Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 42 страниц)

Глава 1

За окном беззвучно пульсировали мигалки жандармских карет. На кухне толкались люди в форме, весь дом кишел ими и напоминал стандартную сцену из детективного романа. Мы угодили в криминальную сводку новостей.

Мортелль – небольшой городок, и насильственная смерть мага являлась шумным событием, достойным колонки в газете.

Будто в замедленной съёмке мимо проходили жандармы, безучастно косились на наше горе. Для них это был заурядный рабочий день, ничем не отличающийся от других.

Бездушные вспышки фотокамер разрывали мой крохотный мир на части в загустевшем пространстве кухни. Я ничего не слышала, не хотела слышать. Биение сердца гулким стуком отдавалось в висках.

Как сквозь вату доносились голоса, прорывались тихие рыдания Мишель, и все вокруг двигались неспешно. Сестра почти успокоилась, лишь расширенные зрачки говорили о том, что она пребывала в состоянии шока.

Джош усадил её на стул и укутал в плед. Сам опустился на корточки и обнял её колени, сурово поглядывая на инспектора Брейнта, чиркающего что-то в блокноте.

Джон задавал вопросы касательно смерти Моники и не щадил ни чьих чувств – он же, наконец-то, оказался в моём доме! Самовлюблённый засранец.

По другую сторону стола стоял Лукас. Он изучал пол в том месте, где до недавнего времени оставалось тело моей старшей сестры. Её уже в чёрном мешке и на носилках погрузили в карету коронера.

Так не должно быть. Это чья-то злая шутка….

Я окинула Лукаса потерянным взглядом, он почувствовал и выпрямился, посмотрел на меня. Костюм цвета графита безупречно сидел на его крепком стройном теле – отглаженный и чистый, будто с него только что сняли бирку.

Мы встретились взглядами, и лицо Лукаса вытянулось, на нём промелькнуло недоумение и сменилось грустью. Он словно мысленно обнял меня, но мне не было нужно его сожаление.

От чувств к Лукасу, которые и прежде были скупыми, ничего не осталось, кроме неприятного осадка. Он всё испортил своим недоверием, а это уже не исправить.

Казалось, гаже невозможно себя чувствовать, но Лукас поджал губы с сочувствующим видом, и меня будто помоями облили. Отработанная, дежурная гримаса – наверное, перед зеркалом тренировался.

Раньше он был другим – полностью изменилось выражение лица и то, как он вёл себя со мной и при Брейнте…. Я мысленно хмыкнула.

Его образ больше не выделялся из толпы, для меня он слился с безликой серостью жандармов, заполонивших дом.

Слетелись со всего города, как стервятники на свежее мясо. Побросали обыденные дела, чтобы на эксклюзив поглазеть. И ведь они ничем не помогут!

Истреплют нервы, вывернут историю нашей семьи наизнанку и изваляют в грязи, а убийца Моники так и останется безнаказанным.

Очнувшись от раздумий, я моргнула и снова увидела перед собой Лукаса. Теперь он даже хмурился иначе, смотрел с долей надменности, стальной жандармский взгляд сквозил горечью и обидой.

Никак не простит. Да ехидны с ним.

Тяжело вздохнув, он повесил соболезнующее выражение на лицо. Я отвернулась, не желая больше видеть эту до тошноты лицемерную маску. Лукас прогнулся под Брейнта после нашего разрыва, сделал свой окончательный выбор.

Я тоже определилась и, как никогда хотела оказаться поближе к Бену.

Он стоял напротив окна чуть поодаль от Джоша и Мишель и пристально смотрел на меня. Лицо его оставалось сосредоточенно-пустым и красивым, но в глазах читалось сомнение.

Бен боялся, что я подозреваю его и больше не подпущу к себе. Но он ошибался. Моё сердце разрывалось от почти болезненной любви к нему, и, казалось, ничто уже не пошатнёт уверенность в его искренности.

Я глядела на него и больше никого не замечала, а между нами будто разверзлась пропасть. Размытые лица жандармов – белый шум, медленный ветер, обтекающий нас, как горная река камни.

Бен был совсем близко, в паре метров, но я не могла дотянуться до него, стояла и смотрела, не в силах оторваться. Сердце пустилось вскачь, подталкивая подойти и прижаться к нему.

Память – коварная штука. Стоило подумать о Бене, как на коже возникло ощущение его прикосновений, окутало ароматом кожи. Сейчас не время...

Я шагнула к нему, переступила холодную туманную пропасть и протянула руки. Он принял их и положил себе на плечи. Его ладони оказались на моей спине и прижали к груди, заставили почувствовать твёрдость тела и мерный пульс.

Больше он не казался безразличным и спокойным, на меня хлынули его мысли, и в голове загремела сила. Как это могло произойти? Кто посмел нанести подлый удар и омрачить нашу жизнь?

Я согревалась в его объятьях, тая от ощущения любимых рук. Никто не заставит меня поверить в то, что Бен мог совершить это убийство! Никто не убедит в том, что среди дорогих мне людей предатель, хотя всё говорило об обратном.

Я не хотела верить, но уголком сознания понимала – правда окажется жестокой.

Бен прижался щекой к моему виску, уткнулся носом в волосы. Я прильнула к нему и закрыла глаза, стараясь не думать о том, что вокруг десятка два жандармов обнюхивают каждый дюйм дома.

Стояла и словно проваливалась в сон, положив голову Бену на плечо. За окном неспешно сыпались пушистые хлопья снега, улица выглядела безлюдной и нереальной, как и всё происходящее.

Природа замерла, почуяв беду, сочувствуя нашему горю. А снег падал и падал…. Ему некуда спешить, но я хотела бы остановить время.

Сзади почудилось движение, я отстранилась от Бена, чтобы обернуться, и иллюзия рассыпалась. Звуки накатили внезапной оглушительной волной, едва не сбив с ног. Я очнулась и завертела головой, посмотрела на Бена.

Он так же стоял у окна и смотрел, между нами было несколько метров. Мне всё привиделось!

Глава 2

Прерывисто вздохнув, я нехотя повернулась. Меня сверлил взглядом инспектор Брейнт, и пришлось взять себя в руки, чтобы устоять перед ним и не выглядеть подавленной.

Мазнула взглядом по его тёмно-серому строгому костюму с отсрочкой – выдают их им что ли?!

Серые глаза инспектора светились, подчёркнутые цветом одежды, отчего казались ещё более холодными и безразличными. Мерзкий тип, обладающий на редкость правильной, до безобразия нейтральной внешностью.

Отточенная вежливость, а под ней – параноидальная нетерпимость к магам и всего, что с ними связано. Гипертрофированное чувство собственного превосходства над нами. Кусок дерьма в дорогом костюме и с манией величия.

На лице Брейнта ничего не отразилось, когда мы встретились взглядами. Он спрятал эмоции, но я читала по глазам и заглядывала вглубь его сути.

Если рассчитывал сломить, то у него не вышло – я стала несколько сильнее и прожжёнее, голыми руками не возьмёшь, если только…. Нет, он точно не возьмёт.

– Меня начинает настораживать и в то же время раздражать ваше "везение", мисс Хейлтон, – бесцветным голосом сказал он, сворачивая в трубочку блокнот.

Нервы, наверное, давали о себе знать и неприкрытая неприязнь, которую он с трудом сдерживал в моём присутствии.

Слева кто-то шевельнулся – Джош поднялся в полный рост и расправил напряжённые плечи. Воздух завибрировал и накалился, как обычно, между мной и Брейнтом, но на этот раз инспектор выходил из себя, а не я.

Много, чего изменилось во мне, теперь я тоньше улавливала чужие чувства.

– Что вы можете сказать о смерти вашей сестры?

– Её не было дома на тот момент! – прозвенел голос Мишель.

Она вскочила на ноги и двинулась на инспектора, сжимая кулачки, но Джош поймал её и мягко вернул на место.

– И где же вы были, мисс Хейлтон?

– Дышала свежим воздухом, – пустым голосом ответила я, кутаясь в кардиган.

– Вы знали, что на вашу сестру будет совершено нападение?

– Я не обладаю даром предвидения, инспектор.

– Но вы заведомо покинули дом, – это не был вопрос.

Бен шагнул ко мне, обернул руками и плотнее придвинул к себе. Нахлынуло ощущение спокойствия, отсекло на миг чувство тревоги, как будто я оказалась в скорлупке своего личного мира, которому нипочём негативное влияние извне.

Пышущий гневом и раздражением инспектор скривился и отвёл взгляд, будто ему было неприятно смотреть на нас. Аромат кожи Бена, его сладкая прохлада стала моим воздухом.

Пульс замедлялся, в голове прояснялось, напряжение утекало, позволив расслабить плечи. Я в домике, злобный ублюдок!

Взгляд Лукаса был ощутим физически, но я посмотрела на него с пугающе пустым и отрешённым выражением на лице.

У него заходили желваки, губы сжались в тонкую линию – его зацепило то, что я открыто тискаюсь с Беном. О, это прекрасное чувство мести и боли – чужой боли!

Снова на душе стало гадко, но всё это терялось на фоне испытываемого шока.

Брейнт сверкнул глазами на Бена, и его губы растянулись в ядовитой ухмылке.

– Вся банда в сборе. Что у вас за разношёрстная семейка, чёрт возьми?!

Инспектор смотрел на Бена так, словно точно знал, кто он на самом деле. На его месте я бы как минимум вздрогнула, но он из другого теста. Никакому Брейнту не расколоть рагмарра взглядом.

– Что ты здесь делаешь, Шерман? Я предупреждал тебя, что с ней связываться опасно – обязательно во что-нибудь вляпаешься.

– А я так и ощущаю, что вляпался, и это самое «что-нибудь» стоит сейчас прямо передо мной, – будничным тоном отозвался Бен, успокаивающе поглаживая мне спину круговыми движениями. – Хуже уже некуда. Боюсь, не отмоюсь.

– Дерзить у неё научился? – заскрипел зубами инспектор и жестом подозвал напарника. – Лукас, полюбуйся. Ты мне с пеной у рта доказывал, что между ними ничего нет, и выставлял меня болваном. Что теперь скажешь?

– Как ты смеешь? – угрожающе процедил Джош. – У Эшли сестра погибла, а ты тешишь своё самолюбие!

Брейнт перевёл на него стальной взгляд.

– Я выполняю свою работу. А какие методы использую – не твоё собачье дело. Ты же плюешь на законы людей, так какого чёрта я с вашими мириться должен?

Глаза Джоша сверкнули гневом.

– Я действую согласно общим правилам и никому не гажу в душу. А ты зарываешься, инспектор. Извинись перед девушками и задавай вопросы по существу. Личная жизнь каждого из нас на то и личная, чтобы ты свой проклятый нос в неё не совал.

Брейнт оскалился.

– Когда дело касается убийства, для закона не существует понятия личной жизни. Ваша шайка могла сговориться и прикончить сестру. Поправь меня, если я ошибаюсь: не вы ли незаконно пробирались в дома убитых и шарили там, извращенцы хреновы!?

– Вы только что намекнули на мою причастность? – спокойно спросила я и отодвинулась от Бена.

Он сцепил пальцы на моих предплечьях, не отпуская полностью от себя. Я оценила жест и не попыталась высвободиться. Он действовал для моего же блага, кто знает, до чего меня неподконтрольный гнев доведёт.

Брейнт перевёл на меня взгляд, с силой стиснув в руке блокнот.

– Пока только намекнул, – кивнул он. – Но мне хватит сил доказать правдивость моих суждений. Я располагаю достаточной информацией, которая поможет всех вас надолго закрыть.

– Уважаю такое упорство, – с жаром шепнула я, и пальцы Бена больнее впились в кожу.

Я прикрыла глаза, мысленно считая до пяти. Отпустило.

– Навряд ли, – небрежно произнёс Джош, будто камень в него бросил.

Началась зрительная дуэль между ним и Брейнтом, в ходе которой по моей спине бегали ледяные мурашки. Жандармы и эксперты, ползающие в поисках улик по кухне, замерли и уставились на обоих мужчин ждущими глазами.

Глава 3

Все предчувствовали, что вот-вот польётся кровь. Но Брейнт хмыкнул, губы его изогнулись в кривой ухмылке, и жандармы боязливо отвели взгляды, возвращаясь к своим непосредственным обязанностям.

На лице Джоша застыло каменное, непроницаемое выражение, лишь в глазах тихо плескался огонь ярости. Его сила брызнула по помещению и поплыла, огибая инспектора, устремилась ко мне, желая защитить.

С моим самоконтролем было не всё в порядке, но и Джош уже выходил из себя. Любое колкое высказывание Брейнта он воспринимал импульсивно, но ничем этого не выдал, а хлынувшую силу инспектор не мог ощутить.

Бен позволил мне высвободить одну руку – я протянула её навстречу магии и закуталась в неё, как в плащ. Горькое послевкусие шока исчезло, но в груди разверзлась пустота, и ничем её не залечить.

Спустя почти час, наступило осознание действительности, жестокой и непостижимой. Моники не стало….

Когда умирает кто-то из близких, долгое время не получается свыкнуться с тем, что больше не увидишь его, не ощутишь аромата духов и не услышишь голоса. Кажется, что сейчас она спустится по лестнице или войдёт с улицы в дом, и всё встанет на свои места.

Моника весело рассмеётся и обвинит нас в вопиющем идиотизме.

Эмоциональная кома – вот что со мной происходило. Но более всего вводило в ступор то, как ушла сестра. Никого постороннего в доме не было, а те, кто оставался, никогда бы так не поступили.

Что же здесь произошло на самом деле?

Внезапно Брейнт ругнулся, качнул головой и смерил свирепым взглядом Джоша.

– У меня нет времени играть с тобой в гляделки, – прорычал он.

Джош с безразличным видом мысленно праздновал победу.

– Займись делом уже, наконец, – тихо прошипел он в ответ и повернулся к Мишель, но так, чтобы видеть Джона.

– Вы будете искать убийцу нашей сестры или продолжите оскорблять нас и воздух сотрясать? – снова поднялась со стула сестра и придвинулась к Джошу, обняла его за талию, будто не доверяла себе и могла упасть.

Её трясло, губы побелели, смуглая кожа приобрела сероватый оттенок, но глаза прояснились. На щеках высыхали влажные дорожки от слёз, она не собиралась скрывать своих страданий.

– Именно поисками убийцы я сейчас и занимаюсь.

– Своеобразные у вас методы вести расследование, инспектор. Пока вы добились лишь одного – настроили всех нас против себя, – ровным голосом сказала я, отстраняясь от Бена.

Ему пришлось позволить – ощутил моё напряжение, сочащуюся силу, от которой у нас обоих перехватило дыхание. Он сомневался, но решил довериться. А вдруг я справлюсь?

– Сотрудничать со следствием нет ни малейшего желания. А, судя по лицам ваших людей, они боятся вас. И Лукас, – я перевела взгляд на притихшего напарника Брейнта, – вы забили его и слепили жалкую пародию на самого себя. Испоганили жизнь парню.

Лукас вздёрнул головой, и его лицо вытянулось, раздулись уязвлёно ноздри.

– Я сам разберусь, как мне жить, Эшли, и на кого быть похожим, – голос моего бывшего кавалера прозвучал на грани раздражения и ярости – ещё спокойно, но уже близко к срыву на крик. – А ты продолжай губить себя и свою семью.

Я ответила вымученной улыбкой, но что-то было в ней такое, отчего даже у меня холодок по спине скользнул.

Бен приблизился, осторожно коснулся моих локтей и обжёгся, но не одёрнул рук. По его лицу промелькнула настороженная гримаса и тут же исчезла, схлынула вместе с прочими эмоциями.

– Не провоцируй его. Брейнт всех завёл, чтобы насладиться нашей слабостью и эмоциональной нестабильностью, – склонившись, шепнул он мне на ухо.

– Он со всеми так? – прошептала я в ответ и прикрыла веки, но лишь на мгновение – чтобы насладиться его успокаивающей энергетикой.

– Бесцеремонен и груб? О, да! Но с нами им овладевает особенный азарт и жажда крови. Он ещё ответит мне за обезьянник, – он говорил беспристрастным тоном, но я что-то уловила в голосе и отпрянула, чтобы увидеть лицо.

На нём ничего не отразилось, только далёкий блеск силы в зрачках, как свет маяка в ночи.

Бен выпрямился, но из объятий меня не выпустил – смерил Лукаса безжалостным взглядом, как только он умеет. Что-то в молодом следователе зашевелилось, и он нервно облизал губы.

Я бы тоже, наверное, неуютно почувствовала себя на его месте, но ему не хватало уверенности и твёрдости в коленях гораздо больше, чем мне.

– Мне нужны подробности, – раздражённо бросил Брейнт, привлекая к себе наше внимание. Жестикулируя рукой, он пытался заставить нас говорить, а мы смотрели на него с нескрываемым презрением и не шли на контакт. – Кто-нибудь помнит, что предшествовало гибели Моники Лизбен? Может, она с кем-то по браслету связи разговаривала или на днях поссорилась? Кому могла быть выгодна её смерть? Важна любая мелочь, попробуйте вспомнить.

– С этого и нужно было начинать, – отметил Джош, сжимая в объятиях обмякшую Мишель.

Сестра опустила голову ему на плечо, тёмные волнистые волосы свесились спутанным блестящим занавесом.

– Она наводила порядок в шкафу на втором этаже, – сообщила она и исподлобья посмотрела на инспектора.

Сестра не хотела делиться информацией с Брейнтом, но ничего другого не оставалось.

Он развернул блокнот и сделал в нём пометку.

– Дверь чёрного хода была заперта? Вы проверяли? – хмурясь, но не глядя на нас, спросил он и пролистнул исписанные страницы.

– В доме нет чёрного хода, – Мишель дрожала в руках Джоша и хваталась за его предплечья побелевшими от напряжения пальцами.

Он бережно гладил её по волосам, прислушиваясь к каждому звуку. Джош держался лучше всех нас вместе взятых и не упускал из внимания ни одной детали.

То ли долг службы обязывал, то ли опасался, что мы пророним что-то лишнее.

А, может, и то, и другое.

– А окна были заперты? – спросил Лукас и убрал руку в карман брюк, в сотый раз придирчиво оглядывая помещение.

Неторопливой походкой прошёлся вдоль кухонного гарнитура, бесцеремонно открывая дверцы и изучая содержимое. Как будто мы могли там спрятать орудие убийства.

Лукас множество раз бывал у нас дома и знал, что где лежит, но сейчас рассчитывал меня задеть. Не вышло – я отвернулась и прислонилась лбом к плечу Бена.

Мишель перевела на молодого следователя немигающий взгляд.

– Дом защищает магия, которая не пропустит ни одну сволочь на территорию, пока мы не дадим на то разрешения. Никто не мог проникнуть сюда и остаться незамеченным. Если только… – вдруг она запнулась и подняла испуганные глаза на Джоша.

– Если только – что? – насторожившись, спросил Брейнт и поднял заинтересованный взгляд на сестру.

– Если только Моника не позволила кому-то постороннему войти, – ответила за неё я и похолодела, осознав, что произнесла это вслух.

Похоже, на моём лице что-то отразилось и ни для кого не осталось незамеченным – я поймала на себе напряжённые взгляды.

– Мисс Хейлтон, вы что-то знаете? – обратился ко мне Брейнт.

– Нет. Я никого не видела. Улица будто вымерла, и по дороге не встретился ни один прохожий, – а мысленно я вспоминала рагмарра, так неожиданно возникшего перед домом.

Нет, он не мог! Но кто же тогда?

– Вы что-то скрываете, – уверенно припечатал инспектор и склонил голову набок, пытливо всматриваясь в моё лицо. – Хотите, чтобы я заставил вас говорить?

– Не забывай, где находишься, – рявкнул Джош и отстранился от Мишель. В воздухе расцветала сила, пахнуло ванилью и мускусом меха. – Не смей нам угрожать!

– Вы живёте на территории нашей страны и должны подчиняться нашим законам, лично я бы вас вышвырнул!

– Когда будешь стоять у власти, тогда и вышвырнешь, – понизив голос, парировал Джош. Настала очередь сестры успокаивающе гладить его по рукам. – На данный момент мы имеем полное право выставить вас за дверь и сообщить о хамстве в вышестоящие органы, инспектор.

Брейнт сверлил Джоша взглядом долгую минуту, потом его губы раздражённо дрогнули. Он повернул голову и уставился на меня.

– Ну, так что скажете, мисс Хейлтон? – надменным тоном поинтересовался он. Хорошо держался, подлец. Почти не дрогнул.

Я взглянула на него исподлобья.

– У вас нет прав разговаривать с нами в подобном тоне, – мой голос прозвучал будто издалека.

Что-то поднималось из глубин тела, глаза заволакивала серая дымка, пока меня не обдало знакомыми запахами из прошлого. Частью себя я осознала, что возвращается Линетт, но ничего не успела предпринять, чтобы предотвратить это.

Глава 4

– Ваша лицензия на работу в следственном отделе магии может оказаться отозвана, и я приложу все усилия, чтобы вы очутились на улице, инспектор Джон Брейнт.

– Что? – протянул изумлённо он и скосил глаза, будто что-то почуял.

Воздух загустел, все вокруг замерли, ожидая, что же будет дальше. Казалось, если уронить на пол булавку, то от звука стекла разлетятся.

– Ты обдурил комиссию, но не меня. И я никогда не оставлю тебя в покое. Достану из могилы!

– Какого чёрта ты…– он запнулся и облизал внезапно пересохшие губы. – В этом блокноте отразится каждое ваше слово, мисс Хейлтон, – как-то неуверенно прозвучал его голос.

Большого грозного жандарма сломила маленькая ведьма?

– Засунь блокнот себе в задницу, жалкий мерзавец!

В помещении стемнело, и задвигалась мебель. Оглядевшись, я поняла, что мы оказались в аудитории Академии. Здесь царила тишина, пахло пылью, лаком и деревом.

Мои волосы взметнулись и рассыпались веером вокруг головы, кожа засияла изнутри золотом, а глаза вспыхнули изумрудным огнём. На мне было лиловое кружевное платье с широким атласным поясом, длинный подол расплескался по красному ковру.

За спиной располагался стол комиссии, а напротив застыл в нерешительности юный инспектор Брейнт. Такой же перепуганный и озадаченный, как наяву, только в глазах ещё нет привычной стальной жёсткости.

Я взмахнула рукой, прищелкнула пальцами, и за ним распахнулась дверь.

– Убирайся вон! – рявкнула наставница, и задрожали стены от её исполненного силой голоса.

– Линетт? – мягко окликнул Ровер.

– Он не уважает права магов, Ровер! Я не позволю ему участвовать в жизни нашего народа!

– На этот раз я не стану тебя останавливать, – спокойно произнёс он, и с губ Линетт сорвался вздох облегчения.

Ровер обошёл её и, положив руки на плечи, заглянул в лицо. Внутри меня что-то растаяло, когда я посмотрела в его выразительные голубые глаза.

Я не видела лиц других заседателей, они расплывались блёклыми пятнами, окружающими нас.

– Но не стоит так нервничать из-за его оплошности. Возможно, в будущем Джон исправится и изменит своё отношение к нам?

Линетт упрямо покачала головой, схватившись руками за подол платья, сжала шелковистую ткань до белизны костяшек.

– Нет, нет, – твердила она обессиленным голосом. – Нет, ни за что! Он погубит всех нас!

– Одумайся, – последняя попытка Ровера образумить её не увенчалась успехом.

Наставница оттолкнула его руки и наставила ладонь на Брейнта. Лицо её исказилось злобой, потемнело, проступили кости под бледной кожей.

Глаза заливало тёмное пламя, а по изящной кисти, протянутой к инспектору, расползались чёрные узоры вен.

– Вы – мерзкое чудовище! Вам не место на земле людей! – прошипел Брейнт, пятясь к двери.

Сложно было его осудить в этот миг, но….

Сила схлынула, узоры уползли под воздушный рукав платья, и глаза Линетт прояснились, снова замерцали изумрудами. Она глубоко и часто дышала, грудь её тяжело вздымалась в тугом корсете.

Она всматривалась в лицо Джона, сдерживая подступающие рыдания. Брейнт ударил наставницу по больному месту словами, брошенными с наглой уверенностью и неприкрытой ненавистью.

Я вдруг поняла: Линетт сама осознавала, что превратилась в монстра. И только Ровер из последних сил цеплялся за её светлую половину, зная, что её давно сожрала тьма.

Он резко повернулся, размытым от скорости движением вскинул рукой, но Линетт попыталась его остановить, легко коснулась плеча. В нём поднималась ярость и хлынула валом жара, от которого затрещал воздух.

Сила обрушилась на Брейнта – его вышвырнуло в коридор, и дверь с грохотом закрылась.

Я моргнула и вздрогнула от неожиданности, и первое, что увидела – вытянутое лицо Брейнта. Он был там вместе со мной, прочувствовал каждую секунду и снова боялся.

Как у меня это получилось?

Звенящая тишина повисла в помещении, на меня смотрели с десяток пар глаз. То, что осталось от Линетт, жило в кулоне и подбрасывало мне воспоминания, как кости на столе. На этот раз выпала десятка.

Похоже, Брейнта и Линетт что-то связывало, и это «что-то» не оставило его равнодушным.

Нахмурившись, он тяжело выдохнул и сжал в руке блокнот. Я положила ладонь на плечо Бена, его взволнованный пульс передался мне дрожью на коже.

Обменявшись взглядами с Джошем, который, на удивление, выглядел спокойнее всех, я приподняла голову и холодно посмотрела в глаза Брейнту.

– Мы ничего не видели и не слышали, и вам придётся поверить нам на слово, инспектор. Будь иначе, мы бы обошлись без вашей помощи.

– В каком смысле? – растерянно поинтересовался он, но я не успела ответить.

В горле защекотали перья, и в голове несносным порывом пронеслись птичьи крики.

Шорох крыльев, отдалённый плач потревоженных воронов – беззвучно отворилась входная дверь, и в помещение ворвался шелест, облетел кухню, затронув каждого.

Жандармы охали и пятились, кто-то закричал, но только мы стояли, не шелохнувшись, и ждали. Повернув голову, Брейнт скривился, но мы ещё не могли видеть вошедшего, хотя я уже догадалась.