Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 44 страниц)

– Я рада, что боги, похоже, не благоволят к тебе. – Я почувствовала, как он улыбнулся, прижавшись к моей коже, и, повернувшись к нему лицом, взяла тряпку, окунула ее в горячую воду, а затем провела по его губам и щекам, стараясь обходить порезы, пересекавшие черные вены. Мое внимание задержалось на них еще на мгновение. – Алейсея была заражена. Жрица обнаружила это в ней и вылечила её. – Я снова окунула тряпку и промыла его шею и линию подбородка, где к коже прилипли крошечные кусочки вирмиша.

– Как?

– Моя кровь. Её кровь. Она смешала их в какой-то эликсир. По её словам, Алейсея умерла на минуту или около того. Когда она очнулась, инфекции не было.

Зацепив пальцем за край своей рваной туники, он снял ее, и я провела ладонью по твердым изгибам его груди.

– Зевандер… возможно, ты тоже заражен. Шрам на твоем лице. Он похож на шрам Алейсеи.

– Это твой способ сказать мне, что ты хочешь убить меня?

– Нет. – Моя улыбка померкла. – Эритания сказала, что Морсана решила вернуть Алейсею. Я не уверена, что она вернула бы тебя, и эта мысль пугает меня. Но если ты превратился в одно из тех существ…» Глаза защемило от слез, возможно, из-за всех накопившихся эмоций после того, что произошло в церкви, и мысли, что Алейсея погибла. У меня не было ни минуты, чтобы осознать или переварить все, что случилось, и добавить к этому еще и вероятность того, что он заражен, было слишком тяжело. Слишком много сразу. Я повернулась к раковине рядом с нами, чтобы он не увидел эмоции, которые охватили меня в тот момент.

Его палец зацепился за мой подбородок, возвращая мое внимание к нему. – У меня этот шрам уже столетия. Не понимаю, почему я должен превратиться в одного из них сейчас.

– Надеюсь, что нет. – Я быстро моргнула, чтобы прогнать слезы из глаз. – Было бы странно целовать паука.

Он усмехнулся и прижался губами к моему лбу. – Ты хочешь сказать, что останешься со мной, даже если я стану одним из тех отвратительных существ?

– Мне придется. Мы же пара, разве не так? – Юмор в моем голосе исчез. – Я не смогла бы заставить себя убить тебя, зная, что где-то внутри тебя все еще есть ты.

– Помнишь, что я тебе говорил? Не думай. Действуй по инстинкту. Это касается и меня.

– Давай пока не будем об этом говорить, – сказала я, отгоняя эти мрачные мысли. – Еще много вирмских следов нужно убрать. – Я подняла глиняный кувшин, стоявшей рядом с умывальником, налила свежую теплую воду на мочалку и провела ею по его груди. Аромат лаванды успокоил мои взбудораженные нервы, и я остановилась, чтобы поцеловать место, которое только что вымыла.

Руки неловко пошарили у меня за спиной, и через несколько секунд вырез моего платья сполз вниз, удерживаемый лишь моими руками, все еще застрявшими в рукавах. Я вытащила их и позволила платью упасть на пол, оставаясь обнаженной перед ним.

Он ополоснул полотенце в свежей воде, как я сделала это несколько мгновений назад, и провел им по моим плечам и вниз по груди, где остановился, чтобы помассировать их через нагретое полотенце.

Закрыв глаза, я запрокинула голову назад, и он наклонился вперед, взяв один из моих сосков в рот. Он зарычал, прижавшись к моей коже, и вибрации вызвали боль между моих бедер. Перейдя к другой груди, он сделал одно длинное, болезненно сладкое движение ртом, и я сжала его бицепсы, выгибаясь навстречу ему.

Тихий стон вырвался из моих губ, когда он провел по ней языком и зубами.

Сильные руки обхватили мою шею и спину, пока он уделял одинаковое внимание обеим грудям.

Он снова окунул тряпку в воду и, не отрывая от меня взгляда, медленно опустился на колени передо мной, так что его голова оказалась на одном уровне с моей грудью. Тряпка скользнула по моему животу, и он поцеловал мой пупок, прежде чем провести ею по бедрам к моим бедрам, где он прижался губами к внутренней, мясистой части моей ноги. Отбросив тряпку в сторону, он взял другую из чистой стопки и смочил ее из кувшина. Не отрывая взгляда от моего, он перекинул мою ногу через свое плечо и нежно провел свежей тряпкой по моей пульсирующей коже медленными, ленивыми движениями. Ополаскивание в воде снова принесло свежую волну жара, и я вцепилась в край стола, чтобы удержать равновесие, когда волна головокружения накрыла меня. Он опустил лицо и провел языком по этой мокрой щели с жадностью человека, укравшего последний созревший плод в мире.

Я сжала его волосы в кулаке и стонала, мои пальцы на ногах впились в его спину, пока он держал мою ногу на своем плече.

Руки сжали мою попку, ткань прижималась к моей щеке, когда он притягивал меня к своему лицу, пожирая меня, как человек, который не ел нормально уже несколько дней.

Я бездумно кружила бедрами у его лица, пока он сосал и лизал мою плоть. Два пальца вошли в меня, и благодаря моей влажной возбужденности они скользили легко. Мои бедра дрожали, и я изо всех сил пыталась удержать их, чтобы они не подкосились под мной. Стоны вырывались из меня, и я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как узел напряжения затягивается внутри меня.

Сильнее. Так сильно, что все мое тело задрожало, а мышцы напряглись.

Один длинный взмах его языка по этому нервному бугочку, и я запрокинула голову назад, мое тело расслабилось, раскрывшись от взрыва удовольствия. Звук экстаза и агонии вырвался из моего горла, когда Зевандер мастерски щелкнул языком, прижимая меня к своему лицу, всасывая соки, которые он сам пробудил.

Рвущееся дыхание вырывалось из меня, моя плоть пульсировала и билась, пытаясь успокоиться.

Стук в дверь вызвал приступ паники в моих мышцах, и мое дыхание замерло.

– Мэйв! – позвала Алейсея с другой стороны. – Ты там?

– Я… моюсь! Пожалуйста, не входи!

– Я просто хотела показать тебе это платье! Я выгляжу как ты! – Она хихикнула, и я прикрыла глаза ладонью, все еще пытаясь успокоить свои потрясенные нервы.

Зевандер снова провел языком по моей коже, и мои бедра дернулись вперед, когда я выпустила стон.

– Я скоро выйду! – мой голос дрогнул, и я сняла ногу с его плеча. – Позволь мне… Позволь мне закончить мыться!

– Хорошо! Я вернусь позже!

Зевандер выпрямился во весь рост, его лицо блеснуло, когда он засунул пальцы в рот и обсосал их дочиста. – Единственная, кто вернется позже, – это ты.

Сжимая губы, чтобы сдержать улыбку, я слегка ударила его тыльной стороной ладони. – Ты бесстыдник, ты знаешь об этом?

– Бесстыдно одержим твоей…

Я прижала ладонь к его рту и указала на дверь, где тень под ней говорила мне, что Алейсея все еще стоит там. – Тебе еще что-то нужно, Алейсея?

– О… нет! Я… я просто… возвращалась проверить, как там отец! Тогда до скорого!

Он покачал головой и щелкнул языком. – Любопытная, да?

– Полагаю, у нас обоих бывали моменты любопытства. – Я вырвала полотенце из его рук и ополоснула его в воде, которая уже остыла. – Тебе, наверное, стоит снова его подогреть. Не хочу, чтобы ты замерз, когда я буду тебя мыть на этот раз.

Зевандер положил свою руку на мою и осторожно вытащил полотенце из моего захвата. – Иди поешь что-нибудь. Я сам помоюсь.

– Я надеялась отплатить тебе за твою щедрость.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня в шею. – Сегодня вечером. Я не хочу начинать то, что мы не сможем закончить.

Изогнув губы, я наклонилась к его уху и прошептала: – С нетерпением жду этого.

Его руки обхватили меня, прижимая к себе, и он сжал мою попку, целуя изгиб шеи. Когда он отпустил меня, его язык скользнул по губам, а взгляд скользнул по моему телу. – Я тоже.

ГЛАВА 68 МАЭВИТ

Черные перья на вырезе платья Алейсеи , порхали вокруг нее, пока она танцевала рядом с огромным костром. Два воина из деревни проявили к ней интерес – оба исполняли то, что, как я поняла, было ритуальным танцем, похожим на соперничество двух павлинов, борющихся за ее внимание. Оба стучали костями в руках и носили головные уборы из черных перьев.

– Они лучшие друзья. – Женщина, которая, должно быть, была лишь немного старше меня, подвинулась поближе, пока я оглядывалась в поисках Зевандера.

Хотя он согласился остаться на вечер, я не думала, что он действительно будет держаться на расстоянии всю ночь, и я полностью ожидала, что он где-то скрывается.

– Тот, кого она не выберет, будет защищать ее и присматривать за ней, словно это была она, – продолжала женщина, возвращая мое внимание к сестре.

Я усмехнулась, наблюдая, как она пробирается между двумя мужчинами, держа чашу в воздухе. – Не думаю, что Алейсея хочет выбирать партнера. Думаю, она просто немного опьянела от выпитого.

– Танец мортилий – это обряд посвящения. Афродизиак, – сказала ливерийская женщина, поглаживая свой круглый живот. – Я забеременела вскоре после того, как выступил мой партнер.

Я снова посмотрела на Алейсею, представляя, как она становится парой с одним из их воинов. Счастливой, такой, какой она была в тот момент. Возможно ли это?

Позади нее сидели отец с Эританией и Корвином. Все трое были украшены перьями, смеялись и весело пили. Я закрыла глаза, представляя себе их жизнь здесь, без меня.

– Васмора, – сказал женский голос, и я открыла глаза, чтобы увидеть пожилую женщину, стоящую на коленях передо мной и держащую черную розу с серебряными кончиками, точно такую же, как та, которую я видела в Эфирии. Она положила ее на землю передо мной, вместе с буханкой хлеба. Сложив руки, она склонила голову и осторожно коснулась моей руки чем-то, похожим на маленький обломок кости.

Женщина рядом со мной наклонилась ко мне. – Подарок в знак благодарности за Васмору.

– Спасибо. – Я улыбнулась пожилой женщине, и когда она поднялась на ноги, передо мной преклонилась другая – более молодая.

Она положила вязаное одеяло и медовые палочки на землю рядом с хлебом и цветком. – Васмора, – сказала она, склонив голову, как и предыдущая, и коснувшись гладким краем кости моего плеча.

Я снова поблагодарила ее с улыбкой.

Тепло наполнило мои щеки, и я быстро отвернулась. Всю свою жизнь меня избегали, плевали на меня, высмеивали за то, кем я была. Когда-то на меня смотрела свысока целая деревня, но сегодня вечером они преклонили колени. Проведя взглядом по окружающим лицам, я почувствовала смирение перед их проявлением почтения. Горло сдавило, и я потянулась за своим бокалом с легким дрожанием в руке, заглушая свое беспокойство еще одним глотком вина.

Высокий, крепкий мужчина, мускулистого телосложения, опустился передо мной на одно колено и склонил голову. – Васмора. Для меня будет честью отдать тебе свою семя.

Из меня вырвался струйка вина, и женщина рядом со мной тихонько хихикнула, когда я провела тыльной стороной ладони по лицу, сожалея о пролитых каплях, покрывших его.

На его губах заиграла легкая улыбка, когда он незаметно вытер их. – Я был бы невероятно благодарен, если бы мог разделить с тобой постель. Наполнить твой живот ребенком⁠—

– Подожди, – прервала я его и прочистила горло. Хотя я не хотела его обидеть, у меня не было намерения принимать его предложение. – Спасибо, – сказала я, улыбаясь виновато.

Сжав брови, он кивнул и, как и остальные, коснулся моей руки маленьким кусочком кости. Вставая на ноги, он сжал выпуклость между бедер и ушел.

– Он наш величайший Охотник. Каждая женщина в деревне стремилась к нему. – Женщина рядом со мной вздохнула. – Я тоже когда-то хотела.

– Я не хотела никого обидеть. Я…связана с другим. – Сколько бы раз я ни пыталась привыкнуть к этому слову, оно все равно с трудом срывалось с моих губ.

– Я понимаю. Воин, который прибыл с тобой. Если бы я не была уже связана с другим, я бы тоже хотела соединиться с ним. – Ее комментарий заставил меня с трудом улыбнуться. – Наша жрица заверила нас, что наша родовая линия однажды будет восстановлена. Независимо от того, что ты выберешь.

Мне стало легче, когда я поняла, что она предлагает мне выбор в этом вопросе. Я уже боролась против помолвки раньше и, безусловно, сделала бы это снова.

Я так погрузилась в свои мысли, что я не сразу заметила, как отец, прихрамывая, направился ко мне, пока он не плюхнулся на землю рядом со мной.

Румянец на его щеках говорил о том, что он, возможно, выпил чуть больше вина, чем следовало.

– Похоже, ты сегодня вечером заслужила много восхищения, – сказал он, махнув рукой в сторону подарков.

– Признаюсь, я не совсем привыкла к этому.

Улыбка на его лице исчезла, и он уставился на чашу с вином, которую держал у бедра. – Прости, Мэйв. Прости, что я не смог лучше защитить тебя от других.

Моя кожа покрылась мурашками от неприятного холодка, когда я вновь погрузилась в незнакомое ощущение. – Отец, ты не...

Он похлопал меня по плечу. – Пожалуйста, позволь мне закончить. Я провел бесконечные часы в той камере, представляя, что я скажу тебе, если когда-нибудь увижу тебя снова. – В его глазах блестели слезы, и я моргнула, чтобы сдержать свои. – Я думал, что, став одним из Красных Людей, мы заслужим благосклонность в глазах Сактона Крейна, но, похоже, он мучил тебя, несмотря ни на что.

– Это не твоя вина. Он был жестоким человеком.

Отец кивнул, на его губах заиграла легкая улыбка. – Мне всегда нравилось думать, что, возможно, есть обстоятельства, которые сделали нас такими, какие мы есть. Какой жестокий бог, добровольно наносящий такие мучения. – Было странно слышать, как отец так говорит о Красном Боге, и я задалась вопросом, не повлияло ли вино на его мысли, если оно было в его руках. – На протяжении веков мы осуждали ливерийцев за их поклонение Морсане. Мы пытались изменить их, обратить в нашу веру. Мы боялись того, что они принимали. И все же, Каедес, Красный Бог, подстрекал к кровопролитию и войне. – Устремив взгляд вдаль, отец покачал головой. – В конце концов, мы все в той или иной степени поклонялись смерти, только они были гораздо менее жестокими.

Мы оба смотрели в сторону Алейсеи, которая все еще смеялась и танцевала среди других женщин, присоединившихся к ней.

– С тобой обращались как с уродством. С семенем Запустения.

Я обернулась и увидела, как его челюсть дрожит, словно он с трудом сдерживает слезы.

– Ты была всего лишь ребенком. Ребенком, который не искал ничего, кроме любви.

Его слова, какими бы болезненными они ни были для меня, наполнили мое измученное сердце, и слезы хлынули из моих глаз, скатываясь по моим щекам. Руки обняли меня, и я прислонилась головой к его плечу, сдавшись признанию, одобрению и принятию, за которые я боролась столько лет.

Сквозь слезы я заметила, что Алейсея замедлила шаг, но, похоже, увидев нас, она улыбнулась и многозначительно кивнула, а затем возобновила танец.

– Этот Зевандер… ты его любишь? – Серьезный тон голоса отца не смог скрыть его эмоции.

Улыбаясь, я выпрямилась. – Да. – Странно, как легко мне наконец удалось это признать. – Мне кажется, что я любила его всю свою жизнь.

Отец кивнул. – Я чувствовал то же самое по отношению к матери Алейсеи. Ее смерть была для меня как моя собственная. – Он поднял чашу, чтобы сделать еще глоток вина, но замер. – Ты мечтаешь вернуться туда, откуда он пришел.

У меня сдавило грудь – я еще не успела обдумать, как затронуть эту тему с ним и Алейсеей. – Ну, я… Я не уверена…

– Но ты его любишь. В этом ты уверена?

Я кивнула. – Да.

– Ты чувствуешь себя с ним в безопасности? Уютно и счастливо?

– Да, чувствую.

– Тогда тебе следует уйти.

– Ты и Алейсея не сможете пересечь… границу, за которой он живет. – Учитывая, что он, похоже, с трудом принимал саму идею существования другого мира, я оставалась осторожной в своих словах. – Чтобы уйти с ним, мне пришлось бы оставить тебя здесь.

– Это наш мир, Мэйвит. – Наверное, это говорил алкоголь. – Это единственный мир, который мы знаем.

– Я не думала, что ты веришь в другие миры.

– Я не верил. – Он сдвинул брови и устремил взгляд вдаль. – Но ничто из этого мира не смогло бы дать отпор тем существам у церкви. И мы выжили. Благодаря ему. Благодаря тебе и твоим… способностям. Мы противостояли злу. – Он поднял бокал с вином и сделал глоток. – С того момента, как ты появилась в нашей семье, я боялся, что наш мир, наша ненависть к другим, уничтожит тебя. Я горжусь тем, что я твой отец. И я рад, что Красный Бог выбрал нашу семью, чтобы воспитать тебя. Я хочу, чтобы ты пошла туда, куда ведет тебя сердце. Мы с Алейсеей будем в порядке.

Сквозь слезы я подняла взгляд и увидела, как она прижалась головой к груди ливерийца, медленно покачиваясь вместе с . – Вы двое будете здесь в безопасности?

– Гораздо безопаснее, чем когда-либо были в Фоксглаве. Ливерийцы гораздо терпимее, чем мы. Я предал их жрицу, рассказал Моросу, где найти вивикантем. Это привело к резне ее народа, и все же они приняли нас. Ухаживали за нашими ранами. Она простила меня, несмотря на мое презренное предательство.

– Ты хороший, отец.

– Я хочу быть таким. Именно поэтому я призываю тебя следовать за своим сердцем. Обещай мне, что будешь.

– Обещаю.

С другой стороны костра жрица смотрела на нас.

– Сомниал – это похоже на наше празднование солнцестояния? – спросила я.

– В некотором смысле да. Сомниал – это дань уважения богам. В последние годы он стал чрезвычайно важен для ливерийцев. Они верят, что их неспособность воскреснуть из мертвых – это их искупление. Ваше присутствие дает им надежду.

– Мне не интересно рожать целое поколение. Я не предназначена быть сосудом.

– Возможно, нет. Или, может быть, Морсана избрала для тебя иную судьбу.

Словно подслушав наш разговор, жрица поднялась на ноги и махнула мне рукой. – Пора нам найти вейн и узнать, какие благословения или проклятия таит для нас будущее.

* * *

Острые края мертвого вейна впивались мне в спину, пока я лежала, вытянув руки и ноги, скованные цепями. Глядя в небо, я задавалась вопросом, не находится ли Райвокс там, наверху, и не смотрит ли он прямо сейчас вниз. Если да, то положение, в котором я оказалась, явно не выглядело для него слишком дружелюбным.

Под мной, начертанный мелом на черных камнях, был странный символ, который, как я впоследствии узнала, был связан с дэймосом. На краю вейна, по крайней мере в пяти метрах над тем местом, где я лежала, стояли жители деревни, все вглядываясь в меня с любопытством.

Я провела взглядом по ним, ища Зевандера, но обнаружил только Отца, Корвина и Алейсею, чьи обеспокоенные выражения лица говорили о том, что они не совсем согласны с этим планом.

– Вейн, по сути, мертв, не так ли? – Смешок застрял у меня в горле, когда жрица резко дернула за цепь.

– Уже столетиями.

– Хорошо. А вы не способны тайно возродить ее?

– Только бог может возродить вейн. Умерший вейн остается мертвым.

– Какое облегчение.

– Мы вызовем дэймоса. Если он пощадит тебя, пророчество не сбудется. Если нет, ты сгоришь.

Я сглотнула, стараясь избавиться от комочка в горле. – И вы намерены вызвать его? Почему бы просто не позволить ему появиться самому, если он так решил?

Жрица приподняла бровь, затягивая узы на моих ногах. – Ты боишься его приговора?

– Конечно, нет. Я абсолютно уверена в себе. – Я снова оглядела толпу в поисках Зевандера, пытаясь решить, хочу ли я, чтобы он был здесь, или нет.

– Хорошо, начнем. – Она повернулась к толпе жителей деревни и подняла руки. – С тех пор, как наши предки прибыли в земли смертных, много веков назад, мы охраняем этот вейн. – Ее голос эхом разнесся по глубокому рву. – Мы не желаем Васморе зла. Судьба показала два пути – один рождения и жизни, другой Сейблфайра и смерти. Морсана выберет. Как ее скромные слуги, мы примем любое решение нашей возлюбленной богини.

Эритания повернулась ко мне и опустилась на колени рядом, вытащив из плаща маленький тонкий клинок. Рука была связана слишком туго, чтобы вырваться, и я смотрела, как она провела лезвием по моей ладони. За крошечным кинжалом тянулось белое жгучее жжение, а тоненькая струйка крови пролилась на камень под мной. – Бог Сейблфайра, повелитель огня, мы взываем к тебе по имени. Дэймос. Дэймос. Дэймос. Кровь проливается на вейн. Сквозь раздробленные кости мы призываем твое имя. Дэймос! – Толпа подхватила ее слова, и их единый голос эхом разнесся по ущелью. – Дэймос! Дэймос!

Если я не вообразила, то тепло согрело мою спину, и в ту долю секунды первые щупальца сомнения проникли в меня. Толпа повторяла заклинание вместе с ней, скала у моей спины становилась все теплее, дразня мои нервы.

Я совершила ошибку?

Я снова искала в толпе Зевандера, гадая, видит ли он, чувствует ли панику, поднимающуюся к моему горлу. Я запрокинула голову к небу. Как быстро я смогу вызвать Райвокса, если понадобится?

Камень горел все сильнее, и, словно осознав это сама, Эритания сдвинулась с места, нахмурившись. Она убежала прочь, к толпе, и трое ее ливерийских людей подхватили ее за руки, вытащив из вейна.

Я закрыла глаза, чтобы успокоиться, пока они продолжали свой скандирование.

Жар под мной рассеялся, как угасающая свеча. Камень стал холодным. Сначала я не могла понять, так ли он нагрелся, что я онемела, но я открыла глаза, и песнопения стихли.

Минуты шли, пока я лежала, глядя на звезды над головой, и в спине, там, где камень давил на позвоночник, разливалась боль.

Наконец жрица махнула рукой ливерийцу, стоящему рядом с ней. Не колеблясь, он спустился в вейн и приложил ладонь к камню.

– Он холодный, – сказал он. – Камень остыл!

– Тогда решено. Она жива! Морсана выбрала свой путь, и мы примем ее и будем защищать. Мы будем ждать, чтобы увидеть, какое чудесное благословение она принесет!

Толпа за ее спиной взревела, и мои мышцы расслабились от облегчения. Мое внимание привлекла фигура в плаще, проскальзывающая сквозь толпу, и, сжав губы, я покачала головой.

* * *

Скрестив руки, я стояла напротив Зевандера, который сидел, раскинувшись в кресле, выглядя болезненно соблазнительно с расстегнутой туникой. – Ты просто не смог удержаться.

Улыбка заиграла на его губах, когда он пожал плечами. – Это было безобидно.

– Может быть, но я действительно что-то почувствовала.

– Да. Ты дрожала. Я предположил, что тебе холодно, и послал тепло через камень.

Я наклонила голову. – Как ты это сделал с такого расстояния?

– Тепловое излучение. – Он протянул ладонь к полу, и тепло проникло в подошвы моих ног, поднялось до груди и проникло в кости, словно тлеющий уголек. – Так же, как я согревал тебя и Алейсею во время похода к Фоксглаву.

Длительные волны тепла пробегали по моей коже, словно лихорадочные руки, и по моей спине пробежал дрожь. – Ну, ты на мгновение напугал меня. Я думала, что они действительно вызвали бога.

Зевандер наклонился вперед, обхватил меня пальцами за талию и притянул к себе. – Лунная ведьма, даже бог не осмелится прикоснуться к тебе безнаказанно » Отбросив локон за мое ухо, он притянул мои губы к своим для поцелуя. – Я очень терпеливо ждал, чтобы снять с тебя это платье. – Он слегка наклонил голову, проведя взглядом от моего лица к высоким разрезам, обнажавшим мои бедра, и провел пальцем по моей коже там.

Отчаянно пытаясь игнорировать его ласку, я прищурила глаза, глядя на него. – Ты тоже наблюдал за мной в «Сомниале»?

– Ты спрашиваешь, смотрел ли я, когда этот жалкий смертный предлагал тебе свое семя? – Он фыркнул в смехе. – Да.

Приподняв брови, я наклонила голову. – Я впечатлена. Я ожидала более бурной реакции.

Он пожал плечом. – Вовсе нет.

Изучая его бесстрастное выражение лица, я нахмурилась. – Что ты сделал?

Сжав губы, он покачал головой. – Ничего серьезного.

– Что значит ничего? – спросила я ровным тоном.

– Просто добавил в его вино немного настойки пурганового корня.

Раскрыв глаза, я сжала губы, чтобы сдержать смех, подкатывающий к горлу. – Скажи, что ты этого не делал.

Пургановый корень – сильное слабительное, действие которого длится несколько часов. – Где ты это нашел?

– У жрицы довольно обширная коллекция эликсиров.

– Ты вломился в ее храм?

– Дверь была не заперта. Никто не охранял. Я посчитал это приглашением взять все, что захочу. – Легко толкнув меня рукой, он подтолкнул меня на свои колени, и платье поднялось чуть выше бедер, когда я оседлала его ноги. Он приподнял бедра достаточно высоко, чтобы достать из кармана маленький флакончик с розовой жидкостью, и поднял его, чтобы я могла разглядеть.

– Что это?

– Афродизиак, – сказал он и наклонился, чтобы поцеловать мою шею.

Я выхватила флакончик из его рук и поставила его на столик рядом с нами. – Мне не нужен афродизиак с тобой.

– Неужели?

– Мм-хммм. – Я обхватила его шею руками, пока он целовал линию вдоль моего горла. – Очень легко возбуждаешься.

– Не так сильно, как возбужусь, когда это платье снимется, – сказал он, прижавшись к моей шее, зацепив пальцами верхние края разрезов на моих бедрах. Он поднял его, обнажив изгиб моей попки, обхватил ладонями мои щеки и, подняв подбородок, прижался к моим губам. Именно в этом поцелуе его поведение изменилось.

Руки, которые всего несколько мгновений назад с непреклонной решимостью сжимали меня, задрожали, но не от желания и не от страсти. Он сжимал меня с напряжением, словно дамба, которая вот-вот разломится. Его взгляд опустился, прервав поцелуй. Брови сдвинулись, и снова на его лице мелькнула та редкая тень уязвимости. Единственный раз, когда он, казалось, ослабил бдительность. – Мне нужно…

Я прижала подушечку большого пальца к его губам и поцеловала его в макушку. – Я знаю, – прошептала я. – Тебе не нужно просить меня об этом.

Острая интенсивность его взгляда притупилась, превратившись в что-то преследующее и пустое, переполненное невысказанными кошмарами. Нежные руки скользнули к моей пояснице, как будто он искал в моих глазах какой-либо признак колебания. Возможно, нерешительное мигание или проблеск отвращения. Вместо этого я удержала взгляд твердым, уверяя его, что со мной все в порядке, несмотря на мое отвращение к тому, чтобы причинить ему боль.

Его ладонь обхватила мою щеку, и сквозь этот мучительный взгляд он смотрел на меня, словно я была чем-то священным, тайной, которую он жаждал сохранить для себя.

Я Видела, как он с неумолимой жестокостью пронзает своим клинком людей и чудовищ, но то, как он держал меня с таким почтением, словно хрупкую реликвию в своих изрезанных шрамами руках, заставило мое сердце сжаться от боли за него.

– Мне снились сны о тебе, Лунная Ведьма. Когда те существа набросились на меня, а церковь рушилась. – Он притянул мои губы к своим и жадно впился в каждый мой выдох в поцелуе, который был грубым и неискусным , пожирая и сжимая меня, словно я могла исчезнуть из его объятий. – Сквозь боль ты пришла ко мне. – Он поцеловал мою челюсть. – Эликсир в моей крови. – Его губы скользнули по изгибу моей шеи, и он поцеловал основание горла. – Успокаивающий вздох для этой ярости, которая кипит внутри меня. Ты утишаешь шум в моей голове. Звон и крики. – Он провел ладонью по моему плечу и поцеловал изгиб кости. – Я не могу обрести покой без твоего прикосновения.

Я пропустила пальцы сквозь его волосы и обхватила руками его широкие и крепкие плечи. – Позволь мне дать тебе то, что тебе нужно. – Мягко потянув, я откинула его голову назад и поцеловала его шею, улыбаясь, когда мужской звук удовлетворения задрожал у моих губ.

Платье поднялось выше, его ладони следовали за ним, касаясь каждой изгиба и впадины моего тела. Пока он не дотянулся до моих рук, поднимая их вверх, когда он стягивал платье через мою голову и отбрасывал его в сторону. Свет от пламени камина мерцал в его глазах, освещая отблеск благоговения в них, когда он смотрел на меня. Он собрал мои руки за спиной и прижал одну из моих грудей к своим губам, стоная, когда сосал мой сосок.

Тяга его губ заставила меня откинуть голову назад, и я застонала, прижимая бедра к выпуклости в его кожаных штанах.

Он откинулся назад и снял тунику через голову, обнажив высеченные как камень мускулы. Его руки подняли мои и прижали их к его груди, где, под всем этим железом и разрушением, его хрупкое сердце билось у моей ладони.

Глубокий след от шрамов, которые я оставила там, скользнул под моим пальцем, и хотя я понимала, что они для него значат, они все равно беспокоили меня. Я наклонилась вперед, чтобы поцеловать их, почувствовав, как он напрягся, а затем задрожал возле меня.

Он снова приподнял бедра и расстегнул брюки, а я приподнялась настолько, чтобы он смог стянуть их с бедер, и его мужское достоинство выскочило на свободу. Твердое и набухшее, оно высоко возвышалось над его бедрами, а те злые полоски блестели в свете.

Когда я нежно провела своими металлическими пальцами по его нежной коже, он схватил меня за запястья, его глаза умоляли, когда он смотрел на меня.

– В чем дело? Что не так? – спросила я.

– Во мне есть какое-то сильное желание. – Он провел моими ногтями по своей груди, и лихорадочная страсть затянула его взгляд, голова откинулась назад в знак сдачи, словно это единственное прикосновение моих ногтей вырвало из него всю силу. – Я не могу думать. Я просто хочу. И твое прикосновение… оно так на меня действует. Умоляет меня взять, – сказал он сквозь стиснутые зубы, мышцы напрягались под моими скользящими пальцами. – Я возьму слишком много.

– Ты не можешь взять слишком много. Не тогда, когда я отдаю себя добровольно. Всю себя. Для тебя, Зевандер. – Я наклонилась вперед и поцеловала его, приподнимая бедра. – Возьми меня. Возьми то, что тебе нужно, – прошептала я, прижавшись к его губам, и направила его руку к его набухшему члену, прижимая его туда, где он мне нужен. – Я твоя.

– Каждый вздох. Каждое биение сердца. Каждая молитва, которую ты шепчешь богам. Ты принадлежишь мне, А’мишла. – Захватив мои губы, он обхватил одной крепкой рукой мою талию и надавил на мои бедра, подталкивая меня на изогнутый кончик своего члена. Небольшие толчки проникли в мой узкий вход.

Зажав нижнюю губу зубами, я дышала через нос, когда первая ступенька скользнула во мне. Глубокая, болезненная вибрация, словно рябь на пруду, пробежала по моему телу, и, сжав живот, я откинулась назад, впиваясь ногтями в его бедра.

Зевандер выпустил стон удовольствия. – Боги живы, мне нужно больше, – прохрипел он. – Ты сможешь принять еще?

Увидев, что я кивнула, он сделал еще один толчок, продвигаясь все глубже. Второй узелок вошел в меня, и все мое тело задрожало, когда вибрации усилились, а жар его пламени поднялся по моему животу.

Все еще кусая губу, я тихонько вздохнула, когда он взял меня за бедра, направляя вверх и вниз, не выходя за пределы этих двух ступенек. Мое возбуждение смазывало его кожу, и эти бугристые выступы скользили по моей чувствительной коже каждый раз, когда он выходил и снова входил.

Его толчки были точными, отработанными, идеальным темпом, ведущим к сводящему с ума крещендо.

– Ты в порядке? – спросил он, его глубокий, хриплый голос щекотал мои чувства.

Я кивнула, и он замедлил темп, мягко приподнимая свои бедра, когда опускал мои. Третья ступенька вошла внутрь, и у меня перехватило дыхание, тело задрожало, когда вибрация проникла в мои бедра, поднялась через живот к груди. – Боги! – воскликнула я, вцепившись в его бедра, когда это ощущение потрясло мои нервы.