Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 42 страниц)

Глава 9

За окном темнело небо. Плотные свинцово-сиреневые облака сгущались, угрожающе нависая над улицей. А снег шёл, будто наверху кто-то порвал подушку, и посыпались пух и перья.

Природа скорбела вместе с нами, и даже ветер молчал, словно боялся потревожить застывшие в печали деревья.

Я сидела на краю кровати, укутавшись в кардиган, и невидящим взглядом смотрела в окно. Ощущение опустошённости имеет свои особенности. Мне не хватало сил даже на то, чтобы просто думать.

Сконцентрировавшись на белых хлопьях, неспешно оседающих на землю, я сумела забыться. На мгновение. Беззвучно закрылась дверь за Беном, и в комнате появился аромат его кожи.

По спине скользнули робкие мурашки, тело отреагировало на его приближение – горячее осторожное дыхание коснулось моих плеч. Бен опустился на кровать, сохраняя между нами дистанцию.

Мы сидели в тишине и слушали биение наших сердец. Бен тяжело вздохнул, и я невольно вздрогнула. Тишина разлетелась, как сброшенная на пол ваза – со звоном и треском вернула к чувствам.

В воздухе росло напряжение.

Бывает приятная тишина, в которой сидеть вдвоём и молчать – одно удовольствие. Наша тишина перестала таковой быть, и тяжесть в груди саднящим чувством сжимала лёгкие.

Каждый вдох походил на борьбу за жизнь. Я дышала украдкой и чего-то боялась. Но чего же? Быть услышанной Беном или его самого?

Он протянул ко мне руку, я ощутила его движение и покалывание энергии. Кожа на спине дёрнулась, и я рефлекторно выпрямилась. Руки Бена сомкнулись на талии и потянули, увлекая на середину постели. Я подобрала ноги, чтобы полностью оказаться на кровати.

Он прижал меня к себе, обернул своим телом, стало уютно и тепло, а сердце пустилось в пляс. Я задрожала, и он почувствовал. Жар поднимался из глубины, вынуждая сжимать колени, но было ещё кое-что, заставляющее вздрагивать от его ласковых прикосновений...

Я любила Бена с каждым днём все сильнее, всей душой, каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой сущности, поэтому боялась. Я не верила, что он мог убить Монику. Но страх – животное чувство, дикое и неумолимое, заложенное в нас природой на инстинктивном уровне.

Он нашёптывал мне, что Бен мог оказаться совсем не тем, кем казался. И я ненавидела себя за то, что всё сосредоточеннее прислушивалась к этому злобному шёпоту.

– Ты дрожишь, – очень тихо произнёс он и потёрся щекой о мой висок.

Сердце затрепетало против воли, и я прикрыла глаза. Руки Бена твёрже сдавили меня и придвинули ближе, теснее к его телу. Глоток воздуха принёс густой аромат его лосьона после бритья, и я зажмурилась.

Невыносимо хотелось повернуться лицом и приникнуть губами к его губам, но я зачем-то сдерживалась. Он чуть склонил голову и прижался щекой к моему лбу. Ресницы щекотали кожу, когда он моргал, изучая моё лицо.

– Всё будет хорошо.

Его слова прозвучали мягко и обволакивающе, будто во сне, на глаза вдруг навернулись слёзы. Сжимая пальцами край вязаного кардигана, я глубоко втянула воздух, посчитала мысленно до пяти, но боль не ушла.

И когда решилась открыть глаза, из груди вырвался прерывистый вздох, который означал, что рыдания долго сдерживать не получится.

– Уже не будет, – прошелестела я. – Все, кого я люблю, умирают. Рядом со мной опасно находиться.

– Не думаю, что дело в тебе.

– В кулоне, из-за него всё началось, – я закрыла лицо ладонями.

– Мы не можем знать наверняка, – успокаивающе шепнул Бен и уткнулся лицом в мои волосы. Я чувствовала себя защищённой в кольце его рук, но противный голосок разума не унимался и зудел в голове, как назойливая муха. – Не всё ясно с убийством твоей сестры. История мутная настолько, что даже я теряюсь.

Бен отвлёк меня, по коже побежали мурашки, дрожь прошла по телу, вынудив прижаться к его груди спиной. На миг я даже забыла про голос в голове.

– Да ничего не ясно с её убийством! – всхлипнув, вскрикнула я, уронив руки на колени, и прильнула к его плечу, пряча слёзы.

– Ш-ш, – убаюкивающе протянул Бен, и тело свело обжигающей судорогой.

Он умел голосом касаться таких мест, куда руки не дотянутся. От наплыва тепла я распахнула глаза и резко выдохнула, вцепившись в его предплечье пальцами, будто это могло принести облегчение.

– Тебе необходимо отдохнуть. Ты и так много натерпелась, не накручивай себя ещё больше.

– А кто будет убийцу искать? Брейнт?! Я не смогу спокойно спать, пока не разберусь во всём! И дело не только в мести, но и в справедливости.

– Тебе в таком состоянии только расследованием заниматься, – в его голосе появились первые искорки гнева.

– Нужно искать по горячим следам, – не унималась я.

Бен твёрже сдавил меня, заставив замолчать и глубже вдохнуть. Охватил шею ладонью, сжал пальцы и запрокинул мне голову. Я судорожно сглотнула, испуганно глядя в его искрящиеся голубые глаза.

– Сперва следует хорошенько всё обдумать и осмотреться в доме. У Моники должны быть секреты, за которые её и убили, – сказал он, поглаживая подушечкой большого пальца мне подбородок. – С тобой хотя бы всё ясно: кулон, доставшийся от древней ведьмы. На счёт Мишель и Моники полный провал... Ничем экстраординарным твои сёстры, увы, не обладают.

– Их заказали из-за меня, – осипшим от слёз голосом произнесла я.

Взгляд Бена застыл на моём лице, почти перестало биться его сердце, и я изнутри сжалась от скользнувшего по спине ледяного страха.

– Мы по-прежнему не знаем, кто был в третьем конверте. Где гарантии, что в нём значилось имя Моники?

– Думаешь, это мог быть Том?

– Не знаю, – он качнул головой. – Нет, не его почерк. И я бы почувствовал его. Интуиция, зов крови – я не могу объяснить этого, но различу брата даже в кромешной тьме, узнаю запах его силы.

– В любом случае, зло прокралось в наш дом из-за меня.

– Ты не должна себя винить. Ни к чему хорошему это не приведёт и сестру тоже не вернёт. Иногда обстоятельства от нас не зависят, и пока мы не выясним, что произошло, строить версии не станем. Быть может, не в кулоне дело совсем? И почему именно Моника? Мишель тоже находилась дома.

Я обмякла в его руках и больше не утирала украдкой слёзы. Он приподнял меня, развернул к себе и усадил на колени. Прежде, чем прижаться щекой к плечу Бена, я посмотрела ему в глаза.

Перехватив взгляд, он едва заметно нахмурился и тыльной стороной ладони смахнул влажные дорожки с моего лица. Склонившись, поцеловал нежно и горячо. Я пропала, растаяла, как свеча, и ресницы затрепетали.

Он покрывал моё лицо мелкими невесомыми поцелуями, а я силилась не потерять рассудок и не рассыпаться от чувств и противоречий. Они рвали душу на части, отравляли приятный жар, которым Бен меня старательно окутывал.

И я почти поддалась ему, успокоилась, когда он приблизился и прошептал, уткнувшись в волосы носом:

– Я её не убивал.

По позвоночнику разрядом тока пронеслась дрожь. Зачем он это сказал?

Глава 10

Я отстранилась, чтобы увидеть лицо Бена. Пустое, без эмоций, во взгляде тщательно контролируемая беспристрастность, но в моей груди отчётливо билась его печаль.

– Ты отвлёк меня, – сглотнув, пробормотала я, – чтобы ударить в больное место.

И тут меня осенило. Мне будто залепили пощёчину, я пришла в себя и вдруг поняла, что всё это время мне мешало отстраниться от кошмара и расслабиться – недосказанность между нами.

Бен ощущал её особо остро и воспринял на свой счёт. Он чувствовал мои тёмные мысли, слышал мерзкий шёпот внутреннего голоса с самого начала.

– Где ты был, когда погибла Моника? – я не заметила, как отодвинулась, и мои ладони упёрлись ему в грудь.

Лицо Бена разгладилось, а в глазах блеснула сила, закружилась белым пламенем в глубине зрачков.

– Ты подозреваешь меня? – его голос прозвучал, как битое стекло.

В груди что-то с треском лопнуло, и жар расплескался, обжёг, как кислота. Я напрягла мышцы живота, неосознанно противясь боли, и поглядела расширенными глазами на Бена.

– Не подозреваю, но боюсь, что это мог быть ты.

Он нахмурился.

– А разве это не одно и то же?

– Для меня – нет. Так, где ты был, Бен? Почему Мишель тебя покрывает?

Он долго и неподвижно сидел, глядя на меня в упор. Я отстранилась первой, не выдержав накала силы, и убрала руки с его груди. Бен ловким неуловимым движением перехватил их и сжал запястья.

Его пальцы сомкнулись, впились до боли, словно оковы, но я стиснула зубы, чтобы не пискнуть. Так повелось, что мы постоянно дрались и причиняли друг другу страдания, пусть даже маленькие и безобидные.

Это для нас своего рода прелюдия и выражение нерастраченных чувств друг к другу. Мне хотелось кусать его, вонзать ногти в плечи, зарываться пальцами под кожу, но не из злости или обиды – я изнемогала от желания и потребности в объятиях Бена, его тепле.

Поэтому то, как он сдавил мои руки в своих ладонях, не разозлило, а пробудило страсть. Но умом я понимала, что это неправильно. В наш дом без стука нагрянула беда, а мы не могли побороть магию искупления.

Я не могла – Бен держался твёрдо и неприступно, впрочем, как всегда.

– Отпусти, – дрожащим голосом, срывающимся на шёпот, взмолилась я.

Бен прерывисто вздохнул, вскользь посмотрев на голубое свечение, исходящее от наших переплетающихся рук.

Прикрыв веки, он поморщился. Горечь, с которой он посмотрел прямо в глаза, передалась мне, и холодок скользнул по спине медленной льдинкой.

– Я не могу тебе ответить, – с сожалением прошептал он.

– Почему? – чуть слышно спросила я.

Бен осторожно взял мои руки и положил их себе на грудь, снова заключил меня в объятия. Его лицо оказалось совсем близко, мы могли поцеловаться, но я закусила губу, борясь с приливом нежности.

Он прислонился лбом к моему лбу.

– Проблема в том, что я ничего не помню.

Меня затрясло.

– Как это понимать? Когда я уходила, ты оставался на кухне!

– А, услышав крик Мишель, понял, что нахожусь в нашей спальне. И я не помню, как поднимался туда.

– Это невозможно, – пробормотала я, глядя на Бена.

Он казался таким печальным и злым на себя, что захотелось смыть эти чувства с его лица. Мои руки были зажаты между нами телами, но у меня получилось протиснуться одной и коснуться ладонью его щеки. Бен прикрыл глаза и потёрся об неё.

– А где была Мишель?

Он открыл глаза, но посмотрел мимо меня холодным, задумчивым взглядом.

– Она очнулась в ванной комнате, прилегающей к спальне Моники, поэтому первой оказалась на кухне.

– Джош?

– Его занесло в спальню Мишель, – Бен перевёл взгляд на меня – движение одних лишь глаз. – В чувства пришел от её крика и в первое мгновение опешил. Потом бросился вниз, мы столкнулись на лестнице.

– Я видела последний раз Монику наверху, – сглотнув вдруг подкатившие слёзы, сказала я почти ровным голосом. – Она разбирала кавардак на столе.

Я не договорила и опустила голову. Бен отнял мою руку от своего лица и прижал к груди, стиснул в горячей ладони. С моих губ сорвался прерывистый вздох.

– Что, если её тоже околдовали? – прошептала я и подняла голову.

Бен ответил мне пустым выражением лица. Я отодвинулась и соскользнула с его колен. Села напротив, укутавшись в кардиган, а он следил за мной взглядом. Часть меня сомневалась, потому что не могла понять, что происходит.

Не покидало ощущение недосказанности, лжи, повисшей в комнате, как табачный дым. Я всмотрелась в глаза Бена, стараясь проникнуть за пелену гнева и тревоги, попыталась прочесть, что там у него в голове. Но наткнулась на каменную стену.

Так происходило каждый раз, когда он хотел что-то утаить. Поджав губы, я медленно выдохнула и качнула головой.

– Что? – невесело усмехнулся он.

– Ты спрятался. Что ты скрываешь, Бен?

Он слегка вскинул голову – его привычный надменный жест. Я одарила его тяжёлым взглядом, но Бен только закатил глаза.

– Я ничего от тебя не скрываю, Эшли, – выдохнул он, потерев устало лоб, и уронил руку на колени. Пробежавшись взглядом по комнате, он посмотрел на меня с нежностью и печалью. – Подумал, не могли ли тебя отвлечь.

– Зачем? – опешила я. – Рагмарр Ровера?

– А ты уверена, что его послал именно так называемый Ровер? – Бен взял мою руку в свою ладонь, накрыл второй и подался вперёд, не отводя глаз от лица. – И даже если так, само его присутствие могло отбить у тебя нюх. Это вполне объясняет, почему ты не почувствовала убийцу Моники. Да и я хорош – постоянно нахожусь рядом. Ты же ощущаешь меня?

– Не так, как раньше, – призналась я и потупила глаза, посмотрела вниз на то, как он бережно поглаживает пальцами мою руку. – На первом плане иные ощущения….

Он склонил голову набок, чтобы поймать мой взгляд, и улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой я таяла без остатка.

– Мы что-то упустили, – прошептала я, неотрывно глядя ему в глаза.

Бен потянул меня к себе за руку, зажатую между его ладонями, и я поползла к нему, как на поводке. Прильнула к его шее лицом, ощущая кожей, как бьётся его пульс – мерно, тихо, горячо.

– Забудь хоть ненадолго об этом. Думать будем на свежую голову.

Он собрал с края кровати покрывало и укутал меня в него. Охватив руками, крепко обнял и прислонился подбородком к моей макушке, нежно поцеловал. Я закрыла глаза, согреваясь, и готова была провалиться в сон.

А вдруг, когда проснусь, окажется, что это был всего лишь ночной кошмар?

Глава 11

В дверь тихо постучали. Я уже знала, кто за ней стоит.

Руки Бена напряглись, я успокаивающе коснулась пальцами тыльной стороны его ладоней. Он потёрся щекой о мои волосы, сосредоточенно глядя на тёмный кусок дерева, за которым пульсировала энергия.

Это слегка нервировало, но она не проникала в комнату, чтобы нас прощупать. Гость не посмел беспардонно нарушать наше уединение.

– Входи, Джош, – тихо сказала я.

Дверь бесшумно отворилась. Он стоял в прямоугольнике света, показавшимся ослепляющим после полумрака комнаты. На лице его не отражалось ничего, кроме задумчивости.

Смерть Моники выбила всех нас из привычных уютных скорлупок и тесных мирков. Опершись рукой о дверной косяк, Джош побарабанил по нему пальцами, проводя другой рукой по взъерошенной шевелюре.

Иногда складывалось впечатление, будто Джош трогал свои волосы неосознанно, чтобы отвлечься или на чём-то сконцентрироваться. Почему-то именно сейчас я заинтересовалась этим жестом – видимо, тоже надеялась отвлечься.

Джош шарил взглядом по помещению, цеплялся им за разбросанные предметы одежды на полу и креслах, осколки декоративных фигурок и ваз, выдвинутые ящики комода. Ничего не ускользнуло от его внимания.

У меня не было времени привести спальню полностью в порядок.

Джош нахмурился и, наконец, посмотрел на меня.

– Погром остался после жандармов? – нейтральным голосом поинтересовался он и скрестил руки на груди, припав плечом к косяку. – Неужели обыскивали ваши хоромы? Наверняка особое повеление Брейнта – он давно грезил покопошиться в вашем грязном белье.

– Нет, – ответил Бен. – Это было до них.

Взгляд Джоша переметнулся к его лицу и потемнел.

– Что ты искал?

– То, что отравляло Эш, – Бен сжал в ладони мою руку. – Крохотная коробочка с травами, связанными в узел.

– Где она была спрятана?

Бен поднял на Джоша усталый взгляд.

– Под кроватью, под плашкой паркета. Тот, кто положил её туда, знал о тайнике, – он медленно склонил голову набок, всматриваясь в лицо Джоша, но тот не дрогнул – отвечал непроницаемым выражением лица.

– На меня намекаешь?

– Я бы почуял, что ты здесь был, – вздохнул Бен, и напряжение вытекло из него, как вода из разбитого стакана – досуха. Он качнул головой, прикрыв веки. – Проклятие появилось в комнате уже после меня. Однако, тёмную магию я ощутил только когда вы уехали в Хайенвилл, будто что-то блокировало её, но вдруг перестало. Думаю, твоё присутствие, Джош, оберегало Эшли от пышущего злом предмета.

– Но я чувствовала себя разбитой даже при Джоше, – возразила я и отодвинулась, чтобы посмотреть в лицо Бену.

Он поднял на меня голубые глаза, и что-то печальное мелькнуло в них. Сердце мучительно сжалось, ком застрял в горле. Он бы не рассказал о проклятии, если бы Джош не спросил, и продолжал бы искать источник моего плохого самочувствия, не беспокоя своими подозрениями.

Я ничего не имела против его заботы, но хотела бы быть в курсе всех наших бед.

– Какая-то толика магии просачивалась и разрушала тебя, как медленный яд. Если бы проклятие работало в полную силу, то тебе было бы куда тяжелее, – он вздохнул и перевёл взгляд на Джоша. – Быть может, оно не убило бы Эшли, но ослабило до изнеможения.

– Мы бы потеряли её? – осипшим от волнения голосом спросил Джош и откашлялся в кулак, не сводя глаз с Бена.

– Я не знаю, – он пожал плечами. – Никогда не имел дела с подобными вещами.

– Но ты почувствовал. Как это возможно?

– Я ведь порождение зла, – язвительно ухмыльнувшись, сказал Бен. – Магия смерти сама меня находит, тянется, как к родственной сущности. Я уловил неприятные импульсы – они жалили кожу, как ультразвуковые волны, неслышимые ухом, и начал поиски.

– И где проклятье сейчас? – Джош расплёл руки, и в комнате расцвела сила, как аромат духов в темноте.

Я покачала головой, рассыпав волосы по плечам, и скинула с себя покрывало. Попыталась встать, но Бен стиснул руки и крепче прижал к своему телу. Положив подбородок мне на плечо, он сверлил глазами парня, стоявшего в дверях.

Тогда я тоже посмотрела на Джоша, но он не видел меня – зрительная дуэль между мужчинами затянулась, комнату заполнила сила, как тихое медленное пламя, расползлась по периметру.

Я заёрзала на коленях Бена, сердце заколотилось в горле, мешая дышать. Обстановка накалялась. Хотелось встать между ними и закричать, потребовать прекратить, но я не могла вмешаться.

Да, мне тоже необходимо было услышать, где эта убийственная коробка теперь.

– Я сожгла его, – послышался голос Мишель из-за спины Джоша, и сила схлынула, как по мановению палочки.

Я глубоко и жадно вдохнула.

Он обернулся и отошёл, уступая сестре дорогу, но смотрел на неё с таким недоумением, что не сумел его скрыть. Она казалась прозрачной – настолько побледнела и осунулась, под глазами пролегли болезненные тени.

Шагнув к порогу, Мишель обняла себя за плечи. Опустив голову, она глядела загнанным зверем себе под ноги, будто боялась увидеть то, что было в нашей комнате.

За окном темнело, и единственным источником света в помещении были тусклые лучи, отбрасываемые люстрой из гостиной. Они чертили полосы, которые завораживающе переплетались у порога.

Мишель смотрела на них немигающим пустым взглядом, чуть заметно хмурясь.

– Заговор был очень сильный. Его создал кто-то по-настоящему тёмный и могущественный.

– Ты держала его в руках?

Мишель исподлобья вызверилась на Джоша.

– Я что, похожа на дуру?

– Я должен был спросить, – мрачно произнёс он и покосился на Бена.

– Это допрос? – звенящим от холода голосом спросил тот.

– Просто ответь, Бен, – устало выдохнул Джош и потёр переносицу. – Пока я не вижу связи с убийством Моники, но дело действительно дурно пахнет.

– Оно смердит! – выплюнула Мишель и, расплетая руки, подалась на Джоша.

Он следил за ней слегка расширенными глазами, но не шевелился. Сестра остановилась и запрокинула голову, чтобы видеть его лицо.

И указала пальцем в нашу сторону.

– Как только Бен понял, где спрятана коробочка, он сообщил мне. Я тоже сначала не верила ему….

– И когда я показал ей – тоже не верила и даже обвиняла, – закатив глаза, прошептал Бен.

Она поперхнулась и уставилась на него пылающими глазами.

– Да-а! – вырвалось у Мишель, но вдруг она осеклась и испуганно посмотрела на меня. – Нет, я понимала, что Бен не мог ничего наколдовать. Он не умеет. Но как-то проклятие попало в вашу спальню?!

– Так что вы с ним сделали, когда обнаружили? – спросила я, погладив руки Бена, сцепленные в замок у меня на животе.

– Пол под ним почернел, – прошелестела она и облизала нервно губы. – Столько зла…. Мы взяли серебряные щипцы из столового сервиза – ничего оригинальнее не придумали. Ими и достали мерзость, отнесли за пределы дома и сожгли в мусорном баке. Я полила коробочку заговорённым маслом, как положено, прочла заклинание…. Дым от неё валил чёрный и она пищала….

– …словно живая, – закончил за сестру Бен. – Это было отвратительное зрелище.

Мишель попятилась от Джоша, кивая головой и повторяя едва различимым шёпотом: «словно живая». Её взгляд помутнел, на лице пролегла тень страха.

Джош заметил это и поймал сестру, притянул в свои объятия, она сразу уткнулась лицом ему в грудь, спряталась от собственных кошмаров. С недоумённым видом погладил её по волосам.

– Кто же мог пронести его в дом? – спросил он ни у кого конкретно и, задумчиво хмурясь, посмотрел вниз.

Мишель подняла на него пустые глаза.

– Откуда же нам знать? Наверно, тот, кто и убил Монику….

Бен стиснул зубы – кажется, я слышала, как он ими заскрипел.

Мишель, будто тоже услышала, и повернула голову. В её глазах блеснули непролитые слёзы.

– Хватит. На меня. Так. Смотреть, – отчеканил он.

Мишель тряхнула головой, отлипая от Джоша.

– Мне больше некого подозревать, – честно призналась сестра и поджала с сожалением губы. – Но я знаю, что тебя там не было.

Бен ещё мгновение сверлил Мишель взглядом, потом прикрыл веки и устало вздохнул. А я смотрела на сестру, потом на Джоша и думала, почему же они не заходят? Что мешает им переступить порог?

Что-то тёмное и злобное поднималось у меня изнутри, и Бен почувствовал. Он выпрямился и коснулся моего лица, взял за подбородок, но я вырвалась.

– Почему бы вам не войти в комнату? – ровным спокойным голосом спросила я.

Джош и Мишель уставились на меня – в её глазах застыл неприкрытый ужас, а у него с лица схлынули эмоции. Странное поведение – мне так показалось.