Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 42 страниц)

Когда за Джошем захлопнулась входная дверь, я зажмурилась и отступила от Бена. Но он поймал меня за запястье и притянул к себе. От неожиданности я открыла глаза и оказалась лицом к лицу со своей болью.

Он смотрел на меня с долей нежности, с тоской и ненавистью одновременно. Сначала хотелось вырваться, оттолкнуть его, но сердце вспыхнуло, и тепло разлилось по телу, согрело до кончиков пальцев.

Я уставилась на его тяжело вздымающуюся грудь и закусила губу. Вдруг выяснилось, что мне нечего больше сказать.

– Посмотри на меня, – шёпотом попросил он и завёл мою руку мне за спину.

Я невольно подалась вперёд и уткнулась лицом в его шею. Помогая себе удержаться на ногах, вторую руку положила ему на грудь.

Голова закружилась, коридор покачнулся. Но хотелось навсегда остаться в капкане его рук. Он нащупал мою ладонь, и мы сплели пальцы.

Я сжалась изнутри, но подняла глаза.

– Ты делаешь мне больно, – так же тихо произнесла я.

– Мы делаем друг другу больно, потому что не можем иначе. Я виноват в том, что так реагирую, но меня никто не учил, как правильно любить, – Бен моргнул, и его взгляд потеплел. Он осторожно сглотнул и выпустил мою руку. На мгновение я ощутила себя брошенной, но он взял моё лицо в ладони и притянул к себе. – Я не знал, что это так больно.

– Никогда так больше не делай, – задыхаясь, прошептала я.

– Я переоценил себя и недооценил тебя. Прости меня, – он придвинулся так близко, что его лицо расплылось перед глазами.

По моему телу прошла дрожь.

– Мы что-нибудь придумаем. Раз она прибегла к крайним мерам, значит, уже нервничает. Мы ближе, чем думаем.

– Я говорил о нас.

– Знаю, я – мастер всё усложнять. Но в следующий раз, когда почувствуешь, что я о чём-то умалчиваю – спроси, а не собирай сразу вещи. Не все мои тайны относятся к тебе. Иногда я просто размышляю. Я же женщина, а ты надолго оставляешь меня одну!

– Нам будет очень тяжело, но я постараюсь, – скользнув щекой по моей щеке, с улыбкой в голосе выдохнул он мне в рот.

Я забыла про воздух и зажмурилась. Внизу живота мучительно и сладостно стянуло мышцы, по спине скользнули мурашки.

– Нет, мы оба постараемся, – выдохнула я, когда его губы уже коснулись моих губ.

Он не дал мне договорить, накрыв слова поцелуем. По щекам бежали слёзы. Я цеплялась пальцами за плечи Бена, будто он был моим спасательным кругом.

Так и есть, он был им и оставался, но на мгновение я решила, что потеряла его.

Магия обжигала кожу. Бен стирал мои слёзы – большими пальцами ласково поглаживал щёки и заставлял теснее прижиматься к нему. Но когда он убрал их и скользнул ладонями по талии, спускаясь к бёдрам, я разорвала поцелуй.

– Поехали домой, Бен, – хрипло прошептала я. – Ты все вещи забрал? Я не хочу больше сюда возвращаться.

Он наклонился и несколько раз коротко и быстро поцеловал меня. Его объятия были крепче, чем раньше. Между нами не осталось недомолвок, больше нечего было бояться.

И Бен отдавался чувствам – впервые за всё время не сопротивлялся, открылся для меня полностью. Распахнул двери в свой мир и повёл за руку.

Глава 46

Декоративные подушки, что лежали на покрывале, были разбросаны по комнате. За окном таял день, утекал розовым заревом за горизонт.

Свет не мог пробиться сквозь плотно задёрнутые шторы, и в спальне царил мягкий полумрак.

Пульс Бена я чувствовала кожей, прижимаясь спиной к его груди. Он обхватил одной рукой меня за талию. Вторая его рука путалась в моих волосах.

Горячие пальцы перебирали пряди, натягивали их, запрокидывая мне голову.

Губы его скользили по линии шеи, вызывая мурашки. Я ластилась и выгибалась, как кошка, чтобы быть ещё ближе к нему. Ощущение его рта на коже заставило сильнее биться сердце, перехватило дыхание.

Я цеплялась за руку Бена, удерживающую меня – крепко, тесно, плотно прижимая к его телу. В темноте переливались голубые узоры, блуждающие по нашим телам, и было что-то в этом волшебное.

Его дыхание дрожало на моей щеке. Я попыталась обернуться, чтобы дотянуться до его губ, но для этого потребовалось отстраниться.

Бен дал мне немного свободы – ослабил хватку на талии, чуть пропустил пряди волос между пальцами.

Я не могла дышать, но сумела коснуться губами его губ. Он поймал их своими губами и впился поцелуем – горячо, жадно, до боли.

Рука его соскользнула с моей талии и поднялась выше, захватила обнажённую грудь и накрыла ладонью. Уколом тока пронзило тело, пронеслось судорогой тепла так, что внизу живота свело мышцы.

Это тепло скапливалось там, росло, заставляя вздрагивать и извиваться. Кожа горела в ожидании прикосновения, тело сводило от голода.

Я отодвинула руку Бена, и он позволил. Оторвался от моих губ нехотя, почти с сожалением. Повернувшись к нему лицом, я обхватила его бёдра ногами и обняла за шею.

Его руки впивались в моё тело, мучительно вдавливались в кожу, скользя по спине и спускаясь ниже. Я покрывала его лицо мелкими поцелуями, а он обжигал мне висок горячим прерывистым дыханием.

Ещё никогда мы не были ближе, чем сейчас. Последний барьер Бена оказался сломлен, и всё нерастраченное тепло, что он сдерживал, хлынуло наружу.

Он не мог насытиться прикосновениями, и у меня кожа будто таяла, сердце грозило выпрыгнуть из груди.

Рукой скользнул вверх, зарылся в волосах и сгрёб их пальцами. Заставил запрокинуть голову и обнажить линию шеи, припал к ней губами. Осторожно лизнув, двинулся выше и слегка прикусил мне подбородок.

Я издала тихий звук, захлебнулась дыханием и зажмурилась. Чуть ослабив хватку, он отстранился. Мы смотрели друг другу в глаза всего мгновение, но этого хватило, чтобы голова закружилась.

Не знаю, что отразилось в моём взгляде, но у него я увидела многое. До этого момента он не был до конца уверен, что я не прогоню его. И не мог отдаться чувствам до последней капли.

Бен боялся, что на нашем пути возникнет Том и всё перечеркнёт. И он возникнет, но мы уже будем готовы. И не позволим забрать то, что мы с таким трудом построили и так трепетно оберегали.

Он целовал меня, ощупывая языком, и плавно опускал на кровать. Я увлекала его руками за собой, крепко охватывая бёдра ногами.

Пульс бился о его грудь, вторил его пульсу. Сила взвилась в наших телах, опутала потрескивающей в воздухе энергией.

Бен убрал мои руки, они соскользнули ему на грудь. Он оборвал поцелуй и нежно ткнулся носом мне в шею. Жар его дыхания парил над кожей. От него одуряюще пахло ванилью и свежестью.

Но под этим ароматом был и другой – лёгкий чистый запах сладкой, гладкой кожи, чуть солоноватой от пота. Я откинула голову на подушку, погрузилась в её мягкость, отчаянно цепляясь пальцами за его плечи.

Его губы прижались к груди, соскользнули ниже и захватили сосок, присосались к нему. Он зажал его между зубами, заставив меня выгнуться навстречу, сорвал с губ беззвучный стон.

Шум крови в ушах оглушал. Давление внизу раздавалось дрожью, разливалось по телу нестерпимым жаром. Губы Бена скользнули по животу, спускаясь ниже, оставляя влажную дорожку на пылающей коже.

Руками он разводил мне ноги, но они тряслись, больше не подчинялись моей воле. Он провёл ладонью по внутренней стороне бедра и припал к коже губами. Совсем близко, в волнующем дюйме.

Я вскрикнула, тело моё взметнулось вверх с кровати и упало вновь на простыни. Сама того не осознавая, я выползала из-под него. Бен запустил ладони мне под ягодицы и удержал, притянул к себе.

– Что ты собираешься делать? – мой голос взволнованно дрожал.

Бен слегка нахмурился, но по его лицу блуждала улыбка.

– Ты не можешь расслабиться до конца. Я хочу помочь.

– Я расслаблена, – робко возразила я.

– Или ты боишься меня?

Бена посетила мысль, что он делает что-то не так – это читалось по его лицу. Я засмотрелась в гипнотическую синеву его глаз, на то, как он нависал надо мной, удерживая за бёдра. И сердце споткнулось.

Признаться, я всегда его чуточку боялась. Не потому, что не доверяла, нет. Мне нравилось ощущение опасности рядом с Беном. Она добавляла остроты в наши и без того непростые отношения.

– Не в страхе дело.

Бен опустился ниже и заполз так, что его лицо оказалось на уровне моего живота. Мышцы рефлекторно напряглись. Он провёл рукой по моему бедру и притянул к себе его, припал губами, глядя в глаза.

– Ты не можешь забыться даже на секунду, – сказал он и лизнул кожу рядом с коленом.

Я с трудом подавила желание сдвинуть ноги. И, поймав себя на этой мысли, закрыла глаза ладонью, глубоко вдохнула и вновь посмотрела на него.

Бен ждал, лаская губами кожу, спускаясь ниже, но не настолько, чтобы я начала нервничать.

Я протянула руку и погладила его по плечу, провела ладонью по бицепсу. Мне нужно было его трогать – так почему-то становилось спокойнее, легче.

– Представь, что за пределами этой комнаты ничего и никого нет. За окном – пустота. Наш мир здесь, один на двоих.

– А ты, значит, можешь так легко расслабиться?

Он пожал плечами.

– Да, могу. Ведь теперь у меня есть всё, о чём я даже не мечтал. И ничего более меня не волнует сейчас, – он спустился ниже, лицо его зависло над моим животом. – И я хочу насладиться тем, что имею, в полной мере.

Он лизнул кожу над лобком и повёл выше, покрывая живот мелкими поцелуями.

– Отпусти напряжение, – выдохнул Бен, целуя мне живот. И закатил глаза, чтобы видеть мою реакцию. Я покрылась мурашками и прогнулась на подушке. – Оно тебе сегодня не понадобится.

Я прерывисто выдохнула и закрыла глаза. Веки дрожали от напряжения. Сложно было ни о чём не думать, пока от его деликатных, осторожных ласк не вспыхнула сладостная дрожь между ног.

– Я хочу тебя так, что мысли мешаются. Просто позволь мне сделать это.

Я кивнула, потому что не доверяла своему голосу. Слегка прикусив кожу над пупком, он пролизал влажную дорожку, ниже и ниже.

Напряжение еще не покинуло меня, но я уже охотнее отдавалась его ласкам.

От первого прикосновения языка к чувствительной плоти по телу пронеслась волна силы и сладостная дрожь. Он проникал всё глубже, исследуя, пока не нашёл нужную точку.

Спина непроизвольно выгнулась, на ослепительный миг исчез мир.

И я открылась ему полностью – телом и аурой, будто руки распростёрла. Кожа словно растаяла, меня заполнил свет – мерцающая, струящаяся сила.

Я утратила себя, все ощущения сосредоточились в одном месте.

Вспышка за вспышкой жар копился внизу живота, бёдра мои дрожали. Я кричала, но не слышала себя. Бену нравилось доводить меня до стонов – они были для него знаком того, что он всё делает правильно.

Я позаботилась о том, чтобы нас не было слышно с другой стороны двери. И мы ничего не слышали кроме звуков ночи, биения сердец и разгорячённого дыхания.

В окно завывал ветер, хлестал горстями снега о стекло, и все эти звуки сливались в мелодию.

Так далеко мы ещё не заходили. Возможно, по причине не полного доверия. Возможно потому, что не были достаточно откровенны с самими собой.

Желание становилось нестерпимой мукой. Я дрожала от каждого прикосновения его языка, от каждого прерывистого вздоха.

Тепло разошлось по всему телу золотым приливом, от которого сознание заволокло дымкой.

Время замедлилось, мир остановился, а дыхание моё участилось почти до боли, до хриплых стонов. Мне некуда было деть руки, и я протянула их к Бену, запустила пальцы в его короткие волосы.

Он оторвался от меня и поднял голову. Я ощутила, не открывая глаз, как шевельнулась кровать, и он оказался сверху. Схватив за запястья, придавил мои руки к подушке.

Я открыла глаза, моргая, и увидела его лицо в дюйме от своего. И на нём застыло выражение страха.

Глава 47

Я дёрнулась вперёд, но не одолела его железную хватку. Бен сильнее сдавил, настолько, что я неосознанно начала вырываться, будто угодила в западню.

Он придавил меня тазом к кровати, не отводя взгляда от лица.

Не понимая, что происходит, я огляделась и увидела свою кисть. Гламор слетел, обнажив рану. Чёрные паутины расползались до локтя. Кожа побелела, истончилась и просвечивала вены.

Глаза Бена расширились. Он опирался на свои руки, удерживающие мои запястья, и с нескрываемым ужасом разглядывал меня.

– Что это?

Я упрямо молчала и смотрела в его встревожено-злое лицо.

– Эшли! – повысил он голос.

– Привет от Моники, – выдохнула я и прикрыла на миг трепещущие веки.

– И долго ты будешь его прятать под чарами?

Я с грустью посмотрела на Бена.

– Пока не найду лекарство.

– От этого одно лекарство – смерть, – сквозь зубы сказал он и качнул головой. – Такое не лечится. Заклятье заразит всё твоё тело, и…

– Значит, я обречена, – я отвернула голову, прижалась щекой к подушке. Лежать вот так, раскрытой перед ним, начинало меня смущать. – Но я ничего не могу сделать, придётся как-то справляться гламором и зельем Вивиан.

– Яд сильнее гламора и зелья. Вскоре ты не сможешь сопротивляться тёмным чарам, будешь уязвима перед рагмаррами и тем, кто отравил твоё тело. Если раньше кулон оберегал тебя, то теперь ты – лёгкая добыча для каждого.

– И что теперь делать? – я посмотрела на него – с отчаянием и болью, потому что не сумела скрыть.

Теперь перед Беном мне не нужны были маски и притворство. Всё, что чувствовала, я показывала ему, даже если это било по моему самолюбию. Он заслуживал искренности и отвечал мне тем же.

Я знала, насколько долог и тернист был его путь к полной откровенности, и ценила. А он ценил ещё больше.

– Говорят, Верховная Ведьма может исцелять от смертельных болезней.

– Тогда придётся записать к ней на приём, – вздохнула я.

– Не смешно, Эшли!

Я нахмурилась.

– А кто сказал, что я пошутила? Мне действительно надо с ней повидаться.

Бен промолчал. Он сверлил меня глазами, его учащённый пульс отдавался у меня в голове. Я поёрзала на кровати – руки начинали затекать. Тяжесть разлилась внизу живота, требуя продолжения.

Я не могла ни о чём думать – так хотелось ощутить его внутри себя.

– Ты сердишься?

– Да, – сказал холодно Бен. – Но не только на тебя, но и на себя. Немного.

Я вскинула бровь, едва сдержав улыбку.

– За то, что не предотвратил?

– Почти, – он кивнул и чуть смягчился. – За то, что ты так неуловимо во что-то вляпываешься, а я не успеваю помешать.

Я рассмеялась, запрокинув голову на подушку. Он невольно улыбнулся и ослабил хватку.

– Это никак не связано с тем, что я люблю тебя.

Он изогнул бровь.

– Ты целенаправленно ищешь сложности. Наверное, острые ощущения тоже любишь?

Я посмотрела на него, всё ещё улыбаясь.

– Ты и себя имеешь в виду сейчас?

Он пожал плечами с серьёзным видом, но в глазах вихрились искорки смеха.

– Ты ведь мне не собиралась показывать?

Моя улыбка погасла.

– Сегодня я не думала об этом. Совершенно забыла о проблеме, потому что хотела вернуть тебя.

Он склонил голову набок, всматриваясь в моё лицо. И прищурился.

– Собственная жизнь для тебя не так важна, как я?

– Без тебя нет моей жизни. И ты знаешь об этом.

Моргнув, он отпустил мои запястья и провёл по ним вверх, накрыл мои ладони, чтобы сплести пальцы. От этого движения Бен опустился ниже и навис, обжигая дыханием губы.

Я посмотрела в синеву его глаз, и тело пробрало мелкой дрожью. Что-то мелькнуло в них – какая-то мысль, и он чуть заметно улыбнулся за миг до того, как поцеловал меня.

Волны тепла пронеслись рябью по телу. Судорогой желания свело низ живота, я невольно сжала бедра. Пульс Бена плясал на моей коже.

Я выгнулась и прижалась грудью к нему. Ощущение его тела над моим, твёрдого и горячего, сбивало дыхание.

Он продолжал удерживать мои руки, даже когда двинулся внутрь – медленно, осторожно, нежно. Я дернулась, сдавленно застонав, разорвала поцелуй.

Не хватало воздуха, прилив жара затмил свет, ослепил, и я будто смотрела сквозь туман. Бен неторопливо двигался, дразня и доводя до исступления, заставляя изнывать от желания.

Бёдра двинулись ему навстречу, и он воспринял это, как зов. И вбил себя внутрь, так быстро и глубоко, как только позволили наши тела. Я вскрикнула.

Он смотрел на меня, двигаясь, приподнявшись на руках, чтобы видеть моё тело, извивающееся под ним. И больше не сдерживался и вбивал себя в меня до упора, до тупой боли, переходящей в импульсы наслаждения.

Я поднималась ему навстречу, пока между нами не возник ритм. Сердца забились в унисон, ближе и ближе, пока не слились в едином звуке, в одном существе.

И я уже не знала, где кончаюсь я, а где начинается Бен. Магия полилась сквозь нас – над нами. Каждое наше объединенное движение наполняло меня разливом теплой силы.

Она заставила наши тела светиться, кожу мерцать голубыми узорами. В темноте спальни заблестел воздух. Сила эта проливалась из Бена в меня, сочилась горячим ветром, проникала под кожу.

Руки плавились в его ладонях, но я их не чувствовала – во мне бился наш общий ритм, дрожал на грани между удовольствием и мукой.

Пальцы закололо, и когда я не смогла больше терпеть, тепло превратилось в жар, ползущий вверх по телу. Оно перекатилось волной через меня и сквозь меня. Словно издалека послышался крик, и это была я.

Я выкрикивала его имя, молила не останавливаться. Каждое касание Бена было долгими ласками, один поцелуй – тысячей поцелуев. Кожа плавилась от вспыхнувшего наслаждения.

Я не ощущала себя, не чувствовала собственной плоти, будто она растворилась в нём, в его плоти.

Глаза его горели белым светом магии, мои затянуло чёрное пламя. Оргазм накрыл меня заревом магии и захватил его. По телу Бена прошла судорога, сменилась мелкой дрожью.

Но даже сквозь вспышку удовольствия он целовал меня, ловил ртом мои губы, вдыхая в меня новую и новую волну тепла.

Мир разбился на сотни искрящихся осколков, и сквозь зарево силы я ощутила последний мощный толчок Бена внутри себя.

Он свалился на меня, вдруг потяжелев, и его щека оказалась около моего лица. Его частое дрожащее дыхание обдавало кожу жаром. Он чуть наклонился и нашёл губами мой рот, вдавился в него – отчаянно, голодно, до боли.

Я открылась ему, так же голодно, так же отчаянно. И было в этом поцелуе столько счастья, столько доверия, что глаза защипало.

Я не могла отдышаться. Бен скатился на бок и просунул руку мне под голову, притянул к себе. И поцеловал.

Мы не могли оторваться друг от друга, тела наши переплелись так тесно, как только могут переплестись мужчина с женщиной.

То, что мои руки свободны, я поняла не сразу. Но когда снова могла ощущать их, то взяла лицо Бена в ладони. Но что-то заставило отстраниться и разорвать поцелуй. Странное жжение в руке.

Я отодвинулась, разглядывая свою ладонь. Кожа была чистой и здоровой, лишь чёрное пятнышко осталось на месте прокола. Я перевела растерянный взгляд на Бена.

Опустив голову на подушку, он наблюдал за мной с довольным ленивым видом.

– Как ты это сделал? – заговорить получилось не сразу – в горле пересохло, сердце колотилось в горле, мешая дышать.

– Мы сделали это вместе, – ровным голосом ответил он, всматриваясь в мои глаза.

– То есть?

Он пожал плечами – расслабленный вялый жест.

– Похоже, мы мало, что знаем об истинности. Она обоюдоострая и способна исцелять. Правда, не полностью, – он коснулся моей руки, провёл по ранке подушечками пальцев. – Яд остался в твоём теле, но магия вытеснила его, заставила сосредоточиться в одном месте и не поражать здоровые клетки дальше.

– Это же хорошая новость? А что, если…

– Повторить? – с улыбкой перебил он.

Я потупила взгляд, уставилась на его мерно вздымающуюся грудь. Не знала, что всё ещё способна смущаться перед ним.

Грани стерлись, между нами не осталось ничего лишнего. Я принадлежала ему без остатка и тихонько радовалась этому.

– А может помочь?

– Я думал, что ты соскучилась по мне, – с нарочито оскорблённым видом он вскинул брови. – Но ты всего лишь хотела получить исцеление. В твоём характере, я даже не удивлён.

– Да я понятия не имела, что такое возможно, – прошептала я, прижавшись к нему, и поцеловала.

Он крепко охватил меня руками, обернул своим телом. И больше не хотелось говорить – слова здесь стали лишними. Я вдруг ощутила бесконечно счастливой и не хотела расставаться с этим чувством.

Здесь и сейчас, согреваясь в объятиях Бена, мысленно благодарила судьбу за тот проклятый конверт и штраф за парковку в неположенном месте.

Глава 48

Меня разбудили голоса – сбивчивые, тревожные. Я открыла глаза и заморгала. За окном было темно, хотя я знала, что уже утро.

Уткнувшись лицом в шею Бена, я теснее прижалась к нему. Он перебирал мои волосы. Мы лежали в тишине, слушая биение наших сердец, мерное дыхание.

И я бы многое отдала за то, чтобы не покидать постель и продолжать нежиться в объятиях, но что-то заставило откинуть одеяло.

Я села, прижав к груди колени, охватила их руками. Бен приподнялся на локте и пробежался пальцами по моей спине. Кожа покрылась мурашками, я зажмурилась, но не обернулась.

Тогда он тоже сел и отвёл волосы с моего плеча, припал к нему губами. Он целовал невесомо, едва касаясь, согревая дыханием, спускался ниже.

Но смутное предчувствие недоброго развеять не сумел.

– Что-то не так, – проронила я и открыла глаза. – Фамильяры обеспокоены.

И спустила ноги с кровати, не дожидаясь его ответа. Бен не попытался помешать. Он знал больше, чем я, или тоже что-то чувствовал. Одеваясь, я глядела в окно сквозь узкую полоску между шторами.

Небо хмурилось, мрачная серость, похожая на грязную вату, клубилась над улицей так низко, что, казалось, задевала флюгеры на крышах, цепляясь за них.

– Они зовут тебя? – наконец, спросил Бен.

Я нахмурилась.

– Нет. Они не обращаются ко мне лично, в голове только шум голосов. Это как поймать радиоволну, – я перевела взгляд на Бена.

Он смотрел на меня нейтрально, спокойно, не пытаясь закрыться. Впервые я видела его без маски, таким, какой он есть на самом деле – ни тени злости, ни намёка на нерешительность.

Но синева глаз по-прежнему действовала на меня гипнотически.

От его пристального взгляда сбилось дыхание. Смутившись, я схватила кардиган и стала его выворачивать с изнанки, стараясь скрыть внезапно проявившуюся неловкость.

– Иногда голоса сами пробиваются сквозь помехи.

– И что они говорят?

– Им страшно, Бен. Им больно, – выдохнула я, сжимая в руках кардиган.

Он ничего не ответил – поднялся с кровати и подошёл к креслу, взял с подлокотника брюки. Я застыла, глядя на него, на изгибы его тела и на секунду утратила способность мыслить. Когда перед глазами такое, мозг отключается.

И когда Бен шёл ко мне в одних штанах, я таращилась на него, забыв про воздух. Он взялся за свисающий край кардигана и потянул. Я невольно придвинулась к нему, глядя в глаза.

Бен склонился, будто для поцелуя, и шепнул мне в губы:

– Значит, время пришло.

Я изумлённо заморгала и отстранилась.

– Что ты имеешь в виду?

– За нами идут, расчищают дорогу. Рано или поздно это должно было случиться. Фамильяры охвачены ужасом, их истребляют – новый Моркх уже совсем близко, – он взял моё лицо в ладони, не выпуская край кофты, и провёл губами по линии носа, поцеловал в лоб. – Настолько, что мы прошляпили возможность избежать кровопролития. Надвигается буря, Эшли. Не делай вид, будто не догадывалась об этом. Неужели я произнёс это вслух? – он иронично вскинул брови и отстранился, высматривая мою реакцию. – Но мы справимся со всеми трудностями.

Поджав губы, я попыталась отобрать у него кофту, но он крепче сжал её, наклонился ещё ниже и поцеловал меня. Легко, нежно, почти целомудренно.

Мои пальцы безвольно разжались, выпустили кардиган.

Бен забрал его и, не отрываясь от моих губ, накинул мне на плечи. Я бы хотела с ним поспорить, но не нашлась, что сказать.

Долгое время я закрывала глаза на происходящее вокруг, не замечала очевидных вещей – не хотела замечать.

Враги обложили нас со всех сторон, отрезали путь к отступлению. Если бы не проклятый кулон, ничего бы этого не было. И моя жизнь осталась бы серой, унылой, бесконечно долгой и… бессмысленной.

Не сказать, что я испытывала радость по поводу грядущей встречи с новым Моркхом, но совершенно точно не сожалела об этом. И я приложу все усилия, выжму кулон досуха, но не отдам ей Бена.

С кухни сочно пахло яичницей с беконом. Я вдруг вспомнила, что давно не ела, и желудок жалобно заурчал. Бен натянул серую рубашку, и мы спустились на первый этаж, держась за руки.

Мишель колдовала у плиты. Джош с мирным видом сидел за столом и пил кофе, но я ещё с лестницы заметила, как он напряжён. Отодвинула щиты и увидела сияние, расходящееся от брата кругами, словно радужная вода от упавшего камня.

Энергия его плясала у меня на коже тонкими иглами. Бен тоже почувствовал и сжал крепче мою руку. Мишель же хлопотала над завтраком, что-то напевая себе под нос.

Перед Джошем стояла плетёная корзинка с вафлями, но он даже не смотрел в её сторону. Что же такого произошло, что у брата аппетит отбило?

Мы подошли к столу. На Джоше была обычная белая рубашка и голубые штаны – куда же подевался его пижонский стиль?

Брат поднял глаза и смерил нас суровым взглядом, перебегая с моего лица на лицо Бена и обратно. Я сглотнула.

За окном было так тихо, что виски сдавливало, а на кухне царила уютная, неестественно домашняя атмосфера. От напряжения заложило уши. Мишель налила тесто в сковороду, зашипело масло.

Джош хотел нам что-то сказать, но в присутствии сестры и думать об этом боялся. Будто услышав мои мысли, она обернулась через плечо. Её взгляд упал на наши сплетённые руки, на сияние на коже.

Джош же демонстративно уставился в свою чашку, делая вид, что пенка волнует его куда больше, чем наше появление. Я выпустила ладонь Бена и подошла к сестре, открыла полку, чтобы достать кружки.

И невольно засмотрелась. На ней было узкое трикотажное бирюзовое платье с люрексом, подкрученные волосы падали на плечи тёмным шёлком.

Повседневный макияж придавал её лицу свежий вид, но под глазами пролегли тени усталости.

Я придвинулась ближе, потянувшись за кофейником, и нечаянно коснулась её ауры. От неожиданности сдавило в груди – сестра испытывала столько всего сразу, что у меня руки затряслись.

Волнение наслаивалось на страх, раздражение на гнев, а под всем этим в сердцевине теплилась… радость.

Я чувствовала, что Мишель полна некой решимости и была дико горда собой по этому поводу.

Изумлённо изогнув брови, я внимательно разглядывала её профиль. Она заметила и ласково улыбнулась.

– Наконец-то все дома.

Я ответила робким кивком и налила кофе в чашки.

Бен сел за стол рядом с Джошем. Брат пододвинул к нему плетёнку с вафлями. Сестра, что-то насвистывая под нос, продолжила взбивать венчиком тесто в вазе.

Одна я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Ты куда-то собралась? – спросила я, хватаясь за горячие чашки и направляясь с ними к столу.

Джош и Бен глянули на меня с одинаковыми выражениями на лицах. На миг я растерялась. Это моя вина, что они могли общаться мысленно. Я знала об этом, но так и не смирилась.

И отобрать у них этого уже тоже не могла.

Мишель вздохнула, снимая лопаточкой вафлю со сковороды.

– Нет. Я уже вернулась. Ездила в магазин уладить кое-какие дела.

– Всё в порядке?

Сестра пожала плечами.

– Витрины целы, замок не взломан, если ты об этом.

Я присела за стол рядом с Беном и подвинула к нему дымящуюся чашку.

– Мне очень жаль, что ты забросила любимое дело, Мишель…

– Не стоит, Эшли, – сухо перебила она и качнула головой. – Я долго думала об этом и пришла к выводу, что так и должно быть. Надоело плести обереги и варить зелья. Я способна на большее, но всю жизнь загоняла собственный потенциал в тёмный угол, потому что боялась осуждения. Или ответственности.

Я поднесла чашку ко рту, но так и не отпила из неё.

– Ты пугаешь меня, Мишель, – голос мой прозвучал слегка холодно, отчасти настороженно.

У сестры напряглись плечи – она стиснула лопатку в руке и медленно обернулась.

– Не больше, чем ты меня, надеюсь?

Я выдержала паузу и хмыкнула. Бен тихо выдохнул и поднёс чашку к губам, подул на неё. Джош только глаза поднял на сестру – лицо его осталось пустым, закрытым.

Воинственно настроенная Мишель насторожила не только меня, а, значит, мы все что-то упустили из виду – её наблюдательность и проницательность.

– Меня ждёт Стэнли, – нахмурившись, вдруг сказал Джош и отставил чашку.

Он поднялся из-за стола неторопливо, почти нехотя, но тщательно избегая взгляда Мишель.

Сестра задумчиво посмотрела на меня, будто сейчас я была единственным образцом благоразумия в её понимании. И зыркнула на Джоша – движение глаз, и только.

Что-то мелькнуло в них – зловещее, неприятное. Мысль, что пугала её саму.

– Завтра Брейнт отдаст тело Моники, – на одном дыхании сообщила она.

В кухне воцарилась тишина, мы оторвались от своих чашек, чтобы посмотреть на Мишель. Джош замер. Она отставила вазу с тестом и обняла себя за плечи. Знакомый жест, захотелось подойти и прижать к груди печальную сестру.

Я поднялась со стула и направилась к ней, когда в голове тревожной крикливой сиреной всполошились птицы. Я зажмурилась и схватилась за угол стола.

– Эш? – испуганно протянула Мишель.

– Всё в порядке. Фамильяры с ума сходят, – собственный голос показался мне далёким и гулким, как эхо в колодце.

Перед глазами поплыло. Я выпрямилась и осмотрела кухню, не видя лиц родных людей. Волна шума накатила с новой силой, в ушах зазвенело до боли.

И схлынула, будто её унесло прочь порывом ветра. Воцарившаяся тишина показалась оглушающей.

– И часто с тобой такое? – раздался голос сестры совсем близко.

Я обернулась. Мишель придерживала меня за плечи и смотрела испуганными глазами так, будто впервые видела.

– Не настолько, чтобы я успела привыкнуть, – сглотнув, ответила я и отстранилась.

Руки Мишель соскользнули с моих плеч, и она тут же сложила их на груди.

– Она вымоталась, – сказал Джош, отодвигая стул.

– Я вижу, – кивнула сестра и перевела на него немигающий взгляд. – А тебе обязательно уходить прямо сейчас? Нам нужно поговорить.

Джош, косясь на неё, направился к двери. Надевая на ходу куртку, он бросил:

– Я не стану распинаться о важности моего присутствия в другом месте. Просто доверься мне, как это сделал Бен по отношению к Эшли, – после его слов все посмотрели на Бена, но тот с непринужденным видом отпил из чашки, не удостоив никого взгляда. Облизав губы, Джош продолжил: – Она многое держит в себе, но он свыкся и принял её со всеми странностями и секретами, не всегда приятными. И она приняла его таким, каков он есть, невзирая на многие факторы, которые других отталкивали. Так и ты прими меня, Мишель.

– Вы…– она запнулась и глянула на меня, будто моля о поддержке. Я никак не отреагировала. На лице её отразилась тщательно сдерживаемая обида, потаённая злоба, ищущая выход. – Без конца лжёте, увязли в интригах, зарылись с носом в тайны! И, прикрываясь заботой о моём душевном спокойствии, раните ещё глубже. А я всё чувствую! И… хочу в ваш клуб.