Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 44 страниц)

Он застонал, запрокинув голову назад, и мне не нужно было смотреть вниз на его бедро, чтобы понять, что я разорвала его мышцы.

У меня скрутило живот, сердце сжалось в груди, когда я представила себе кровь там, но я не могла заставить себя повернуться и убедиться в этом.

Усмешка облегчения коснулась его губ, когда он снова опустил голову и нежно прижал мои бедра, его бедра напряглись, дрожа.

Я вздрогнула и обхватила его руками, прижав грудь к его груди, желая, чтобы каждая часть меня касалась его кожи. Он был моей опорой в мире хаоса. Напоминанием о том, что боги могут быть щедрыми, даже когда жестоки.

Он обхватил меня руками за спину, сжимая затылок, продолжая свои небольшие толчки, не более чем на три ступени. Деревянный стул скрипел, воздух был густым и пьянящим. Напряженные струны натягивали его мышцы, которые дергались под моими руками. Пот покрывал наши тела, мое дыхание неглубокими рывками на его влажное плечо.

Я представляла, как мои нервы мерцают, словно молнии, каждый раз, когда он вдавливал в меня свои бедра. С напряженными и сжатыми мышцами я прижималась к нему, мои губы скользили по его шее, ощущая соленый привкус его кожи.

Внутри меня натянулась нить напряжения, сжимая мои легкие без пощады. Я прижала лоб к его лбу, челюсть расслабилась от горячего, головокружительного наслаждения, которое пронзало меня, дрожа как тонкая тетива лука, натянутая слишком сильно.

Наши дыхания слились. Его глаза были крепко закрыты, челюсть сжата, словно пламя пронзало его тело, а он отказывался гореть.

Я впилась металлическими пальцами в его плечо, и он запрокинул голову назад, выпустив глубокий, наслаждающийся звук, который пронзил меня волной желания.

– Посмотри на меня. – Мой приказ прозвучал на пределе дыхания. – Открой глаза и посмотри на меня.

Сжав брови, он покачал головой. – Не могу.

– Ты можешь. Пожалуйста, посмотри на меня.

Прижимая его к себе, я боролась, чтобы удержать то, что поднималось и нарастало внутри меня.

Его глаза зажмурились так, что я засомневалась, не готовится ли он к боли. К той агонии, которая, должно быть, сопровождала его освобождение во время надругательств.

Я поцеловала его в щеку и прошептала: – Я люблю тебя. Вечно.

Раскаленные пламя поглотило меня, когда его глаза широко раскрылись, и он уставился на меня, взгляд его был бурным, но решительным, как у человека, который только что выбрался из ада. – Скажи это еще раз.

– Я люблю тебя. – Как легко эти слова вырвались из меня.

Как это было правдиво.

Я любила его. Не просто потому, что мы были предназначены друг для друга, а за то, что он доверил мне те уязвимые части себя, которые долгое время скрывались за сталью и насилием. Мой прекрасно израненный защитник, чьи изрезанные шрамами и запятнанные кровью руки держали меня, словно я была желанным сокровищем.

Он ускорил шаг, крепче сжимая мою шею. – Я люблю тебя, Лунамишка. – Слова дрожали в его горле, словно торжественная клятва. – Я безбожный и эгоистичный ублюдок, но я никогда ничто и никого не любил больше.

Волны удовольствия пронзили мои бедра, и я запрокинула голову назад, когда из меня вырвался напряженный звук, лишив меня голоса и дыхания.

Он прижал меня сильнее, его мышцы дрожали вокруг меня, и, вопреки своему сердцу, я провела ногтями по его спине, мой живот сжался, когда из его горла вырвался болезненный звук, грубый и прерывистый.

Теплые спазмы жара пронзили меня, наполняя его освобождением, и я выдохнула с дрожью, когда оно стекло по моему бедру. Я стонала его имя, мой голос был слаб от удовольствия, и прижала лоб к его влажному плечу, задыхаясь у его кожи, пока по мне прокатывались остаточные волны. – Оно все еще вибрирует… внутри меня, – сказала я хриплым голосом, дергаясь на его бедрах.

– Хорошо. – Он прижал мои бедра, ладонью все еще сжимая мою шею. – Я хочу, чтобы ты запомнила это, когда в следующий раз какой-нибудь ничтожный смертный предложит тебе свое семя. – Обхватив меня рукой за спину, он прижал меня к себе. – Мы связаны кровью. Рождены друг для друга. И даже боги не смогут разлучить нас.

ГЛАВА 69 ЗЕВАНДЕР

Тихое скрежетание долетело до ушей Зевандера, и он резко открыл глаза. Огонь в камине давал слабый свет, когда его взгляд пробежал по комнате и остановился на движении напротив кровати. Окружение мерцало. Он что, уснул? Нахмурившись, он высвободился из объятий обнаженного тела Мэйвит, оставив ее спать, и сосредоточил внимание на дальней стене, где невидимое Энтити рисовало мелом изображение на темном камне. Не отрывая глаз от этого явления, он быстро оделся, затем взял свой меч и направился к нему.

Белый мел рисовал ровные линии на камне, хотя Зевандер пока не мог разобрать, что это было. Я сплю? Он зажмурил глаза и покачал головой. Когда он снова их открыл, мел все еще двигался. Свободно держа меч в руке, он легко взмахнул им; сталь блеснула, ударившись о стену, доказав, что там никого и ничего не было. И все же мел двигался сам по себе. Опустив меч, он провел пальцем по одной из меловых линий, и, когда он посмотрел вниз, между его пальцем и большим пальцем оказался зажат небольшой кусочек вивикантема, белая пыль покрывала его руку и рассыпалась по тунике.

Словно он сам это нарисовал.

Продолжительный скрип заставил его резко обернуться, как раз вовремя, чтобы заметить тень, выскальзывающую через щель в двери.

– Черт возьми! – пробормотал Зевандер. Быстрый взгляд на Мэйвит показал, что она все еще спит. Быстрыми шагами он натянул сапоги, не утруждая себя завязыванием шнурков, и бросился в погоню за нарушителем.

Выйдя на улицу, он мельком увидел фигуру в плаще, спешащую мимо небольших домиков в сторону горы. Мерными и легкими шагами Зевандер пошел следом, через деревню и вверх по тропе в направлении вейна.

Ливерийцы стояли с интервалом в несколько метров вдоль вейна, протянувшегося по крайней мере на две стадии, охраняя его с копьями с наконечниками из вивикантема в руках, пока фигура незаметно проскользнула между двумя из них. Казалось, совершенно незамеченной, когда незнакомец исчез за краем вейна.

Зевандер призвал свой глиф исчезновения, и густые клубы дыма закрутились вокруг него, словно чернила, плавающие в воде. Когда он пробирался мимо стражников, один из них повернулся в его сторону, и Зевандер замер. Стражник смотрел прямо сквозь него, и в то же время, казалось, чувствовал его присутствие.

После нескольких секунд пристального наблюдения стражник отвернулся, и Зевандер спустился в вейн вслед за нарушителем. Он следовал за ним, пока они не достигли ровного каменного пола вейна.

Осторожными шагами незнакомец дошел до середины траншеи, где опустился на колени на камень и провел ладонью по его каменному основанию, словно они были старыми друзьями, вновь встретившимися. Из плаща он достал клинок и вонзил его острый конец в камень, откалывая куски породы.

При каждом ударе вокруг лезвия мелькали искры, и он, кряхтя от усилия, выдалбливал камень, пока, наконец, вспышка белого цвета не заставила его замедлить удары. Он провел пальцем по сверкающей белой поверхности и снова вонзил лезвие, снова и снова.

Смех привлек внимание Зевандера внимание Зевандера к стражникам, которые все еще не обратили на него внимания; их голоса доносились через яму, пока они беседовали между собой. Белые камни отскочили, и незнакомец поднял их к лунному свету, убедившись, что это вивикантем. Сжимая их в руке, незнакомец поспешил дальше по вейну к ровному участку скалы и провел вивикантем по черному камню.

Все еще оставаясь в укрытии, Зевандер крался ближе, и при этом учащенное сердцебиение заставляло его прижимать ладонь к груди, словно он пытался удержать эту проклятую штуку от того, чтобы она не вырвалась наружу. Кровь ползла по его венам, словно маслянистая грязь, кишащая чем-то отвратительным, что грызло его, пытаясь вырваться наружу. Кожа у него защемила, черное пламя зашевелилось, а скорпион на его спине сдвинулся, как всегда, когда он чувствовал угрозу.

В такт неровному биению его сердца пульсировала темная и древняя аура под его сапогами.

Поднимаясь из глубин камня внизу.

Незнакомец опустил капюшон, показав, что это Кадаврос, но не в своей чудовищной форме, а в облике своего старого наставника. – Невероятно, не так ли?

Мог ли он почувствовать Зевандера через исчезающий глиф?

– Когда-то эта бездна была заполнена пламенем, достаточно горячим, чтобы расплавить железо за секунды. – Он провел ладонью по камню, поднялся на ноги и повернулся к Зевандеру. – Я никогда до конца не осознавал ее значение. Ее потенциал. Сейблфайр умирает в этих венах, но их можно вернуть к жизни.

Отгоняя дым, Зевандер бросил лишь мимолетный взгляд на символ, нарисованный Кадавросом. – Что ты делаешь?

– Окунаю руку в судьбу. – Другой мужчина огляделся, и улыбка приподняла уголки его рта. – Этот вейн – источник великой силы. Таинственной силы. Мы были глупы, полагая, что когда-нибудь сможем понять, что скрывается под его расплавленной поверхностью.

Зевандер наконец разглядел нарисованный им символ – он казался ему смутно знакомым. Нахмурившись, он подошел ближе, отчаянно пытаясь вспомнить, где он его видел. – Ты следовал за нами сюда, в горы?

– Я здесь вовсе не нахожусь.

Зевандер огляделся, отмечая расположение стражников, стоящих к ним спиной. – Это калигорья.

– Да.

– Почему мы здесь?

– «Я годами изучал божественное пламя, – продолжал маг, пока взгляд Зевандера прослеживал каждую деталь символа. – Опасное занятие, учитывая, что любая форма демутомансии была объявлена вне закона.

Зевандер молча изучал его. – Чего ты ищешь?

Сложив руки за спиной, Кадаврос стоял рядом с символом, снова притягивая туда внимание Зевандера внимание. – Поверишь ли ты мне, если я скажу, что вначале мои намерения были благородными? Что я хотел лишь разработать способ оживить мертвые жилы. Произвести больше вивикантема, который накормил бы тысячи спиндингов. – Он снова повернулся, вытянув руки. – Имеешь ли ты представление, сколько таких мертвых жил существует только в одном Никстеросе? Сколько из них можно было бы вернуть к жизни? – Он покачал головой. – Нам говорят, что это невозможно. Что только бог может зажечь вейн заново.

Это было правдой. Зевандер всегда знал, что мертвый вейн бесполезен. Ничего, кроме ложных обещаний для тех, кто изнывает от недостатка вивикантема. Поэтому он не смог удержаться от любопытства, пробужденного словами Кадавроса.

– К сожалению, король не собирался справедливо распределять произведенный вивикантем. То, чему я посвятил значительную часть своей жизни, послужило лишь средством для удовлетворения его алчности. И в отчаянии доказать свою ценность я обнаружил нечто глубокое. Открытие, из-за которого все маги бы охотились за мной, если бы знали, что это такое. – Кадаврос опустил взгляд на символ на земле, и когда Зевандер снова его рассмотрел, воспоминания пронзили его сознание, словно тупое лезвие.

Незнакомец в плаще, откалывающий кусок камня. Выпадающий металлический предмет. Серебряный символ, вделанный в скалу.

– В стене мертвого вейна был спрятан амулет, в котором таилось проклятие пестелиоса. Разрушенное одной единственной жертвой. Одной жизнью.

– Дорджан. Ты привязал к нему душу принца Дорджана.

– Да. – Наклонив голову, Кадаврос обвел пальцем изображение, которое нарисовал. – Даже я боялся силы амулета. По мере того как я изучал его, узнавал, что он из себя представляет, я почувствовал, как меняюсь, как мои мысли темнеют, словно их лепило что-то невидимое. Я был заражен амулетом. – В его глазах блеснул дикий огонек. – Одержим этим подземным глифом, самым замысловатым глифом, который я когда-либо видел. Говорили, что он происходит из самых глубин Нетирии. Средство для уничтожения двух миров.

– И кто спрятал эти чудесные дары внутри вейна?

– Это настоящая загадка богов. Тема для ученых, над которой они будут строить гипотезы на протяжении веков, если бы я решил поделиться этим. Но я отказался. Понимаешь, то, что я обнаружил, было бесполезно без Сейблфайра. – Слова мужчины звучали как отдаленный шум на фоне тихого стука крови в ушах Зевандера, пока глиф выжигался в его сознании.

Глубокая, жгучая боль пронзила его череп, и Зевандер зажмурился, когда она проникла в глазницы.

– Я мог бы направлять пламя, конечно, – продолжал Кадаврос. – Манипулировать им – это я умел. Но у меня не было ни силы, ни умения удержать его. Призвать его из ниоткуда и позволить ему питаться моим вивикантем, подчиняясь моим приказам. Я прочитал бесчисленные фолианты о ритуале Эмберфорджа. О том, насколько он опасен и невозможен. Для некоторых ученых это было не более чем мифом. Но обладание пламенем было единственным способом оживить вейн.

Один из кусочков головоломки встал на место.

Зевандер до самого этого момента так и не до конца понимал, чего именно от него хотел Кадаврос. С самого детства он слышал истории о чудовище, проклявшем его, слышал расплывчатые догадки. Но, глядя на этот символ, он увидел в уме образ. Вариант пламени, которым он был проклят, но более сильный, гораздо более разрушительный. Кадаврос искал не вейн и не вивикантем. Он хотел самую разрушительную форму Сейблфайра.

– «Ты опроверг столетия догадок, Зевандер. Ты доказал, что простой маг, ребёнок, может вместить в себя силу бога. Силу, достаточно сильную, чтобы разрушить творение.

– И что же? Ты жаждешь поглотить меня, как пытался сделать, когда я был младенцем?

Кадаврос хмыкнул. – К сожалению, Деймос связал нас таким образом, что если я попытаюсь сделать это снова, это уничтожит меня самого.

– Тебе не о Деймосе нужно беспокоиться. Я не тот слабый и беспомощный мальчик, которым ты манипулировал все те годы назад.

– Манипулировал? – презрительно фыркнул Кадаврос и отмахнулся рукой. – Я обучал тебя, чтобы ты стал могущественным союзником. Равным.

– Ты жаждешь полностью уничтожить умбравале. Мы не равны. – Зевандер изо всех сил старался отвести взгляд от нарисованного им глифа. Заставил свой разум отбросить то, что он увидел. Противостоя притяжению символа, он поднял взгляд на Кадавроса.

– Умбравале веками служил дверью в мою тюрьму. Но не скорби о его разрушении. Богиня предвидения предсказала его падение. Те, кто обитает в землях смертных, будут свободно пересекать его, неся свою зараженную и больное кровь в Эфирию. С Глифом Богов долина падет. Древняя сила освободится из плена. Два мира, задушенные ядовитым покровом. Из дерева гниения выползают насекомые. Разложение и Запустение, неубиваемые сталью, заставят преклониться самых сильных людей.

Земля задрожала под ногами Зевандера, и он посмотрел вниз, увидев пурпурно светящуюся трещину между своими сапогами. Оживившаяся расплавленная порода замерцала первым импульсом жизни.

Кадаврос вытянул руки. – Невозможное стало реальностью. Мертвый вейн, воскрешенный силой одного-единственного глифа! И, конечно же, Сейблфайр. – Он указал на Зевандера. – Без тебя я бы не справился. И с помощью этого вейна мы накормим армию зараженных, которую я намерен привести к воротам Сагарина.

– Как ты смог зажечь вейн, если это калигорья, а я где-то во сне?

– Так же, как ты терпел издевательства генерала: твое тело двигалось по моей команде, а разум оставался в состоянии сна.

– Почему?

Маг выдал холодный, безрадостный смех. – Именно ты спрашиваешь, почему? Разве ты не натерпелся достаточно от рук мучителей? Скажи мне, если бы твоя возлюбленная богиня смерти попала в руки генерала, разве ты не сжег бы мир дотла ради нее?

Стиснув челюсти, Зевандер сжал губы, прекрасно понимая, что сделал бы это.

– Ты и я не так уж отличаемся. – Скрестив руки за спиной, он начал ходить по комнате. – Знаешь, что происходит с спиндингами, когда они умирают? – Не давая Зевандеру возможности ответить, он продолжил: – Им не оказывают чести быть брошенными в вейн, как манкам или даже ниливиру, в крови которых достаточно вивикантема, чтобы их стоило собирать. Нет, у спиндингов в крови так мало вивикантема, что считаются слишком бесполезными, чтобы пополнять вейн. – Остановившись, он устремил взгляд вдаль, сдвинув брови. – Их тела небрежно измельчают и используют для удобрения полей, где растут свежие фрукты и овощи, которые они так и не успели съесть при жизни. Пока они умирают на бесполезной жиже, с количеством вивикантема, едва достаточным, чтобы они не потеряли рассудок, высокородные обжираются, питая свои тела пищей, сотканной из останков спиндинга. А санитарный туман, который они рассыпают над Лачугой? – Махая рукой в воздухе, он рыкнул. – Он вызывает ужасные заболевания крови, приводящие к гибели спиндингов и ниливиров.

Не имело смысла, чтобы маг, чье само существование угрожало обоим мирам, заботился о детях-спиндингах. Но прежде чем Зевандер успел задаться вопросом о цели его критики, жар пронзил его ладонь, и он посмотрел вниз, увидев там пламя. Он сжал кулак над ним, а затем выхватил меч из ножен.

Кадаврос поднял руки и хмыкнул. – Я не хочу сражаться. То, что я надеялся совершить, уже сделано.

Зевандер перехватил меч в другую руку и снова раскрыл ладонь, чтобы увидеть, как глиф с камня светится на его коже.

Нет.

Он замахнулся мечом, но прежде чем он успел нанести удар своему бывшему наставнику, тот исчез в облаке черного дыма и взрыве пауков, которые разбежались по стенам шахты вейна.

– Эй, ты! – крикнул ему один из стражников, и Зевандер снова призвал свой глиф исчезновения, скрыв себя.

Он поднялся по узкой тропе, взобрался на край скалы и проскользнул мимо стражников, которые вглядывались в вейн, ища его. Как только он ступил на тропу, ведущую в деревню, окружающая обстановка размылась, а затем в фокусе появился темный проход с арочными каменными стенами.

Он стоял в подземелье храма.

Нахмурившись, Зевандер обернулся, и путь, по которому он только что вышел из вейна, оказался ничем иным, как длинным участком тьмы. Сжатый кулак сдавил его грудь, и Зевандер провел рукой по лицу. Именно тогда он заметил тяжесть в другой ладони. Он посмотрел вниз и увидел там два больших камня вивикантема, его кожа и ногти были покрыты черной пылью, а в уме мерцали призрачные видения.

Ударяя по камню лезвием. Отламывая куски вивикантема . Рисование мелом изображения на камнях из вивикантема. Сложный глиф. Фиолетовое сияние вейна, возрождающегося из мертвых.

Зевандер покачал головой, запихивая вивикантем в карман. Нет. Это был не он. Это Кадаврос нарисовал тот образ. Кадаврос зажег вейн.

– Зевандер? – Мягкий голос прервал его размышления, и Зевандер повернулся к коридору, где стояла Мэйвит, одетая в его тунику, с растрепанными волосами.

Когда он шагнул к ней, перед его глазами мелькнуло колеблющееся мерцание, и он поморщился. – Ты настоящая?

Улыбаясь, она наклонила голову. – Ты слышишь меня, Зевандер? Проснись.

Он пристально посмотрел на нее, ища какой-нибудь признак того, что она – иллюзия. – Я сплю?

Или это была реальность? Может, они так и не покинули храм? Может, их путешествие в Ливерию было всего лишь сном в калигорье?

– Ты снова отключился, – сказала она. – У тебя был очередной приступ. Пойдем. Вернемся в постель. – Она побежала по соседнему коридору, и Зевандер последовал за ней.

Однако, когда он вышел из-за угла, он обнаружил лишь пустой проход, освещенный бра на стене.

В конце прохода было массивное хранилище, где он хранил Терона.

Медленными и неуверенными шагами он приблизился к нему, пока не смог дотянуться до ручки.

Он слегка потянул за нее.

Заперто.

Он повернул железный рычаг рядом с дверью, чтобы отвести замок, и без труда открыл ее. Зевандер вошел внутрь и вызвал пламя в своей руке, осветив душное пространство.

Хранилище было пусто.

ГЛАВА 70 МАЭВИТ

Шум и крики вырвали меня из сна, и я приподнялась в постели, поворачиваясь к пустому месту, где ранее лежал Зевандер. Оглядев комнату, я не обнаружила никаких следов его присутствия. Единственное движение исходило от мерцания огня в камине, но мой взгляд задержался на изображении напротив меня, нарисованном мелом на стене. Странное дерево с какой-то огромной дырой в стволе, изображенное неровными каракулями. Оно напомнило мне то, которое я видела в книге, показанной мне жрицей. Нахмурившись, я отбросила одеяло и надела толстое черное платье, которое лежало в ожидании. Осторожно пробираясь к изображению, я не спускала глаз с дыры – самой темной части рисунка, – и при этом чувство ужаса сковало мою шею.

Стук в дверь вырвал меня из раздумий, и мои мышцы вздрогнули от испуганного вздоха.

– Мэйвис! – позвала жрица с другой стороны. – Ты там?

Быстрыми шагами я подошла к двери и распахнула ее, увидев обеспокоенное лицо Эритании. За ее спиной суетились жители деревни, в панике и крича. – Что происходит?

– Вейн… он снова запылал. – Она дернула меня за руку. – Иди.

Холодная дрожь пробежала по моей груди. – Ты видела Зевандера?

– Нет. Но ты должна пойти со мной. – Она резко дернула меня, но я отпрянула и вырвалась из ее рук.

– Мне нужно найти его.

– Пожалуйста. – Ее глаза искренне умоляли. – Один из наших укушен. Он умрет. Его подруга беременна.

Я еще раз оглядела толпу, но не обнаружил ни следа Зевандера. Хотя разум подсказывал мне проигнорировать ее и пойти за ним, я позволила ей потащить меня к своей хижине. Оказавшись внутри, жрица бросилась к полкам, хватая баночки и травы. Крики привлекли мое внимание к другой комнате, где накануне проводили экзорцизм над Алейсеей.

Я прокралась туда и обнаружила беременную женщину, с которой я познакомилась на «Сомниале, – рядом с мужчиной, лежащим без движения на полу. Она рыдала, прижавшись к его груди, обняв его, а рядом стояли двое других стражников.

– Уберите её от него, дураки! – Жрица махнула рукой, входя в комнату.

– Его укусили, ради богини!

Стражники бросились к женщине, но она, махая руками, оттолкнула их, крича: – Оставьте меня! Уйдите!

Я пошатываясь подошла к ней и осторожно положила руку на ее вытянутую ногу. – Пожалуйста. Позволь ей помочь ему.

Женщина опустила руку, и ее тело сотрясалось от рыданий.

Я щелкнула пальцами, призывая ее подойти ко мне, и она скользнула по полу, пока не свернулась калачиком рядом со мной, вцепившись в мою руку. Ее дрожь передалась на мои кости, когда я протянула руку и позволила жрице уколоть меня в палец и добавить мою кровь в флакон.

– Вы лечили тех, кого укусили раньше? – спросила я, глядя на мужчину на полу.

Он побледнел – принял неестественный оттенок бледности, напоминавший мне о существах в хижине.

– Безрезультатно, – тихо сказала она, бросив взгляд на прижавшуюся ко мне женщину.

Но, возможно, твоя кровь изменит ситуацию. – Так же, как она сделала с Алейсеей, она уколола себя в палец, добавив свою кровь в смесь. Поспешно вернувшись к охраннику, жрица произнесла заклинание. Она подняла флакон в воздух и сорвала с мужчины рубашку, обнажив толстые, черные, пульсирующие вены, не отличающиеся от тех, что были на лице Зевандера, но эти, казалось, были начальными стадиями карапакса, который можно было увидеть у пауков. Никаких порезов, как у Алейсеи и Зевандера.

Птица спустилась с балок и врезалась прямо в стену, раздробив себе череп при ударе.

Вздрогнув, я отвернулась, уткнувшись лицом в волосы ливерийских женщин.

Когда глухой звук затих, я обернулась и увидела, как жрица подняла птицу, окропила кровью упавшего стражника, а затем влила ему эликсир в рот.

С каждой секундой на лице стражника расцветал болезненный белый оттенок.

– Эрикс? – Женщина высвободилась из моих объятий, наклонилась вперед и протянула к нему руку. – Проснись.

Его тело дернулось, он задрожал, но глаза остались закрытыми. Из его рта выползли пауки, один из которых метнулся прямо к беременной женщине.

Когда я бросилась, чтобы не дать ему до нее добраться, одна из птиц спустилась и схватила его в клюв. Еще несколько птиц приземлились на пол вокруг мужчины, охотясь на пауков, пока все они не были съедены, после чего птицы взлетели обратно на свои жердочки.

Стражник снова замер.

В комнате воцарилась тишина, и все смотрели. Ждали.

Секунды превращались в минуты, и беременная женщина хныкала, покачиваясь и прижимая руки к животу.

Жрица опустилась на колени рядом с мужчиной, прикоснулась пальцами к его шее, а затем прижала ухо к его груди. Когда она выпрямилась, выражение ее лица стало серьезным. – Богиня решила оставить его.

– Нет! – воскликнула женщина, ползком приближаясь к нему на четвереньках. – Эрикс! – Наклонившись над его безжизненным телом, она завыла, и звук ее криков усилил мою тревогу за Зевандера.

Жрица опустила голову и вздохнула. – Что случилось?

Один из стражников выступил вперед, его губы дрожали. – Человек, с которым она прибыла, – сказал он, направляя копье на меня; оно дрожало в его нетвердых руках. – Я видел его. За мгновение до того, как скала раскололась и из нее вырвался огонь. Это он сделал.

Меня тошнило, когда я окинула взглядом лица, устремленные на меня, полные гнева и осуждения. Все, кроме жрицы, которая, казалось, обдумывала это обвинение.

– Ты говоришь, что это сделал человек? – Нахмурившись, она покачала головой. – С ним был кто-нибудь еще?

– Нет, жрица. Только он. Он говорил сам с собой, словно общался с богами.

– Нет. – Она покачала головой и медленно направилась ко мне. – Только сам бог мог зажечь это пламя.

Я молча вслушивалась в ее слова. – Или сосуд? – Повернувшись к ней лицом, я искала в ее глазах хоть какую-то правду. – Возможно, он был избран. Как и я.

– Как? Чтобы быть избранным Деймосом, богом низшего ранга, потребовалось бы⁠—

– Жертвоприношение. Его принесли в жертву, когда он был младенцем. Бросили в огонь, и он выжил.

Она хрипло вздохнула. – И ты привела его сюда? К нам? К вейну? – Сжав брови, она покачала головой. – Я предупреждала тебя об опасности, а ты скрыла это от нас. Почему?

– Потому что я люблю его. – Слёзы застыли в моих глазах. – Потому что я не та драгоценная сосуд, которой суждено было лечь с вашими воинами и родить ваших детей, – сказала я, стиснув зубы. – Я люблю его и готова подвергнуть весь мир опасности, чтобы спасти его. – Горячие слезы текли по моим щекам, пока гнев и неуверенность разрывали меня изнутри. – И, возможно, это делает меня такой же злой и жалкой, как любой из богов, которых ты боишься, но это правда.

Взгляд жрицы смягчился, и когда она подняла руку к моему лицу, я отшатнулась, но она прикоснулась ладонью к моей щеке.

– Нет, милая девочка. Такова воля богини. Морсана выбрала Деймоса. И она выбрала тебя правильно.

Сжав губы, я боролась с желанием разрыдаться. – Вы видели, куда он пошел? – спросила я стражника.

Он покачал головой. – Моего друга укусили. Мы поспешили обратно.

– Как охранник так быстро заболел? Моя сестра была инфицирована несколько дней».«У твоей сестры была царапина на ребрах. У меня есть основания полагать, что раны, нанесенные непосредственно, могут быть самой чистой формой чумы. Источником. – Она кивнула в сторону охранника, все еще лежащего на полу рядом со своей напарницей. – У него не было царапин. Никаких следов укусов, насколько я видела. Они проникли под его кожу. – Она покачала головой. – Ихор в нашей крови ослабел. Столетия назад эти пауки погибли бы внутри нас, их легко выгнали бы. Каждое поколение становится все более уязвимым. Хрупким.

– Тогда мы научимся быть сильнее. Не только будущие поколения, но и сейчас. – Я повернулась к другому охраннику. – Как тебе удалось уйти, не будучи укушенным?

– Я пронзил пауков своим копьем.

Я снова перевела взгляд на жрицу. – Видите? Не с помощью магии или крови. Вы сражаетесь.

– Пока что. Но когда они заразят тех, кто владеет магией крови, наши копья станут бесполезны.

– Вы совершенно правы. – Я отвернулась от нее, но, шагая к двери, почувствовала, как меня схватили за руку.

– Куда ты идешь? – спросила жрица.

– На поиски Зевандера. И чтобы не дать этим проклятым паукам перебраться в Эфирию.

* * *

– Гнилое дерево.

Жрица стояла рядом со мной и прижала ладонь к рисунку на стене, который я увидела, проснувшись ранее. – Здесь еще тепло. Он совершил кливинг.

– Он должен был быть с кем-то. Зевандер не проводит кливинг. – Я снова уставилась на то, что выглядело как зияющая дыра в дереве. – А что это за дерево?

– Я видела его. – Голос Алейсеи заставил меня резко обернуться и увидеть ее стоящей в дверном проеме. Ее лицо исказил страх. – Там меня держали, пока я не сбежала.

– Ты можешь отвести меня туда?

Ее лицо исказилось от паники, и она покачала головой. – Тебе не стоит туда идти, Мэйв. Ужасные вещи… Я видела ужасные вещи.

– Я понимаю. Я не буду просить тебя идти со мной, но я пойду за ним. – Я повернулась к жрице. – Ты знаешь, где это?

Она покачала головой и вздохнула. – Полагаю, твой дракон знает, где найти это дерево.

– Райвокс?

– Корвугоны – очень мудрые существа. – Она подняла мою руку в перчатке и вздохнула. – Пожалуй, пора показать тебе, что это такое.

Подвигая пальцами, я кивнула. – Можешь оставить меня на минутку наедине с сестрой?

– Конечно.

Как только жрица вышла из хижины и закрыла за собой дверь, я почувствовала первую трещину в своем сердце.

– Ты уходишь, – сказала Алейсея, не дожидаясь, пока я произнесу хоть слово.

– Я хочу сказать тебе, чтобы ты пошла со мной, но…» Я прочистила горло, тщетно пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. – Смертные не могут пересекать границу.

– Значит, говоря о уходе, ты имеешь в виду Мортазию.

Острая боль пронзила края моих глаз, и я отвернулась. – Мы могли бы что-нибудь попробовать. Зевандер поймал человека, который преследовал нас. Терона. Он мог бы… установить связь. Произошел бы обмен кровью, который, возможно, позволил бы тебе перейти.

Алейсея тихонько рассмеялась, и я подняла взгляд, чтобы увидеть, как ее глаза наполняются слезами. – Ты слышишь, что говоришь? Если бы я не знала лучше, я бы подумала, что Агата только что вселилась в тебя.

– Я знаю, это ужасная идея. Но Агата добивалась нашей помолвки ради личной выгоды. Я же хочу только обезопасить тебя.

– «И тебе это удалось. – Она вздохнула и шагнула ко мне, взяв обе мои руки в свои. – Ты самый бескорыстный человек, которого я знаю, Мэйвит Бронвик. И, возможно, самый непонятый. Всю свою жизнь ты была изгоем. Тебя презирали по причинам, на которые ты никак не могла повлиять. Ради всего святого, ты была всего лишь ребёнком, когда мир решил отвергнуть тебя.

Поняв, к чему она клонит, я покачала головой. – Алейсея, пожалуйста. Сейчас не время⁠—

– Ты выслушаешь меня. Каждое слово. Если ты пойдешь за ним к тому дереву, я, возможно, не смогу сказать тебе это еще раз. – Ее голос дрогнул на последнем слове, и она с силой сжала мою руку, чтобы подчеркнуть свои слова. – Я хочу обнять тебя и сказать, чтобы ты не уходила, но ты должна идти. И ты сильная и могучая. Ты взрывала демонов из-под земли, так что я знаю, что ты сможешь о себе позаботиться. – Мы обе рассмеялись, как бы мрачно ни прозвучал ее комментарий. – В то же время ты добрая и уязвимая. – Она резко выдохнула и прочистила горло, словно пытаясь сдержать слезы. – Ты перенесла самое презренное предубеждение и встретила его с таким достоинством. Ты ни разу не позволила ненависти этого мира изменить то, кем ты была. Ты никогда не осуждала меня за те испытания, которым я подвергла тебя. Ты была готова наблюдать, как я рожаю внебрачного ребенка, и держать меня за руку на протяжении всего этого. Верно и без вопросов. – Слезы, заблестевшие в ее глазах, заставили меня отвернуться, чтобы скрыть свои. – И ты никогда не просила ничего, кроме любви в ответ.