Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 44 страниц)

ГЛАВА 45 ЗЕВАНДЕР

Настоящее…

Зевандер только что закрыл глаза, как из-за двери на противоположном конце комнаты донесся тихий шуршащий звук шагов. Он резко повернул взгляд в ту сторону, впиваясь в слабый луч света, пробивающийся сквозь щель в двери, едва различимый среди тусклых лучей дневного света, проникающих сквозь шторы. Он не спал уже несколько часов, наблюдая за своим спутником, вспоминая каждое посещение калигорьи, каждую мелочь, восстанавливающуюся в его памяти.

Края глаз жгли, пока он сосредоточивался на той двери, ожидая малейшего движения. Звука. Все казалось тихим и неподвижным, но его инстинкты говорили об обратном.

Там кто-то был. Даже если он не мог их увидеть, он чувствовал их присутствие.

Может быть, это Алейсея. Было уже достаточно поздно, и она могла встать, чтобы раздобыть еще еды. Хотя эта мысль не успокаивала его больше, чем представление о бродящем по дому незнакомце.

Медленными и осторожными движениями он поднялся с пола, стараясь не издать ни звука и не разбудить Мэйвит, и быстро оделся, не сводя глаз с дверной ручки.

Еще один взгляд на Маевит убедил его в том, что ее грудь ровно и спокойно поднимается и опускается, и он прокрался к двери.

– Проси пощады. – Голос генерала Лойс заставил его остановиться, и он резко обернулся, оглядывая комнату в поисках ее.

Никакого движения. Никаких признаков того, что что-то в комнате было потревожено.

Он сжал переносицу, вспомнив, как в последний раз слышал, как Лойс обращалась к нему, и те царапины, которые он вырезал на полу, слишком близко к Мэйвит.

Не реально. Это не реально.

– Может быть, я познакомлю её с моими питомцами.

В тот раз голос звучал так, будто доносился с другой стороны двери – эхом в коридоре.

Её там нет.

Зевандер все же приоткрыл дверь, успев заметить тень, мелькнувшую в темном проходе, куда не проникал свет с улицы. Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и поспешил за темной фигурой, мелькнувшей за поворотом впереди него. Он даже не успел разглядеть, кого преследует – мужчину или женщину.

Он не обращал внимания на комнаты, проплывавшие в поле его зрения, устремив взгляд на мимолетные проблески своей добычи, чью личность скрывал темный плащ.

– Обязательно убей меня. – Голос генерала Лойс отзывался в его голове, словно острые лезвия. – Ибо я буду преследовать её без пощады. Она превратится в кровавую кашу, когда мои питомцы начнут охоту.

Зевандер презрительно усмехнулся в ответ на эту угрозу. Черт возьми, она не cможет.

Он прорвется сквозь вонючие недра ада, чтобы этого не произошло. И пусть боги ей помогут, когда он доберётся до неё. Он бросил вызов чертовым богам, чтобы сделать Мэйвис своей, и проклянет собственную душу, прежде чем потеряет её снова.

Бесконечные блуждания по храму привели его к знакомому коридору. Его серые каменные стены, странно расставленные бра и сквозняк, достаточно холодный, чтобы заморозить труп, делали его мгновенно узнаваемым, хотя и немного смутно, где он видел его раньше.

Далекий сон.

Или кошмар.

Шепчущие молитвы. Холод. Крики. Кровь.

Нахмурившись, он повернулся к длинному проходу, освещенному бра, свет которого постепенно исчезал в кромешной тьме. По обеим сторонам арки с железными решетками обрамляли глубокие ниши, уходящие в каменные стены. Тюремные камеры. Он повернулся к той, что была рядом с ним, и в его мыслях мелькнули призрачные образы женщин и детей, сгрудившихся внутри.

Шепчущие молитвы. Крики.

– Иди. – Голос генерала Лойс эхом раздался из того направления.

– Покажись, – потребовал он.

– Ты был избран богами, а она – нет.

Призрачный холод коснулся его уха, и он инстинктивно выхватил кинжал, глазами пробегая по теням. – Не нужно трусить. – Зевандер оставался начеку, готовый нанести удар, а трепет от того, что он сможет заставить замолчать этот голос, пронзил его холодной волной. – Покажи мне свое лицо.

Из темноты на противоположном конце коридора вышла фигура в плаще и шагнула в мерцающий свет бра.

Терон поднял голову и улыбнулся ему в ответ. – Так ты обо мне думаешь? Что я не более чем трус?

Зевандер нахмурился. – Я убил тебя.

– А я исцелился. Оказалось, моя родовая линия весьма полезна. – Он вытащил меч из ножен за спиной. – Может, продолжим с того места, где остановились?

Зевандер поднял ладонь, вытянув ее вперед, и призвал пламя. Оно колебалось, слабее, чем обычно, но все же представляло угрозу, а глаза Терона стали напряженными, изучая его. – Посмотрим, как быстро заживает Сейблфайр.

Он снова улыбнулся Зевандеру. – Вот, я думал, мы друзья.

– Ты так думал?

Улыбка на его лице исчезла. – Ты не простил меня за то, что я сделал.

– Ты предал меня. – Слова вырвались из его уст, хотя на самом деле прошло столько времени, что Зевандер мог лишь смутно вспомнить, что именно сделал Терон. Он просто знал, что обида все еще не улетучилась. – Из-за тебя я оставался ее пленником целый век.

Раскаяние пробивалось сквозь трещины его каменного лица. – Моим самым большим сожалением было то, что я раскрыл твой секрет.

– А моим – то, что я защищал твой. – Острая, пронзительная боль ударила Зевандера по голове, и он выдохнул стон, падая на колени и схватившись за голову.

ГЛАВА 46 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

– Тебе повезло, что рана не загноилась. – Терон покачал головой, обматывая свежей ватной повязкой рану на запястье Зевандера, где наручники впились в кожу. – Этого можно было полностью избежать.

– Эта дискуссия уже давно затянулась, и я устал от нее. – Несколько дней еды и воды вернули ему силы, и он был благодарен за то, что спал на мраморном полу обсерватории, а не висел на цепях в своей камере.

– Ты ни словом не обмолвился о том, что я тебе признался, – сказал он, имея в виду свое признание в участии в предательстве генерала Лойс. – Даже перед лицом твоего самого сурового наказания.

– Я ни разу в это не верил.

Терон улыбнулся, завязывая концы хлопчатобумажной ткани. – Тем не менее, ты мог бы показать пальцем на кого угодно, чтобы положить конец своим страданиям. Но ты этого не сделал. – Он нахмурился. – Почему?

– Из-за того же самого упрямого характера, за который ты меня постоянно ругаешь.

В дверном проеме напротив них появилась крепкая фигура генерала Лойс, и ее взгляд остановился на Зевандере. Ухмылка в уголках ее губ вновь пробудила в нем отвращение.

– Я скорее умру, чем паду перед ней на колени, – добавил он, гневно глядя на женщину, которая подошла к Терону сзади.

Его товарищ-раб оглянулся через плечо, но быстро перевел взгляд обратно на рану над коленной чашечкой Зевандера. – Предупреждение было бы не лишним.

– А какая в этом радость?

Едва он произнес эти слова, как генерал неспешно подошла к Терону, оценивающим взглядом осматривая повязки Зевандера.

– Похоже, ты быстро заживаешь. – Хищное движение ее языка по губам заставило его отвернуться, чтобы скрыть гримасу. – Невероятно, насколько выносливо может быть тело.

Зевандер скрипнул зубами, игнорируя ее замечания.

– Я никогда не видела человека, настолько привязанного к своей упрямой натуре. Такого… железносердечного. Ты напоминаешь мне истории о Деймосе, свирепом и жестоком боге разрушения. Скажи мне, ради чего ты продолжаешь жить?

Зевандер никогда бы не сказал ей, что только обещание мести заставляет его дышать.

Он смирился с тем, что, скорее всего, никогда больше не увидит свою мать и братьев и сестер, даже если его сны говорили об обратном. Генерал никогда не отпустит его.

Сложив руки за спиной, она шагала позади Терона, который держал голову опущенной, сосредоточившись на очистке и перевязке ран Зевандера. – Должна сказать, я впечатлена. Не думала, что у милой Ваэлоры такой жестокий характер.

Такое маленькое и хрупкое создание, боящееся собственной тени. И тем не менее, ей удалось устроить вопиющее предательство» – остановившись, она вздохнула и покачала головой. – В конце концов, ее страхи взяли верх

В Зевандера вонзилась стрела ярости. – Может, вам самой стоит встретиться с одним из этих существ и посмотреть, как вы справитесь

– Осторожно. – Острые глаза метнулись к нему, словно язык змеи. – Я с удовольствием добавлю еще один шрам, или два, чтобы Терон их зашил. – Она возобновила свой путь, и стук ее сапог действовал Зевандеру на нервы. – Скажи мне, кто придумал этот план, и я отправлю тебя обратно в шахты.

Терон замер, зашивая рану на бедре; его обычно твердая рука задрожала.

Зевандер уставился на него, представляя, какое наказание она выберет. Возможно, бросит его в яму со змеями, как она сделала с Ваэлорой. Может быть, заковала бы его в камеру, морила бы голодом, мучая и издеваясь над ним, как она поступала с Зевандером.

Какое бы наказание она ни выбрала, он был уверен, что Терон его не переживет.

Зевандер вздохнул про себя. Было время, когда он убил бы за шанс вернуться в шахты. Без раздумий и сожалений отдал бы своего товарища-раба. Однако тревожная картина встречи с друзьями после всего, что он пережил, – стыд и унижение от того, что с ним сделали, – привела бы его в состояние тошноты. Его бы стошнило, если бы он услышал, как они, как это часто бывало перед сном, с тоской жалуются на то, что им хочется кого-нибудь трахнуть.

Он не мог вернуться в шахты. Не после того, кем он стал.

Зевандер скорее умер бы как ее раб, чем надел бы маску нормальности, притворяясь, что надругательства и мучения никогда не имели места.

– Дравиен Ноквейн, – сказал он.

Терон с облегчением опустил плечи и возобновил шитье.

Генерал снова остановилась и наклонила голову. – Дравиен Ноквейн, – повторила она. – Раб Арадии. Интересно. Ты перенес дни мучений и ни разу не упомянул его имя.

– Ты ни разу не предлагала мне вернуться в шахты.

Она тихонько рассмеялась. – И, тем не менее, твой ироничный юмор по-прежнему с тобой. – Она возобновила хождение по комнате. – Мы связаны, ты и я.

– У меня нет никакой связи с тобой, – заявил Зевандер.

– О, но у тебя есть. – Она выхватила кинжал из-за пояса, и вид его, воспоминание о том, как много раз она проводила этим лезвием по его плоти, вызвало неприятное чувство в его животе. – Мой отец был генералом до меня. Справедливый и добросовестный человек. Я не была его родной дочерью, я никогда не знала Оргата, который оплодотворил мою мать, но я была благодарна человеку, который так горячо любил ее, что воспитал меня как свою собственную. – Прижав кончик клинка к пальцу, она вызвала каплю крови. – Его казнили, после того как он не смог выследить и выдать собственных внебрачных детей короля – тех самых детей, которых твой отец спрятал много лет назад.

Терон снова прервала шитье настолько, чтобы бросить на него недоуменный взгляд, а затем снова погрузилась в работу.

– Это была судьба, что твой отец умер здесь, – добавила она.

– Разве твоя вражда не должна быть направлена на твоего короля? – Зевандер заговорил, стиснув зубы.

– Мой отец не выполнил свой долг. Он сам мне это сказал, когда умирал. На месте короля Джерета он поступил бы точно так же.

Зевандер презрительно усмехнулся. – Значит, он дурак. Настолько связанный долгом, что не смог увидеть жестокость в этом задании. Убивать невинных детей – это не почетно.

Терон покачала головой, поморщившись; вид его вызвал у Зевандера желание рассмеяться.

– Невинные, да. Но что станет с этими детьми, когда они вырастут и станут наемниками, за спиной которых стоит десять тысяч кастельских головорезов? – То, как ее рука сжалась в кулак, пока она шла, сдерживая напряжение в своих шагах, показало Зевандеру, что он задел ее за живое. – Я должна ненавидеть твое существование, но должна признать, что ты все больше интригуешь меня, Райдайн.

– Твой главный недостаток – воображать, что мне не все равно.

Терон провел рукой по лицу, несомненно, готовый сам задушить Зевандера.

Несмотря на то, какого рода ответную реакцию он мог ожидать от нее, она усмехнулась. – Даже сейчас, когда ты ползешь с грани смерти, ты все еще полон огня и мужества. Я никогда не могу понять, хочу ли я тебя убить или трахнуть. Это полное безумие.

– Я бы предпочел смерть.

Ее холодные, бесстрастные глаза оставались прикованными к Зевандеру. – Хватит, Терон. Прошу, извини нас.

– Мне осталось зашить еще одну рану.

– Сейчас, – твердо сказала она, и он коротко кивнул, поднимаясь на ноги.

– Прошу прощения. – Он поклонился и поспешно выбежал из комнаты.

Сначала она не произнесла ни слова, не отрывая взгляда. Она резко выдохнула, затем, заведя руки за спину, снова стала ходить по комнате. – Ты хочешь свободу. Ты можешь ее заслужить, знаешь ли.

– Возвращение в шахты – это не совсем свобода.

– Я не говорю о возвращении в шахты. Я говорю об этом мире. – Она опустилась на одно колено рядом с ним, уставившись на изрезанную шрамами сторону его лица. – Заслужи мое доверие, и ты увидишь жизнь за пределами этих стен.

Ее слова вызвали в его воображении смутный образ самого себя, закутанного в плащ и в маске, стоящего у кровати. Эта мысль согрела его кровь – такая знакомая, но далекая. Как сон или мимолетная идея, которая когда-то приходила ему в голову.

– Как? – спросил он настороженным голосом.

– Мне нужны секреты. Стратегия. Женщина в моем положении нуждается в преимуществе над своими врагами.

– Это не объясняет, как.

– Как часть моей Гилдоны, твой долг – развлекать моих гостей в обмен на знания. Это была твоя роль на золотом пиру. Но не все мои соперники так комфортно чувствуют себя, сидя за моим столом. – Она наклонилась так близко, что тепло ее дыхания на его шее заставило его отвернуться от нее. – Иногда от тебя может потребоваться найти их.

– Ты доверяешь мне, что я покину это место? – спросил он, по-прежнему отвернувшись от нее.

– Сначала – нет. – К его облегчению, она снова поднялась на ноги. Даже тогда, когда она говорила о возможности его ухода из Гилдоны, о предоставлении ему свободы, желание взмахнуть тем клинком у ее бедра и смотреть, как она истекает кровью, давило на него. – Такое доверие нужно заслужить, как я уже сказала. Считай это тонким лучиком надежды. Путем к тому, что заставляет тебя дышать.

– И как ты обеспечишь, что я вернусь к тебе, как только обрету свободу? – бросил он вызов, не отрывая от нее взгляда.

– Ты уже довольно хорошо познал мою жестокую натуру, но с чем тебе еще предстоит познакомиться, так это с моей добротой.

Он горько хмыкнул. – Ты думаешь, твоя доброта заставит меня бежать обратно в твои объятия?

– Да. Как только я свяжусь с тобой. Это условие твоей свободы.

Сама мысль об этом опустилась ему в желудок, словно мешок с извивающимися червями. – Связь – это святое. Обязательное.

– Для магов – да. Но я лишь наполовину маг. У Оргатов нет партнеров. А пирсинг, который я нанесла тебе, гарантирует, что ты никогда не познаешь удовольствия, удовлетворения и полноты с кем-либо другим.

Одно лишь упоминание о пирсинге, словно секрет между ними, разжигало его ярость. Он все еще слышал ее тихое, прерывистое дыхание, когда она доводила себя до кульминации, наблюдая, как он мучается от боли.

– Как удачно, ты обо всем подумала. – Сжатые челюсти выдавали его, в остальном беззаботный, тон голоса.

На ее губах заиграла многозначительная улыбка. – Ты – единственный, кого я когда-либо рассматривала.

– Узы, чтобы добыть не более чем информацию.

– Это больше, чем просто трахнуть аристократа ради информации. Ты не можешь позволить им остаться в живых после этого. – Она выдохнула с огорчением и отвернулась. – Я позволю тебе увидеть твою мать, твою сестру. При условии, что ты вернешься ко мне и поделишься тем, что узнал. Мы можем начать с того, что привезем их сюда. Как только ты заслужишь мое доверие, мы обсудим связь и твою свободу.

– А пока мне вернуться в шахты?

Она снова обратила на него внимание, в глазах светилось жестокое удовольствие. – Я не вознаграждаю ложь.

– Почему ты думаешь, что я лгу?

– Дравиен Ноквейн предупредил меня о твоей измене. Понимаешь, у него очень острый слух. Именно поэтому я выбрала его для Арадии. Я просто хотела узнать, может ли твоя верность быть подвергнута испытанию если награда станет для тебя более привлекательной, чем жестокое обращение.

– Разве тебе не интересно узнать, кто тебя предал? – Краем глаза Зевандер видел, как Терон наблюдает за ними с другого конца комнаты, несомненно, изучая его язык тела.

– Конечно, интересно. Но ты мне не скажешь. Именно из-за твоей верности я и выбрала тебя для выполнения этих секретных заданий.

– Возможно, я не так предан, как ты думаешь.

– Тогда скажи мне, кто меня предал.

Зевандер бросил взгляд на Терона и обратно, но по причинам, которые он не мог объяснить, промолчал.

Улыбка скользнула по ее лицу, и она неторопливо удалилась.

ГЛАВА 47 ЗЕВАНДЕР

Настоящее…

– Ты выглядишь ужасно, – произнес Терон, не спуская с него взгляда, при этом его меч по-прежнему был нацелен на собеседника. – Ты умираешь. Я не буду сражаться с умирающим человеком. – Он засунул меч обратно в ножны за спиной.

– Я не умираю, ты, высокомерный осёл. У меня просто заканчивается вивикантем. – Голова всё ещё пульсировала, но Зевандер поднялся на ноги и пошатываясь отступил на шаг назад.

– Ты впадешь в полное бредовое состояние, если не употребишь плоть или кровь. Мансер – самое сильное средство, как ты знаешь, но человеческой крови хватит, чтобы удержать тебя от ухода из жизни.

Во времена голода, когда запасы вивикантема были на исходе, древние иногда нападали на другие деревни и города, захватывая самых сильных мужчин, чтобы выпить их кровь и съесть их ради выживания. Это были ужасающие истории, предостерегающие рассказы, которые ходили наряду с историями о Карнификанах, пожиравших слишком много из-за своей жадности.

Два Терона слились в одну фигуру, а Зевандер покачал головой и сосредоточился на враге. – Мне не интересно питаться человеческой плотью.

– Ты причинишь ей боль. Твоя драгоценная спутница умрет от твоих рук.

Правда в его словах разрывала сердце Зевандера, но он заскрежетал зубами при упоминании о ней. – Какое тебе дело? Ты жаждешь отдать ее женщине, которая будет наслаждаться ее болью.

Он пристально посмотрел на него. – Мы никогда не были хорошими соперниками, ты и я. А что, если я вместо этого помогу тебе? Освободишь ли ты меня из-под власти генерала Лойс? – Он нахмурился. – Ты простишь меня?

– Такое прощение требует доверия.

– Тогда давай установим доверие. – Он кивнул головой. – Иди. – Когда Зевандер не сделал ни шага в его сторону, он вздохнул. – Ради нее.

Неохотно Зевандер последовал за Тероном, своим врагом, который вел его через лабиринт темных коридоров, упрекая себя за то, что так легко поддался на уговоры.

Наконец они подошли к камере.

Внутри лежал пожилой мужчина, одетый в рваную красную робу, едва державшуюся на его скелетообразном хребте. Поскольку мужчина был к нему спиной, Зевандер сначала не заметил длинной седой бороды, спутанной, как колючие кусты, пока старик не оглянулся через плечо. С широко раскрытыми от страха глазами он ахнул, снова повернулся к стене и прошептал себе под нос.

Слова, написанные мелом, украшали стены вокруг заключенного, почти каждый сантиметр, за исключением одного пятна с полосками от воды, покрытого каракулями, словно он жил в этой камере целую вечность.

– Ему суждено умереть в этой камере, – сказал Терон, стоя рядом с ним.

– В чем его преступление?

– А это имеет значение?

На полу под ним в камень были выцарапаны два имени: Мэйвит и Алейсия. Зевандер присел на корточки, протянул руку сквозь решетку и провел пальцем по их именам. – Кто он?

– Как я уже сказал, это не имеет значения. Для тебя он – пища. Выживание.

Зевандер нахмурился, его совесть кричала ему.

– Ну так давай. Убей его. Съешь его плоть, чтобы сохранить силы, – дразнил Терон.

– Ты предлагаешь мне съесть сырую человеческую плоть. Ты с ума сошел?

– Нет, но ты сойдешь с ума, если не отбросишь свои сомнения и не начнешь есть.

Под согнутым коленом Зевандера лежал ржавый гвоздь, который, должно быть, выпал из деревянного стула, прислоненного к стене внутри камеры.

– Не думай об этом слишком много, – продолжал подталкивать его Терон, и его внезапная забота о Зевандере развеяла его подозрения.

Схватив ржавый гвоздь, Зевандер вскочил на ноги и вынул меч из ножен, прежде чем Терон успел даже потянуться за своим. Он приставил лезвие к горлу Терона и вонзил гвоздь в живот врага. – Ржавчина, – сказал он. – Притупляет чувства. – Это помешало бы ему использовать любую часть своей магии – исчезновение или исцеление. Только временно, но Зевандеру не требовалось много времени, чтобы осуществить свой план.

Терон хрипло зарычал. – Я пытаюсь тебе помочь!

– Ты пытаешься заразить меня.

– Ну, это не вызовет особого доверия, не так ли?

– Иди, – приказал Зевандер, подталкивая его прочь от камеры, глубже в коридор. Он схватил Терона за плечо и резко дернул его вперед, так что клинок оказался в миллиметре от его тонкого горла.

– Скажи, – приставал Терон. – Скажи, что тяготит твой разум.

Образ пронзил его мысли, тяжелый и удушающий. Каменный ящик с замысловатыми гравюрами, вырезанными на его поверхности. Зевандер покачал головой, чтобы избавиться от этого видения. – Замолчи, или я с удовольствием сделаю это за тебя.

– Я сделал то, что считал лучшим. Я сделал это для тебя.

Шепот заклинаний проскользнул мимо его ушей, и Зевандер поморщился. – Хватит.

– Я никогда не хотел предать твое доверие. Я только хотел быть твоим другом.

Ярость затуманила глаза Зевандера, но он сдержал ее.

Бра на стенах были расположены все дальше друг от друга и давали лишь тусклый свет, чем дальше они продвигались к тому потемневшему концу, пока наконец не добрались до гораздо меньшей камеры, отделенной от остальных.

Он уставился на нее, и острая боль пронзила его грудь. В отличие от камер с решетками, прежнее место заключения Мэйвит было огорожено толстой деревянной дверью, в которой было лишь небольшое железное окошко, через которое можно было заглянуть внутрь. Было бы поэтично бросить Терона в ту же камеру, но Зевандер повернул голову и, к своему удовлетворению, обнаружил нечто лучшее. Он толкнул Терона вперед, подталкивая его на небольшое расстояние по соседнему коридору, где они остановились перед массивным железным хранилищем с приоткрытой дверью.

Когда Зевандер толкнул Терона в темноту, тот споткнулся и едва удержался, не упав.

Терон оглянулся, и когда он снова повернулся, его глаза были широко раскрыты от ужаса.

Белые, мутные глаза. Раскрытый рот. Кровь.

– Прости. Прости за то, что я сделал! – Наклонившись вперед, Зевандер выбросил клинок, прижав острие к груди врага. – Ты знаешь, я не выношу темноту.

Все еще держа клинок вытянутой рукой, он прижал ладонь к пульсирующей боли у виска. Рыча, он захлопнул дверь хранилища и защелкнул тяжелый железный рычаг, чтобы запереть ее.

– Нет! Нет! Прошу! – Слабые удары с другой стороны едва пробивались сквозь толстый металл, а крики Терона вызывали воспоминания, словно призраки, запертые в давно заброшенной крипте.

Тяжелый каменный ящик. Заклинания, высеченные на древней черной скале. Его пальцы скользили по символам.

– Что это? – спросил Зевандер, не решаясь попробовать разгадать головоломку-замок снаружи.

– Ящик скорби, – сказал Долион, стоя рядом с ним. – Проклятый дар скорби и вины. Что бы ни было внутри, это будет болезненным открытием. Это я знаю точно.

Король Сагарин шагнул вперед, нахмурив брови. – Тебе не нужно это открывать.

Крик вырвал его из раздумий, и Зевандер открыл глаза, устремив взгляд на дверь хранилища перед собой. Тяжесть в ладони привлекла его внимание к мечу, сжатому в руке. Сколько времени он простоял здесь, что рука так заныла?

Еще один крик, на этот раз слишком знакомый, заставил его резко обернуться в темноте. – Мэйвит? – Он спотыкаясь пошел в сторону звука, к отдаленному мерцанию света, и потеребил болящую руку. Боже мой, он, должно быть, сжимал этот меч целых час или два.

Перед ним стояла открытая дверь, и Зевандер нахмурился, приближаясь к камере, в которой содержался пожилой мужчина, чьи каракули на стене подтвердили, что ему это не приснилось.

Старика нигде не было видно.

Увидев имена Маевит и Алейсии, выцарапанные на полу, по его венам пробежала острая волна тепла, словно его резко будили раскаленным добела ухватом. Он ускорил шаг в сторону того места, где, как ему показалось, он слышал те крики, слепо пробираясь по каменным туннелям.

Минуты шли, но звуков больше не было, и Зевандер начал сомневаться, не галлюцинировал ли он. Возможно, он галлюцинировал все это. Черт возьми, ему нужно было поскорее найти вивикантем. Граница между реальностью и мыслями в его голове размылась настолько, что он уже не мог различить одно от другого.

Наконец он наткнулся на еще одну открытую дверь, на пороге которой лежала тающая куча пепла. Низко присев на колени, он нахмурился, проведя по ней пальцем, и заглянул внутрь, обнаружив кладовую, полную еды. Вокруг валялись разбитые кувшины, их содержимое разлилось по полу лужами крови. Мясо? Он поднял взгляд на полку, где стояли кувшины с мясом; красная кровь, в которой оно пропиталось, пробудила его голод. Слюна собралась у него на языке, и он вскочил на ноги, схватив один из кувшинов. Он вытащил толстую пробку, и зловоние подтвердило, что внутри. Хотя часть его отвращалась от мысли съесть это, желудок не сдавался. Он выловил куски сырого мяса, быстро жевал и игнорировал ужасный вкус, который оставался на языке. Как только он съел все, он выпил банку крови, морщась, когда она обжигала горло.

Вытерев кровь, стекавшую по подбородку, он поморщился и посмотрел на бутылку спиртного, отбросив пустую банку. Вытащив пробку, он выпил половину содержимого, позволяя сладкому спиртному сжечь тот чертовски животный привкус, застрявший у него в горле.

К его ушам снова донеслись крики, и Зевандер обернулся. Нахмурился.

Он отбросил бутылку спиртного и направился к источнику звука.