Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 42 страниц)

Глава 56

Совсем близко пели птицы – переливчатое весеннее щебетание. Взмах крыла обдал лицо тёплым дуновением, и я проснулась. Но разомкнуть веки не сумела – от яркого солнца заслезились глаза.

Зажмурившись, я перевернулась на бок. Кто-то гладил меня по волосам. Горячая ладонь зарывалась в них, перебирала пальцами. Стоило шевельнуться, как она соскользнула к моему лицу и прижалась к щеке.

Я глубоко вдохнула и ощутила аромат, заставивший сердце счастливо сжаться. Его обладатель склонился и осторожно коснулся губами моего лба. Отстранился и снова приблизился – к губам.

Проведя по ним большим пальцем, он тяжело вздохнул. А я потёрлась щекой о его ладонь.

Приподнявшись, потянулась губами, ища губы Бена. Движение отозвалось тупой болью во всём теле. Она опоясывала, отдавалась в спине и животе.

Бен поймал мои губы и нежно поцеловал, чуть улыбаясь. По телу пронеслась волна сладостной дрожи. Мне до слёз не хватало его губ, рук, прикосновений. Без них мир казался пустым и чуждым.

Я открыла глаза и заморгала, ослеплённая дневным светом. А Бен отстранился, разглядывая меня. Ушло время на то, чтобы сфокусироваться на его чертах. Нахлынуло ощущение спокойствия, защищённости.

На миг почудилось, что мне всё приснилось, но во взгляде Бена промелькнуло облегчение, и всё встало на свои места. Уронив тяжёлую голову на подушку, я огляделась.

Просторная комната в голубых и песочно-золотых тонах с высоким потолком. Перламутрово-бежевые шторы на стрельчатых окнах были задвинуты, но солнечный свет заполнял помещение, отбрасывая на пол узорчатые тени.

Кровать, на которой я лежала, была высокой и стояла между двумя окнами. Я запрокинула голову и осмотрела металлическую кованую спинку – переплетающиеся вьюны.

На стене висела картина с пёстрыми птичками. Их былая целая стайка – розовые, красные и синие порхающие пятнышки на бледно-жёлтом фоне. Постельное белье было бледно-голубое.

Слева на тумбе стояла ваза с розовыми пионами. Напротив кровати располагался шкаф тёмного дерева со стеклянными дверцами и кресло, обитое синим бархатом. Нам ним было полотно с весенними цветами. Розовое, жёлтое и синее на небесно-голубом.

Обе картины будто перекликались, являясь единым целым, по недоразумению разделённые и вынужденные тосковать друг по другу. Рядом со шкафом находилась дверь в уборную, а дверь в комнату загораживала золотисто-белая ажурная ширма.

Пахло травами и благовониями, но дышалось легко и свободно. Отдельная палата в госпитале Академии – не думала, что когда-нибудь здесь окажусь.

Бен сидел на стуле с высокой спинкой. Сложив руки на кровати, он опустил на них подбородок. На переносице у него пролегла морщинка усталости.

В сине-голубых глазах смешалась боль с гневом. Я осторожно сглотнула и протянула руку, коснулась его лица. И замерла, разглядывая своё запястье – от ножевых ран остались лишь розовые, едва различимые шрамы.

Я приподняла край одеяла, чтобы посмотреть, что мешается внизу. Бен поймал меня за руки и накрыл их своими ладонями. Он так смотрел, что у меня дыхание сбилось.

Высвободившись, я стала себя ощупывать поверх одеяла, но ничего не почувствовала. Бен привстал и, поймав меня за локти, притянул к себе.

– Тише, тише. Всё хорошо. Не нужно этого делать.

Я застыла, глядя на него. Он моргнул, и на лице его промелькнуло подавленное выражение.

– Только не вздумай себя винить, Бен.

Он мазнул взглядом вдоль моего тела, скрытого одеялом, и посмотрел в упор.

– Наверняка был способ предотвратить это.

– Что случилось – то случилось. Иногда никак нельзя повлиять на события. Они просто происходят, и всё.

Бен наморщил лоб и пропустил мои руки в своих ладонях. Но когда они почти выскользнули, поймал за правую кисть и сжал её. Шрамов на запястьях не осталось – они исчезали на глазах.

Но меня удивило другое – черноты под кожей тоже, как ни бывало. Я невольно ахнула.

– Верховная Ведьма приходила ночью. Благодаря её стараниям, ты быстро исцелилась.

Моя рука в его ладонях дрогнула, когда я вспомнила о ранах на животе. Бен напрягся и коротко качнул головой.

– Нет, Эшли. Не нужно тебе на это…

– Мне жить с этим, Бен, – прикрыв веки, прошептала я. – Я хочу увидеть.

Отодвинувшись, я перевернулась на спину. Боль сосредоточилась внизу живота, расходясь лучиками выше. Поджав губы, Бен опустил голову, пряча вспыхнувший в глазах гнев.

Я знала, что злился он вовсе не на меня, поэтому прикрыла веки и перевела дух. Шевельнулась постель – Бен приподнялся и снова развернул меня к себе.

Распахнув глаза, я упёрлась руками в его грудь. Тогда он привстал и взял моё лицо в ладони. От тепла, хлынувшего от него, сбилось дыхание.

Взгляд упал на его шею, на жилку, трепещущую на горле. Она выдала его волнение, а сила, обдавшая вибрирующим жаром – страх. То, что скрывалось под одеялом, тронуло Бена, напугало. От этой мысли сердце пропустило удар, во рту появился холодок.

Посмотрев на его чёрную рубашку с закатанными рукавами, я подавила тяжёлый вздох. Чёрный цвет придавал его глазам грозовой оттенок, и в них как будто клубился дым.

Хотелось в них тонуть, лететь навстречу буре, провалиться в неё к ехиднам и забыться. Но мне хватило силы воли не поддаться соблазну.

Я подняла взгляд к его лицу. Протестующе качнула головой, но Бен оказался сильнее. Или я недостаточно сопротивлялась. Он не хотел, чтобы я видела то, что видел он, но чутьё подсказывало – у нас разные мысли на счёт моего ранения.

В памяти всплыли обрывки той ночи – мельком пронеслись, как спектакль на ускоренной перемотке. Я задрожала, уставившись на тяжело вздымающуюся грудь Бена.

Воспользовавшись моим замешательством, он подоткнул одеяло и сгрёб меня в охапку, придвинул к себе. Я свернулась комочком, вцепилась пальцами в ткань рубашки.

Его дыхание согревало кожу – Бен зарылся лицом в мои волосы. Я слышала его учащенный пульс, ощущала напряжение и дрожь, где-то под кожей – глубоко внутри. То ли гнев, рвущийся наружу, то ли сдерживаемая нежность. Или всё сразу.

Я отодвинулась, и ему пришлось оторваться от моих волос. Посмотрев ему в лицо, я глубоко вдохнула. Один только вид Бена внушал умиротворение. Я силилась вспомнить, как попала в палату, но не могла.

Более того, исчезли боль и слабость. И произошедшее воспринималось, как давний ночной кошмар. Нахмурившись, я разжала пальцы и выпустила его рубашку.

– Сколько я спала?

Он успокаивающе погладил меня по рукам. И, склонив слегка голову, посмотрел в глаза.

– Бен? – мой голос дрогнул.

Он упрямо молчал, на лице промелькнула тень печали. Скулы его напряглись, черты обрели резкость.

– Несколько дней, – наконец, овтетил тихим, чуть хриплым голосом.

– А точнее?

– Два дня.

– И за два дня на мне раны зажили, будто не ножом кромсали, а кошка расцарапала?!

– Очевидно, владычица Эгморра настолько сильна, что может исцелить практически любую травму, – он поджал губы, хотя собирался сказать что-то ещё.

– Ты её видел?

– Нет.

– Но ты всё это время был рядом? – я забралась ладонями под его рубашку и обвила руками талию.

Только он мог дать мне чувство уюта. Хотелось вцепиться в него – закрыть глаза и просто держаться, наслаждаться его присутствием.

– Не с самого начала, – тихо произнёс Бен и прижался щекой к моей макушке. – Никто из нас троих не видел, как ты уходила. Я проснулся и обнаружил пустую постель, после чего разбудил Джоша и Мишель. Мы не почувствовали чар, не уловили момент, когда попались на них и утратили ощущение времени.

– Казалось, я провела в ловушке Тома целую вечность. И вообще я решила, что мне снится сон.

– Мы несколько часов не могли выйти из дома. Нас не пускали чары. Майло кричал, колотил в дверь изнутри дома, когда увидел тебя, бредущую по дороге. Но ты не слышала. Улицу накрыло ощущением леденящего ужаса, соседи боялись подходить к окнам, – сглотнув, он тяжело выдохнул. Его переполнял гнев настолько, что воздух вокруг нас дрожал. – Пока Стэнли не приехал со своей пернатой гвардией и не разбил заклинание. Потом он привёз нас сюда.

– Ты сердишься, потому что не смог достать Тома? – прошептала я и погладила его по бицепсу, который тут же напрягся под моей рукой.

Бен выпрямился и отодвинул меня за плечи, чтобы видеть лицо. Когда мы встретились взглядами, он смягчился, напряжение вытекло из него, как вода из разбитой чаши.

– А ты осуждаешь меня?

– Нисколько. Мучая меня физически, он старался как можно больнее ранить тебя, – я легла на подушку, глядя на Бена.

– И у него получилось, – он сжал в руке край одеяла до белизны костяшек.

– Ты бы ничем мне не помог, – качнув головой, шепнула я.

– Но я дал слово, что он больше не дотронется до тебя!

– Мы не могли знать, что Том способен на такие игры с разумом. Твоей вины в случившемся нет. Ничьей вины нет. Разве что я оказалась не настолько крута, как все считали.

Бен скривился, давя в себе порыв гнева. Я провела кончиками пальцев по его щеке. Справившись с эмоциями, он прерывисто выдохнул и подался вперёд. И прижался губами к моим губам.

Я ответила на поцелуй – отчаянно, жадно, дрожа всем телом. Его руки сдавили меня в объятиях, согрели, подарили ощущение безопасности. Весь мой страх смыло волной тепла и трепета.

Мягко разорвав поцелуй, Бен отстранился и охватил меня руками, как больного ребенка. Моя голова покоилась у него на плече, а он перебирал волосы пальцами.

– Ты нас напугала. Я думал, что потерял тебя.

– Моркх запретила Тому убивать меня – только увечить. Рано или поздно ему надоело бы это унылое занятие.

– Но мы-то не знали об этом, – снова голос его сквозил злостью. – В любом случае, он причинил тебе страдания. Том заслуживает смерти за единственный волос, упавший с твоей головы. Мой брат набрал силу, которой у него прежде не было. Этим он хотел уесть меня. Но только подкрепил уверенность в том, что назад пути нет. Он сам сжигает мосты и бросает вызов. И он ответит за то, что совершил. Вот только через что ещё нам придётся пройти прежде, чем я доберусь до него?

– Как ему удалось заманить меня в этот проклятый дом? – запрокинув голову, я посмотрела на Бена.

Он нахмурился.

– Они долго и тщательно расшатывали твой самоконтроль, чтобы сделать уязвимой. Последним ударом по щитам стала смерть Лорелеи. Душевная боль… ослабила их. Том и его покровительница нашли брешь в твоём сознании и просочились в неё, как паразиты.

За ширмой послышался шорох, похожий на шелест крыльев. Мы повернулись на звук.

Глава 57

Шаркнув подошвами и тактично обозначив своё присутствие, из-за неё вышел Стэнли. Как всегда, с доброжелательно-непроницаемым выражением лица.

На нём была фиалковая рубашка, чёрный трикотажный жилет контрастировал с её насыщенным цветом. И подчёркивал невообразимую красоту глаз. Волосы, тёмные и отливающие синевой, как воронье крыло, были разделены на косой пробор и зачёсаны набок.

Он держал руки в карманах чёрных брюк. Кожаные туфли настолько блестели чистотой, что в них можно было увидеть своё отражение. Любой другой в подобном наряде смотрелся бы, как школьный учитель, но только не Стэнли.

Он выглядел элегантно и стильно. Это как раз тот случай, когда не одежда красит человека, а наоборот.

Главный Фамильяр неторопливо подошёл к кровати и остановился, глядя на меня.

– Именно так всё и было, – в его бархатном голосе прозвучала нотка горечи, но на тщательно контролируемом выражении лица это никак не отразилось.

– Ты подслушивал? – с улыбкой спросила я.

Возмущённо хмыкнув, Стэнли вскинул брови.

– У меня здесь дверь в стене, – он достал руку из кармана и небрежным жестом указал в сторону ширмы. – Я пришёл справиться о твоём здоровье, но услышал голоса и решил не беспокоить. – Он обошёл кровать и обвёл палату беглым взглядом: – Как тебе комната?

– Я всем довольна, Стэнли. Спасибо. Теперь я тебе жизнью обязана.

– Друзья должны выручать друг друга, – загадочно проговорил он и пристально посмотрел на меня. И я смогла увидеть то, что он до этого момента пытался скрыть под маской – скорбь, сострадание и чувство вины. – Сожалею только, что не пришёл раньше.

– Я бы не посмела тебя упрекнуть, – смутилась я. – Но, всё же, как ты меня нашёл?

– У меня везде есть уши и глаза. Даже по ту сторону реальности, – он выдал горькую улыбку.

– А рука? Как тебе удалось излечить её?

Он небрежно пожал плечами.

– Что тут скажешь? У меня множество скрытых талантов! А если серьёзно, то тебя исцелила Верховная Ведьма. Я всего лишь обеспечил уход и достойные условия пребывания в госпитале. Только владычице под силу задавить чёрную магию, поселившуюся в живом теле. В её власти остановить необратимый процесс, разъедающий сущность мага. А ведь именно это с тобой и происходило. Том постарался от души, – запнувшись, он поморщился и посмотрел на Бена. – Или что там у него вместо неё?

Бен холодно хмыкнул, но ничего не ответил. Они поняли друг друга.

Из всего, что мы выяснили о Томе, можно было заключить: он – вселенское зло. Я хотела бы возразить, но оказалась вынуждена признать, что так и есть. И добавить ещё одну ложку дёгтя в бочку… дёгтя – у Шермана старшего появился иммунитет к моей крови.

– Где же эта пресловутая Верховная Ведьма? Я хотела бы отблагодарить её, – я перехватила взгляд Главного Фамильяра.

– У тебя очень желчная интонация, – с ухмылкой отметил Стэнли. – Но уверяю, скоро тебе представится возможность встретиться с владычицей лично. Там, за дверью, – он вновь указал в сторону ширмы, – томятся в ожидании твои родственники. Один из них, тот, что повыше и понаглее, грозился Тому Шерману брюхо вспороть. Мне пришлось запереть его в здании, посадить под арест, чтобы не накосорезил.

– Ты всё правильно сделал, – улыбнувшись, сказала я.

Тихо хлопнула дверь. Мы замолчали. Из-за ширмы выглянул Коул.

– Позволь им войти, – не оборачиваясь, сказал Стэнли.

Маг кивнул и исчез, а уже через минуту в палату вошли Мишель и Джош. Увидев их, я испытала двойственные чувства.

С одной стороны, была рада, что с моим братом и сестрой всё в порядке, но с другой…. Было горько и неприятно от того, как они на меня смотрели. Я больше не улыбалась. Сглотнув, отвела глаза.

Мишель изо всех сил старалась вести себя непринуждённо. Даже изобразила кислую улыбку. Она была одета в лиловую блузку свободного кроя и синие брюки. Волосы её в свете солнца отливали тёмным медом и кудрями рассыпались по плечам.

Джош стоял у неё за спиной и смотрел на меня с болью в глазах. Он не пытался притворяться, что всё в порядке. Чем лишний раз напомнил, что я не с гриппом свалилась на больничную койку.

На нём была белая рубашка, поверх неё красная кофта с капюшоном. Снизу – брюки и ботинки. По-пижонски стильные, с красными шнурками и фирменной символикой. От этой мысли изнутри обдало теплом – хоть что-то не менялось в нашей жизни.

Но вот окружающие краски поражали яркостью, будто с глаз пелена спала, и мир раскрылся в полном своём великолепии.

Посмотреть прямо на сестру или брата не хватало самообладания. От них веяло таким сочувствием, что во рту появился вкус горечи.

– Не надо, – шёпотом попросила я, рассматривая свои руки. – Не пытайтесь залезть в мою голову.

– Об этом можешь не беспокоиться, – тихо отозвался Джош и обошёл Мишель. – Мы всё видели, пока ты спала.

Мишель открыла рот, но не смогла вымолвить и слова. По её щеке скатилась слеза. Сжав кулачки, она шагнула к кровати, но остановилась. Одёрнула себя – выпрямилась и быстрым движением стёрла влажную дорожку тыльной стороной ладони.

– Мишель, прекрати, – чувствуя, что у самой глаза наполняются слезами, взмолилась я и посмотрела на неё. – Я ведь в порядке!

– Я видела, какой тебя сюда доставили, – заикаясь, пробормотала она. – И это зрелище останется со мной надолго.

– Не нужно вспоминать. Так будет легче всем.

В дверь постучали. Снова из-за ширмы появилась голова Коула.

– Мадам Ффрай пришла, – сообщил он нейтральным тоном. – Она хочет осмотреть Эшли.

– Да, конечно, – нахмурившись, разрешил Стэнли.

В комнату вошла миниатюрная женщина, похожая на фарфоровую куколку. Она остановилась у изножья кровати и смерила присутствующих безучастным взглядом. А мы уставились на неё, забыв о приличиях.

Кожа у мадам Ффрай была цвета слоновой кости, длинные волосы ниже пояса – золотисто-пепельные. Маленькое круглое личико, аккуратный, слегка вздёрнутый носик и алые губы бантиком.

Аметистово-бирюзовые глаза, обрамлённые кружевом сверкающих ресниц, выдавали в ней фею. Ростом с подростка, она была хрупкой и изящной. Пурпурное платье в пол, расшитое разноцветным бисером, подчёркивало тонкую талию и узкие плечи.

Вскинув подбородок, фея подошла к шкафу и открыла створки. Пока она звенела флакончиками с зельями, мы хранили молчание. Выставив их на тумбу, она зажгла благовония в глиняной чаше и выпрямилась.

Вновь обвела всех пустым взглядом и достала из ящика бинты и чистую миску.

– Попрошу всех мужчин удалиться, – сказала она голосом, напоминающим перезвон колокольчиков.

Стэнли скользнул за ширму, не заставив себя долго ждать. Джош замялся и посмотрел на меня. Я кивнула, позволив ему выйти. Мадам Ффрай обернулась к Бену и поймала на себе его тяжёлый взгляд.

На её лице появилось растерянное выражение.

– Нет, – твёрдо, с искоркой силы в голосе отрезал он.

Поджав маленькие губки, фея подошла к тумбе и откупорила два пузырька – один с мутно-зелёной, другой с бледно-розовой жидкостью. Мишель приблизилась к кровати и, отодвинув Бена в сторону, взяла меня за руки.

– Ты должна встать.

Я послушно села и откинула одеяло. Поморщилась от внезапной волны боли и осмотрела себя. На мне была просторная жёлтая ночная сорочка с завязками на спине.

Сестра не знала, как подступиться, но я оперлась на её локоть и опустила ноги на пол. Фея смешала зелья в миске и смочила им кусок марли, запахло пряными травами и чем-то кислым.

Мишель повела меня к тумбе и, развернув к себе лицом, опустилась на колени.

– Что ты делаешь? – растерялась я.

– Нужно обработать швы. Не волнуйся, я уже это делала, – замолчав, она подняла на меня испуганные глаза. – Ужаснее первого раза не будет.

– Ты видела всю меня целиком?

– Не совсем, – омрачилась сестра, и её ресницы затрепетали. – Я видела изрубленный и заштопанный кусок мяса. Это была не ты.

Я почувствовала, что она сейчас расплачется, и взяла её за руку. Мишель подняла глаза и выдавила из себя улыбку. И я вдруг осознала, почему ничего не чувствую – разум оградил меня от потрясения.

Я пребывала в оцепенении. Потом придётся поплатиться, но в этот момент было приятно ощущать пустоту внутри.

Мадам Ффрай подошла сзади и развязала завязки. Сорочка упала на пол, и я осталась в одних только белых трусиках. Спасибо и на этом! Не то, чтобы я стеснялась – не люблю быть голой. Неуютное чувство.

На животе была прилеплена повязка. Я ожидала увидеть пятна крови, но их не оказалось. Мишель стала осторожно отдирать пластырь, извиняясь за каждое своё движение.

Забрав повязку, фея передала ей марлю, смоченную зельем. Мишель подняла руку, но замерла, так и не коснувшись моего живота. И прерывисто выдохнула, закусив губу.

Я опустила глаза. Кожу ниже пупка покрывала сетка рыхлых розово-бордовых шрамов. Они переплетались и убегали под ткань трусиков. Сердце скакнуло до горла, во рту появился металлический вкус.

Я сглотнула – слишком резко. И закашлялась. В голове помутилось, каким-то чудом удалось устоять на ногах. Шрамы стягивали тонкие швы, вокруг них виднелась подсохшая кровь.

Мишель беззвучно ахнула и коснулась кончиками пальцев омертвевшей кожи. У неё руки оказались холодными – я вздрогнула и обернулась на Бена.

Он стоял вполоборота у окна и смотрел застывшим взглядом на мою поясницу. Я и забыла, что там тоже шрамы. То, что он увидел, вызвало в нём импульс силы.

Воздух начал плавиться, на коже проступили бисеринки пота. Похоже, он тоже не обо всех моих ранах знал. Ему не сказали….

– Были повреждены внутренние органы, – прозрачным голосом сказала Ффрай и сжала в руке повязку. Лицо её стало ещё белее. Впервые за время пребывания в палате она позволила себе проявить слабость. – На спине раны затянулись быстрее.

Мишель провела влажной марлей по моему животу. И её рука затряслась.

– Как же так?! – сорвавшимся на шёпот голосом спросила она и посмотрела на фею. В глазах сестры блеснули слёзы. – Она не сможет иметь детей?

Мадам Ффрай шагнула к нам и мягко взяла сестру за запястье.

– Сожалею, – она с грустью взглянула на меня и быстро отвела взгляд. – Но даже без этого ранения…. У мисс Хейлтон бесплодие.

Мишель села на пол, глядя на меня расширенными глазами снизу вверх.

– Что?! – изумлённым тоном протянул Стэнли из-за ширмы. Откашлявшись, он спросил уже ровным голосом: – То есть, как?

– Последний дар Линетт, – придушено усмехнувшись, сказала я. – Побочное действие кулона. Её суть, хранящаяся в нём, по-настоящему сильна и травит меня с того света. К сожалению, Том об этом не знал, иначе бы просто отрезал мне пальцы.

Бен отвернулся к окну, сжимая кулаки. Сквозь стиснутые пальцы проскальзывали язычки жёлто-зеленого пламени. Рука Джоша вцепилась в край ширмы, но Стэнли не позволил ему отодвинуть её.

Состояние моей репродуктивной системы вызывало у всех нездоровый интерес. Но я не могла понять – почему.

– Том передавал привет Бену, – говорить спокойно удавалось с трудом. Поведение всех окружающих людей слегка… выбивало из колеи. Облизав губы, я осмелилась посмотреть на Мишель. – Но упомянул, что это подарок и ему, и Уилберу. Кто-то может мне объяснить, почему всех так волнует наше с Беном гипотетическое потомство?

Бен медленно повернулся ко мне лицом. Я боялась смотреть – на расстоянии ощущала жар, исходящий от него. Но подняла глаза и наткнулась на непроницаемое выражение лица.

Он не собирался делиться своими мыслями на этот счёт. Проклятье, да я и подумать не могла, что он когда-либо планировал завести детей!

Понимая, что ошарашено таращусь на него, я заморгала и глянула на Мишель. Стоя на коленях, она обработала швы на животе и развернула меня к себе спиной. Я сложила руки на груди, смущаясь наготы.

Но Бен смотрел мне в лицо, заставляя ощущать себя ещё гаже. Мадам Ффрай мелькнула за ширму и вернулась со стаканом воды. Она передала его мне, но я не расплела руки. Тогда она поднесла его к губам и заставила пить.

– Значит, Том и его госпожа не настолько осведомлены, – хмыкнул за ширмой Стэнли. – Наверно, это хорошая новость. Единственная среди прочих.

Осушив стакан залпом, я захлебнулась воздухом. Ответа на мой вопрос так и не прозвучало. Все благополучно сделали вид, что его не слышали.

Из глубин тела поднимался гнев, и первой его ощутила Мишель. Ахнув, она плюхнулась на задницу. Воспользовавшись моментом, я подняла с пола сорочку и прикрылась ею.

– Принесите мне одежду, – потребовала я и подошла к кровати, игнорируя пристальный взгляд Бена. – И как можно быстрее.

– Что ты задумала? – спросил он.

Плечи стянуло от злости, напряжение отдалось болью в животе. Я медленно повернула голову и посмотрела на него.

Было в цепочке загадок ещё одно имя, которое фигурировало всегда и везде. Его обладатель знал ответы на все мои вопросы и находился в стенах замка.

Удивительно, но я ощущала его на расстоянии, сквозь толщу каменных стен – блёклым мерцанием далёких звёзд, импульсами магии, отдающимися где-то в груди.

Прежде, наведываясь в Академию, я не чувствовала его так тонко и остро одновременно. Будто, сорвав с лица маску, он протянул между нами нити силы, создал связь. И теперь я могла найти его среди тысяч фамильяров, мельтешащих в здании.

– Никто из вас не хочет говорить правду. Поэтому я пойду к тому, кто не сможет больше отмалчиваться. Он задолжал мне несколько жизней, в том числе – мою собственную.

– Куда ты пойдёшь? – с изумлением в голосе спросила Мишель, сидя на полу.

– К Уилберу. И более никто не помешает мне.