Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 44 страниц)

ГЛАВА 31 МАЭВИТ

Зевандер снял плащ и накинул его на плечи мне и Алейсии. – Нам нужно вернуться в коттедж.

– Мы не можем. Он захвачен этими монстрами. Сейчас у нас есть только один вариант – деревня.

– Мэйвис, я не выдержу, – сказала Алейсея, дрожа рядом со мной. – Мне так холодно, что я едва могу дышать.

Зевандер потеребил руки и протянул к нам обе ладони. Нас обдало лучистое тепло, напоминающее мне лето на лужайке, и Алейсея тихо застонала, покачиваясь в сторону. – Это должно помочь вам добраться до деревни, если мы пойдем сейчас.

Несмотря на тепло, в голове было тяжело, мышцы болели, словно я простудилась. – Ты вернулся слишком быстро. Ты нашел вивикантем?

– Нет. Я почувствовал, что что-то не так, и вернулся.

Так странно, тепло, которое проникло в меня, проникло в мои кости. Чувствительность даже вернулась в мои пальцы ног. – Я думала, тебе было трудно вызвать пламя.

Он сжал и разжал руку.

– Оно все еще слабое. Мясо кролика, которое мы съели, дало немного энергии. Но этого недостаточно. – Я чувствую, как будто только что вышла на летний день. – Алейсея сбросила плащ, который, по ее признанию, стал немного теплым, и направилась в сторону деревни.

– Это невероятно!

Райвокс каркнул на Зевандера, сделав несколько прыжков в его сторону, словно угрожая ему, затем взлетел в воздух, но вместо того, чтобы улететь, как обычно, он кружил над нами, словно ожидая нас.

Меня охватило головокружение, и я споткнулась, но успела удержаться, прежде чем упасть. – Не знаю, почему я вдруг почувствовала себя не в своей тарелке.

– Если ты использовала свою силу, то потратила много энергии. Даже если тебе не требуется много вивикантема, магия крови очень изнурительна, – сказал Зевандер, и, не дав мне ответить, поднял меня на руки и понес через заснеженное поле.

– Тебе не нужно меня нести, Зевандер. Я вполне способна ходить.

– Я хочу добраться до деревни до конца недели. Что там произошло?

– Мы с Алейсеей разговаривали, и на стене появился паук.

– Есть идеи, откуда он взялся? – Он оглянулся через плечо, оглядывая далекую линию деревьев, словно высматривая что-то.

– Похоже, они вылупились из останков кролика. Думаешь, мы заразились, съев его?

– Мы варили мясо. Этого должно было хватить, чтобы убить все, что было внутри. – Что-то в нем казалось беспокойным, он все время оглядывался, как будто ждал, что на нас что-то набросится.

– Из одного из них появилось какое-то странное существо. Я никогда не видела ничего подобного. Оно было похоже на видение.

– Куда оно делось?

– Райвокс съел его.

Наконец он переключил свое внимание, посмотрев на корвугона, который следовал за нами к деревне. – Похоже, он меня не очень любит, да?

– Ну, честно говоря, ты не совсем похож на белого рыцаря, пришедшего меня спасти. Думаю, он чувствует твою моральную неоднозначность.

– Я выгляжу морально неоднозначным? – Он снова оглянулся через плечо.

– Очень. Тебя что-то беспокоит?

– На обратном пути на меня напали.

– Пауки?

– Нет. Солдат Солассиона, посланный генералом Лойс.

– Только один?

– Не знаю. Возможно, были и другие, но я видел только Терона.

– Ты его знаешь?

Его челюсть напряглась, привлекая мое внимание к его шраму. Я заметила, как близко к глазу простирались вены – тонкие нити, изгибающиеся в углу глаза. – Да. Я не видел его много лет. Он был моим другом.

– Другом, который хочет тебя убить?

– Я не думаю, что он преследует меня.

Я поняла. – Он здесь из-за меня? Почему?

Мышца на его лице дернулась, напряжение в челюсти усилилось. – Есть несколько причин, по которым Лойс может быть заинтересована в тебе. Ни одна из них не является хорошей.

– Это невероятно! – воскликнула Алейсея и набрала в ладони горсть снега, который мгновенно превратился в жидкость. – Как я могу быть такой теплой, будучи почти без одежды в разгар зимы?

Зевандер кивнул в ее сторону. – Похоже, она хорошо все воспринимает.

– Слишком хорошо. Если честно, это меня нервирует.

Я не игнорирую тот факт, что она вообще не спросила о глифах. Все, что она там видела... – Я покачала головой, думая о том, как странно я, наверное, выглядела, размахивая костяным кнутом в воздухе или призывая Райвокса. – Словно она отказывается это признавать. Я пока не знаю, что это значит. Не знаю, находится ли она в состоянии отрицания или для нее все это не кажется реальным. – Я подняла руку в странной перчатке. Узоры на ней напоминали мне корни дерева, растущие на тыльной стороне ладони, а острые серебряные ногти – зловещую угрозу боли.

– Что это?

– Я порезалась о чешуйку Райвокса. Это выросло из пореза. Даже с этим она не отреагировала так, как я предполагала, что отреагировала бы Алейсея.

– Как это?

Я пожала плечами. – Не знаю. Истерично, может быть? Она спросила о том, что мои глаза стали серебристыми, и больше не задавала об этом вопросов. Я просто боюсь, что она, возможно, не полностью все воспринимает. – Я потянула за один из маленьких шнурков перчатки, стараясь не задеть ее край, как сделала Алейсея. – Но я скажу вот что: я устала от всех этих странных вещей, которые со мной происходят.

Он, казалось, осматривал руку, которую я протянула перед ним. – Она не снимается?

– Нет. – Я перевернула руку, чтобы увидеть, что ладонь осталась полностью открытой. Казалось, это было сделано намеренно. – Я пробовала. Не знаю, что это такое.

– Это не больно?

– Совершенно нет. На самом деле, я чувствую странное тепло. Это странно расслабляет, как мышцы расслабляются после горячей ванны.

– Звучит неплохо.

Алейсея задержалась настолько, чтобы мы могли догнать ее, а затем пошла рядом со мной, проводя пальцами по моим волосам. – Так это правда, сестра. Ты действительно ведьма. Все это время жители деревни были правы. – Смеясь, она снова побежала вперед, прыгнув на нависающую ветку, и снег, покрывавший ее, рассыпался по ней, испаряясь при контакте с кожей.

– Так это необычное поведение для нее? – спросил Зевандер.

– Возбуждение? Да. Отказ признавать вещи, которые должны казаться ей ненормальными? Нет.

– Возможно, это из-за травмы, которую она пережила.

Что-то, на что она старается не обращать слишком много внимания.

– Ты говоришь словно тебе это знакомо.

Его взгляд снова устремился к линии деревьев. – Думаю, у всех нас есть что-то, о чем мы предпочитаем не думать.

– Думаю, да, – сказала я, играя с одним из незавязанных шнурков на шее его туники, прежде чем повернуться к линии деревьев, благодарная за отвлечение от его растущего шрама. – Итак, этот Терон? Думаешь, он сейчас охотится на нас?

Зевандер посмотрел в небо, где Райвокс продолжал парить в воздухе. – Сомневаюсь, что он рискнет, когда над головой летает это чудовище. Я бы точно не рискнул.

– Меня удивляет, что он не улетел. Обычно он никогда не задерживается надолго.

– Возможно, он чувствует угрозу.

– Ну, если это так, то он явно ошибается, что касается тебя. Поверь, ты можешь меня отпустить. К тому времени, как мы дойдем до деревни, ты будешь измотана.

– Я носил кружки с медом, которые были тяжелее тебя. Конечно, после того, как ты избавишься от всей этой гордости.

– Гордости? – Я усмехнулась. – Ты упрям, как осёл.

На его щеке появилась ямочка от волчьей улыбки. – Я приму это оскорбление, если это означает удовольствие от того, что твои бедра обхватили меня.

Я сжала губы, отвернувшись, чтобы он не увидел улыбку, которая просилась наружу. – Всегда так остроумен. Скажи, разве мужчины обязаны все разговоры сводить к этому?

Он пожал плечами. – Я не говорю от имени всех мужчин. Просто мне нравится видеть, как ты краснеешь каждый раз, когда я упоминаю о своем лице между твоими...

Я прижала ладонь к его губам. – Мы сделаем паузу. Или я настаиваю, чтобы ты позволил мне пройти остаток пути пешком.

Его губы растянулись в улыбке под моей ладонью, и он поцеловал ее, прежде чем я опустила руку. – Я постараюсь сдержаться. Однако я с нетерпением жду, когда мы продолжим с того места, на котором остановились.

Наконец мы достигли входа в деревню и широкой каменной арки, увенчанной надписью «Приход Фоксглав, – выполненной жирными черными буквами. Грязная дорога, по которой мы ехали, соединялась с некогда оживленной мощеной улицей, проходящей через центр деревни, по обе стороны которой тянулись длинные ряды магазинов и домов с крутыми крышами, покрытыми свежим снегом. Газовые фонари стояли разбитыми и неиспользуемыми, а в центре города замерзший фонтан, из статуй которого когда-то струилась вода, оставался тихим и неподвижным.

Призрачно.

Слева мы прошли мимо деревенской аптеки, куда я иногда сдавала флаконы с маслом морумбери, ее разбитое окно и пустое внутреннее пространство напоминали мне пустую глазницу. Обычно оживленная пекарня справа была явно разграблена, судя по разбитому стеклу, разбросанным банкам со специями и разбитым камням для выпечки, валявшимся вокруг. А вдали над деревней, как всегда бдительное око, возвышался Красный Храм, темный силуэт с остроконечными шпилями, пронзавшими низко лежащие облака.

Как замерзший труп, деревня спала в вечной тьме.

Зевандер наконец поставил меня на ноги, и я осторожно подошла к Алейсии, которая стояла и смотрела на опустевшую деревню.

– Я никогда не видела ее такой тихой, – прошептала она.

– Это жутко.

– Где мы найдем Мороса? – спросил Зевандер сзади.

Я пошла впереди, свернув в переулок, который выходил на дорогу прямо за деревней.

Именно по этой дороге, вдоль кованых железных заборов и мертвых лоз глицинии, мы наткнулись на зловещий особняк. Темный и полуразрушенный. Безжизненный.

Зевандер проскользнул мимо меня, ведя нас через заснеженный, неухоженный двор к парадному входу, дверь которого висела на петлях.

Тепло, которое дал нам Зевандер, начало улетучиваться, когда мы наконец вошли внутрь.

Или, может быть, это был дрожь воспоминаний о том, как я в последний раз была здесь.

Большой вестибюль был темным и тихим, холод пронизывал меня до костей. Над головой зажглось мягкое свечение, и я обернулась, чтобы увидеть, как Зевандер бросает пламя в сторону люстры. Пламя быстро ослабло и погасло в его ладони, но свечи люстры, однажды зажженные, давали достаточно света, чтобы я могЛА разглядеть дополнительные канделябры на ближайшем консольном столике.

– Оставайся здесь. – Зевандер зажег по одной для каждого из нас, затем взял одну для себя и побежал по лестнице, где исчез в одном из темных коридоров. Через несколько минут он снова прошел мимо лестницы на другую сторону. Казалось, он был доволен, и спустился по лестнице. – Там ничего нет, – сказал он и направился к тому, что выглядело как кабинет, забитый полками с книгами. Он без колебаний начал рыться в ящиках и шкафах.

Алейсея направилась к лестнице, и я, разочарованная, последовала за ней, по-прежнему внимательно следя за любыми признаками появления чудовищных пауков, несмотря на то, что Зевандер все проверил. Она поспешила к спальне, в которой Морос заточил меня в ночь ее изгнания, и свеча затрепетала, угрожая погаснуть от ее поспешных шагов.

В комнате она бросилась к шкафу и распахнула его двери, открыв вид на коллекцию платьев.

– Я думаю, он заказал все эти платья специально для тебя. – Она сдернула одно из них с вешалки и сразу же начала снимать свою одежду. Отчаянно нуждаясь в тепле, я рылась в ящиках в поисках брюк и туник, но нашла только чулки и нижнее белье.

Я подняла кружевную кеммик из ящика и нахмурилась, увидев, что у нее нет промежности. – Это беспокоит.

– Или он просто хотел, чтобы тебе было удобно. Я не понимаю, зачем ты вообще носишь эти проклятые вещи. Без них гораздо удобнее.

– Потому что некоторые женщины предпочитают не ходить без нижнего белья. Мне это кажется слишком прохладным. – Я подняла еще одну кеммик, и, как и первая, она была без промежности.

Вздохнув, я все же выбрала ее и сняла с вешалки одно из более теплых черных платьев, быстро сменив влажные брюки и рубашку. Чистые чулки, сапоги и теплая накидка смягчили холод, но открытый кеммик казался странным и еще больше нервировал меня, заставляя думать о том, почему Морос заказал их именно такими.

Сапоги немного велики, но это лучше, чем ничего, – сказала Алейсея, поворачиваясь, чтобы полюбоваться черным платьем и плащом, которые она надела. Она усмехнулась: – Боже, я похожа на тебя. Мы похожи на олицетворение добра и зла.

– Кто из нас добро, а кто зло?

Она повернулась, улыбаясь многозначительно. – Полагаю, это еще предстоит выяснить.

Я огляделась по комнате, и этот вид вызвал те же чувства ужаса, что и раньше. – Я хочу кое-что проверить. – Быстро выйдя из комнаты, я спустилась по лестнице на первый этаж, а Алейсея последовала за мной.

– Куда мы идем? – спросила она, идя за мной.

– В подвал.

Краем глаза я видела, как она резко остановилась, когда мы прошли мимо Зевандера, который все еще обыскивал кабинет. – А что в погребе?

– Ты не видела, что он там хранил?

Алейсея покачала головой.

– Подожди здесь минутку. – Я поспешила к кухне, и в моей голове эхом прозвучала далекая память о разговоре, который произошел в тот день, когда я пришла на бранч и встретила официантку из Ливерии, ту, которая пролила напиток на мое платье. Когда я рылась в ящиках, я почти слышала ее голос, умоляющий меня не выпытывать у нее информацию о Моросе. О том, как он ужасно с ней обращался.

Я открыла один из ящиков, и ножи, лежавшие в нем, зазвенели. Взяв два самых острых, я поспешила обратно к Алейсее и протянула ей один. – Сначала убить, потом спрашивать.

– Я никогда раньше никого не убивала. Я немного нервничаю.

– Постарайся не думать об этом слишком много. – Не обсуждая дальше, я открыла дверь в подвал и сбежала по каменной лестнице, мимо стены с гротескными курьезами, пока не добежала до угла, где стоял огромный резервуар.

Алейсея вздрогнула позади меня.

Когда-то прозрачная вода в резервуаре стала зеленой, и на поверхности плавали два тела, их лица по-прежнему были закрыты дыхательными масками. Оглядевшись, я поискала что-нибудь достаточно прочное, чтобы разбить барьер. Мое внимание привлек железный садовый стул в углу, и я потащила тяжелый предмет мебели к резервуару. Ухватившись за спинку, я глубоко вздохнула и швырнула стул в стекло. Резервуар разбился при ударе, и на пол посыпались мелкие осколки стекла и грязная вода. Русалки внутри выпали на волне воды из бассейна, которая воняла гнилью и плесенью. Приземлившись на пол, они лежали неподвижно, их кожа отслаивалась и свисала с тел пятнами.

Я опустилась на колени рядом с ближайшей ко мне и осторожно потянула за ее маску. Защита сначала сопротивлялась, но я потянула немного сильнее, и маска отсоединилась от ее лица, унеся с собой небольшой кусочек кожи. Девушка не шевелилась. Она даже не вздрогнула, хотя на ее щеке был виден след от маски, которая в какой-то момент прилипла к коже. Я провела пальцем по ее лбу и заправила волосы за ухо.

Звуки стонов и вздохов привлекли мое внимание к Алейсее, которая сидела над второй девушкой.

Молодая женщина задыхалась и хрипела, ее тело содрогалось, как будто она боролась за каждый вздох. Она жива!

– Сними с нее маску! – Прежде чем я успела перебраться по полу к ней, Алейсея приставила нож к горлу женщины. Я замерла, мои конечности застыли.

– Алейсея, что ты делаешь?

Она провела лезвием по ее шее, и брызги свежей крови попали Алейсее в лицо.

Темный, тревожный страх пронзил меня, сжимая грудь. Я подняла клинок на свою сестру, которую я была готова спасти, и моя рука задрожала. Холодный шок охватил мои мышцы, когда я посмотрела на зияющую рану другой женщины и кровью, которая смешивалась с грязной водой на земле и текла ко мне. Мой разум пытался понять, что только что произошло, пытаясь примирить то, как моя сестра могла быть способна на такое.

Я посмотрела на Алейсею, в глазах которой был дикий блеск, когда она перевернула ладонь, чтобы стереть кровь с пальцев.

После нескольких мгновений сильного подергивания и хрипения молодая женщина замерла.

– Что ты наделала? – хрипло спросила я, сжимая горло. – Зачем ты это сделала? – Нож дрожал в моей руке.

– Какую жизнь она бы прожила в таком состоянии? Я проявила к ней милосердие. – Слова Алейсеи напомнили мне разговор, который я вела с Зевандером. Может, она слышала, как мы разговаривали в коттедже? Ее взгляд скользнул по моему вытянутому ножу и вернулся к моему лицу. – Что ты собираешься делать? Убить меня за то, что я избавила ее от жизни, полной страданий?

Меня охватил тошнотворный ужас, когда я взглянула на лезвие в своей руке. – Убей ее, — прозвучал в моих мыслях голос Морсаны. – Сделай это.

Покачав головой, я опустила клинок. Не отрывая взгляда от сестры, я осторожно приблизилась к женщине, которую она убила.

– Пожалуйста, не смотри на меня так, – сказала она сквозь слезы. – Как будто ты меня ненавидишь.

Я отвернула взгляд. – Ты не должна была убивать ее. Не таким образом.

– А каким образом было бы лучше, Мэйв?

– По крайней мере, я сделала это быстро

Игнорируя ее, я откинула волосы с лица девушки, слезы затуманивали мой взгляд, и два маленьких паука побежали по земле ко мне. Не успев добежать, Алейсея проткнула их обоих своим ножом.

Легкость и близость, с которой она владела клинком, заставили меня стиснуть зубы, ее нерешительность исчезла.

В панике я обернулась, оглядываясь по сторонам в поисках других пауков. Только пыльные паутины и тени украшали сырые стены. Возможно, это были просто домашние пауки.

К нам приближалась темная фигура, и я посмотрела мимо сестры и увидела Зевандера, который сдвинул брови, приближаясь.

– Их оставили здесь умирать. – Мой голос дрогнул на последнем слове. Я не знала, что именно меня так беспокоило в них. С того момента, как Морос показал их мне, я не могла избавиться от мыслей о них. Даже если Алейсея была права, даже если девочка с трудом выжила бы в своем состоянии, я ненавидела то, что ей не дали выбора между жизнью и смертью. Я ненавидела то, что ее лишили стольких возможностей выбора.

И я ненавидела то, что именно моя сестра положила конец ее жизни таким образом.

Я не могла не бросить на Алейсию гневный взгляд. – Я не могу просто оставить их так.

– У нас нет времени на похороны и поминальную службу, Мэйвис. Прости меня за то, что я сделала.

Но представь, как она оказалась бы в том мире, пытаясь спастись от тех существ. Представь, что они бы с ней сделали. Я дала ей милосердие. Гораздо больше, чем ей было дано где-либо еще».Слезы навернулись на глаза, и я повернулась к Зевандеру. – А как насчет кровавых камней? Я могла бы легко их похоронить.

– Кровавые камни? – спросила Алейсея, но я не стала ей отвечать.

– Отойди назад, – сказал Зевандер, сжимая и разжимая кулаки.

Зевандер кивнул, сгибая и сжимая руки. – Отойди назад.

Я воспользовалась возможностью, чтобы оттолкнуть Алейсею назад, испытав небольшое удовольствие, когда она упала на спину с возмущенным выражением лица.

Зевандер раскрыл ладони, из которых вырвалось слабое черное пламя, и поднес их к телу девушки. Пламя вырвалось из его ладоней, охватило ее плоть, и в считанные секунды огонь поглотил ее, а затем быстро исчез, оставив после себя один камень.

Он сделал то же самое со второй ливерийской женщиной, пока на месте не осталось только два маленьких кровавых камня в крошечной кучке черного пепла. Поднимая с земли тот, что был ближе к нему, он нахмурился, рассматривая его поверхность.

Я подняла второй камень и поднесла его к свету. Серебристый блеск на поверхности привлек мое внимание к странным, тоненьким прожилкам, проходящим по нему.

– Серебро. Прямо как у тебя, – заметил Зевандер.

– Как у меня?

– Когда я впервые прибыл в Мортасию несколько месяцев назад, я наткнулся на твою кровь у арки. На ней были такие же серебристые прожилки.

– Это уникальная особенность?

– Да. Насколько я знаю, это особенность Корвикаев.

– Но они были ливерийцами.

– Я не совсем уверен, как. Я знаю только то, что рассказал мне Долион.

Он осторожно положил другой камень мне в руку. – Нам, наверное, стоит поскорее устроиться. Скоро стемнеет.

– Ты нашел вивикантем?

– Нет. Ничего. – Он вытащил свернутый свиток из-за пояса. – Нашел общую карту гор, но ничего, что бы конкретно указывало, где может быть вейн. – Он вздохнул и потеребил затылок. – Учитывая размер горного хребта, на поиски вейна вслепую уйдут недели.

– Красные люди были отправлены в горы от имени церкви. – Алейсея сидела, вертя кончик лезвия на пальце, и я щелкнула пальцами, чтобы она отдала его мне.

– Она права, – согласилась я, выхватив у нее нож. – Они часто путешествовали в горы. И, честно говоря, я бы предпочла не оставаться здесь на ночь. Мне здесь душно. Мы можем обыскать храм и, возможно, остаться там на ночь. Полагаю, там будет безопаснее. Он был построен для защиты жителей деревни в случае осады или нападения.

– Хорошо. Пойдем в храм на ночь. Но давайте пойдем сейчас. Скоро стемнеет.

Кивнув, я положила кровавые камни в карман плаща и поднялась на ноги. Когда Зевандер и Алейсея направились к лестнице, я повернула в противоположном направлении, чтобы посмотреть, прикован ли к стене все еще гротескно деформированный капитан.

На полу лежали только две обглоданные конечности, все еще скованные наручниками.

Холодок пробежал по моей шее, когда я уставилась на окровавленные куски мяса.

– Ты помнишь хорошего капитана, который сидел рядом с тобой за завтраком?

Когда воспоминание промелькнуло в моей голове, образ деформированного человека, выбегающего из тени ко мне, заставил мою кровь застыть в жилах.

– Я может и монстр, но я также могу очень заботиться о вас... мисс Бронвик.

Мое имя прозвучало шепотом, который казался слишком близким, и, с сердцем, колотящимся в груди, я пробежала глазами по темноте в поисках источника.

Два светящихся глаза, казалось, наблюдали за мной из затененного угла, и, все еще держа нож, я постепенно отступала назад, прочь от него, наблюдая, как из темноты появляется коренастая фигура Мороса.

– «Мисс Бронвик, – прошептал он призрачным голосом. Что-то схватило меня сзади, и я с криком обернулась, прижав лезвие к груди Зевандера.

С осторожным выражением лица он замер. – Полегче, Убийца.

Я вытянула шею назад, в сторону, где еще мгновение назад видела Мороса, но обнаружила только пустые тени.

Не реально. Выдохнув, я опустила клинок, и мышцы расслабились. – Прости. Это место действует мне на нервы.

– Он причинил тебе вред, этот Морос? Прикасался к тебе?

Я покачала головой. – Я сбежала, прежде чем он успел причинить мне вред. Я даже не хочу представлять, какова была бы моя судьба, если бы я не убежала в тот лес той ночью.

– Не думай об этом. – Он провел большим пальцем по моему виску, и, боже, облегчение от его присутствия, от того, что он был рядом, когда я испугалась, было бальзамом для моей души. – Пойдем. Уходим.