ехидны дери, почему это так тяжело?! После твоего исчезновения я узнала… В общем, я выяснила причину, по которой так быстро устаю, почему кружится голова, а ещё…

Договорить он не дал. В одно мгновение Бен притянул меня к себе и поцеловал, крепко обхватив руками. Пожалуй, так нежно и отчаянно одновременно он не целовал меня никогда…

От наплыва чувств нас отвлёк странный звук. Мы оторвались друг от друга и одновременно повернули головы в сторону дальнего угла комнаты.

Та самая стена, на которую мне с самого начала было трудно смотреть, от которой рябило в глазах и неприятно ломило в висках, теперь заметно дрожала.

Поверхность пошла мелкой, неровной вибрацией.

Я всмотрелась внимательнее, и холодок пополз вверх по позвоночнику. Это была вовсе не стена.

Чары, наложенные на неё, начинали сбоить, и сквозь иллюзию проступала гладкая, тёмная поверхность зеркала. Оно колебалось, будто вода, потревоженная шагами.

Потому что…. по нему кто-то шёл к нам.