Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 44 страниц)

ГЛАВА 24 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Зевандер проснулся от запаха оленины и теплого хлеба, и у него потекли слюнки. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел мясо, которое не воняло гнилью. Может быть, много лет назад, но эти восхитительные запахи были безошибочны и пробуждали воспоминания о доме.

Напротив него другие члены Гильдоны сидели вокруг того, что, судя по запаху, который ошеломлял его чувства, должно было быть пиром. Один из молодых людей, вероятно Соласион с его светлыми волосами и бронзовой кожей, отделился от остальных и понес к нему тарелку. Мышцы Зевандера напряглись, когда мужчина сел рядом с ним и предложил ему тарелку с едой – олениной и хлебом, как он и предполагал, а также виноградом, оливками и инжиром. Деликатесы, которых он не пробовал с тех пор, как попал в тюрьму.

Он осторожно взял тарелку, поглядывая на шрамы, покрывавшие грудь и руки другого мужчины, где его явно били кнутом. Один особенно ужасный шрам тянулся от уголка губ до середины скулы. На его горле блестела золотая лента, и тогда Зевандер осознал, что у него на горле тоже есть такая. Он прижал к нему руку, не желая вспоминать о вчерашнем дне, когда кто-то, должно быть, прикрепил ее к нему.

– Я Терон, – сказал блондин, бросая в рот оливку.

Вместо того чтобы ответить, Зевандер откусил один из маленьких кусочков оленины на своей тарелке, и восхитительный, пикантный вкус разлился по его языку. На долю секунды он подумал о своих друзьях, начинающих свой изнурительный рабочий день с миски похлебки, но эти мысли быстро растворились в вспышке боли в бедре и воспоминании о том, что с ним сделали. Он отдал бы всю свою тарелку еды, чтобы вернуться в шахты.

– Ты лунасир. – Это не был вопрос, и Зевандеру не понравилось, как мужчина смотрел на его бедра. Когда тот потянулся к одной из перевязанных ран, Зевандер оттолкнул его руку и угрожающе посмотрел на него, как зверь, готовый укусить. Терон улыбнулся, не обращая внимания. – Я просто проверял твои раны. Это я зашивал твою рану.

Он даже не подозревал, что его рана нуждалась в наложении швов.

Вместо того чтобы продолжать допрашивать, Терон устроился на подушках, положив локти на согнутые колени. – Она рассматривает твое неповиновение как игру. Пока ты будешь ей отказывать, она будет продолжать мучить тебя. Делай, как она говорит, и ты завоюешь ее благосклонность.

– Почему ты думаешь, что я стремлюсь стать ее фаворитом?.

Его щека дернулась, словно он воспринял вопрос лично. – Ты поймешь, что согласие гораздо лучше ее наказаний.

– Я лучше перенесу тысячу ударов кнутом, чем подчинюсь ее прихотям.

– Ты предпочитаешь вернуться в шахты?

– Да.

Он покачал головой и вздохнул. – Здесь есть свои преимущества. Комфорт. Когда в последний раз ты ел свежую оленину в шахтах? Свежеиспеченный хлеб вместо черствых и заплесневелых отходов. Подушки вместо грубого бетона. Горячая вода для ванн. Ты все равно останешься рабом, будь ты здесь или в шахтах.

– Я не просил твоего мнения о том, кто я такой.

– И я не хочу тебя обидеть. Я тот, кто залечивает раны тех, кто ослушается ее приказов. Я просто хочу избежать необходимости зашивать твою израненную плоть.

– Извини, что разочаровал тебя. Будет еще много ран. Спасибо за еду, но оставь меня в покое.

Его губы сжались. – Мне не позволено оставлять тебя в одиночестве. На случай, если ты покончишь с собой.

– Тогда я прикован к тебе, как к цепи. Чертовски здорово.

– Могло быть и хуже. Я мог бы быть Оргатом. – Терон фыркнул, и хотя Зевандер тоже мог бы рассмеяться, он не смог даже шевенуть губами – гнев внутри него был слишком силен. – Если ты настаиваешь на том, чтобы оспаривать каждое ее слово, по крайней мере, позволь мне предложить тебе кое-что. – Из кармана он достал маленькую ампулу с фиолетовой жидкостью и поднял ее перед Зевандером.

Зевандер неохотно позволил ему положить ее себе на ладонь.

– Это мощный эликсир. Устраняет боль и лечит. Налей его на свои раны, и ты будешь парить в облаках.

Зевандер усмехнулся. – Так она заставляет тебя делать то, что ей хочется?

– Твой член станет бесполезным. Это унизительно для нее. И со временем она может даже заскучать без тебя.

– Ты говоришь из опыта?

Прочистив горло, он отвернулся. – Потребовалось некоторое время, чтобы понять, но да. Она нашла для меня другое применение.

– Лечить раны.

– Не думай, что кто-то здесь наслаждается наказаниями или спит так крепко по ночам, что не может вспомнить ужасы того, что она с ними сделала. Большинство умирают в течение первого месяца. Либо по своей вине, либо, как ты, они отказываются сломаться. Те из нас, кто остался, должны научиться подчиняться. Научиться выбирать свое страдание. Вес цепей с течением времени становится все тяжелее.

Зевандер заскрежетал зубами. – Я не сломаюсь и не подчинюсь никому.

Сжав губы, Терон поднялся на ноги, задержавшись на мгновение. – Мор саманет, – сказал он.

– Что это значит?

– Это фраза из соласионского языка, которую часто произносят перед тем, как отправиться в бой. Она означает «смерть ждет. – Я молюсь, чтобы ты выжил, мой друг.

ГЛАВА 25 ЗЕВАНДЕР

Настоящее время…

Чувство тревоги охватило Зевандера, заставив его остановиться на пути в деревню.

Он оглянулся в сторону лачуги, которая уже слишком далеко от него, чтобы ее можно было разглядеть.

Мэвис?

Инстинкт подсказывал ему вернуться к ней, и в его голове мелькали последние мгновения перед его отъездом, а беспокойство, которое он видел в ее глазах, не давало ему покоя. Возможно, это было предзнаменование, будь он более проницательным.

Он оглянулся на извилистую, неровную тропу впереди, едва различимую под свежевыпавшим снегом, которая тянулась к темному силуэту ФоксглавА вдали. – Черт.

Это чувство беспокойства разрасталось в его груди, превращаясь в холодное осознание того, что что-то не так.

Очень не так.

Прервав свое путешествие, он повернул назад к хижине, пробираясь по своим собственным следам в снегу.

– Мор саманет.

До него донесся тот же голос, который он слышал накануне в лесу, и Зевандер оглядел окрестности – крутые холмы, которые соединялись с остатками развалившегося деревянного забора по обе стороны дороги. Искривленные, костлявые ветви бесплодных деревьев возвышались над вечным туманом, который висел над тропой, но никого не было видно.

Никакого движения.

Он продолжал идти к хижине, мимо давно заброшенной водяной мельницы и ее явно гниющего мостика, и снова его чувства обострились. Он потянулся за мечом за спиной, уловив запах на ветру. Промасленная кожа. Слабый запах дыма и пепла.

Блеск золота в поле его зрения предупредил его о движении, и Зевандер резко повернулся, вытащив меч из ножен, едва не попав под смертельный удар меча нападающего, который просвистел мимо его головы.

Одетые в капюшоны и маски, скрывавшие их лица, они снова бросились в атаку, и Зевандер отскочил в сторону, чтобы избежать удара в живот. Зевандер парировал с лязгом, мысленно отмечая стойку и мастерство своего противника. Точность каждого движения. Без сомнения, это был опытный убийца.

Они кружили друг вокруг друга, как зеркальные отражения, с мечами наготове. Призрачная фигура развернулась, и их клинки столкнулись, сталь о сталь, искры летели, когда оба нанесли серию хорошо рассчитанных ударов.

Зевандер мог легко поверить, что его противник изучил его движения, так как он почти предвидел их.

Скорпион на его спине шевелился и скользил по его коже, прося, чтобы его выпустили, но Зевандер сдерживал его, намереваясь сберечь оставшуюся у него магию крови на случай, если он встретит еще таких пауков-мутантов. Он начал пересматривать свои планы, глядя на врага и ища его слабое место.

Зевандер отразил еще один хитрый удар и ответил ударом в грудь противника, но незнакомец успел вовремя уклониться в сторону.

Как будто он сражался со своей проклятой тенью.

– Кто ты? – прорычал Зевандер, снова бросаясь вперед. Его клинок встретил громкий звон стального столкновения.

Незнакомец ответил, на этот раз нацелившись на его живот, и Зевандер вовремя опустил меч, чтобы блокировать смертельный удар.

Он нанес мощный удар по груди врага, отбросив его назад. Этого было достаточно, чтобы Зевандер прижал его к ближайшему дереву, прижав к стволу своим мечом, приставленным к горлу незнакомца.

– Кто ты такой? – Когда он сорвал маску с лица противника, Зевандер задохнулся, и от шока его рука ослабила хватку меча.

Светлые кудри. Голубые глаза. Шрам в углу рта.

Терон?

В голове Зевандера раскрылась шкатулка воспоминаний, и раздался хор голосов, говоривших все сразу.

Нет. Это не могло быть. Его голова закружилась от воспоминаний, которые он давно запер в себе. Воспоминаний, о которых он не смел думать перед лицом угрозы.

– Рад тебя снова видеть, старый друг. – Улыбка на лице Терона, жестокая и безрадостная, не соответствовала последнему образу молодого человека, которого помнил Зевандер.

– Века не изменили тебя, да? Возможно, это все виноград и вино, которыми тебя кормили высокородные аристократки.

– Его мышцы снова напряглись, челюсть сжалась. – Ты далеко от Солассиоса, – прошипел он. – Что тебе нужно?

– Дело не в том, что нужно мне. Дело в том, что нужно ей. Всегда дело было в том, что нужно ей.

– Лойс?

Его губы искривились будто звук ее имени вызывал у него такое же отвращение. – Кто еще мог послать меня в проклятые земли смертных?

– Жаль, что она послала тебя на верную гибель.

– Жаль, что ты меня недооцениваешь. Как шепот, он исчез, а клинок Зевандера вонзился в кору старого дерева.

Неприятный холод пробежал по его шее.

– Мор саманет, – снова прошептал голос.

Зевандер замахнулся мечом, развернулся, но ничего не увидел.

ГЛАВА 26 ЗЕВАНДЕР

– В чем смысл всего этого? – Зевандер огляделся по маленькой кухне коттеджа, отметив, насколько странно примитивной она казалась, с насосом вместо раковины и печью-очагом – такими, какие можно было найти только в самых бедных районах Халупы.

Девушка, которую ему показывали несколько раз, когда он пробирался в Калигорию во время своих издевательств,та, к которой Аластор, казалось, был полон решимости вызвать у него сочувствие, стояла на маленьком табурете и рылась в шкафчиках в поисках кремня. Каждый визит в калигориью, казалось, отмечал прогресс в ее возрасте, и Зевандер оценил ее примерно в шестнадцать лет. Всего на несколько лет младше его самого.

– Будь внимателен, – сказал Аластор, стоя рядом с ним и глядя на нее.

– Она должна сделать что-то гениальное?

В глазах Аластора мелькнуло недвусмысленное выражение, которое заставило Зевандера нахмуриться. – Она прекрасна, не так ли?

– Ты уже слишком стар, чтобы замечать такие вещи.

– Она будет стареть, как все смертные, и созревать, как плод, ожидающий, когда его сорвут.

Зевандер поморщился. – Если это твое намерение, то я больше не заинтересован в этих уроках.

Аластор бросил на него неодобрительный взгляд. – Ее не существует. Меня интересует конечная природа смертности.

Девушка выпустила из себя вздох разочарования, и ее резкие движения выбили ее из равновесия. Она закачалась на табурете, словно собиралась упасть назад.

Зевандер наклонился вперед, чтобы поддержать ее, но его остановила твердая рука на плече.

– Ты никогда не должен прикасаться к ней. Ни при каких обстоятельствах.

К счастью, она сумела восстановить самообладание и слезла со стула.

– Почему?

– Как я уже говорил тебе, это запрещено. Нарушить границу калигорьи и прикоснуться к существу, которое еще не родилось, может иметь катастрофические последствия. Это открывает барьеры судьбы и позволяет богам вмешиваться.

– Они и так вмешиваются, так какая разница?

Пока девушка продолжала свои поиски, Аластор следил за каждым ее движением, словно ее банальные дела были чем-то достойным внимания. – Даже самые могущественные связаны законами, которые они никогда не могут нарушить. Если только их не нарушают за них, – сказал он.

– Но я прикоснулся к чаше, которая еще не была изготовлена. К кружке медовухи, которая еще не была приготовлена.

– Неодушевленные предметы не несут никаких последствий, по крайней мере, с точки зрения богов.

– Как одно прикосновение может открыть врата для богов?

Аластор наконец прервал свой взгляд и сердито вздохнул. – Ты будешь делать то, что я говорю, без вопросов. – Из кармана своей мантии он вытащил кремневый ударник и положил его на стол.

Когда девушка повернулась, она подняла его и опустилась на колени перед камином. Быстрые удары не привели к появлению искры, необходимой для розжига пламени, и девушка вздохнула, продолжая попытки.

– Ты помнишь последний глиф, который я тебе показывал?

Последний был сложным символом, который он не смог понять к моменту пробуждения. Даже тогда ему было трудно вспомнить все его мелкие детали.

– Еле-еле, – ответил он, переведя взгляд с самого глифа на девушку и заметив гораздо больше, чем просто интригующую ее смертность. Как любопытно, как ее длинные темные волосы ниспадали на ее худые плечи. Ее кожа, как красивый алебастр, контрастировала с суровым черным цветом ее платья и колье. Она держала огниво нежными, ухоженными руками. Руками, которые заставили его задуматься, были ли они такими же мягкими, как выглядели.

В его мыслях мелькнула картина, как генерал Лойс хватает его за руки, и Зевандер поморщился, чувствуя, как унижение поднимается к его скулам.

– Будь внимателен, – сказал Аластор и с помощью того же оранжевого пламени, что и раньше, нарисовал в воздухе древний символ, который он показал ему в последний раз.

Его мягкое сияние было так же завораживающим, как и в прошлый раз, когда Зевандер изучал его. Круг из сложных символов и линий, некоторые из которых указывали на более мелкие символы вне круга – по крайней мере, полдюжины с их собственными сложными формами. – Это слишком. Здесь слишком много деталей.

– Сосредоточься! – рявкнул Аластор. – Это самая важная сила, которой ты обладаешь!

– Пламя?

– Да. А теперь запомни этот глиф.

Хотя он был благодарен за отвлечение от ужасов генерала Лойс, он ненавидел уроки с Аластором. Ненавидел напоминание о том, что единственная сила, которой он обладал, была в снах. Что каждый день с генералом казался отсчетом до его собственной гибели. – Это бессмысленно! Это бесполезно за пределами Калигорьи. У меня нет силы. Эти уроки с тобой бесполезны.

– Неужели?

Сцена сменилась, и вдруг Зевандер оказался в каменном замке, который он знал всю свою жизнь.

Дома.

Из его рта вырвался морозный выдох, по коже пробежал холодок, когда он оглядел темный вестибюль. Любопытный, он с трепетом шагнул вперед, вспомнив каждую деталь замка, каждый выветренный камень и трещину. Где тени падали на стены и в воздухе витал успокаивающий аромат масла с духами его матери.

Он отошел от Аластора, поднялся по лестнице в спальни в отчаянном поиске своей матери и нашел ее свернувшуюся калачиком с Рикаей на своей кровати.

Молодая Рикайя, которой было всего восемь лет, когда его отправили в тюрьму, стала молодой девушкой, почти такого же роста, как их мать. Ее лицо повзрослело так, что ему стало больно на душе.

Он бы подумал, что они мертвы, если бы не их постоянное содрогание. – Это реально? – спросил Зевандер, и когда он протянул руку, чтобы прикоснуться к матери, Аластор схватил его за руку.

– Правила по-прежнему в силе. Ты не должен прикасаться. А что касается того, реально это или нет, то это воля богов, а не моя.

Зевандер повернулся к давно потухшему камину и направился к нему. Преклонив колени, он закрыл глаза, отчаянно пытаясь вспомнить глиф, который Аластор показал ему ранее и который вызывал пламя. – Покажи мне его еще раз.

– Нет. Сосредоточься.

Скрежеща зубами, Зевандер снова зажмурил глаза. Он вспомнил первый внешний символ – крошечный, в верхней части круга, со странными завитками и линиями. Образ светился в его мыслях, и он переключил внимание на второй образ справа от него. Каждая линия, каждый круг и каждая кривая.

Рикайя задрожала за его спиной и тихонько вздохнула, нарушив его сосредоточенность.

Он проворчал и вернулся к первому символу, начав все сначала. Второй. Утвердившись в своих мыслях, он перешел к третьему, четвертому, пятому и шестому. Его руки дрожали от нетерпения, когда он заставлял себя вспомнить символ в центре.

Были линии, которые он не мог вспомнить. Сложные замысловатости.

– Они умрут, если ты не дашь им тепла.

– Тогда покажи мне! – прорычал Зевандер в ответ.

– Ты должен вспомнить это сам. Это единственный способ, которым ты научишься.

– И если это правда... если они умрут, я найду способ убить тебя.

Аластор рассмеялся. – Ты так мало веришь в себя, молодой человек?

– В этом глифе слишком много деталей. Я не могу вспомнить их все.

– Ты можешь и ты это сделаешь. Закрой глаза.

Только отчаяние заставило его выполнить приказ.

– Положи руку на грудь и проследи пальцем по шраму.

Зевандеру всю жизнь говорили, что он никогда не должен трогать свой проклятый шрам. Его отец верил, что это пробудит зло. Но его отца не было рядом. Он был мертв, а его мать и сестра вполне могли последовать за ним в загробный мир.

Зевандер прикоснулся пальцем к шраму и проследил пальцем форму изуродованной ткани. Словно рисуя образ в своих мыслях, он мог видеть его, форму, которую он ощупал, горящую в его уме.

Странно, что он носил этот глиф на груди с самого детства.

Прослеживая каждый из символов, он удерживал образ в своих мыслях. Жар пронзил его ладонь, как раскаленный добела клинок, и он открыл глаза, увидев мерцающее черное пламя, сидящее на его ладони. Волна победы пронзила его, и он выдал неистовый крик.

– Да. Да! – Аластор опустился на колени рядом с ним, широко раскрыв глаза от восхищения. Он набрал немного огня и осторожно поместил его на растопку в камине. Пламя взметнулось и разгорелось ярким жаром, озарив комнату фиолетовым светом.

Зевандер обернулся и увидел, что его мать и сестра уже не дрожат и не выдыхают белый пар, словно огонь мгновенно согрел их. – Ты тоже можешь вызывать пламя? – спросил он, завороженный тем, как быстро оно охватило поленья.

– Я могу подчинять его своей воле, но нет. Только ты обладаешь способностью вызывать его. Ты единственный человек в мире, кто способен на такое. – В глазах старшего мага заблестела гордость, напомнившая ему об отце. – Веками маги ломали голову над возможностью такого явления. Когда ты выйдешь из тюрьмы – а ты выйдешь – пообещай мне, что будешь практиковаться в вызывании этого глифа. Ты освоишь его, пока вызов пламени не станет для тебя таким же естественным, как произнесение собственного имени.

Сдерживая улыбку, Зевандер кивнул. – Обещаю.

– Хорошо. Твой следующий урок будет посвящен сочетанию пламени с твоей продожей.

– Сочетанию? Это возможно?

– Именно поэтому тебе и был дан дар арахнида. Сейчас он существует как бесполезная тень. Фигура, внушающая страх. Но представь, что он может быть разрушительным, если он сможет сочетаться с пламенем?

Зевандер не хотел признавать, насколько ужасающей была эта мысль. Что он мог обладать такой опасной и смертоносной силой, как скорпион с черным пламенем.

К счастью, она останется заключенной в калигорье.

ГЛАВА 27. МАЭВИТ

За полчаса до этого…

Я подтолкнула Алейсею за собой, и мы оба осторожно подкрались к двери.

– Раз, два, три, четыре, четыре, три, два, один…» – прошептала она мне в спину, тихонько всхлипывая.

– Все будет хорошо. Не делай резких движений.

– А что, по-твоему, я должна делать, если они решат напасть? Спокойно уйти? – Ее голос дрожал, но она продолжала считать.

Еще два бледных существа вылезли из моей спальни на длинных паукообразных ногах, извиваясь, чтобы протиснуться в дверной проем.

Всего в комнате было восемь существ, и все они очень медленно приближались к нам.

Самое большое из них, напротив меня, поднялось на задние лапы, обнажив ужасающе деформированное человеческое лицо, сросшееся с его черным панцирем. Его призрачное выражение лица вызвало у меня мурашки по спине.

– Нет, нет, нет, нет. – Алейсея снова заскулила, и я протянула руку назад, схватив ее за руку, чтобы успокоить, моя ладонь почти вибрировала от ее дрожащих мышц.

Четыре, три, два, один, один, два, три, четыре…

– Мы выберемся отсюда. Делай точно так, как я говорю, понятно?

Едва я закончила говорить, как из пасти паука вылетела струя жидкости, которая пролетела мимо меня и упала на пол рядом с моим ботинком, где зашипела.

Деревянный пол вздулся и деформировался, когда кислота разъела его поверхность.

– О, боже. О, безжалостный ублюдок, которому я молилась каждую ночь без исключения, если ты бросишь меня сейчас, я совершу все грехи, которые осуждает Красная книга! – сказала Алейсея позади меня, и хотя я была рада ее веселому тону, я не могла полностью оценить его в тот момент, когда мое сердце стучало в груди, словно барабан.

– Мы уже дошли до двери? – спросила я, не отрывая глаз от существ.

– Я... я могу дотянуться до ручки. Да. Да, мы у двери.

– Очень медленно поверни ручку.

– А если они тоже снаружи?. – Ее голос дрогнул от паники.

– Тогда нам придется проявить творческий подход к молитвам. Но на данный момент это единственный способ выбраться отсюда.

Скрип двери предупредил меня, что она медленно открыла ее, и когда человекоподобный паук шагнул к нам, я вытянула дрожащую руку. Глиф аериза отбросил существо назад к стене, и с потолка посыпалась пыль и мусор.

Другой паук подбежал к нам, и я тоже отбросила его назад.

– Берегись, Мэйвис! – Паника в голосе Алейсеи заставила меня переключить внимание на еще четырех пауков, спускающихся на нас с потолка по шелковистым нитям своих паутин.

Мы оба пригнулись и отскочили назад, через входную дверь, чтобы увернуться от них.

Более крупные пауки наклонились вперед на задних лапах, цепляясь передними лапами за стены, и бросились на нас.

Я вытянула руку, и поток воздуха отбросил их назад, как раз настолько, чтобы я смогла закрыть дверь. Взяв Алейсею за руку, я вывела ее из коттеджа, пробежала по снегу и бросилась через открытое поле к дороге. Осмелившись оглянуться, я увидела, как пауки всех размеров высыпают из коттеджа вслед за нами, и мне пришлось сглотнуть подкатившую к горлу панику.

Их так много!

– Мэйвис! Они... нас... догонят! – Слова Алейсеи прерывались хриплым дыханием, ее рука ослабла в моей.

– Продолжай... бежать! Не смотри... на них!

Один из пауков бросился рядом с нами, и я вытянула руку, чтобы оттолкнуть его прочь. Над нами пронеслась огромная тень, и мы обе остановились, когда самый большой паук прыгнул нам на пути.

– О, Боже. Мэйвис! – Рука Алейсии задрожала в моей, и я оглянулась, чтобы увидеть пауков, окруживших нас и поймавших в ловушку.

Неудержимый страх сжал мне желудок, усилившись, когда все они встали на задние лапы и издали странный щелкающий звук зубами. Я протянула дрожащую руку, прекрасно понимая, что их слишком много, чтобы справиться в одиночку.

Теплое ощущение на предплечье привлекло мое внимание к серебристому металлу, вставленному в мой шов.

Райвокс.

Боги, я надеялась, что он услышит меня на этой стороне умбравале. Я закрыла глаза, представила себе великолепный глиф и открыла рот, выдохнув в воздух высокий свистящий звук.

Сначала он был низким и хриплым, как в первую ночь, когда я произнесла его в хижине, но быстро стал пронзительным, и Алейсея закрыла уши ладонями.

Щебетание стало громче. Один из пауков вырвался из строя и бросился к нам. Я мощным толчком глифа аериза отбросила его назад.

Еще два последовали его примеру. Глиф «позвоночник» горел в моих мыслях. Я вытянула другую руку, и кнут вылетел из моей ладони с глухим стуком, хлестнув ближайшего к нам паука. Вместо того, чтобы убрать руку, я взмахнула ею над головой, и концом ударил второго паука, сбив его с пути.

– Мэвис!

Оказавшись лицом к лицу с самым большим, я оттянула руку, резко втянув кнут обратно в ладонь, и снова вытянула руку. Один сильный удар оторвал кусочки панциря и две ноги.

Существо издало высокий визг, и из его спины выросли два крыла, похожих на крылья летучей мыши.

Алейсея закричала, и он подпрыгнул в воздух, пока не навис над нами.

– Беги! – Я схватила Алейсею за руку и бросилась бежать к дороге, пробегая через большой промежуток между пауками. С хриплым голосом и окоченевшим от холода и страха телом, я сдерживала слезы, слыша, как эти проклятые существа мчатся по снегу за нами.

Ближе. Ближе.

Я не умру здесь. Не так. Я не умру так!

Бежать от них было бесполезно. Вместо этого я замедлила шаг и снова повернулась к ним лицом. Вся их орда выстроилась в линию всего в паре метров от того места, где мы стояли.

– Что ты делаешь! – панический голос Алейсеи был далекой мыслью, когда я сжала руки в кулаки.

Где был тот голос в моей голове?

Морсана! Помоги мне!

На мою мольбу ответила только тишина.

Пожалуйста!

Существа зашатались, и мои мысли снова сосредоточились.

Я снова призвала костяной кнут, замахнулся им над головой и ударила по любой цели, которую смогла поразить. Пауки приблизились, окружив нас обоих плотным кругом, как и раньше. Я взмахнула кнутом, разбросав по снегу панцири, ноги и внутренности, окрасив его в черный цвет. Несмотря на затекшие мышцы, я продолжала двигать рукой, поддерживая уменьшающееся пространство безопасности между ними и нами.

Я не умру так.

Я не умру!

В плече разыгралась боль, вес костей становился все тяжелее. Пока пауки наступали, я махала кнутом, отчаянно пытаясь не дать им окружить нас, но круг становился все меньше, а я все более уставала. Некоторые из них погибли, но их все еще было слишком много, чтобы сражаться в одиночку.

– Мэйвис, они приближаются! – крикнула Алейсея, прижимаясь ко мне и впиваясь пальцами в мою тунику.

Морсана! Я умоляю тебя!

Отдаленный звук карканья едва дошел до моего сознания – пока пауки не отскочили назад, и я не подняла глаза и не увидела сотни черных птиц, летящих над нами.

Мое сердце забилось в груди, слезы затуманились в глазах, когда птицы сблизились, и из их скопления огромный корвугон взмыл над Алейсеей и мной.

Алейсея ахнула и упала на землю, но я с восторгом наблюдала, как Райвокс пикировал вниз и приземлился рядом с нами с вибрирующим стуком, подняв в воздух облако снега. Защищая нас своими огромными крыльями, он издал рев, который задрожал в моей груди и встряхнул землю под ногами.

Меньшие пауки разбежались.

Более крупные поднялись на задние лапы, словно бросая ему вызов.

Райвокс повернулся, как будто оценивая, со сколькими ему придется сражаться, и его огромные крылья закружились над нами, как головокружительная черная буря. Он снова закричал, и из его груди раздался глубокий рык, извергаясь из него, как серебряное пламя, пронзившее воздух и поглотившее пауков вихрями жидкого металла.

Моя челюсть почти отвалилась, когда его пламя ударило быстро и точно, поймав каждого паука, прежде чем он успел сбежать.

Их тела застыли на месте, выражение агонии навсегда запечатлелось на тех немногих, у которых человеческие лица слились с их панцирями, рты были раскрыты, словно они кричали о чем-то.

Я уставилась на одного из них, находившегося всего в нескольких метрах от нас, наблюдая, как тень мелькает по его лицу, а из его рта вырывается вихревая масса черной дымки. Она слилась в призрачное существо, которое парило над серебристым трупом паука, превратившимся в безжизненный кусок металла. Из его меняющейся формы появились светящиеся глаза, следящие за нашими движениями.

Райвокс выпустил еще один серебряный луч, но странное существо уклонилось от него, двигаясь плавно, как чернила в воде. Оно метнулось по воздуху ко мне, и я, отчаянно пытаясь сбежать, вцепилась в огромную ногу Райвокса. Острые чешуйки впились в мои ладони, а руки и ноги соскользнули с поверхности кожи корвугона.

Прежде чем призрак успел приблизиться, Райвокс прыгнул и схватил его в клюв, удивительно легко раздавив зубами.

Только тогда я заметила, что Алейсея не произнесла ни слова.

Я обернулась и увидела, что она лежит на снегу с закрытыми глазами. К счастью, ее грудь поднималась. – Алейсея!

Она тихо застонала и медленно открыла глаза. Ее тело резко выпрямилось, и цвет исчез с ее лица, когда она подняла взгляд. – М-М-Маевит! Он за тобой!

Райвокс повернулся к ней и издал рык, похожий на громкий раскат грома. Мое сердце забилось в горле, и я прыгнула перед ней, лежа поперек тела Алейсеи, чтобы защитить ее.

– Нет! Она моя сестра!

Райвокс издал глубокий, гортанный щебет, махая крыльями словно предупреждая. Я с облегчением выдохнула, когда его возбуждение улеглось.

Алейсея задрожала и обхватила себя руками. – Мэйвис? – В ее голосе слышался ужас.

– Все в порядке. Он со мной.

– С тобой? Как?

– Помнишь то глупо выглядящее яйцо, которое я подобрала недавно, и ты сказала мне не приносить его в нашу спальню?

– Ты... ты хочешь сказать, что эта... эта штука была в яйце?

– Ну, в уменьшенном виде, но да.

Она задрожала и обхватила себя руками. – М-М-Маевит... Мне так холодно.

Я посмотрела на свои изношенные и потёртые ботинки. Мои ноги были так холодны, что я едва чувствовала кончики пальцев. – Пойдем, нам нужно найти теплое место. Быстро. – Я поднялась на ноги и, протянув руку, заметила странную блестящую черноту, похожую на чешуйки Райвокса, ползущую от кончиков моих пальцев по тыльной стороне ладони к запястью. Над моими ногтями выросли острые металлические когти, на гладкой поверхности которых были выгравированы завитки и символы, идентичные тем, что были у Райвокса.

– Что это? Что происходит? – спросила Алейсея, глядя на мою руку.

– Я не знаю. – Я потрясла рукой, чтобы ослабить когти, но это не помогло, словно она каким-то образом слилась с моей кожей, словно тонкая перчатка. В чешуйках были вкраплены крошечные серебряные символы, похожие на глифы. Длинные и тонкие, похожие на вены волокна, наполненные расплавленным серебром, переплетались над черными чешуйками и давали слабое пульсирующее ощущение по всей руке, словно перчатка была живая. Меня охватила паника, и я снова встряхнула рукой. – Она не снимается! Я не могу ее снять!

– Давай, я попробую. – Алейсея попыталась впиться пальцами в один из венусов, но быстро отдернула руку с криком. – Ай! – Кровь стекала по ее пальцу из небольшого пореза на его кончике.

– Мэйвис! – раздался вдали голос Зевандера, и я подняла глаза и увидела, как он бежит к нам.

Райвокс снова разразился яростным рыком, и земля задрожала, когда он подскочил, чтобы встать перед ним лицом к лицу. Его толстый чешуйчатый хвост прочертил глубокие борозды в земле, когда он махал им позади себя, а странный рычащий звук в его горле обхватил мои легкие ужасом.

– Райвокс, нет! – Я бросилась перед ним, вставая на пути между Зевандером и Корвугоном, как я сделала с Алейсеей, и протянула руку. – Он тоже со мной!