Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 44 страниц)

– Они не могли заразиться.

Она удивленно приподняла брови. – Очень проницательно. Однако чем дольше мои предки оставались в Фонковии, тем больше истощалась наша родовая линия. – Ее губы сжались, брови нахмурились. – Особенно когда наших женщин уводили фонковцы. Наша способность воскрешать мертвых со временем ослабла. Уже почти два тысячелетия нам не дарована благодать Васморы.

Я покачала головой, мой разум сопротивлялся мысли, что богиня могла выбрать меня – неуклюжую смертную, не умеющую правильно обращаться с ножом, не говоря уже о древней магии. – Как? Как я была выбрана?

– Наши судьбы предначертаны в момент нашего рождения. Боги не могут этого изменить. Если только…» Она замолчала, приподняв бровь. – Судьба кого-то изменяется. Завеса между тем, что есть, и тем, что будет, разрывается.

У меня по коже побежали мурашки от осознания, которое накрыло меня, как холодная тень. – Может ли один человек изменить чью-то судьбу?

– Наши судьбы сильны и непреложны. Даже им понадобилась бы сила бога, чтобы это сделать.

Или, во всяком случае, упорная воля одного человека. Возможно ли, что вмешательство Зевандера в мое прошлое позволило Морсане выбрать меня в качестве сосуда? «Итак, каково же это обещание, которое я должна выполнить?

– Ты восстановишь нашу родовую линию.

– Восстановить вашу родовую линию?

Она перевернула страницу на другое изображение. Женщина, которая была поразительно похожа на меня: с бледной кожей, серебристыми глазами и длинными черными волосами. – В течение многих лет мы думали, что избрана была моя сестра. Она так сильно на нее походила. – Она провела ладонью по изображению, и оно ожило, точно так же, как и другие.

Женщина на странице соединилась с одним из мужчин в черных перьях, и ее живот вырос, стал круглым и явно беременным. Через мгновение на странице появился ребенок с серебристыми глазами и черными волосами. Затем еще один ребенок. И еще один. Пока на странице не оказалось по крайней мере дюжины детей – все с темными волосами и серебристыми глазами.

– Это видения давно забытой жрицы. Ты несешь в себе семя нашего будущего. Ты станешь супругой нашего сильнейшего воина, и вы вдвоем породите новое поколение, в жилах которого будет течь кровь Морсаны.

Смех подступил ко мне к горлу, но я его сдержала. – Ты хочешь сказать, что моя судьба – быть сосудом для производства детей?

– Твоя судьба – укрепить родовую линию следующего поколения.

– А если я откажусь?

Ее лицо исказилось в возмущенной гримасе, словно я оскорбила ее этим вопросом. – Почему ты отказываешься?

Я не осмелилась сказать правду, боясь, что она откажется помочь Зевандеру. Что она почувствует, что я уже влюблена в него, и скорее позволит их роду исчезнуть в небытие, чем выберет другого мужчину вместо него. – Я видела другую судьбу.

Ее сжатые брови разгладились, а глаза расширились. Она протянула руку через стол, чтобы взять меня за руку. – Что это? Что она тебе показала?

– Огонь. Черный огонь.

В ее глазах зажегся ужас. – Саблефайр?

– Да.

– Деймос. – Она откинулась на спинку стула, и дым просочился между ее губами и трубкой, пока она жадно курила. – Она сохранила тебя для Деймоса. Жертва, осмелюсь сказать. О, богиня, а что, если она жаждет восстановить род? Чтобы наказать нас?

– Как восстановление жилы может наказать тебя?

Она перелистала еще несколько страниц книги и остановилась на изображении, которое вырвало у меня дух. Существо с рогами и корой на коже. То самое, которое я видела, сдирающим плоть с дяди Рифтина в Лесу Пожирателей. Мах рукой над изображением оживил его, и существо подняло свою костлявую руку, на ладони которой горел сложный рисунок. Оно направило его в пропасть в горах, и на странице вспыхнуло фиолетовое сияние.

Жрица перелистнула на следующую страницу и оживила изображение существа, бросающего пламя в мерцающую стену, окруженную деревьями. Умбравейл, без сомнения. Еще один перелист показал огромное, сгнившее дерево в лесу, из которого выползали сотни пауков. Дерево раскололось, пропуская ужасающего монстра – человекоподобного паука, но не похожего ни на Примсли, ни на дядю Феликса. Нет, этот излучал мрачную и древнюю ауру. Что-то могущественное и потустороннее, от чего по моей спине пробежал дрожь.

Я сглотнула дрожь в горле. – Я видела их. Этих человекоподобных пауков.

– Нет, моя милая девочка. То, что ты видела, – не более чем несколько безобидных монстров, не обладающих никакой силой. Это Пестилиос. Бог. Я была уверена, что Морсана защитит нас от него. Но твое видение говорит мне об обратном. И я не буду оспаривать волю богини.

На моем лице промелькнуло недовольное выражение, и я резко перевела взгляд на нее. – Почему? Ты готова пойти на гибель просто потому, что она так хочет?

– Да. Она – богиня. Всемогущая. Она видит смерть. Она пишет нашу судьбу.

– Ты действительно веришь, что она вернула мою сестру к жизни?

– Конечно. Для смертного нет другого пути вернуться из мертвых.

Сжав губы, я кивнула. – Несколько дней назад Морсана призывала меня убить ее. Я отказалась.

На ее лице промелькнуло скептическое выражение. – Что ты имеешь в виду?

– Я говорю, что, возможно, судьба, написанная богиней, тоже может быть изменена. Может быть, ничто из этого не высечено в камне. Ты говоришь, что я сосуд богини. Тогда поверь моим словам.

– На тебе есть знак. И серебряные глаза. Но твои слова ничего не доказывают. Я не склонна отвергать видения уважаемой жрицы ради пустых утверждений молодой девушки.

Стиснув зубы, я уставилась ей в глаза. – И я не позволю использовать себя в качестве сосуда для младенца, основываясь на рисунках женщины, которую я никогда не встречала.

Ее глаз дернулся, явно от обиды. – Тогда есть только одно решение. Ты должна доказать, что твои слова правдивы. – Она поднесла трубку ко рту, чтобы сделать еще одну затяжку, и выпустила дым между нами. – Сегодня ночью ты покажешь нам, что можешь бросить вызов воле богини.

– Как?

– Тебя бросят в жилу. Если ты выйдешь оттуда невредимой, тогда я приму твои слова за правду.

– Бросят в жилу? Разве она не мертва?

– Да, – сказала она и приподняла бровь. – Но, как и наш народ, ей тоже суждено было воскреснуть из мертвых.

ГЛАВА 65 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Скованый наручниками по рукам и запястьям, Зевандер лежал на каменном ложе, а его тело было покрыто синяками от побоев, которые он перенес ранее.

– Ты предал меня. Мою верность! – Генерал Лойс ходила взад-вперед рядом с ним, но он даже не удостоил её взглядом.

Ему уже было всё равно, какое наказание она ему назначит. Какую боль она ему причинит.

Какая бы ни была искра надежды, которую он мог лелеять, воображая, что король Сагарин пришел, чтобы вырвать его из этой жалкой жизни, к тому времени рассеялась в мутной грязи обиды.

Терон стоял где-то в комнате позади того места, где лежал Зевандер.

– Ты вернешься в калигорью. – В поле его периферического зрения она подняла взгляд. – Как мы это докажем?

– Глифы, – тихо ответил Терон, и Зевандер резко повернул к нему взгляд, в его душе закипела ядовитая ненависть. – Если он вернется с новым глифом, значит, он общался с богом.

– Он уже делал это раньше?

– Я…» Терон сначала, казалось, не решался ответить ей. – Я не видел его глифов, конкретно, но он сам мне сказал, что проникает в калигорью и видит видения.

– Трус! – выплюнул Зевандер. – Ты так отчаянно жаждешь ее любви?

– Этот вопрос был бы оскорблением для любого другого раба, но Зевандер задался вопросом, не жаждал ли Терон этого с самого начала.

– И что заставляет его возвращаться? – спросила Лойс, игнорируя его вспышку. – Как мы можем гарантировать, что он вернется?

– Отчасти это его желание вернуться. Но я нашел и другие методы. Вивикантем. Вдыхаемый.

– Как ты оказался находчивым, сохранив порции вивикантема, которые я тебе дала.

Связанный и кипящий от ярости, Зевандер поднял голову, и рычание, проскользнувшее сквозь его стиснутые зубы, предвещало насилие. Он никогда не видел, чтобы другому рабу предлагали вивикантем, и не мог не задаться вопросом, какие подлые поступки совершил Терон, чтобы заслужить это от нее.

– О, это тебя беспокоит? – Лойс провела ладонью по его обнаженной груди. – Его преданность принесла ему много привилегий. Пока ты лежишь на каменной постели, он разваливается на шелке и перьевых матрасах в своих собственных покоях. Пока ты питаешься кашей, он обедает свежим мясом и хлебом.

– Генерал, пожалуйста, – настаивал Терон, опустив взгляд. – Могу я дать эликсир сейчас? Это нужно проглотить.

– Да. И если ты еще раз попытаешься меня успокоить, я вырву тебе язык. – Она кивнула Оргату, ожидающему в углу камеры, и зверь шагнул вперед.

Когда его массивные руки сжали голову Зевандера с обеих сторон, его хватка была настолько сильной,

Зевандер не мог даже шевельнуться. Терон подошел, и каждый мускул в теле Зевандера напрягся до предела. Сжатые челюсти посылали вспышки света в заднюю часть глаз, а его ноздри расширились, когда он пытался успокоить ярость, пульсирующую в нем, словно жидкий металл.

– Ты умрешь за то, что наделал, – прохрипел Зевандер.

– Запомни мои слова. Я отомщу.

– Ничего подобного не будет, – хмыкнула Лойс, проводя рукой по его внутренней стороне бедра. – Терона сопроводит Оргат, а тебя запрут здесь. Полностью в моем распоряжении.

Она вонзила ноготь в его бедро, проводя своими проклятыми когтями по его коже. – Столько удовольствий я жажду испытать с тобой, любовь моя».Зевандер хрипло хмыкнул; его тело было настолько напряжено яростью, что он мог сорваться в любой момент. – Возможно, ты не в курсе, что твой верный врач однажды пытался тебя отравить. – Улыбка коснулась губ Зевандера, когда он увидел, как лицо Терона побледнело.

– Я выпила яд, который он предназначил для тебя.

У нее дернулся уголок глаза, и она перевела взгляд на Терона. – Это правда?

Белый как привидение, Терон опустил глаза. – Это правда, что у меня был яд. И он⁠—

– Не убил никого, – сказала Лойс, сложив руки за спиной и медленно шагая рядом с Зевандером. – Ты хочешь убить меня сейчас, Терон?

Он покачал головой. – Я никогда не желал никого убивать.

– Лжец! – рыкнул Зевандер. Наверняка генерал не была настолько глупа, чтобы поверить ему на слово. Если бы не обещание угодить королю, доказав правдивость своих утверждений о Зевандере, Терон, скорее всего, уже давно оказался бы в яме. – Он дважды тебя предал.

– А ты бросал мне вызов бесчисленное количество раз, и все же жив. Уверяю тебя, никому не сойдет с рук предательство по отношению ко мне. – Она махнула в сторону Терона. – Продолжай.

Терон разбил ампулу, и Зевандер в знак неповиновения крепко стиснул губы.

Толстые пальцы уперлись в его губы: Оргат, державший его за затылок, впился большими пальцами в челюсть Зевандера и силой раздвинул ее. Сильное давление вызвало слезы на глазах у Зевандера; он боролся с болью, отчаянно пытаясь держать рот закрытым, но Оргат с легкостью разжал его.

Дрожащими руками Терон вылил жидкость ему в рот, пролив несколько капель на нижнюю губу.

Зевандер на мгновение задержал жидкость в глубине горла, намереваясь выплюнуть ее на него, как только его челюсть отпустят, но Оргат держал его крепко. Лойс зажал ему нос, и его горло дернулось от отчаянного желания проглотить.

– О, давай же, упрямый осёл. Проглоти это!

Его глотка расслабилась, и жидкость скользнула вниз. Зевандер закашлялся и захлебнулся, когда эликсир прожёг себе путь по его горлу.

Комната расширилась и размылась, а боль в мышцах и костях рассеялась в тепле. Давление на череп ослабло, и он покачал головой из стороны в сторону, чувствуя тяжесть век.

Лойс наклонилась над ним, ее лицо было искажено и расплывчато. – Вернись ко мне, Любовник. – Ее слова доносились искаженно и нечетко, словно она произнесла их под водой, и Зевандер стонал, пока эликсир уносил его в черную пустоту.

ГЛАВА 66 ЗЕВАНДЕР

Запах серы жёг Зевандеру нос, и он открыл глаза, увидев стену из мерцающего чёрного камня; тонкие пурпурные трещины говорили ему, что он стоит в спящей жиле. Он видел такую всего лишь один раз в жизни, когда был маленьким мальчиком

, когда его частный учитель взял его с собой на экскурсию для изучения. Поскольку вейны считались королевской собственностью, обычно никому не разрешалось к ним приближаться, но Великий Мастер Ганник получил разрешение от стражников.

Стучащий звук привлек его внимание справа, где присела фигура в плаще, откалывая кусочки камня маленьким молотком и долотом. – Я им покажу. Всем им, – пробормотал незнакомец себе под нос.

В его голосе было что-то смутно знакомое, и Зевандер тихо подошел к трудящемуся человеку.

– Даже спиндинг может владеть магией. – Он хрипло вздохнул, с силой ударив молотком по плоской стороне долота. – Даже спиндинг может стать великим магом.

Зевандер огляделся и заметил вдали двух стражников, но что-то в них вызывало беспокойство. Один держал в руке меч, угол наклона которого был слишком неудобным для того веса, который он, должно быть, имел. Конечно, его рука должна была дрожать от слабости. Вместо этого он оставался слишком неподвижным, а другой потянулся к рукояти своего оружия, но так и не вытащил его.

Словно оба застыли во времени.

Крик заставил Зевандера снова обратить внимание на фигуру в плаще, которая, судя по тому, как он покачивался на пятках и прижимал к себе руку, наверняка ударила молотком по собственному большому пальцу.

Камень, который он откалывал, рассыпался и лежал кучей у его ног. В углублении скалы Зевандер заметил глубоко застрявший предмет. Будто заметив его, закутанный в плащ незнакомец засунул руку внутрь и потянул за предмет. Когда тот не поддался, он схватил долото и молоток, казалось, уже не обращая внимания на свою рану, и отколол окружающий камень. Предмет выскочил и упал на камень внизу. Черный и круглый, размером с небольшую ампулу, он был покрыт каменной пылью, скрывающей какие-либо заметные особенности, но незнакомец поднял его с земли и провел большим пальцем по его поверхности, словно там было в нем что-то мистическое.

Черный паук, размером с монету кельциг, пробежал по руке незнакомца, и тот вскрикнул, уронив предмет на камень. Капюшон его плаща откинулся назад, открыв лицо человека, которого Зевандер видел много раз прежде.

Аластор, или Кадаврос, как он успел понять, но значительно моложе.

С густой шевелюрой темных волос и ярко-синими глазами он наверняка привлекал бы внимание многих женщин своего возраста. Он вздрогнул и отряхнул руку. – Проклятые пауки. Ненавижу их. – Он снова поднял свою находку, но замер, словно заметив что-то еще внутри этой углубления. Он порылся в сумке, вытащил восковую табличку и маленький металлический стилус и начал рисовать.

Зевандер присел рядом с ним, молча наблюдая, как тот увлеченно водит стилусом по воску, вырезая рисунок на табличке. Пока тот что-то рисовал, Зевандер сам заглянул в углубление и заметил то, что привлекло его внимание.

Утопленный в стене, словно вычерченный серебром, сиял символ, которого Зевандер никогда в жизни не видел. Возможно, это был глиф, но настолько сложный и детализированный, что он усомнился, возможна ли такая вещь вообще. Зевандер не мог отвести от него взгляда, завороженный его сложностью, пока изображение медленно запечатлевалось в его сознание.

– Зевандер! – Женский голос, который окликнул его, звучал настолько неуместно, что нарушил его сосредоточенность. – Зевандер, пожалуйста!

Нахмурившись, он повернулся к ангельскому звуку, который наполнил его грудь теплом.

Слышал ли он его раньше?

Неземное сияние слева от него мелькнуло перед его глазами, настолько ослепительное в своей яркости, что он поморщился и поднял руку, чтобы прикрыть глаза. В центре этого света он едва мог разглядеть стройную фигуру женщины, ее волосы танцевали вокруг плеч, ноги и руки были вытянуты, словно она была прикована к чему-то.

Его ноги несли его к ней по собственной воле.

– Зевандер! Прошу! Проснись!

ГЛАВА 67 МАЭВИТ

Зевандер задыхаясь проснулся и вскочил, заставив меня отскочить на шаг назад.

Жрица отдернула руку, стоя на коленях рядом с ним. На ее пальце остались следы порошка «вивикантем, – который она поднесла к его носу, чтобы он вдохнул его.

Расширив зрачки, он огляделся, несомненно, осматривая незнакомое окружение, а затем его дикий взгляд остановился на мне. Он резко поднялся с постели и, выпустив рычание, притянул меня к себе, прижав меня к стене вытянутой рукой. То, как дрожала его рука, говорило о том, что он испытывал и боль, и тревогу.

Я осторожно положила руку ему на плечо, побуждая его опустить руку. – Все в порядке. Мы в безопасности.

Он развернул меня перед собой, его глаза лихорадочно осматривали меня, а руки – нежные, но быстрые – скользили по моим рукам и шее.

– Я в порядке, – сказала я, схватив его за запястье. – Просто несколько синяков от обломков, и все. Немного болит голова.

Он снова оглядел комнату, несомненно, оценивая, со сколькими охранниками ему придется сражаться, если я ошибалась. – Как мы сюда попали? – В его голосе слышалась резкая хрипота от недостатка воды.

– Кареты. По сути, клетки, но они не враждебны. Они лечат раны всем. – Я положила обе руки ему на щеки. – Как ты себя чувствуешь?

Словно не желая отрывать взгляд от остальных в комнате, он лишь быстро взглянул на меня. – Нормально.

Кивнув, я улыбнулась. – Она ввела всего чуть-чуть вивикантема. Сказала, что слишком много будет токсично.

Наклонив голову ко мне, он посмотрел на нее из-под нахмуренных бровей – взгляд был твердым, угрожающим. – Кто она?

– Эритания, – ответила жрица сама за себя. – Добро пожаловать в храм Кровенрок. Мой дом. Деревня называется Рейтмайр.

Зевандер поднял подбородок. – Ты говоришь на никстероси.

– Я говорю на ливерийском. А ты говоришь на ливерийском с очень ярко выраженным никстеросийским акцентом. – Она усмехнулась, но выражение лица Зевандера оставалось, как обычно, крайне раздраженным.

В очередной раз я почувствовала себя сбитой с толку из-за отсутствия различия. – А что ты слышишь, когда говорят Алейсея или отец?

– Вонковян, – сказал Зевандер, не отрывая глаз от Эритании.

Все еще убежденный, что слышу один и тот же язык, я задумалась над этим. – И ты знаешь, как на нем говорить?

– Да, моя мать называла его романтическим языком. Мертвым языком.

Я вспомнила, как он однажды говорил мне, что знаком с ним.

– Так получилось, что я тоже свободно владею фонковяном. Здесь нас несколько таких, – добавила жрица.

Странно, что я сама этого не заметила. – Почему я не могу различить разные языки? Для меня они все звучат одинаково.

– Язык – это условная вещь для богини. Неуклюжая человеческая конструкция. Или магическая, если хочешь. Ты – Васмора, и поэтому тебе не нужен перевод из одной формы слова в другую. – С трубкой между губами Эританья сделала еще один затяжку, втянув щеки. Белые струйки дыма неспешно вились вверх.

– Но был один язык, который я не поняла. – Я нахмурилась, пытаясь вспомнить его название.

– Примириа, – ответил Зевандер, его взгляд все еще метался между жрицей и ее стражниками.

Улыбаясь, Эритания кивнула. – Ах да. Древний язык. На нем говорили ранние эфирийцы, когда они не хотели, чтобы боги знали их мысли. Секретный язык. – Она махнула рукой в сторону Зевандера. – Раз он уже на ногах, позвольте мне показать вам, где вы будете спать.

– Спать? – спросил Зевандер.

– Да, скоро стемнеет. – Она кивнула в сторону окна позади нас, за которым сумерки опустились на гору. – Мы будем праздновать наш Зимний Сонмиал, прежде чем отвести вас к вейну.

Зевандер не ответил на это. Возможно, он подумал, что она хотела показать нам там вивикантем. Я хотела поговорить с ним наедине о том, что она бросила мне вызов, поэтому тоже не стала отвечать.

– Где мой меч? – спросил он.

Конечно, он заметил отсутствие оружия.

– Все оружие, которое мы смогли собрать, отнесли в ваши спальные покои, – сказала жрица, махнув нам рукой в сторону двери. – Пойдем?

По дороге к двери я заметила, как Корвин подбирает с стола маленькую аптекарскую баночку, а ливерийцы улыбаются ему, и я коснулась руки Зевандера, заставляя нас остановиться. – Один момент, – сказала я и пересекла комнату, направляясь к Корвину.

Когда я подошла, он обернулся и опустил взгляд. – Прими мои искренние извинения, Мэйвит.

Нахмурившись, я с недоумением наклонила голову. – Извинения?

Тем не менее, он не смотрел мне в глаза. – За то, что оставил твою сестру в церкви. Она была… не в себе и… ну, она меня немного нервировала, когда у нее потемнели глаза. А ее странное счет и царапание земли были немного пугающими. В какой-то момент она даже пыталась меня укусить. Но, несмотря на это, с моей стороны было слабостью убежать. Я не должен был уходить.

Мое выражение лица смягчилось, и я улыбнулась. – Корвин, ты спас нам жизнь. Спас лошадей. Остался рядом с моим отцом. Ты далеко не слабак. – Я взяла его руку в свою, и он поднял взгляд. – Ты смелее, чем думаешь. Спасибо.

Сжав губы, он кивнул. – Спасибо за твою интересную… руку…» Он вытянул ладонь, словно демонстрируя. – Костяной хлыст. Падающий на землю. Это было невероятно. И смело.

Я слегка сжала его руку и улыбнулась. – Жрица проводит нас в наши спальные помещения.

– О, э-э…» Корвин оглянулся на ливерийца, который улыбнулся и опустил взгляд. – Зелайя покажет мне мою. Но спасибо.

Кивнув, я поспешила обратно к тому месту, где Зевандер и Эритания ждали меня. Жрица вывела нас обоих из храма, вниз по каменным ступеням к главной каменной дороге, которая тянулась через деревню. Идя за ней, я почувствовала на себе взгляды и обернулась, чтобы увидеть детей, прячущихся среди деревьев.

Дорога разветвлялась у высокой каменной скульптуры женщины, держащей косу, которая, казалось, была сделана из гладкой кости. Серебряные глаза не оставляли сомнений в том, кто она – Морсана.

Хотя деревня и не была такой изысканной, как Фоксглав с его магазинами и дорогами, она не была и совсем примитивной, . Конечно, это не то, о чём мне рассказывали – о женщинах, бегающих голыми, и домах, не более чем маленьких хижинах. Дома, построенные из дерева и камня с соломенными крышами, выглядели так же прочно, как и любой хорошо сделанный дом в Фоксглаве.

Зевандер схватил меня за руку, замедлив наш шаг, чтобы увеличить расстояние между нами и жрицей. – Ты что-то от меня скрываешь, – сказал он тихим голосом, пока мы шли по деревне, встречая пристальные взгляды проходящих мимо ливерийцев.

– Знаешь, не всегда нужно быть таким проницательным. Иногда можно и не обращать внимания на некоторые вещи.

– Надеюсь, ты мне все-таки расскажешь.

– Расскажу.

– Просто дай мне знать сейчас, придется ли мне кого-нибудь убить до конца ночи. Мне, возможно, понадобится еще одна доза вивикантема.

– Нет, полагаю, не понадобится. – Улыбаясь, я провела взглядом по любопытным лицам, наблюдавших за нами, не обнаружив в них ни капли враждебности. Пожилая женщина, мимо которой мы проходили, поклонилась и нежно коснулась моей руки своей.

Он недовольно хмыкнул. – Пожалуй, я подожду и сам все решу. Ты слишком добра, когда дело касается таких вещей.

Я усмехнулась. – А ты слишком поспешен в своих суждениях.

Эританья улыбнулась, оглянувшись через плечо, когда мы подошли к ряду домиков. – Может, разделить вас? Есть те, кто с нетерпением выразил желание разделить постель с каждым из вас.

– Нет, – прорычал Зевандер.

Жрица усмехнулась и махнула нам рукой в сторону одного из маленьких жилищ. – Остальные члены вашей семьи размещены вместе. – Она указала на дом в двух шагах от нашего. – Они там. Вам выдадут чистую одежду, а внутри вас ждет таз с лавандовой водой для умывания и немного еды. – Она наклонилась, чтобы привлечь внимание Зевандера. – Для вас я приготовила немного вивикантема. Я рассчитала дозу по вашему весу. Надеюсь, я не слишком ошиблась

Зевандер не проявил абсолютно никакой реакции, подтвердив, что все еще не доверяет этой женщине.

– Вы очень добры, Жрица. Спасибо, – сказала я от его имени.

– С удовольствием. Кто-нибудь придет за вами на вечерние торжества. Отдохните и покушайте.

Как и в храме, на двери, ведущей в хижину, были вырезаны защитные заклинания. Я прошла внутрь в небольшую, но теплую комнату с грубо вытесанными каменными стенами, сводами деревянных балок, образующих куполообразный потолок, покрытый соломой, и кривым мощеным полом. Камин пылал на другой стороне небольшого стола и двух стульев, где стояли миска с фруктами, кусок копченого мяса и кувшин с водой. На противоположной стороне комнаты стояла деревянная кровать, покрытая толстыми шкурами и вязаным одеялом, а рядом – отдельный столик, на котором стояли умывальник, кувшин, и полотенца.

С потолка свисали мешочки и маленькие кости; одну из них Зевандер взял в ладонь и стал рассматривать. – Очаровательно, – сказал он и прошел глубже в комнату.

Я вытащила свои ноющие ноги из сапог и потянула пальцами, чтобы облегчить боль. На полу рядом с камином стояло деревянное ведро с водой, и я окунула в него пальцы ног, обнаружив, что вода уже нагрелась. Я шагнула в ведро, наслаждаясь теплом, и согревалась у пламени.

Оглянувшись через плечо, я увидела, что Зевандер осматривает оружие, оставленное рядом с кроватью, и он вытащил свой меч из ножен, проверяя его.

Достаточно согревшись, я вытерла ноги и направилась к кровати, по пути взяв фрукт-фиг из вазы с фруктами. На кровати лежали две кучи одежды, и я подняла одну из них, обнаружив длинное, облегающее черное платье с воротником из перьев. От талии свисала цепочка из красных драгоценных камней и бледных белых костей.

Зевандер подошел, протирая тряпкой один из своих кинжалов, и я обернулась, чтобы увидеть, как он любуется платьем. – С нетерпением жду, когда увижу тебя в этом. Но сначала, может, расскажешь мне, что, черт возьми, происходит?

– Жрица верит, что я – Васмора.

– Сосуд Смерти, – без выражения произнес он.

– Да. Избранная богиней, потому что в какой-то момент моей жизни произошло изменение моей судьбы. – Сжав губы, я наклонила голову и уставилась на него, но он оставался невозмутимым, как всегда. – Они верят, что я пришла, чтобы восстановить их родовую линию.

Он сдвинул брови. – Как?

– Соединившись с их лучшим воином. – Я сложила платье обратно в стопку, представляя себе его выражение лица в этот момент. – Чего я делать не намерена.

– Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы их зимний сон был испорченным из-за моего убийства.

Вздохнув, я повернулась к нему лицом. – Но чтобы доказать, что это не моя судьба, я согласилась, чтобы меня сегодня вечером бросили в вейн. Если я выйду оттуда невредимой, она примет мои слова за чистую монету. – Я прижала палец к его груди. – Именно поэтому мне нужно, чтобы ты сегодня ночью держался подальше. Если они обнаружат, что ты имеешь какое-то отношение к черному пламени, они усомнятся во мне и заставят меня лечь с одним из их воинов.

– А если я убью их всех? Что тогда?

– Моему отцу и сестре не останется безопасного места.

– Мы уйдем сегодня ночью. Я найду, где они хранят вивикантем, и соберу достаточно, чтобы хватило на некоторое время.

Я моргнула и покачала головой. – Остаться в Мортазии? А как же Кадаврос? Что, если он тебя выследит? По крайней мере, в Эфирии он не сможет тебя тронуть.

– Я не видел его с той ночи, когда попал в калигорью. Возможно, он сдался.

– Или он ждет, пока ты найдешь вейн и восстановишь свои силы.

Он покачал головой, и на его губах заиграла легкая улыбка. – Ты слишком умна для своего же блага.

– Мне кажется, ты любишь успокаивать меня, уходя от очевидного. – Сжимая пальцами ткань его туники, я встретила его взгляд с непоколебимой решимостью. – Позволь мне сделать это. Я докажу им, что можно бросить вызов судьбе, и они будут уважать меня. Возможно, даже позволят моему отцу и Алейсее остаться с ними. А потом…

– А потом что?

Я ослабила хватку на его рубашке. – Я смогу вернуться с тобой в Эфирию.

Его задумчивые глаза изучали меня, несомненно, ища малейший намек на неуверенность в моих словах. – Это то, чего ты хочешь? Твоя семья здесь.

– Ты бы отказался от своей семьи, чтобы остаться со мной. Разница лишь в том, что пойти с тобой означает спасти мир от чумы.

– Хотя это не спасет этот мир , однако.

Мысль, над которой я размышляла с того момента, как мы вытащили Алейсею из той кладовой. Эти существа останутся в этом мире навсегда, но опасности таятся по обе стороны умбравале. – Нет, это их не спасет. Но по крайней мере они готовы с ними сражаться. Как ты и сказал, представь этих тварей с магией крови. Если они каким-то образом переберутся в Эфирию, или эфирийцы переберутся сюда и будут заражены, у них не будет ни единого шанса.

Он сжал челюсти, словно с неохотой обдумывая мою точку зрения. – Вейн уничтожили, да?

– Да. Понимаешь? Пока ты держишься подальше от нее, от меня, обеспечить безопасность моего отца и сестры – довольно простая задача.

Он резко выдохнул и опустил клинок на кровать рядом с нами. – Хорошо. Я буду держаться на расстоянии. Но если кто-то из них попытается причинить тебе вред, знай, что я убью их. Всех до единого.

– Я полагаю, что жрица – моя тетя. Не думаю, что она хочет мне зла.

– Мое предупреждение остается в силе, несмотря ни на что. – Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я положила руку ему на грудь, разглядывая что-то на его лице.

– Это кишки вирмов на твоем лице?

Он поднял руку, чтобы соскрести с челюсти маленький клочок того, что выглядело как кусочки мяса. – Скорее всего, это осталось после взрыва, да.

– Ну, позволь мне сначала это смыть.

Он улыбнулся – впервые за долгое время. – Говорят, это деликатес.

– Для кого? Для мертвецов? – Я неспешно подошла к умывальнику, не заметив, что он последовал за мной, пока не оглянулась в сторону и не заметила, что он стоит у меня за спиной. Когда я потянулась за тряпкой, лежащей рядом с умывальником, он схватил ее первым.

Его рука обхватила меня, ладонь зависла над умывальником, пока из воды не поднялся пар. Затем он окунул полотенце в чашу и одной рукой отжал его, прежде чем провести им по моему горлу.

Тепло проникло в мою кожу, и я закрыла глаза, сдерживая желание стонать, пока он стоял за моей спиной и проводил полотенцем по моему ключице, сдвигая при этом платье с моего плеча. – «Было бы неплохо принять ванну, но это, безусловно, подойдет, – сказала я с улыбкой в голосе.

Отбросив мои волосы в сторону, он поцеловал мое плечо, которое только что вымыл, и оставил след поцелуев вплоть до изгиба шеи, где уткнулся лицом, обнял меня и прижал к себе на мгновение. – Я думал, что потерял тебя еще в той церкви. Когда я не смог разглядеть тебя сквозь обломки, я молился, чтобы эти камни оказались достаточно тяжелыми, чтобы раздавить меня насмерть