Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 44 страниц)

ГЛАВА 53 МАЭВИТ

Громкий удар разнесся в пустоте и заставил меня с хрипом проснуться. Меня окружала тьма, и я села на деревянной скамье, чувствуя боль в челюсти от твёрдой деревянной поверхности и влагу на щеке, где у меня стекла слюна. Я вытерла её рукавом и вспомнила, как задремала ранее вечером.

Еще один тяжелый стук, на этот раз над головой, пронзил мое тело, и, взглянув вверх на высокий арочный потолок храма, я бросилась сквозь тьму по лестнице в коридор, где замедлила шаги, увидев отца и Алейсею у двери Зевандера.

– О, вот она, – сказала Алейсея, и облегчение в ее голосе сопровождалось резким выдохом. – Слава богу. Я думала, он швырнул тебя через всю комнату.

Я покачала головой, сокращая расстояние между нами. – Я в порядке. Все нормально. Идите спать.

– Что он там делает? – прошептал отец.

– Он… иногда бывают приступы во сне.

– Лунатик?

– Да, – солгала я, зная, что это гораздо сложнее, чем просто лунатизм.

Отец вздохнул. – Я сам страдал от этого пару раз. – Должно быть, он искупался где-то вечером, так что его кожа была гораздо чище, чем раньше, и он нашел чистую тунику и штаны.

Притворившись улыбающейся, я положила руку ему на плечо. – Надеюсь, у нас будет возможность поболтать, отец. Но, пожалуйста, вы оба, возвращайтесь в постель. Я пойду посмотрю, как он.

Когда они удалились, напряжение, сковавшее меня, отпустило.

Крики Зевандера доносились сквозь дверь, и, затаив дыхание, я осторожно приоткрыла ее.

Мебель лежала опрокинутой на бок, и осколки стекла хрустели под моими сапогами, когда я вошла в комнату.

– Ты ей ничего не расскажешь, или, клянусь богами, я вырву тебе язык голыми руками! – Зевандер распахнул дверь шкафа на противоположном конце комнаты, сжимая в руке кинжал. – Покажись.

– Зевандер? – тихо позвала я, чтобы не напугать его, но он не ответил. Не обернулся, чтобы ответить мне, а промчался через комнату к кровати.

Он поднял массивную деревянную мебель, словно она была невесомой, не обнаружив ничего под ней, и бросил ее с тяжелым стуком, разнесшимся эхом по комнате. За окном в комнату вглядывался огромный глаз – Райвокс наблюдал за ним. Или, как казалось, преследовал его, сужая глаз и следя за каждым движением Зевандера.

Зевандер ходил по комнате, бормоча про себя, и резко обернулся, вытянув кинжал. – Где ты? Я слышу, как ты шепчешь, ты, проклятая сука!

Сердце колотилось у меня в горле, и я потихоньку продвинулась глубже в комнату. – Зевандер, все в порядке?

Он по-прежнему не отвечал, а продолжал обыскивать комнату в поисках той невидимой штуки, которая, казалось, дразнила его.

Снаружи окна в горле Райвокса раздался гортанный рык, и белый туман ударил по стеклу, когда он выпустил рычание.

– Тише, Райвокс, – прошептала я, поднимая руку, чтобы успокоить его.

Глубокое карканье и рычание не прекращались, пока он визуально преследовал Зевандера, возможно, чувствуя что-то, чего я не могла уловить.

Мне нужно было избавить Зевандера от того заклятия, под действием которого он находился, иначе он закончит как одна из тех серебряных статуй, которые Райвокс создал из пауков.

– Зевандер! – крикнула я, поморщившись от резкого тона своего голоса, и наконец он обернулся.

Его зрачки расширились, словно чернильные кляксы на пергаменте, поглотив радужку.

Рычание Райвокса перешло в предупреждающий рык, скрежет когтей по камню, словно сдвигающаяся броня, раздражал мои и без того расшатанные нервы.

Я перевела взгляд на корвугона лишь настолько, чтобы покачать головой. – Пожалуйста, – беззвучно произнесла я губами, надеясь, что он поймет. Райвокс зашипел и ударил клювом по окну, отгоняя Зевандера от меня.

С глазами, похожими на пустоту, Зевандер проигнорировал угрозу за спиной и направился ко мне.

Нож в его руке только усилил мой страх, и я медленно отступила. – Зевандер, пожалуйста. Райвокс следит за каждым твоим шагом. – Мое внимание металось между ними, и я заметила, как язык того серебряного пламени пронзил воздух у оконного стекла.

– Я не отдавал тебе свое семя добровольно. – Зевандер оскалил зубы, как бешеный зверь. – Ты отняла у меня. Ты отняла у меня всё! – Он бросился на меня, и его ладонь схватила меня за горло в тот же момент, когда стена обрушилась на мой позвоночник.

Я вздрогнула, когда боль пронзила мои пазухи.

Оглушительный рев разбил окно на другом конце комнаты, но Зевандер даже не вздрогнул от этого шума. Даже когда резкий порыв ветра задул огонь в камине, и даже когда Райвокс запустил свой огромный коготь в комнату, все еще находясь слишком далеко, чтобы дотянуться до нас обоих. Давление на мое горло усилилось, и сквозь вспышки звезд я наблюдала, как камни отскакивают от стены, пока Райвокс пытался прорваться внутрь.

Черные вены на лице Зевандера потемнели, а щупальца заползли в уголки его глаз, пожирая часть склеры. Он отпустил мою шею, быстро заменив руку клинком.

Серебряная вспышка пронзила окно – слишком коротко, чтобы долететь до Зевандера, но я знала лучше. Я знала, что пламя поразит цель, если корвугон того захочет.

– Райвокс, нет! – успела я закричать сквозь мучительный кашель. – Нет!

Словно почувствовав мою тревогу, Корвугон выпустил шипение и устроился на каком-то насесте, который нашел за окном. Наблюдая. Ожидая.

Зевандер поднял клинок, приподняв мой подбородок, и снова я услышала низкий рокот Райвокса, доносившийся сквозь стены.

Слезы наполнили мои глаза, когда я уставилась на лицо, которое не узнавала.

Горе и ярость сражались в плотно сплетенной маске, скрывающей человека, которого я знала. На что бы ни смотрел Зевандер, это была не я. Нет, он смотрел мимо меня, на тех демонов, которые терзали его мысли.

– Зевандер, – прошептала я, и слеза скатилась по моей щеке. – Мой защитник.

Его зрачки то сужались, то расширялись, а мышцы дрожали от дикой ярости, когда он прижимал меня к стене.

– Я – Мэйвит. Не та, кто причинила тебе боль. – Я осмелилась поднять дрожащую руку и прижала ладонь к его щеке.

В его глазах на мгновение мелькнула ясность, и он поморщился, его рука задрожала. Лезвие коснулось моей кожи, и я затаила дыхание, стараясь успокоиться. Я сдержала эмоции, подступавшие к горлу. – Тебя там нет. Ты в безопасности. Со мной. Вернись ко мне.

В его глазах заблестели слезы, и он стиснул зубы. – Ты лжешь. Ты лгунья. Это еще одна твоя уловка.

– Я не лгунья. Я та, кто любит тебя. – Если бы я не балансировала на тонкой грани смерти, меня, наверное, удивило бы, как легко эти слова сорвались с моего языка. Рука все еще дрожала, я провела большим пальцем по его щеке. – Я люблю тебя. Вернись ко мне.

Его зрачки снова сузились, медленно обнажая те знакомые глаза. Он уставился на меня еще на мгновение, затем прорвался сквозь ту поверхность, которая удерживала его под водой, резко вдыхая воздух.

Он пошатнулся назад. Кровь отлила от его лица, которое обмякло от недоверия, словно я его ударила ножом. Он с грохотом уронил кинжал на пол.

– Зевандер, подожди. – Я протянула к нему руку, но он отступил еще дальше, уклоняясь от моего прикосновения.

Его лицо напряглось, выражение лица разбилось, разорванное шоком и чем-то, что леденело мою кровь. Взгляд, более пугающий, чем ярость, которую я видела мгновение назад. Я взглянула на клинок, лежащий на полу между нами, и в тот момент, когда он упал на колени, я схватила его, прежде чем он успел дотянуться.

Вместо того чтобы бороться со мной за него, он схватился за обе стороны головы и выдал стон агонии, настолько сильный и болезненный, что у меня снова навернулись слезы. Каждая мышца его тела дрожала, дыхание было прерывистым, когда он сгорбился.

Кулаки, стучащие в дверь, разорвали тишину между нами и заставили меня вздрогнуть. – Мэйв! Ты там в порядке? – крикнула Алейсея. – Я слышала, как разбилось стекло.

– Будь спокойна, я бы уже была мертва, пока ты вылезла из постели, чтобы проверить, но я в порядке! – Хотя во мне не было ни капли юмора, я ответила легко, ради нее. Когда больше не последовало никакого ответа, я повернулась к Зевандеру, который не сдвинулся с места, оставаясь в скрученном положении.

Я осторожно опустилась перед ним на колени, не зная, вернулся ли он в себя или нет. Когда он не бросился на меня, я протянула руку так же осторожно, словно приближалась к раненому зверю. В тот же миг, как мои пальцы коснулись его плеча, он снова отскочил от меня и отполз назад.

– Не делай этого.

Его взгляд наконец встретился с моим, и мне не нужно было проникать в его душу, чтобы почувствовать разрушение и стыд, поглощавшие его. Раздиравшие его безжалостной ненавистью. – Я чуть не убил тебя. – В его голосе слышалось опасное дрожание, медленно спадающее сдерживание. – Я чуть не провел чертовым лезвием по твоему горлу и не покончил с твоей жизнью, – прорычал он. Гнев в его глазах сменился болью, словно эти образы ожили за его взглядом. – То, что я видел⁠—

– Не было реальностью. Твой разум был поглощен чем-то другим.

– Да. Мой разум был поглощен, и из-за этого я чуть не уничтожил тебя.

– Тот, кем ты был мгновение назад, – это не тот, кем ты являешься сейчас. Прямо сейчас.

– Это именно тот, кем я являюсь! – резко выпалил он, проводя рукой по голове. – Ты получаешь скромные проблески того, что живет внутри меня. Того, чему я посвятил свое существование, чтобы никогда не дать ему вырваться на свободу. Годами мне приходилось учиться сдерживать это, и я теряю над этим контроль!

– И несмотря на то, что я видела, я все равно люблю тебя.

– Если бы ты знала, что корчится внутри меня. В моей голове. – Он ударил ладонью по виску.

– Я бы все равно любила тебя.

– Не надо. Не говори этого снова.

– Я люблю тебя, Зевандер. То, что ты сделал, то, что ты пережил. Это не приводит к перемене моих чувств. Ничто из этого не меняет моего отношения к тебе. В этом и заключается красота безусловной любви. Она не требует ничего взамен. – Я протянула руку, чтобы сократить расстояние между нами и успокоить его, но он отшатнулся, словно одно прикосновение могло превратить его в камень.

– Ты заслуживаешь большего.

– А ты – нет?

Его опущенный взгляд и отказ ответить сказали все – это было молчаливое признание собственной недостойности.

– Твои приступы временны. Как только мы найдем те камни, с тобой все будет в порядке.

– Дело не только в вивикантеме. Он был лишь катализатором. А это? Это годы тьмы, пропитанные невыразимой жестокостью, всплывающие на поверхность, как давно утонувшие трупы. Я скрывал эти скелеты под разными масками. Брат. Убийца короля. Проклятый демон. Но внутри меня они гноятся и разлагаются. И они жестоки, отчаянно стремясь разрушить что-то прекрасное.

– Я уже привык видеть трупы, и твои меня не пугают. Я все равно выбираю тебя.

– Я не даю тебе ничего взамен. Ничего, кроме боли и угрозы смерти. Я страдаю во плоти.

– И мне не чужды ни боль, ни угроза смерти. То, что ты даешь мне, гораздо больше, чем это. Я люблю тебя. И мне не нужно, чтобы ты чувствовал то же самое.

– Говорить эти слова – ложь, пока я держу лезвие у твоего горла. Как легко я мог бы перерезать тебе горло прямо сейчас. Разрезать тебя и смотреть, как ты истекаешь кровью.

– Но ты этого не сделал.

– Но я мог бы! И что тогда? Как я мог бы жить после этого? Я бы не смог. – Он провел руками по волосам и ударил ладонью по виску. – Я стоял на грани смерти больше раз, чем могу сосчитать, перенес все виды боли, но ничто не принесло бы мне большего страдания, чем потеря тебя. – Опустив губы, он покачал головой. – Я не твой защитник. Я твой враг. Угроза.

– Ты – моя первая и единственная любовь.

– Хватит! Я не оскверню эти слова поступками, говорящими об обратном.

– За исключением того, что сейчас у тебя нет клинка в руке.

В его глазах мелькнула печаль, даже когда напряжение исказило его лицо. – Я причиню тебе боль, Мэйвит. Этот гнев, живущий внутри меня, не способен на любовь. Он прячется под моей кожей, ожидая дня, когда сможет уничтожить. Когда сможет разрушить тебя.

– Единственное, что может уничтожить меня, – это то, что ты оттолкнешь меня. Даже клинок, перерезающий мне горло, не причинит боль сильнее той, которую ты причиняешь мне сейчас. – Я осмелилась подойти ближе, отчаянно желая прикоснуться к нему. Чтобы успокоить боль и муку, которые он сжимал в своих крепких кулаках.

– Я не отталкиваю тебя. Я пытаюсь защитить тебя.

– От чего? Кого ты видишь, когда впадаешь в эти приступы? – Он не ответил, и, разочарованная, я подошла еще ближе. – Кто она?

Он по-прежнему отказывался говорить, и я подняла его руку, прижав его ладонь к своему сердцу.

– Ее здесь нет. Я здесь. Это сердце бьется для тебя. Я твоя, Зевандер.

– Ты никому не принадлежишь. – Горьким и резким тоном он повторил слова, которые я сказала ему ранее, и попытался вырвать руку, но я усилила хватку.

– Я солгала. Я принадлежу тебе.

Его взгляд опустился на мои губы, и он провел по ним большим пальцем. – Моя, – сказал он безэмоциональным тоном, словно глотнув спиртное, прежде чем выплюнуть его.

– Да, – твердо ответила я. – Независимо от того, заявляешь ты об этом или нет, это правда.

Он наклонился надо мной, уткнувшись лицом в мою шею, его грудь поднималась от отчаянных, неровных вздохов, когда он скользнул рукой к моей талии. – Ты моя. – В его голосе проскальзывала бурная смесь благоговения и муки, а властное сжатие его пальцев на моем бедре подчеркивало его притязание.

– Я всегда была твоей.

Медленно и уверенно он провел носом по моей шее, вдыхая мой запах. – Более сильный мужчина сказал бы тебе уйти, – прошептал он, его мышцы дрожали, пытаясь сорваться с невидимых цепей, которые его сковывали.

– Ты – самый сильный мужчина, которого я когда-либо знала, и ты не смог бы заставить меня уйти, даже если бы попытался.

Его губы прижались к моим в жадном, оставляющем синяки поцелуе – диком и голодном, с прерывистым и нетерпеливым дыханием, пока он зажал меня рукой под коленом и оттолкнул назад. Я ударилась спиной о стену, его губы были неистовы, руки хватали и рвали мое платье. Лиф скомкался у талии, обнажив грудь, и его большая ладонь охватила одну из них, когда он прижался бедрами ко мне. Мои соски вздулись и затвердели от грубого прикосновения его мозолистой руки, и он ущипнул ее как раз настолько, чтобы раздвинуть мои губы, заставляя мой желудок скручиваться от безумного голода. Желания.

Я выгнула спину, прижавшись к стене, и тихо застонала ему в рот, что, судя по тому, как его руки напряглись вокруг меня, только возбудило его. Острые зубы скользнули по моей нижней губе, его язык, горячий и влажный, пробежал по моему. Руки дрожали и нетерпеливы, ища только одного – прикосновения.

Он прервался лишь настолько, чтобы направить поток пламени к камину, разжигая огонь, который был потушен ранее, затем наклонил голову, и в тот момент, когда его губы нашли мою грудь, я схватила его за волосы, прикусив губу, с каждым сводящим с ума прикосновением к моей плоти. Он приподнял мое тело, обхватив мои ноги, и посмотрел на меня, а блеск почитания в его глазах заставил мое сердце затрепетать.

Я провела пальцем по его лбу. – Я люблю тебя, – прошептала я.

Пробегая пальцами по моим волосам, он целовал меня страстно, отчаянно, словно мир мог разверзнуться в любой момент и поглотить нас целиком. – Ты – хрупкая нить, удерживающая меня, когда приближается эта бесконечная ночь, – прошептал он, прижавшись губами к моим. – Единственная связь моего разума с безумием бездны. – Деликатно удерживая мое лицо в своих сильных руках, он смотрел на меня, сдвинув брови. – Я любил тебя еще до того, как узнал твое имя.

Я улыбнулась и обняла его за шею. – Скажи это еще раз.

– Я люблю тебя. Я, черт возьми, люблю тебя. – Его губы снова прижались к моим, и пока его тело прижимало меня к стене, его рука скользнула под подол моего платья к открывшемуся под ним кеммику.

Прижав лоб к моему плечу, он задрожал, когда его палец коснулся моей обнаженной кожи. – Боже мой. Прикосновение к тебе – само по себе мучение.

Его слова кружились в моей голове, пока он нежно проводил пальцем вверх и вниз по моей влажной щели.

Мое тело напряглось, мои ногти впились в его спину, и он издал стон удовольствия, напрягая мышцы вокруг меня. Я подняла руку в перчатке, заметив полосы крови на металлических кончиках.

Боль. Это была боль, которой он наслаждался.

Если бы я смогла заставить его сосредоточиться на чем-то новом, на чем-то другом, может быть, ему не понадобилась бы эта боль. Я хотела близости с ним, но не могла вынести мысли о том, что причиню ему вред и рискну снова загнать его в спираль его собственных мыслей после того, что произошло несколько мгновений назад.

– Зевандер, – прошептала я, мои мысли разрывались под мастерским воздействием его пальцев. – Может быть… мы могли бы попробовать.

Его тело застыло на месте, и когда он поднял голову, его брови были сдвинуты, а выражение лица исказилось так, как я ожидала бы, если бы попросила его прыгнуть с крыши храма головой вперед. – Попробовать?

– Попробовать… ну… – Мои щеки покраснели, слова замерли у меня на языке.

Он покачал головой, позволяя мне сползти по стене на ноги. – Нет. Ни в коем случае. – Он прижал ладони к стене по обе стороны от меня, устремив взгляд на пол.

– Посмотри на меня.

Закрыв глаза, он покачал головой. – Я не буду этого делать. Не с тобой.

Его слова не должны были ударить меня, как пощечина, и я молча упрекнула в себе ту неуверенность, которая заставила меня задаться вопросом: с кем же, если не со мной? «Если ты… я понимаю, если я не…

Его ладонь нежно обхватила мой подбородок, притягивая мое лицо к его. – Я ничего не хочу больше. Но не за твой счет.

– Ты сказал мне, что не станешь намеренно причинять мне боль, и я верю тебе.

– Я бы не стал намеренно причинять тебе боль, но, кроме воздержания, нет такого сценария, при котором ты не почувствуешь боли.

Я взглянула на выпуклость в его кожаных штанах и сглотнула. – Возможно, не все, тогда.

Он прижал губы к моему лбу. – Возможно, вообще.

– Если это твое желание, я, конечно, уважаю его. Но знай, что это не мое.

– Почему такое внезапное переосмысление?

Я не осмелилась бы рассказать ему о своих причинах, боясь, что он закроется и полностью откажется от близости, но помимо того, что я не хотела причинять ему боль, я эгоистично жаждала большего от него. В моем мире секс не должен был быть красивым и страстным. Его цель заключалась в зачатии детей и ни в чем большем. Браки были договорными, спланированными и несчастными. Я хотела запретного. Страсти, которая приходит с нарушением правил. Я хотела тяжелого дыхания, сцепленных рук, пота на нашей коже и его веса, прижатого ко мне. Шепота о темных удовольствиях и обещания экстаза. – Я хочу знать, каково это. – Несмотря на прилив тепла к щекам, я сделала лицо суровым, уставившись на него, и даже не дрогнула, когда сказала: – Ты бросил вызов богам, чтобы заполучить меня. Ты мой супруг, разве не так?

Он провел рукой по лицу и выдохнул с покорностью. – Ты неумолима.

– Ты забыл, что я упряма до крайности.

– И опасно неотразима. – Он провел большим пальцем по моему виску. – Ради тебя я попробую. Но если это станет слишком тяжело, ты мне скажешь.

Я кивнула, и он приподнял мой подбородок, его взгляд был гораздо суровее, чем раньше. – Обещай мне, что скажешь, если нужно остановиться.

– Обещаю.

Кивнув, он взглянул в сторону, и его сдвинутые брови подтолкнули меня посмотреть туда, где Райвокс все еще наблюдал за нами, не отрывая глаз от Зевандера.

Я прочистила горло, подтянула лиф платья, чтобы прикрыть грудь, и пересекла комнату, осторожно обходя осколки стекла на полу. У окна я просунула руку в щель, преодолев страх перед холодом, чтобы погладить Райвокса по клюву. – Все в порядке. Можешь возвращаться на свое гнездо. – Я резко задернула тяжелые шторы, и толстый бархат заградил зимний ветер. Заглянув в небольшую щель, я увидела, что он не сдвинулся с места, его взгляд по-прежнему был устремлен на окно.

Я вздохнула и обернулась, чтобы увидеть Зевандера, стоящего у камина. Еще раз оглянувшись через плечо, я осторожно на цыпочках вернулась к нему.

На его лице отразилась тревожная неуверенность, когда он медленно расстегнул брюки, спустив их по мускулистым бедрам, пока они не упали на пол.

Единственным звуком было стучание моего пульса в ушах, пока я смотрела на его обнаженное тело. Вид его пирсинга пробудил во мне сомнения, но, сглотнув, я сбросила платье на пол, оттолкнула его ногой и сняла кеммик, который был под ним.

Его глаза блестели от восхищения, поглощая меня взглядом, а грудь поднималась и опускалась в такт его учащенному дыханию. Он сократил расстояние между нами, сжимая ладонью свою плоть, и одновременно наклонился надо мной, прижав свои губы к моим. На этот раз его поцелуй был нежным, ленивым и мягким, когда он провел языком по моим губам. Ладони обхватили мою попку, снова поднимая меня в воздух, а его губы ни на мгновение не отрывались от моих. На мгновение он задержал меня так, целуя. – Мне нужно подготовить тебя к этому, Лунамишка, – сказал он между поцелуями. – Ты должна быть влажной.

Я бросила взгляд на кровать и обратно. – Мне нужно лечь?

– Я не возьму тебя на кровати твоего мучителя.

Кивнув, я покусала нижнюю губу, сердце бешено колотилось.

– Ты уверен в этом?

– Что тебя беспокоит?

– Помимо неизбежной боли? То, что я потеряю себя. Он поморщился, словно уже представил себе нечто подобное. – То, что я перестану слышать твой голос и не смогу остановиться, если ты прикажешь.

Прикажи. Это слово показалось мне странным и неуместным, словно одиночная волна, управляющая приливами. Искра, управляющая пламенем. – Если тебе так будет спокойнее, я оставлю кинжал под рукой.

Искра интриги, зажглась в его глазах, вызвала у меня тошноту, но когда он опустил меня на ноги, я поспешила вернуться туда, где уронила его, и положила его на пол рядом с камином.

Он подошел ближе, и его огромный размер стал для меня еще более очевидным, когда я провела взглядом по его рельефному животу к широким плечам, за которыми я не могла разглядеть ничего. Прижав ладонь к моей спине, он плотно прижал меня к своему телу и опустил на пол, его рука поддерживала меня, пока мы опускались на все еще скомканное там одеяло. Дрожащее напряжение пронзило меня, когда я лежала, глядя на него и его красивое, измученное лицо.

– Все мои мысли обращены к тебе, Лунамишка. – Его пальцы скользнули по моей щеке. – Если другой мужчина хотя бы дыхнет на твою кожу, я затащу его с криками в небытие.

Возможно, все мужчины говорят такие слова перед близостью, но я слишком хорошо знала – его обещания не были пустыми. – Я не хочу другого. Я хочу тебя.

Он провел рукой по моему виску, его взгляд был нежным, но обеспокоенным. Костяшки пальцев скользнули по коже, он раздвинул мои бедра, не отрывая от меня взгляда. Длинное, сводящее с ума движение его пальца, и он ввел его в меня, медленно и исследующе.

Мои губы приоткрылись в тихом стоне, и он поцеловал линию моего подбородка, пока его палец погружался в меня и выходил.

К первому присоединился второй палец, и мое возбуждение смазывало каждое его движение. Он ввел третий, и каждое новое проникновение вызывало во мне прилив, прорываясь сквозь мою упрямую плоть.

Я вцепилась ему в спину, когда он растягивал меня изнутри так, как я сама никогда не пробовала. Входя и выходя, его пальцы терзали меня, пока он не вынул их и не уткнулся лицом в изгиб моей шеи. – Боги, лучше скажи мне, если это слишком.

– Скажу, – прошептала я.

Его губы наклонились к моим, и при первом толчке у моего входа мое дыхание замерло у его рта. – Я буду медленно, А’мишла, – прошептал он, прижавшись к моим губам.

– А’мижла, – повторила я, мой акцент был далеко не так плавным, как его. – Что это значит?

– Это примирийский. Это значит моя любовь. – Слова проскользнули между нами, обещание, скрепленное его поцелуем, и от этого ласкового обращения у меня затрепетало в животе.

Я сжала его плечи, его напряженные мышцы были слишком большими для моих ладоней. Сердце колотилось, я мысленно приготовилась к мучениям, но он вошел в меня медленно. Так безумно медленно, что я едва могла выдержать ожидание. Острая боль возвестила о его входе, и я вонзила зубы в железный изгиб его плеча, пытаясь дышать, чтобы пережить это проникновение. Он продвинулся еще на сантиметр, и, несмотря на боль, мое тело приняло его, скользя по нему гладко и влажно.

Его тело задрожало вокруг меня, напряглось и выгнулось, словно он сдерживал армию, жаждущую опустошить меня. – Черт возьми, – хрипло произнес он. – Не знаю, смогу ли я это сделать. Я слишком сильно тебя хочу.

– Мое сердце сейчас бьется как сумасшедшее, – прошептала я, целуя его щеку. – Но я доверяю тебе.

Напряжение в его мышцах ослабло настолько, что они перестали дергаться под моими ладонями. Его бедра покатились вперед с бритвенной точностью. Горячее, прерывистое дыхание обдавало мою шею, где он по-прежнему уткнулся лицом, а сильные пальцы сцепились с моими, прижимая мою руку к полу, пока он продвигался все глубже.

Потолок размылся в ментальном образе нас двоих – сильные руки, поддерживающие тело, которое легко могло бы раздавить меня, и мощные бедра, сгибающиеся над моими в размеренных толчках. Его осторожная сдержанность и сосредоточенность.

Тепло пронзило мои стенки, когда изогнутые края его пирсинга проникли в мой вход.

Сгорбившись, с открытым ртом, я выпустила стон. Мои бедра дрожали, когда пирсинг дрожал внутри меня, вызывая боль, которую я не могла описать. Голодный, жадный зверь, царапавший мой живот. Я приподняла бедра, отчаянно жаждуя чего-то, что не могла назвать.

– Ты в порядке? – Его глубокий, насыщенный голос у моего уха послал бурлящее тепло в мой центр.

– Что… происходит?

– Заклинание. Оно создано, чтобы доставлять тебе удовольствие. – Он сжал мою руку, продвигаясь еще чуть-чуть.

Я обхватила его спину ногами, отчаянно пытаясь удержаться за что-нибудь, пока крошечные, покалывающие толчки пробегали по моим бедрам. Длинный, гудящий стон вырвался из моего горла, словно у дикого зверя, чья борьба пошла на убыль.

Его зубы коснулись моей шеи. Его мышцы напряглись в моих объятиях.

– Звуки, которые ты издаешь. – Его голос был низким и хриплым, он рванулся вперед, разжигая пламя еще сильнее. – Это пробуждает во мне что-то жестокое, лунная ведьма.

– Ты не сделаешь мне больно.

– Не сделаю. – Эти слова вырвались из него, как обещание, за которое он цеплялся – отчаянная клятва самообладания.

Небольшие толчки заставляли его проникать все глубже и глубже. Вторая перекладина прорвалась, и я впилась пальцами в его спину, когда его плоть набухла внутри меня, растягивая меня. Каждый восхитительный толчок тянул эти металлические зубцы по моим узким стенкам, вибрация нарастала, усиливаясь с каждой секундой.

– Я не пойду дальше, – сказал он, и его голос успокоил меня, пока он находился в состоянии спокойствия внутри меня. – Ты не против?

– Да, – прошептала я. – Это два прокола?

– Едва ли. Я перенес жестокие мучения, но ничто не было хуже, чем представить день, когда ты примешь их все сразу.

– Сколько… проколов там?

– Десять. Очарование усиливается с каждым из них.

– О, боже. – Я не могла представить себе день, когда, или если, я приму все десять. Это не казалось физически возможным. Каждая клетка моего тела сжалась в тот момент, когда он ввел второй, давление было настолько сильным, что я задалась вопросом, не разорвет ли оно меня пополам.

– Я согласна на это, – заверила я его.

Несмотря на неуверенность, отразившуюся на его лице, он кивнул, и его бедра снова прижались ко мне. Он не смотрел на меня, но я видела, как на его шее выступили вены, а пот выступил на коже. Словно нежное приливно-отливное движение бурного моря, он прижимался ко мне, не переступая той священной границы – сдерживающей силы безбрежного океана, упирающейся в хрупкий киль. Мир вокруг меня замедлился в одном длинном ударе сердца. Я прижала руку в перчатке к его груди, наблюдая, как странные, похожие на корни, вены пульсируют и мерцают, а жар ползет по моей руке и оседает в груди.

Зевандер запрокинул голову назад, и напряженные жилы вздулись на его горле.

Отчаянно желая почувствовать эту сдерживающую силу, горящую внутри меня, я подняла голову, провела языком по его венам,

Мучительный стон вибрировал в его шее, на моем языке, его тело было напряженным и дрожащим.

Теперь я понимаю.

Соединение тел. Между нами не было ничего, кроме неглубоких вздохов и беспокойного биения наших сердец. И любви. Столько любви, что у меня на глаза навернулись слезы. Мир мог бы сгореть, а королевства превратиться в руины, но почему-то это казалось вечным и бесконечным. Слияние душ, превосходящее все остальное.

Звон металла разбил мои размышления.

Я обернулась и увидела клинок, лежащий рядом с моей головой. Кровь стекала по запястью Зевандера, его рука дрожала, когда он повернул ладонь вверх, обнажив глубокую рану на ее поверхности.

Я снова сосредоточила внимание на нем, и, должно быть, в моих глазах отразилась та тревога, которая пронзала меня, потому что он опустил голову, словно не мог вынести взгляда на меня.

– «Прости, – прошептал он. – Мне так жаль.

– Ты не мог…» Именно в этот момент я поняла, насколько глупо было думать, что я способна отвлечь его от десятилетий насилия и мучений. Как нелепо было полагать, что человек, перенесший невообразимую боль, может исцелиться за один интимный момент.

Я ненавидела свое невежество. Свою наивность.

Сжав брови, он выскользнул из меня и оттолкнулся, словно собирался уйти, но я схватила его за руку.

– Я же сказала. Если тебе нужна боль, я дам ее тебе.

– Нет.

– Да, Зевандер. И ты будешь смотреть на меня. Ты будешь смотреть на меня и поймешь, что это я. Мы.

– Я не могу снова так с тобой поступить.

– Сделаешь. – Я наклонилась и обхватила его твердый член когтистой рукой. Он набух в моем захвате, жаждущий и наполненный свежей кровью. – Я дам тебе то, что тебе нужно. – Я поднялась с пола, принуждая его лечь на спину. Мои ноги едва охватывали его массивное тело, когда я устроилась над его бедрами, все еще сжимая его.

Раскрыв губы, он смотрел на меня с тревожным напряжением, кружащимся в его глазах.

Я понятия не имела, что делаю. Что, как я себе представляла, может дать ему такая неопытная девушка. Но это не имело значения. Ни у кого из нас не было преимущества над другим.

Я поднялась по его телу, и когда мой обнаженный лобок скользнул по пирсингам, каждая гладкая стальная бусина ласкала мою чувствительную кожу, он выгнулся вверх и издал мужской стон удовлетворения, который пробудил во мне что-то новое. Из любопытства я опустилась на нижнюю часть его члена и закружила бедрами. Низкая вибрация рассыпалась по нервному узлу глубоко внутри меня, заставляя меня дернуться вперед с рыком. Он даже не проник в меня, а эта восхитительная вибрация пела по моей нежной плоти.