Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 42 страниц)

Глава 61

Дом встретил нас безмятежной тишиной. Прежде, чем позволить войти, Бен и Джош проверили каждую комнату. Всё это время я и Мишель стояли на крыльце, держась за руки.

Как в детстве две маленькие девочки, испугавшиеся темноты.

Ничего подозрительного не обнаружив, мальчики впустили нас в жилище. Мишель сразу занялась приготовлением запоздалого обеда, Джош остался ей помогать, а я и Бен поднялись в спальню.

Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Неужели решил, что я попытаюсь сбежать?! Обняв себя за плечи, я подошла к окну и выглянула на улицу.

Всё казалось чуждым – двор, дорога, соседские дома. Солнце скользило по стёклам и крышам, расплескалось сверкающими лужицами по асфальту. Но у меня в душе царила стужа, и сердце будто инеем покрылось.

Пустота. Я ощущала её внутри. Бен приблизился, но не решился дотронуться. Меня обдало теплом его тела, неровным беспокойным дыханием.

Прерывисто вздохнув, я зажала рот рукой. Чтобы не разреветься. Глаза наполнялись слезами, но я не понимала – почему. Убрав руку, я медленно развернулась к Бену.

Он смотрел на меня с нейтральным выражением на лице, но в глазах проскользнуло облегчение. Испытав укол злости, я поджала губы и шагнула на него, расплетая руки.

– Не смотри так, – тихо вымолвил он, качая головой.

– Ты знал, – горячо прошептала я. – И молчал.

– Эшли....

– Теперь всё встало на свои места. Вот почему ты ушёл, почему не мог ко мне прикасаться…

Закатив устало глаза, он охватил меня руками и прижал к себе.

– Тише, – прошептал он в волосы.

– Дотрагиваться до меня можно лишь тому, кого я сама выберу или дозволю, так ведь? – меня трясло.

Закипая, я чувствовала, как на мелкие кровоточащие кусочки разрывается внезапно оттаявшее сердце. Вот она – расплата за оцепенение, за деланное спокойствие перед лицом правды!

Безумно хотелось уткнуться лицом шею Бена и расплакаться, но меня словно прорвало:

– И Джош в курсе. Почему вы молчали? Почему ты ушёл, бросил справляться с этим в одиночестве?

– Я не бросал, – крепко сдавив, выдохнул он и нежно поцеловал в висок.

Он знал, как меня обезоружить. Руки мои оказались зажаты между нашими телами, но я упрямо его отталкивала. Склонившись, Бен поцеловал меня – осторожно и мягко.

Я не устояла и впустила его, поддалась. Вкус его губ, ласковые, ощупывающие движения языка, прерывистое дыхание – всё это сводило с ума. Я обмякла и перестала сопротивляться.

И провалилась в поцелуй, забыв обо всём.

– Моя королева под впечатлением, – оторвавшись от меня, с улыбкой выдал он.

Я заморгала и посмотрела в его довольное лицо.

– Чему же ты радуешься?

– Тому, что больше не придётся скрывать от тебя правду. Хочешь, покажу, как у нас принято приветствовать Моркха?

– Только попробуй, – сквозь зубы прошипела я и шмыгнула носом.

Он тихо рассмеялся – смехом, от которого я покрылась приятными мурашками. В капкане его рук было уютно и тепло, не хотелось его покидать. Прижавшись губами к моим губам, Бен повёл меня к кровати.

Толкнув его в грудь, я отодвинулась.

– Что ты делаешь? Я не собираюсь играть в смертельно больную и ложиться в постель!

Он отодвинулся и изобразил недоумение. А в синеве глаз искрились весёлые огоньки.

– Я предположил, что ты захочешь отдохнуть. Крайне глупо с моей стороны. Но я хотя бы попытался.

– За двое суток я вполне отдохнула. Теперь же мне нужно закончить…. Завтра похороны?

Его улыбка растаяла.

– Да.

Я обняла его за шею, взявшись одной рукой за запястье другой. И приподнялась на цыпочки, чтобы выдохнуть ему в губы:

– Теперь она знает, что я встречалась с Уилбером, – я посмотрела на перстень на своей руке. Он переливался чёрно-бордовым цветом, словно живой. – И не станет медлить. У нас осталось мало времени. Если вообще осталось. А нужно ещё кое-какие дела уладить.

Бен отстранился и настороженно всмотрелся в моё лицо. Его ладони скользнули по талии, бережными движениями нащупали повязки через ткань платья.

Больно не было, но, как и я, Бен опасался, что это может измениться. Если не поберегу себя.

– По-хорошему я должен сейчас завернуть тебя в одеяло и уложить в постель.

– Ты можешь попытаться, – с улыбкой произнесла я. – Но не рассчитывай на успех.

– Тогда я приберегу силы и сразу перейду к той части, где мы собираемся и вместе идём улаживать кое-какие дела, – вскинув иронично бровь, прошептал он и быстрым движением поцеловал меня в губы.

Обычно морг представляется малоприятным местечком с бледными стенами и длинными коридорами, от которых зубы сводит. Атмосфера неживой пустоты, граничащей с холодным ужасом, где безмолвный мир мёртвых нарушают своей педантичностью и стремлением раскрыть страшную тайну судмедэксперты.

В памяти всплывали картинки из детективных романов. Но патологоанатомическое отделение при жандармском участке оказалось светлым и просторным.

Пол был выложен кафелем цвета морской волны, потолки белые, как и двери и вся малочисленная мебель. Специфический, но едва уловимый запах хлора – больше ничего я не почувствовала.

Брейнт шёл впереди, отмеряя шагами мгновения, разделяющие нас от раскрытия тайны. На нём был костюм цвета голубой стали. Сидел он на инспекторе, как вторая кожа и не стеснял движений.

А я шла, думая о швах на животе. Бен помог мне надеть и застегнуть брюки, которые оказались слишком тесными. Повязки выглядывали поверх пояса, поэтому пришлось прикрыть их длинным бежевым пуловером с разрезами по бокам.

Поверх него был чёрный кожаный плащ. Брейнт бросил взгляд через плечо – хотел убедиться, что мы не свернули в другую дверь. Он всегда проявлял недоверие по отношению ко мне, но это уже была чистой воды паранойя.

Впрочем, как и у меня: умом я понимала, что тело Моники подменили, но должна была увидеть его своими глазами.

Остановившись перед входом в просторную комнату, из которой веяло холодом, инспектор обернулся и внимательно посмотрел сначала на меня, затем на Бена. На удивление, выражение его лица ничуть не изменилось.

То ли он стал лучше владеть собой, то ли смирился с тем, что Бен «свой парень».

– Вы уверены, что хотите это увидеть? – хмурясь, спросил он и оправил воротник-стойку своей чёрной рубашки.

Неужели нервничал? Под веками у него пролегли тени, свидетельствующие о бессонной ночи. Страсти мира магов изрядно потрепали инспектора.

– Разумеется, не хочу, – выдохнула я и слегка развела руками. – Но должна.

– Кому должны? – хмыкнул Джон. – Монике?

– Нет. Думаю, как раз наоборот….

По лицу Брейнта было заметно, что он не понял моих намёков. Я и Бен переглянулись.

– Не берите в голову, инспектор.

– Мисс Хейлтон, – устало вздохнул Джон и поставил руки на бёдра. – Вы здесь не должны находиться, но Стэнли настаивал на зелёном свете для вас обоих, а я стараюсь сотрудничать с Системой. По этой причине и нарушаю все возможные и невозможные правила. Так неужели я не заслужил право знать, что происходит?

– Пока ничего, – пожав небрежно плечами, я заглянула в секционное помещение и поморщилась при виде металлического стола для вскрытия. Он был пуст, в комнате царили тишина и чистота, но мне от этого не стало легче. – Но всё может кардинально поменяться уже завтра.

– В таком случае, пройдёмте в хранилище, – недовольно проговорил Брейнт и повёл нас в следующую комнату по коридору.

Там стены от пола до потолка занимали холодильные камеры для тел. У меня мороз по коже побежал. Я протянула руку назад и нащупала запястье Бена. И сомкнула на нём пальцы. Стало чуть-чуть спокойнее.

Брейнт прошёлся вдоль камеры слева и остановился около таблички с номером тридцать один. Поджав губы, он потянул за ручку, и из холодильника выкатилось тело, накрытое белой простыней.

Я двинулась к каталке и потянула за собой Бена. Он предостерегающе придержал меня, чтобы ни к чему не прикасалась. Обступив труп с обеих сторон, мы застыли, глядя на Брейнта.

– Вопрос идиотский, но я должен спросить. Вы готовы?

Я нервно хмыкнула.

– Нет, но вы знаете, что я дальше скажу.

Брейнт понимающе качнул головой. Приподняв край простыни, он исподлобья взглянул на меня. И медленно спустил её до груди умершей.

Я смотрела на серовато-смуглое лицо Моники и видела спящую сестру – ту, которую знала и, в то же время, не знала. Тёмные блестящие волосы, густые ресницы, чувственные губы и тонкие черты….

Протянув руку, я осторожно провела ладонью над её лицом, не касаясь, двинулась вдоль тела. И кончиками пальцев ощутила заклинание.

Та тоненькая оболочка энергии, которая окружает всех нас, её аура, упёрлась мне в кожу, будто стараясь не дать дотронуться до женщины.

Чья-то магия настолько сильно пропитала её тело, что заполнила угасающую ауру, как грязная вода чистый стакан.

Резко выдохнув, я выпустила запястье Бена и отшатнулась от тела. Он придержал меня за локоть. Заклинание попыталось взмыть вверх по моей руке.

Я узнала его, мышечной памятью – та же сила когда-то ранила меня и отравляла изнутри чёрным ядом. Если бы не Уилбер, то сейчас рука вспыхнула бы болью, как только приблизилась к телу женщины.

Я попятилась от каталки. Меня затрясло от гнева, и сила прыснула по комнате медленным чёрным ветром. У инспектора глаза расширились – он смотрел поверх моей головы и видел… магию.

Бен схватил меня за плечи и сдавил, приводя в чувства. Моргнув, я взглянула на Брейнта. Он тоже уставился на меня с таким видом, будто впервые в жизни увидел фокус, который его поразил.

Потерев ладонь и стряхнув заклинание, я беззвучно выругалась. Бен медленно убрал руки с моих плеч, но не отодвинулся. На случай, если я вновь выйду из себя.

– Что-то не так, мисс Хейлтон? – многозначительным тоном протянул Джон.

– Что и требовалось доказать, – облизав губы, потухшим голосом сказала я. – Это не моя сестра.

– Вы уверены? – не поверил Джон и внимательно посмотрел на лицо покойницы. Он не мог знать полного смысла моих слов и принял их за чистую монету. – Но как же….

– Моника искусно владела гламором, но он не отвратил силу, раздробившую её сердце. После гибели моей сестры этот необыкновенный дар перешёл к её убийце. Не знаю, кем была эта ведьма, но она не заслужила такой смерти. И Моника не заслужила.

– Вы меня окончательно запутали. Такое ощущение, словно вы говорите о двух совершенно разных ведьмах, – он потёр глаза и мотнул головой, надеясь таким образом отогнать навалившуюся усталость.

– О трёх, если быть точной, – поморщилась я и накинула простынь на лицо женщины.

Не могла я больше смотреть на неё – сердце сжималось от ярости и сожаления.

– То есть?

– Моника Лизбен умерла много лет назад, – сказала я и вкратце передала ему печальную историю моей сестры.

Не забыв упомянуть о Кендре, Линетт и моих родителях.

Брейнт заметно побледнел, лицо у него вытянулось. Джона потрясли мои слова. Прожжённый инспектор, видавший жестокость под разными ракурсами и в разных обличиях, не предполагал, что миру ещё есть, чем его удивить.

Замолчав, я бесшумно вздохнула и посмотрела вдоль тела, покрытого белой простыней. И стало горько на душе.

– И что же прикажете мне делать теперь? – спросил Джон и сглотнул. Ему хватило самообладания сохранить внешнюю холодность, но я кожей ощущала его волнение. – Я подписал бумаги о выдаче тела родственникам для захоронения. Задний ход уже поздно давать. Вечером его заберёт агент.

– Отпустите ситуацию, Джон. Пусть всё идёт своим чередом. Завтра всё прояснится, – я осеклась и покосилась на Бена.

Он ответил мне пустым взглядом. Предоставил полную свободу действий. От этой самостоятельности сосало под ложечкой. Я привыкла нуждаться в его поддержке, это было моей слабостью.

Но новый статус не позволял мне быть слабой.

– Думаю, до погребения дело не дойдёт, и мы вернём тело в морг. Когда всё закончится.

Брейнт поджал губы и смерил меня недоверчивым взглядом. Я смотрела на него и ждала, когда он выпустит пар. Как бывало прежде. Но инспектор глубоко вдохнул и, запрокинув голову, уставился в потолок.

– Я должен выяснить, кто лежит на этой чёртовой каталке.

Я кивнула.

– Конечно, но делайте это тихо, не привлекая внимания, или дождитесь похорон.

– Отлично! – прошипел он и, выпрямившись, уставился на меня.

– Доверьтесь нам, – мягко сказала я и сложила руки на груди. – Мы шли к этому долго и мучительно. Не ставьте палки в колёса, ведь пострадают не только маги, но и люди.

– Это угроза?

– Нет, всего лишь дружеское предостережение, – выдав усталую улыбку, сказала я. – Я прошу вас лишь об одном – не вмешивайтесь.

– Вы понимаете, на что толкаете меня? Я вылечу из жандармерии по вашей милости!

– Ничего подобного. Я замолвлю за вас словечко, инспектор. Вы будете присутствовать на прощальной церемонии?

– Ещё несколько минут назад я сомневался, но теперь уверен, что да!

– Отлично.

– Что-то ещё, мисс Хейлтон?

– Между вами и Стэнли был заключён договор, – обходя стол, я старалась смотреть поверх тела в лицо Джона. Он хмурился, был недоволен раскладом, но уже примирился с моей волей. Это навело на мысль, что мы с ним сработаемся в будущем. – Вы можете сказать, в чём его суть?

– Я должен был держаться от вас подальше, – кивнув, сказал Брейнт и убрал руки в карманы пиджака. – Он сказал, что вы под защитой Системы. Ваша скромная персона имеет высокую значимость для Верховной Ведьмы, и все подозрения я должен засунуть себе в задницу.

– Это дословно? – усмехнувшись, спросила я.

Он скривился, но не сумел сдержать улыбку.

– Вроде того.

– Неужели всё?

– Некоторые нюансы касательно ваших похождений и нездорового любопытства я обязан игнорировать.

– Вы почти справились, – тихо рассмеялась я и взяла Бена за руку. – Но только почти.

– Это только потому, что вы были крайне настойчивы и лезли на рожон. Как правило, я лучше справляюсь со своими обязанностями.

– Знаю, – кивнула я, остановившись в дверях. – Именно по этой причине я буду ждать вас у себя в кабинете в Академии, когда всё это закончится.

Не дожидаясь его ответа или возражения, я вышла из помещения, цепляясь за руку Бена.

Глава 62

Чёрные кружева на платье были мягкими на ощупь. Я стояла перед зеркалом и теребила их пальцами, пока Бен застёгивал молнию на спине.

Эти изящные кружева обрамляли вырез-лодочку, края длинных рукавов и подол платья. Юбка была длиной чуть выше колен спереди, а сзади переходила в шлейф, тоже расшитый кружевом. Ткань плотная, но струящаяся.

Наряд мне помогла выбрать Мишель, и я согласилась на её смелое решение – ведь мы разодевались на похороны. У магов свои, особые традиции проведения прощальной церемонии.

Вырез оголял ключицу, и цепочка кулона терялась в нём, отчего создавалось впечатление, будто она – декоративная деталь платья. Волосы были разделены на прямой пробор и рассыпались по плечам локонами – тоже заслуга Мишель.

Сама я бы так не старалась, учитывая, что нас всех ждёт. Коснувшись прядей, я подумала о том, что они незаметно потемнели и теперь почти сливались с чёрнотой платья.

Из-за этого лицо казалось бледным. Только на щеке розовел тонкий шрам. Скоро он совсем исчезнет, в отличие от шрамов на животе. Они уже не так беспокоили, как вчера, но я их ощущала тяжестью, стягивающей кожу под плотной повязкой.

В зелёных глазах вихрилась тьма – тонкое, едва заметное колечко на радужках. Кружево густых ресниц, подкрашенных тушью, усиливало эффект. Вздохнув, я коснулась кулона через ткань платья, камень вспыхнул от тепла пальцев и погас.

Закончив с крючками и завязками, Бен отвёл волосы с моего плеча и прижался губами к шее – не целуя, а только слегка касаясь. И посмотрел на моё отражение в зеркале.

Моргнув, я глянула ему в глаза. И не смогла ничего прочесть – лицо его ничего не выражало, лишь морщинка на переносице выдавала беспокойство. Я кожей ощущала напряжение в его теле, но внешне оно никак не проявлялось.

Вздохнув, я посмотрела в зеркало на его руки, охватившие мою талию. И ощутила внутри себя пустоту – ту пустоту, которая наступает, когда слишком долго переживаешь, размышляешь, и вдруг устаёшь. И приходит смирение.

А с чем именно я смирилась? С тем, что нам придётся бороться и терпеть потери.

– Не накручивай себя раньше времени, – тихо сказал он, глядя на моё отражение.

– Я не хотела ничего этого, – прошептала я. Накрыв его руки ладонями, посмотрела на перстень. Камень, будто почувствовав, что на него обратили внимание, вспыхнул бордовыми переливами. – И даже не знаю, что со всем этим делать.

– Прислушиваться к своему чутью, – выдохнул Бен и провёл губами по линии шеи. Прикусив мне мочку уха, он улыбнулся. – В тебе всегда жила эта сила, так освободи её. Хватит задвигать щитами.

– Ты же должен понимать, что я не смогу с ней справиться?

– Справишься, – нахмурившись, он отстранился и выпрямился. Прижался щекой к моим волосам, глядя куда-то мимо. – Быть может, не сразу, но пока не попробуешь – не узнаешь.

– Я столько раз задавалась вопросом: «почему именно я?», – закрыв глаза, выдохнула я и провела большими пальцами по его рукам. – Но ни один ответ меня не устроил.

– А тебе больше по нраву отсиживаться в укрытии? Сидеть и надеяться, что не зацепит? – по голосу было заметно, что он улыбнулся при этих словах. – Ты можешь попытаться убедить кого-то другого в своей трусости, но только не меня.

Я открыла глаза и заморгала, вглядываясь в его расслабленное лицо.

– Почему ты так спокоен?

Он наморщил лоб, отвёл глаза, но после секундных раздумий вновь посмотрел на моё отражение.

– То, что надвигается на нас, неизбежно произойдёт, хотим мы того или нет. Можно прятаться, отрицать, оттягивать момент, но ничего не изменится. Так зачем куда-то бежать, злиться или беспокоиться? Пора разрешить ситуацию раз и навсегда, разобраться с Кендрой, Томом и сворой их прихвостней. Так или иначе, кровь прольётся. Вопрос только в количестве неизбежных жертв, которое напрямую зависит от упущенного нами времени.

– И ты смирился? – мой голос прозвенел натянутой струной, взгляд замер на его лице.

Какими бы мы ни были искренними друг с другом, в каждом из нас всё равно пряталось что-то, до чего никому не дотянуться. То, о чем мы думаем, когда остаёмся наедине с самим собой.

И в этот момент у меня завязался холодный узел под ложечкой от желания добраться до потаённых мыслей Бена, выяснить всё – здесь и сейчас. Но я боялась.

Ведь он мог решить, будто я считаю, что другой возможности поговорить по душам у нас может не быть. Нет, и думать об этом не хочу!

Качнув головой и отогнав тяжёлые размышления, я посмотрела на Бена. И уловила тень первой его эмоции, которую он разрешил мне почувствовать – облегчения.

У него камень с души свалился. Погладив меня по волосам, он прижался к ним щекой, глядя в зеркало.

– Не знаю, что значит «смирился». Я только хочу, чтобы всё это закончилось. Хочу того, что будет лучше для всех нас. Если для этого придётся проливать кровь, убивать, то так тому и быть. Главное, чтобы это было в последний раз.

– Не смей геройствовать, – мой голос дрогнул, глаза наполнились слезами. Сжав его руку, лежащую у меня на талии, я осторожно сглотнула. Бен улыбнулся, но глаза остались задумчивыми. Поджав губы, я впилась ногтями в его кожу. – Ты слышишь меня, Бен?

Он издал тихий звук, средний между вздохом и смехом. Отстранившись, развернул меня к себе. И, склонив голову набок, долго всматривался в лицо. Мои слёзы высохли, на смену страху явился гнев.

– Моя цель на сегодняшний день – выжить, чтобы завтра быть рядом с тобой. Не волнуйся, я не стану пытаться защищать тебя – ты в этом больше не нуждаешься. Как бы тебе не пришлось защищать меня, – вздохнув, он улыбнулся – искренней, тёплой улыбкой, от которой я покрылась мурашками.

С моих губ слетел вздох облегчения, но, всё же, что-то ворочалось в груди, шевелилось…. Сомнение.

В дверь постучали, и почти сразу она отворилась. В образовавшемся проёме появилась голова Джоша.

– Нам пора, ребята, – сказал он и исчез.

Рука Бена соскользнула с моей талии. Он двинулся к стулу, чтобы снять со спинки кожанку. Мне не удалось уговорить его облачиться в траурный костюм, но мы сошлись на чёрной рубашке.

Снизу на нём были повседневные брюки и чёрные ботинки на шнуровке. Выбирая одежду, мы исходили из соображений удобства. Но мой шлейф несколько напрягал.

Мы спустились на первый этаж. Мишель и Джош ждали нас на кухне. Я шла, цепляясь за запястье Бена, и разглядывала наряд сестры.

Чёрное платье в пол из чуть заметно поблёскивающего бархата. Рукава и верхняя часть из кружева, круглая горловина отделана атласной лентой. Облегая фигуру, от бёдер платье слегка расходилось.

Волосы Мишель были собраны на левую сторону, локоны переплетались между собой в некое подобие косы и падали на плечо. Макияж неброский, но подчёркивающий большие глаза цвета молочного шоколада и смуглую кожу.

Если не вспоминать, куда мы собрались, я бы сделала ей комплимент.

А Джош разоделся, как обычно, в своём духе: чёрная ветровка приталенного кроя была расстегнута, и под ней виднелся тонкий трикотажный пуловер чёрно-нефритового цвета, серые брюки и чёрные спортивные ботинки.

Зачёсывая волосы пальцами назад, брат стоял у дверей и смотрел, как мы спускаемся. Сквозь стёкла я заметила чёрную карету, припарковавшуюся около нашей калитки.

Стэнли прислал свой личный транспорт с водителем, чтобы доставить нас к воротам кладбища.

Остановившись на последней ступени, я стиснула подол платья. Дрожь пронеслась по телу, будто кто-то ледяной ладонью провёл. Бен сжал мою руку и помог преодолеть расстояние до дверей.

Не хотела я выходить из дома, как не хотела, чтобы этот день наступал. Но он наступил и не оставил нам выбора.

Кладбище магов находилось в живописной части города. Лес обступил небольшой участок земли, пряча его безмолвную печаль от посторонних глаз.

Место для захоронения тела Моники выбирала Мишель – вековой дуб нависал над удивительно зелёной для этого времени года поляной. Роскошный гроб чёрного дерева утопал в белых и розовых бутонах флуций, от сладковатого аромата щекотало в носу.

До сегодняшнего дня я любила эти цветы.

Вдоль насыпной дорожки, устеленной зелёным ковролином, стояли вазы с цветочными композициями. С ветвей дуба свисали нити с чёрно-белыми бусинами, окружая постамент с гробом.

Даже думать не хотелось, во сколько вся эта пышность обошлась Джошу. Но он был готов на всё ради спокойствия Мишель.

Почти все три ряда стульев в чёрных чехлах оказались заняты. Мне не хотелось идти туда, но глаза Мишель вновь блестели от слёз, а Джош укоризненно зыркнул на меня, помогая ей сесть.

Одной рукой я взяла Бена под локоть, другой придерживала подол платья. Каблуки сапог вонзались в мягкую податливую землю. Пахло сыростью, хвоей и прошлогодней листвой.

Мы проследовали к своему месту в первом ряду. Обстановка, как и весь пейзаж, действовали удручающе. Я не торопилась занять свой стул – оглядывалась, испытывая лёгкое недоумение.

Не ожидала, что придёт столько народу... Повсюду были маги, большинство из них я знала, но зачем все они здесь? Я никого не просила…

Каким-то чудом мне удалось разместиться на стуле, не порвав при этом каблуками шлейф платья. По правую сторону от меня сидела Мишель, слева – Бен.

Сложив руки на коленях и сцепив пальцы, я уставилась на закрытый гроб. Почти все присутствующие знали, что он пуст, но продолжали играть свои роли.

Неподалёку служители кладбища копали свежую могилу, по левому ряду высоких памятников несколько магов пришли навестить кого-то из родных с букетом тюльпанов. Обычный день для этого места, но в воздухе повисло тягостное напряжение.

За коваными воротами стояла тёмно-синяя карета – инспектор Брейнт прислонился к дверце и, скрестив руки на груди, наблюдал за постановкой. Он даже оделся по случаю в строгий чёрный костюм и тёмно-серую рубашку.

На крыше кареты лежал скромный букет розовых ирисов. Джон щурился, хотя солнце скрылось за дождевыми облаками. Поймав мой взгляд на себе, он коротко кивнул.

Оправив волосы, я отвернулась, мысленно умоляя его ни во что не вмешиваться.

Вздохнув, я расправила складки на платье. Мишель накрыла мою руку ладонью. Она оказалась такой горячей, что я посмотрела на сестру. Закусив губу, она, не моргая, глядела на гроб.

У меня сердце сжалось, стало больно дышать. Уилбер ничего ей не сказал, понадеялся на меня? Но и у меня духу не хватило открыть сестре правду.

Конечно, она догадывалась, что с похоронами что-то не так, и в её голову вкрались сомнения. Она ещё не до конца осознала, что жила под одной крышей с чудовищем, которому закатила пышные проводы.

Я могла откинуть её щиты и читать мысли, как свои собственные, но не сделала этого. Пусть увидит своими глазами и поймёт. Будто услышав меня, Мишель прерывисто вздохнула, и по её щеке покатились первые слезы.

Хотелось смахнуть их, обнять сестру и успокоить, но было ещё слишком рано.

Джош сидел по правую руку от Мишель. Выражение лица у брата было каменным. Я никогда не видела его таким. Почувствовав, что я смотрю на него, он бросил беглый взгляд в мою сторону и сжал руку Мишель.

Она опустила голову ему на плечо, и тогда мы переглянулись. Он верил в меня, а я в себя – не очень. Но разве это повод подводить дорогих мне людей?

Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась и увидела Стэнли. Он пришёл в сопровождении Коула. В сознании пронеслись крики птиц, а когда звуки схлынули, я услышала Главного Фамильяра.

В Мортелль прибыли маги из Храма Цветения. Это была чудесная новость, но она меня не порадовала, а, напротив, огорчила. Последняя надежда на то, что обойдётся без кровопролития, рухнула.

Прикрыв на миг веки, я вновь посмотрела в его сапфировые глаза, стиснула зубы и коротко кивнула. Пока всё шло по плану.

Вивиан Моррис, Майло и несколько фамильяров составляли собравшуюся публику. Они прибыли не только для массовки, но и в качестве нашей охраны. Но самым неожиданным и приятным сюрпризом было появление Уилбера.

Он стоял под тенью дуба в соседнем ряду могил, прислонившись плечом к широкому шершавому стволу. Спрятав руки в карманы чёрного пальто, следил неподвижным взглядом за процессией.

Он, как и все, оделся в чёрное, но всё равно выделялся. Я знала, что он давно находился здесь, но только сейчас сбросил гламор. Мишель повернула голову и вытаращилась на него, забыв про своё горе.

Слёзы высыхали на её щеках, в глазах мелькали мысли. Я ощутила, что она дрожит, и осторожно коснулась плеча. Сестра моргнула и поглядела на меня, крепче стиснув руку.

Что-то выстроилось у неё в голове – кажется, она догадалась. Открыв рот, нахмурилась, разглядывая моё лицо, будто впервые видела.

Я горько вздохнула и посмотрела на Уилбера. Меня преследовал его тёплый, пронзительный взгляд, и в груди что-то загоралось, а в голове звучала едва различимая музыка – птичий щебет, шорох перьев и свист ветра.

Эйден смешался с толпой посетителей, бродивших между могилами, но узнать его не составило труда – по внушительным габаритам и блестящей лысине. К тому же, внутреннее чутье разыскало его среди светлой ауры магов и прилипло.

Куда бы он ни пошёл, я почувствую и буду точно знать, где его искать – пугающая сторона моей новой ипостаси. Ощутив мой взгляд, он напряг плечи и обернулся.

Между нами блеснула золотая нить. Сначала я решила, что мне показалось. Но моргнула, а нить никуда не исчезла. От внезапного сознания сердце затрепетало.

Эйден признал во мне Моркха, хоть и не оставил Уилбера.

Бен услышал мой взволнованный пульс и повернул голову. Проследив за взглядом, он тихо хмыкнул, но ничего не сказал. Рагмарры звали Эйдена перебежчиком, но только те, кто не знал истинной причины его преданности Верховной Ведьме.

В свете надвигающегося переворота он не переметнулся, нет. Он в очередной раз принял сторону Уилбера. Если он верит в меня, то и Эйден прислушается.

Организатор похорон подошёл к гробу – широкоплечий мужчина среднего роста. На нём был дорогой костюм-тройка – чёрный в тонкую серую полоску. По рядам присутствующих пробежала волна печальных вздохов.

Я поморщилась и опустила голову, чтобы этого никто не видел.

– Сегодня мы собрались... – полился успокаивающий голос, и Мишель вновь сдавила мою руку.

Гнев ударил изнутри обжигающей волной, пролился до кончиков пальцев. Непроизвольно напрягая плечи, я медленно выдохнула. Чтобы не слышать речь организатора, стала прислушиваться к звукам природы, смотреть мимо постамента.

К тому, что происходило вокруг нас.

Поскрипывали голые ветви на ветру, и бледные тени метались по земле. Нити над гробом колыхались, позвякивая бусинами. Издалека доносились тихие рыдания, перебиваемые успокаивающим шёпотом.

Всё это сливалось в ненавязчивый шум вместе с ритмичным бормотанием организатора. Над верхушками деревьев пронеслась стая птиц, по округе разнёсся их беспокойный крик.

Я подняла голову и поглядела на небо. От внезапно нахлынувшего страха по спине скользнули мурашки. Птицы умчались, но мне не стало легче. Сердце колотилось в горле, заложило уши.

Бен стиснул мою руку, но я высвободила её и вцепилась в подол платья. Снова кричали птицы, но уже у меня в голове – громче, тревожнее. Глаза заволокло слезами.

Зажмурившись, я качнула головой, и вновь открыла их. Всё вокруг замедлилось, и я видела, как сквозь сверкающее стекло. Цвета стали темнее, живее, контуры предметов чётче. Потрясающе красиво.

Выдохнув, я коснулась кулона. Сила поднималась из меня, расцветала в воздухе. Деревья замерли, ветер стих, и только магия летела над поляной, стелилась по земле прозрачным поблёскивающим туманом.

Ещё одна струйка силы проплыла между деревьями, заставив моё сердце сжаться, как от прикосновения невидимой руки. Я посмотрела на Уилбера – он потянул за нить, чтобы привлечь моё внимание.

Его синие глаза смотрели на меня, а в голове шумели птицы. Он что-то пытался сказать, но я не могла разобрать. Медленным ветром хлынула его магия, шевельнула волосы.

Ответный импульс силы ударил изнутри, и я зажмурилась, закрыла лицо ладонями и уронила голову на колени.

– Эшли? – наклонившись, прошептал Бен. – Ты в порядке?

Я ничего не ответила. Густой запах флуций залепил ноздри, как расплавленный воск. Меня трясло от накала силы, рвущей изнутри на части.

Терпеть становилось всё больнее. Казалось, ещё одна капля, и я закричу. В висках били молоточки. Сначала я думала, что это мой собственный пульс. Но, задержав дыхание, прислушалась. Уилбер….

Он стучался в мои щиты. Резко выдохнув, я села ровно и оторвала руки от лица. Посмотрела на него и распахнула их, точно парадные двери.

И напряжение выплеснулось из меня, разлетелось искорками магии по округе. Моргнув, я заметила внутренним взором, как эти искорки оседали на ветвях, путались в волосах присутствующих.

Уилбер говорил, что достаточно понять, чего я желаю, чтобы задать цель своей силе. И я подумала – не хочу ждать, когда за нами придут.