Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 44 страниц)

ГЛАВА 8 КАЗИМИР

Четыре дня назад…

Жгучая жажда обжигала горло Казимира, цепи на его запястьях впивались в плоть. Подавление его магии крови всегда вызывало жажду, а муки свежих ран напоминали ему, что без его силы его тело заживает медленно. Запах старой мочи и гнили забивал ему нос, а на языке ощущался привкус меди. В течение нескольких часов его и Равецио избивали, кормили нечеловеческими дозами нилмирта и подвергали многочасовым допросам о местонахождении Зевандера и Долиона.

Капитан Зивант из гвардии короля Сагарина шагал перед Казимиром, который безжизненно висел в кандалах, и каждый стук блестящих сапог высокомерного костолома отсчитывал секунды его нетерпения. – Долион был замечен несколькими моими людьми после церемонии становления принцессы Кализы.

– Я уже говорил вам... бесчисленное количество раз. Я никогда... не видел Долиона.

– Но вы видели его живым после того, как Зевандер заявил, что убил его.

Чертов нилмирт, который его заставили выпить, заставил его проговориться, иначе он бы отрицал это прямо в лицо.

– В этот момент полдюжины моих людей уже направляются в Эйдолон, но мое чутье подсказывает, что они не найдут там ни одного из них.

Казимир фыркнул. – Тогда зачем тратить время на эту поездку?

Разрывающая боль пронзила его скулу, когда кулак капитана врезался ему в челюсть, отбросив голову Казимира в сторону и разбрызгав кровь. – Я знал, что нужно было убедить короля оставить тебя гнить в тюрьме соласиона. Всех вас.

– И пропустить горькую обиду, которая с тех пор каждый день отражается на твоем лице? Ни за что.

Капитан оттянул руку, чтобы нанести еще один удар.

– Капитан Зивант! – раздался голос, и он опустил кулак. Худой виночерпий короля, которому было не больше девятнадцати лет, стоял, согнувшись, с руками на коленях, словно он только что прибыл галопом из дальних краев Драконии. – Король просит вас немедленно явиться к нему, – задыхаясь, проговорил он.

– Скажи ему, что я допрашиваю наших предателей-убийц.

– Сэр, он настаивает, чтобы вы пришли немедленно!

Капитан оскалил зубы. – Я сейчас занят. Сообщите это королю!

– Король Джерет и его люди покинули замок. Принц Дорджан пропал, сэр!

Зивант нахмурился и медленно повернулся к виночерпию. – Останься с ними. Я пошлю стражу.

Глаза мальчика чуть не вылезли из орбит. – Я? Я с удовольствием приведу вам стражника.

– Их нельзя оставлять одних. – Капитан схватил прислоненное к стене Железное оружие, которым он ранее сжег Равецио, и воспоминание о страданиях своего товарища Леталиша вызвало в Казимире смертельную ярость. – Не подходи к ним. И если они что-нибудь предпримут, заколи их» – он ткнул парня железом в грудь. – Я быстро пошлю за стражником.

С этими прощальными словами капитан Зивант поспешил выйти из зала инквизиции – не более чем просторной кирпичной ниши с различными орудиями пыток – оставив дрожащего виночерпия наедине с Казимиром и Равецио.

– Можно мне воды? – прохрипел Казимир, и юноша посмотрел налево от него, вероятно, молясь, чтобы стражник скоро пришел. – Пожалуйста. Я не хочу вам вреда. —

Юноша сглотнул и огляделся, нервно теребя пальцами, когда его взгляд упал на ведро, стоящее всего в нескольких шагах от него. Возможно, он оценивал, можно ли использовать этот тяжелый железный ковш в качестве оружия. Еще секунда раздумий, и он побежал к нему. Набрав воду, он медленно и осторожно подошел к Казимиру, его рука дрожала настолько, что вода брызнула на пол.

Казимир запрокинул голову, позволяя мальчику налить воду ему в рот. Жидкость почти шипела, проходя по его горлу. Но он был благодарен за нее. – Может быть, ты мог бы принести немного и для моего друга?

Мальчик, несомненно, более уверенный в себе после этой просьбы, видя, что Равецио был в гораздо худшем состоянии, кивнул и окунул ковш в ведро, чтобы набрать еще воды. Он пересек комнату и подошел к другому Леталишу, который также висел без сил у кирпичной стены, с заковаными в кандалы запястьями и обнаженной кожей, блестящей от ожогов и порезов, которые он получил ранее.

– Сэр? – сказал мальчик, поднося ковш к лицу Равецио. – Хотите глоток воды?

Равецио запрокинул голову, и как раз когда мальчик собирался налить воду ему в рот, Леталиш плюнул ему кровью в лицо.

Мучительный звук эхом разнесся по старинным кирпичным стенам, а мальчик упал на колени, уронив ковш на пол.

Равецио действовал быстро, подтянув ковш к себе, его тяжелая железная поверхность скребла по каменному полу, затем он уравновесил его на кончике босой ноги, а затем подбросил в воздух, достаточно высоко, чтобы поймать его своей закованной рукой.

Казимир фыркнул. – Я вижу, ты тренировался в движениях «Цирку Лунае»?

На лице Равецио появилась улыбка, и он казался гораздо менее обеспокоенным своими травмами, чем казалось сначала. – Женщины любят гибких любовников. Спроси свою мать. – Используя острый конец ручки, который обычно зацеплялся за ведро, он сжал руки и заклинил заостренный конец в замке своих кандалов. Его мышцы дрожали, пока он крепко держал чашу ковша, пока она наконец не сломалась, разломив запорный механизм.

– Я бы мог обидеться на это, если бы моя мать не была гнусной сукой, которая бросила меня на съедение голодной стае собак, когда мне было всего десять лет. Так что, если ты пытаешься вызвать у меня рвоту, у тебя это чертовски хорошо получается.

Равецио хмыкнул, и оба мужчины опустили взгляд, когда парень тихонько вздохнул. Кровь текла из его глаз и носа, его тело дергалось, пока яд доканчивал его.

Казимир щелкнул языком. – Бедный ублюдок. Наверное, никогда не пробовал секс, пока ты его не прикончил. Да еще и ковшом. Позорно.

– Лучше, чем подсвечник, которым я убил последнего. – Звук тяжелых шагов эхом разнесся по коридору, и Равецио поспешил к Казимиру, засунув ковш в замок его кандалов и сломав его так же легко, как и свой собственный. Оказавшись на свободе, оба мужчины поспешили к месту, где перед пыткой были брошены их одежды, и быстро оделись. Они проскользнули мимо безжизненного тела парня к коридору.

Казимир выглянул из-за угла и заметил мелькающие тени на стене от стражников, марширующих по соседнему коридору. Оба вышли из окровавленной камеры в тенистый коридор. Не оглядываясь, они продолжили путь по извилистому лабиринту проходов, выложенных камерами, которые составляли подземелье замка.

Сзади раздались крики – вероятно, охранники заметили их побег. Когда они подошли к повороту в проходе, оба спрятались в тени небольшой ниши рядом с незажженным жаровней, прижавшись к каменной стене.

До ушей Казимира донесся тихий разговор, и он услышал голос, который, как он был уверен, принадлежал капитану Зиванту. Один только его звук действовал ему на нервы.

– Король потребовал, чтобы мы отправили половину наших людей в погоню за королем Джеретом.

– Наши люди делают все возможное, чтобы успокоить разъяренную толпу спиндингов и ниливиров, которые вполне могут прорваться на территорию замка! – Этот голос принадлежал, по-видимому, заместителю Зиванта – одному из мучителей Казимира.

– Насколько я понимаю, несколько солассионов остались позади. Я хочу, чтобы их собрали и бросили в Костную стражу. Что касается толпы, то я даю тебе право применять грубую силу, если это необходимо. – В словах Зиванта не было никаких сомнений – убить всех, кто сопротивляется. – Я возьму с собой только несколько сотен человек, чтобы преследовать короля Джерета и принца. Солассионы путешествуют по незнакомой местности, что даст нам преимущество, пока они не доберутся до Примского моря.

– Мы могли бы попросить наших вассалов в Венефикарисе сопровождать вас. – Этот голос принадлежал ближайшему советнику короля Сагарина, лорду Белтэйну.

– Нет, – ответил Зивант, словно его обидела эта идея. – Я сам найду принца. Джерет не собирается его убивать.

– Почему вы так уверены в этом? – спросил лорд Белтэйн. – Король Джерет сталкивается с серьезной угрозой со стороны наемников, число которых растет, а Сагаэрин неоднократно отказывался посылать помощь.

– Да, я хорошо знаю о Каэле Вексмуре и его банде наемников. Мы потеряли из-за него почти десять тысяч человек, если вы помните. – В голосе Зиванта слышалась горечь. – Король Сагаерин не заинтересован в том, чтобы посылать своих людей на верную гибель.

– Но армия Каэла Вексмура растет и растет из-за нашей бездеятельности. Кто может гарантировать, что он не станет угрозой для Никстероса!.

– Вы знаете не хуже меня, чего хочет Каэл Вексмур. – Зивант понизил голос, но Казимир все равно мог разобрать его слова. – Мести. За свою мать. За свою сестру. Его гнев направлен на Джерета. Джерет был бы чертовски глуп, если бы убил принца Дорджана. Он просто играет на страхах Сагарина как отца. Я буду вести переговоры с Джеретом, чтобы сохранить мир между Солассиосом и Нюкстеросом и обеспечить безопасное возвращение принца.

– Вы думаете, они направляются к водопаду Лунамарис, сэр? – спросил его заместитель.

– Они были бы глупцами, если бы направились на север. Между карнификанами и драконами у них было бы мало шансов добраться до канала Австралиус.

– Капитан Зивант! – Стражник пробежал по тому же коридору, где скрывались Казимир и Равецио, проскользнув мимо них. – Леталиш сбежали. Виночерпий мертв.

Зивант выдал яростный рык. – Найдите их! Обыщите замок. И когда найдете, их нужно распять

– Распять? – Странно было слышать даже малейшее колебание в голосе стражника, учитывая их ненависть к Леталишам. – На каком основании?

– Заговор с целью похищения принца. А теперь идите. Я немедленно отправляюсь в Лунамарис-Фолс. Успокойте толпу. Обеспечьте безопасность короля и найдите этих мерзких убийц. Они оказались бесполезными, и я хочу, чтобы их казнили до конца дня.

ГЛАВА 9 МАЭВИТ

Звуки хрипов и тяжелого дыхания привлекли мой взгляд к тому месту, где Зевандер стоял в главной комнате лачуги на импровизированной лестнице, которую он соорудил из дерева гроба дяди Рифтина. Сильный снегопад прошлой ночью обрушил гнилые ветки деревьев, вплетенные в соломенную крышу, пропустив холодный ветер, который не смог охладить меня, так как я чувствовала себя в тот момент очень горячей. Не в то время, когда его обнаженный торс блестел от пота, а мышцы напрягались от тяжелой работы.

Это мешало мне сосредоточиться.

– Сосредоточься на задаче, Мэвис. Сосредоточься на задаче, – пробормотала я, нарезая колючий корень, который я достала из шкафа, в миски с тушеными помидорами, которые мы нашли в кладовой. Ты же не мог надеть нормальную рубашку, чтобы починить крышу, правда?

Конечно, это было сделано специально, словно он последние несколько дней специально пытался меня соблазнить.

Стон от напряжения заставил меня снова взглянуть на него, и я обнаружила, что смотрю на его изящно высеченное тело, которое напрягалось под тяжестью крыши, которую он буквально держал в одиночку. Чистая сила и напряжение в его теле заставили мое сердце биться чаще, когда я представила, как мои пальцы скользят по глубоким ребрам и стальным плоскостям. Я не должна была так завороженно смотреть на него – сильного и опытного убийцу – выполняющего простые задачи в нашей лачуге, но, боги, каждый взгляд разжигал огонь внутри меня.

– Это раздражает, – возражала моя голова.

Три полных и бесплодных дня пролетели с тех пор, как я предложила нам побыть порознь. Три дня бесконечного чтения рядом с Алейсеей. Три дня хождения по комнате и молитв богу, в которого я давно перестала верить.

Три дня обхода Зевандера и затяжных взглядов, которыми мы обменивались мимоходом. Случайные прикосновения его пальцев. Разочаровывающие напоминания о том, чего мы оба так жаждали.

Я теряла рассудок в однообразном ожидании.

Ожидании.

Ожидании.

Последние два утра мы тренировались, вызывая простые глифы, что по-прежнему давало весьма неоднозначные результаты, когда дело касалось моего костяного кнута. По вечерам мы сидели у костра, обсуждая прошедший день и потягивая горячий чай. Казалось, что мы отдалились друг от друга исключительно в сексуальном плане, но по мере того, как наша дружба продолжала расцветать, чем больше времени я проводила с ним, тем труднее было игнорировать все то, что делало его таким магнетически привлекательным. Желанным.

Еще один взгляд, и мой взгляд задержался на одном из его многочисленных шрамов, слабом, но заметном. Возможно, он промелькнул перед моими глазами уже десятки раз, но именно в этот момент я заметила его странную форму. Он не был похож на рану, полученную в бою или драке, и даже не на рану от удара кнутом – я видела много таких на его теле. Эта была слишком зловещей, словно она была нанесена острым инструментом. Он говорил о пытках. О такой муке, что у меня по коже пробежал озноб. В какой-то момент своей жизни он сильно страдал. Я не могла думать об этих издевательствах и вместо этого переключила свои мысли на что-то другое.

– Я читала записки Элоуэн о лечении... Может быть, я принесу немного теневого корня и лисьего корня из леса, где я видела, как она их собирала.

– Я принесу их для тебя.

В животе закрутилась боль разочарования. Чем дольше я оставалась в этом месте, тем более разреженным казался воздух, и хотя я ценила Убежище за то, что оно защищало от всего, что бродило вне внешнего мира, в нем царила духота и застой.

– Может, я пойду с... – Я обернулась и увидела, что он слегка наклонился ко мне, руки упершись в балки над головой, растягивая длинные мышцы и сухожилия, от которых у меня защемили пальцы. Каким бы жестоким ни было его тело, он был прекрасен. Каждый шрам – знак силы, который я хотела проследить кончиками пальцев. Чтобы почтить его стойкость и выживание нежнейшими поцелуями.

– Это должно держаться, – сказал он, оглядывая свою работу. Когда его взгляд упал на меня, я быстро отвернулась и снова сосредоточилась на рубке. – Моя нехватка одежды отвлекает тебя?

Веселье в его голосе усилило мое смущение до разочарования, и я стала рубить сильнее. Быстрее. – Вовсе нет.

Он усмехнулся, еще больше раздражая меня. – Если бы ты вложила в борьбу с зараженными хотя бы половину того усилия, которое ты сейчас вкладываешь в этот бедный колючий корень, они бы все были уничтожены.

– Если бы ты вложил хотя бы половину усилий в ношение одежды, ты бы не вызывал таких жестоких мыслей. – Я подняла глаза только настолько, чтобы увидеть, как он улыбается мне. Снова.

– Значит, ты признаешь. Ты отвлечена.

– Я не... – Когда я опустила нож, чтобы сделать еще один удар, он ударил меня по пальцу. – Ай! Черт! – Бросив нож, я подняла руку и осмотрела каплю крови, образовавшуюся на месте пореза. В желудке забурчало.

– Дай посмотрю. – Нежные руки опустили мою кисть, и он наклонил голову, осматривая порез.

Я даже не услышала, как он спустился по лестнице.

Он покачал головой и резко щелкнул языком. – Это неприятно. – Взяв тряпку, лежавшую рядом, он промокнул кровь.

– Заживет. Всегда заживает. Если бы ты не так настаивал на том, чтобы постоянно мучить меня, я могла бы избежать травмы.

– Прошу прощения.

Не отрывая от меня глаз, он прикоснулся губами к ране, и мои мысли унеслись к тому, как он вставил ее в рот, так же, как он сосал мою возбужденную влагу со своих пальцев в ту ночь, когда мы в последний раз были близки.

Как же я хотела вернуться в тот момент, почувствовать эти губы на своей шее и между бедрами. Меня охватила волна головокружения, и я отряхнулась, отдернув руку.

– Где ты научился ремонтировать крыши? Или делать лестницы? – Я бросила остатки корня в миску, игнорируя неровное биение сердца и остаточную боль в пальце. В конце концов, отказ ему был не совсем моим выбором, а вызван необходимостью защитить свое сердце. И его.

– Я всегда был хорош в работе руками, – оттенок веселья в его голосе исчез, когда он спросил: – Что ты говорила?

– Хм?

– Секунду назад. Ты сказала, что, возможно, можешь пойти...

– О! Да. Возможно, я могу пойти с тобой? Просто... прогуляться немного.

– Ты жаждешь свежего воздуха.

– Очень. Я чувствую себя... запертой. Каждую минуту, когда я не рядом с ней, я задаюсь вопросом, не пошевелилась ли она. Или не заговорила ли. Вчера я читала и не могла понять, если это был ее голос, то кто произносил слова в моей голове.

– Прогулка может быть именно тем, что тебе нужно. Мы также можем восполнить упущенную утром тренировку. – Он открыл бутылку вина, которую нашел в кладовой, и налил по стакану.

Я снова поймала себя на том, что смотрю на его грубую, мускулистую фигуру. Прочистив горло, я подняла обе чашки, пересекла комнату и поставила их на стол. – Я бы хотела. Мне определенно не помешает научиться большему самоконтролю. – Я села, а Зевандер опустился в кресло напротив меня, его тело было как стена из затвердевшей плоти, за которую я не могла заглянуть.

Перестань смотреть.

Даже безвкусная еда не могла отвлечь мои мысли от него.

Или, может быть, немного отвлекла. Боже, как же это было безвкусно.

Я подняла жестяную чашку с вином и улыбнулась, поднося ее ко рту.

Обратив на меня внимание, он наклонил голову, и его брови дрогнули так, как будто он спрашивал, что меня так позабавило.

– Дедушка перевернулся бы в гробу, увидев, как я пью вино из жестяной чашки. – Я сделала небольшой глоток, закрыв глаза, чтобы вспомнить далекие воспоминания о том, как мы с Алейсеей тайком пробовали вино в погребе.

Я позволила теплому, горьковатому вкусу морумбери танцевать на моем языке, унося меня в те дни, которые казались такими простыми.

Когда я снова открыла глаза, Зевандер смотрел на меня поверх своей чашки, его взгляд был таким же неумолимым, как крепкая рука, сжимающая мою шею. И хотя он молчал, между нами возникло странное напряжение, и тепло проникло в мои вены.

Прочистив горло, я отвернулась и отложила чашку в сторону, чтобы взять миску. Взяв ложку, я сморщила нос от ужасного вкуса, словно грязь на языке. Я с трудом сглотнула.

Тишина, которая висела между нами, только усиливала беспокойство, пронизывающее меня. – Мне придется насильно кормить Алейсею, если она скоро не проснется. Но, зная ее, она, вероятно, срыгнет все на меня и заставит меня пожалеть о своих усилиях. – Мой вздох угас под звуком ложки, упавшей на пол, и я подняла глаза и увидела, что рука Зевандера сжалась в кулак.

Сначала я не придал этому значения, но когда он наклонился, чтобы поднять упавшую ложку, я заметила, как его пальцы задрожали. Без слов он положил ложку рядом с миской, а затем положил ладони по обе стороны от нее.

– Прошу прощения... если мой комментарий был немного неуместным.

Он выдохнул и откинулся на спинку стула. – Твои извинения не нужны. Я не обиделся.

Обиделся?

Я съела еще одну ложку, пытаясь понять смысл его слов. Его замечание было, конечно, грубым, но оно не должно было его обидеть. – Ты не голоден?

Обе руки снова сжались в кулаки по обе стороны от миски, и он прочистил горло. – Я не хочу тебя обидеть, когда говорю, что еда здесь... довольно пресная.

Я улыбнулась, помешивая корень в соке помидора. – Даже лучшие специи короля не смогли бы оживить этот вкус. – Когда я подняла глаза, улыбка на моем лице исчезла, когда я заметила бледность его кожи, словно из нее вытекла вся кровь. – Ты в порядке?

– Извини меня, пожалуйста.

– Конечно.

Он поднялся со стула, сгибая руки по бокам, и направился к спальне. Я снова села, размышляя, была ли его реакция результатом того, что я сказала.

Несмотря на то, что я ненавидела этот вкус, я съела оставшиеся в миске помидоры, решив сохранить силы. Вздохнув, я посмотрела на его нетронутую тарелку и взглянула в сторону спальни, куда он исчез. Дверь оставалась приоткрытой, и хотя каждая клеточка моего тела жаждала заглянуть к нему, я взяла книгу заклинаний Элоуэн и устроилась в кресле-качалке у камина.

Однако ни одно слово из этой проклятой книги не смогло развеять беспокойство, которое бурлило в моей голове.

Сквозь потрескивание горящего дерева до моих ушей донесся шепот. Звук агонии заставил меня отложить книгу и на цыпочках подойти к двери. Хотя щель была узкой, я могла видеть Зевандера, сидящего на стуле лицом к окну, с брюками, спущенными до колен. На столе рядом с ним лежала коллекция кинжалов, которые он снимал каждую ночь.

Его согнутый локоть дрожал, а обнаженное тело сгорбилось. – Подумай о Мэйвис, – прошептал он. – Моя лунная ведьма.

Под кожей разгорелось тепло, медленное, покалывающее ощущение пробежало по затылку. Мой пульс участился, когда я смотрела на него, а в груди закружилась беспокойная боль. Услышав, как он говорит обо мне, я захотела подойти к нему.

– Не делай этого, – предупредила меня голова. Достаточно плохо, что я шпионила за ним.

Проверяла его, возразила моя голова.

Большой скорпион ожил, его насекомые клешни стучали по его напряженной спине, когда он шевелился. Клубы дыма танцевали по комнате, кружа вокруг Зевандера, прежде чем воспламениться черным пламенем. Он хрипел и стонал, мышцы его рук напряглись и вытянулись.

Острое металлическое жало скорпиона поднялось вверх, блестя на его серебристом конце бледными лучами луны, прежде чем вонзиться в его напряженную плоть.

Я прикрыла рот рукой, думая, что ему больно, но вместо этого Зевандер издал звук абсолютного экстаза, когда скорпион жалил его снова и снова, судорожно бегая по его спине.

Нахмурившись, я отступила от двери, и мое сердце билось так сильно, что его стук был почти слышен, когда я поспешила обратно к креслу-качалке и схватила книгу. Слова на странице размылись под эхом того, что я видела, мелькая в моей голове.

Его тяжелое дыхание.

Ворчание и стоны.

Напряжение его мышц.

Шок от того, что я наблюдала, как он доставляет себе удовольствие, растворился в ужасающих образах скорпиона, нападающего на него.

Прошло несколько минут, прежде чем тяжелые шаги прервали мои мысли, и я заставила себя сосредоточиться на словах, нацарапанных на странице моей книги. Зевандер опустился в кресло рядом со мной, с миской еды на коленях. Свежий пот блестел на его обнаженной груди, которая восстановила свой естественный цвет.

– Чувствуешь себя лучше? – спросила я.

– Прости?

– Ты выглядел нездоровым, когда ел. Я просто хотела узнать, чувствуешь ли ты себя лучше.

– Да. Намного лучше. – Он сунул ложку с едой в рот, сделал паузу, а затем сунул еще одну ложку, с большим аппетитом, чем в прошлый раз.

– Ты проголодался.

– Я измотан.

Давай. Спроси его.

– У меня есть вопрос. Ты... Ты только что облегчался?

Он замер с ложкой на полпути к рту, нахмурился, а затем опустил ее обратно в миску. – Ты шпионила за мной?

– Это вряд ли шпионаж, когда дверь приоткрыта.

– Это и приглашение тоже не было, – резко возразил он.

– Я что-то услышала и просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

– Что ты видела?

Я могла только покусать губу, чтобы успокоить нервы. – Ты был… раздет. На стуле. – Я отвернулась, когда в моей голове снова возник образ скорпиона, боясь, что он увидит беспокойство в моих глазах. – И я совершенно нормально отношусь к тому, что мужчины должны делать, но разве нужно устраивать из этого спектакль? С огнем и твоим скорпионом. Если Алейсея проснется, такой вид напугает ее до смерти и остановит ее сердце. И тогда все это будет напрасным.

Он нахмурился и постучал ложкой по краю миски. – Ты права. Я не должен был делать это так близко. Прости. – То, как он произнес эти слова, его голос, полный раскаяния, заставили меня усомниться, не была ли я слишком строга.

– Почему скорпион? Это твой прод... продо...

– Продожа. – Он пожал плечами и зачерпнул еще одну ложку. – Я всегда был связан с ними.

– Как так? – спросила я, заинтригованная.

– Моя мать была укушена скорпионом, когда была беременна мной. Думала, что потеряет ребенка, так как ей стало очень плохо.

– Значит, в твоей крови есть яд скорпиона?

– Полагаю, да.

Я не знала, почему это меня так заинтриговало. Мой взгляд упал на одну из вен, выступающих на его шее, и меня охватило странное возбуждение. Опомнившись, я перевела внимание на огонь в камине. – Это трудно, знаешь ли. Держиться от тебя на расстоянии. – Краем глаза я заметила выпуклость его бицепса, когда он сидел, поглаживая рукой подбородок. – Ты же исключительно мужественный мужчина, который ходит без рубашки и брюк.

Его внезапный взгляд заставил мои щеки покраснеть. – Ты хочешь сказать, что вид моего тела на самом деле пробуждает в тебе желание?

Подняв брови, я фыркнула и перелистала страницы книги. – Очевидно, что ты делаешь это намеренно, раз тебе это так забавно.

– У меня не было никаких намерений с тех пор, как ты настояла на том, чтобы мы оставались порознь. Но теперь, когда я осознал, какое впечатление произвожу, будет трудно оставаться одетым.

Это замечание привлекло мое внимание к нему. – Ты не будешь ходить без надлежащей одежды, когда моя сестра находится всего в одной комнате от тебя.

Уголки его губ изогнулись в дьявольски красивой ухмылке, которая раздражала меня. – Тогда ответь на вопрос. Я хочу услышать, как ты это скажешь.

Волна жара обдала мои щеки. – Я уверена, что это очевидно.

– Нет, я хочу увидеть, как эти слова сорвутся с твоих губ.

Улыбка потянула мои губы, но я сдержала это желание. – А если я откажусь?

Он откинулся на спинку стула, на лице его было самодовольное выражение. – Тогда я откажусь тебя тренировать.

Я прищурила глаза. – Ты подвергнешь меня опасности ради своих глупых игр.

– Сейчас ты не в опасности.

Боги, этот человек был неумолим.

Он поднял бровь с ожидающим выражением.

– Хорошо. Хорошо! Да, ты пробуждаешь во мне желание. Теперь доволен?

– Очень. – Он взял еще одну ложку, на мгновение облизнув ее, и этот вид заставил мои бедра задрожать. – Ты снова краснеешь.

– Это из-за камина, – холодно ответила я. – И из-за моего раздражения. Мне жарко.

– Ты, должно быть, невероятно горячая внутри, раз у тебя такие розовые щеки.

Веселье в его голосе усилило мое раздражение. – Если ты настаиваешь на том, чтобы дразнить меня, то я займусь книгой. – Я подняла книгу и притворилась улыбающейся, прежде чем положить ее обратно на колени.

– И боюсь, что наблюдение за тем, как ты читаешь, только вызовет у меня желание снова ускользнуть.

– Ты так отчаянно жаждешь удовлетворения, что банальность читающей женщины возбуждает тебя?

– Я нахожу тебя неотразимой с книгой в руках. Осмелюсь сказать, что редкая женщина приложит усилия, чтобы выучить заклинания и... – Он поднял вторую книгу с маленького столика рядом с креслом-качалкой. – Необычные ритуалы смертных. – Он нахмурился и опустил ее обратно.

– Не многим женщинам разрешается читать. На самом деле, это было против законов прихода.

– И все же ты научилась.

– Мой дед настаивал на этом. Он всегда говорил, что образованная женщина – прекрасное и грозное создание.

– Похоже, он был Благочестивым мужчиной.

– Он был. – Я улыбнулась, вспомнив, как он тайком приносил мне книги. – Мне повезло, что он меня воспитал. На то время, которое мне было дано.

– Ну, как насчет такого соглашения... Я буду носить надлежащую одежду, если ты согласишься читать в уединении.

– Это действительно влияет на тебя?

– К сожалению, да. Как и твой дед, я был воспитан так, чтобы восхищаться красотой умной женщины.

– Рикайя тоже читает?

– Рикайя читает, но она предпочитает сказки о принцах и девушках, которые любят друг друга.

– И ты считаешь это глупостью, – сказала я без выражения.

– Я считаю это непрактичным.

– Ты не веришь в любовь, – возразила я.

– Я скептически отношусь к вечной любви. Она кажется мимолетной и непостоянной, что заставляет меня сомневаться в ее смысле.

Я скрестила руки. – Пожалуйста, объясни подробнее.

Он вздохнул и медленно кивнул. – Представь себе шторм на море. Несравненную силу, одновременно мощную и...поглощающую. Настолько захватывающая, что уносит тебя в глубину, не давая тебе этого осознать. И сначала все прекрасно. Волны, восторг, – протянул он с ленивой интонацией. – Ты настолько слеп от любви, что едва замечаешь черную бездну, подкрадывающуюся к твоим ногам.

– И что это за черная бездна?

– Разочарование. – Он уставился в сторону камина. – Осознание того, что то, что ты считал экстазом, на самом деле было гибелью любви.

– Ты не веришь в любовь. А это значит, что ты отвергаешь эфирийскую идею о суженных.

Его глаза загорелись так, что я засомневалась в правдивости этого утверждения. – Это ты вычитала из моего цинизма?

– Думаю, ты читала не те сказки.

– А как поступают девушки из твоих сказок?

– Во-первых, они не глупы, чтобы плыть в шторм. Во-вторых, они не боятся бездны, какой бы огромной она ни была. То блаженство, которое ты описал, – это то, что имеет значение, даже если сама любовь мимолетна. Ее ценность не уменьшается из-за непостоянства. Иногда лучше не знать, что ждет внизу.

Его губы дрогнули, глаза сузились, устремившись на меня. – Боюсь, ты бросаешь вызов моей циничной натуре, лунная ведьма. Возможно, это одно из твоих заклинаний.

– А может быть, где-то глубоко в черной пустоте твоего измученного сердца ты все-таки веришь в сказки. А теперь, если позволите, я пойду поищу тихое, уединенное место, чтобы почитать.