Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 44 страниц)

– Я не сбегала от Мороса, глупый. Я сбежала из его дома.

– Верно. И Элоу... Старая ведьма дала тебе приют.

– Да. И она заперла меня в холодной кладовой по причинам, которые я не могу понять. – Она четыре раза постучала ложкой по миске. Сделала паузу, а затем постучала еще четыре раза. Прежде чем я успел спросить ее о странном поведении, она спросила: – Можно я немного отдохну? Я все еще чувствую головокружение и недомогание.

– Конечно. Да. У нас есть много времени, чтобы все обсудить.

– Да. Много времени, теперь, когда ты вернулся.

– Если я понадоблюсь, я буду в другой комнате.

Она протянула мне миску, слегка улыбнувшись. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Я вышел из спальни, закрыв за собой дверь, и, поставив миску на стол, направился к креслу-качалке, где Зевандер сидел перед камином и точил свои клинки. Холодное, ошеломляющее чувство охватило меня, пока я смотрел на пламя.

Зевандер посмотрел на меня. – В чем дело?

– Ну, она, похоже, совсем не заражена, но и не совсем сама собой.

– В каком смысле?

– Она просто кажется довольно равнодушной ко всему, что произошло.

– Подозреваю, что она пережила многое.

– Да, конечно. Это действительно звучит довольно травматично: она думала, что я ушел навсегда, пыталась сбежать от Мороса, а потом какие-то события привели к тому, что ее бросили в кладовую. Но она верит, что Морос помог ей выбраться из того леса. Она верит, что он помог ей. – Я покачала головой, мои мысли были как плывущие облака смятения. – Это невозможно. Я видела, как его проглотило то существо. Это не было галлюцинацией. – Я покусала нижнюю губу, размышляя над рассказом, который она мне поведала.

– В то же время я задаюсь вопросом, почему он не убил ее? По большей части она кажется самой собой».«О чем ты меня спрашиваешь, Мэйвис? – «А что, если я все это галлюцинировала? Меня укусили эти проклятые виккенсы. Я действительно чувствовала себя несколько ошеломленной и сбитой с толку в тот момент.

– И что, если это так? Что это меняет?

– Это просто делает все более понятным. – Руки задрожали, и я еще сильнее прикусила губу. – Мне нужно выспаться, прежде чем мы отправимся в поместье Мороса. – Я не могла скрыть гримасу на лице при упоминании этого места.

– Ты не должна идти туда.

– Это просто более логично. – Нервно теребя руки, я сильнее прикусила губы. – Мне нужно поспать, прежде чем мы отправимся в поместье Мороса. – Я не смогла скрыть гримасу на лице при упоминании его ужасного особняка.«Есть что-то, о чем я должен знать? – Он провел кинжалом по длине того, что выглядело как оленьи рога, и скрежет был лишь незначительным вторжением в мои мысли.

– В подвале... у него был резервуар. – Ритмичное скрежетание стали смешалось с воспоминанием о том устройстве снаружи резервуара, которое нагнетало воздух в маски, которые женщины носили на лицах. – В нем находились две ливерийские женщины, которых он похитил. Он сшил их ноги и превратил этих бедных женщин в русалок. – Я поморщилась при виде их сырой, шелушащейся кожи и изуродованных тел.

– Он поддерживал их жизнь с помощью импровизированного дыхательного аппарата.

– И это был твой жених?

– Да. – Я задрожала при мысли о том, что меня заставили бы выйти за него замуж. – К счастью, у судьбы были другие планы.

– Если мы найдем его там, я не могу обещать, что он не умрет столь же ужасной смертью. – Прикрыв один глаз, он изучил край лезвия и провел большим пальцем по его острию.

– Мы не найдем его там. Алейсея сказала, что он сбежал. Но мы можем найти тех женщин.

– А если найдем?

– Я молюсь, чтобы они были мертвы. Это жестоко с моей стороны?

– Нет. Иногда смерть – это самое милосердное, что можно пожелать человеку.

Я уставилась в камин, пытаясь представить себе такое ужасное существование, запертое в том резервуаре, пока остальной мир рушился. – Тогда, если мы их найдем, я прошу тебя проявить милосердие.

ГЛАВА 20 ЗЕВАНДЕР

Прошлое …

Скованый цепями, Зевандер оказался в центре роскошной комнаты, напоминавшей ему обсерваторию с куполообразным потолком и изогнутыми стенами. Белый мраморный пол с золотыми прожилками отражал солнечный свет, проникавший через открытые арки, которые не защищали от палящего жара, царившего снаружи.

Вокруг него лежали около дюжины молодых мужчин и женщин, примерно его возраста, одетых в набедренные повязки. Их бледные, худые тела свидетельствовали о том, что никто из них не работал в шахтах – по крайней мере, в последнее время. Он оглядел их любопытные, но мрачные лица, которые все смотрели на него. Женщины не носили ничего, чтобы прикрыть грудь, и как бы Зевандер ни пытался заставить себя отвести взгляд, он не мог с собой ничего поделать. За исключением редких случаев, когда в шахтах прогуливались Беллатрикс, он почти шесть лет не видел одетых женщин, не говоря уже о обнаженных. Почему его привели в это место, оставалось загадкой, пока он впитывал окружающую обстановку.

Боль пульсировала в его лодыжке, и он хромал на шаг впереди надзирателя Викарека, который стоял рядом с ним, издавая стон, когда боль пронзала его кости. Как только боль прошла, Зевандер выпрямился, любуясь украшениями из золотых листьев и плюща на белых колоннах, расставленных по комнате, с длинными белыми занавесками между ними. В центре комнаты доминировал круглый фонтан с обширным углубленным бассейном, из которого вода брызгала из золотой скульптуры морских богов. Белые шелковые подушки и длинные смятые ткани лежали в кучах по краям фонтана, изящно укрывая тех, кто отдыхал там. Его взгляд задержался на крючке, торчащем из одной из колонн, и он не мог не задаться вопросом о его назначении.

По комнате висели картины высотой, наверное, три метра – графические изображения оргатов, занимающихся различными сексуальными актами с соласионцами, которых легко было опознать по светлым волосам и бронзовой коже.

Зевандер был еще подростком, когда его впервые отправили в шахты, и никогда не был с женщиной, чтобы понять тонкости этих картин, хотя он подглядывал за женщинами в борделях, когда сопровождал отца в город, поэтому он знал достаточно, чтобы понять смысл этих произведений искусства.

– Говорят, что каждое поколение зефромитов становится все более магическим. – Один только звук этого голоса пронзил его разум, как зазубренный клинок. Желание заставить его замолчать заставило его сжать руки в кулаки, и он обернулся, чтобы увидеть генерала Лойс, которая стояла позади него.

– Открой рот... теперь проглоти.

Воспоминание об этих словах скрутило ему кишки, а ярость проникла в его мышцы. Даже сейчас он мог почувствовать вкус пепла на языке, мог почувствовать запах обгоревшей плоти своего отца, который он выплюнул на бетон. Дрожь, пронизывающая его конечности, била в постоянном ритме насилия, отчаянной потребности вырваться на свободу.

Зевандер стиснул челюсти, подавил эмоции и заставил себя оставаться спокойным.

Спокойствие.

Не позволяй ей залезть тебе под кожу.

Он впервые видел ее без доспехов, но она по-прежнему стояла с поднятым подбородком, в жесткой и напряженной позе. На ней были свободная туника и брюки, ее плечи были широкими и мускулистыми, хотя ей не недоставало женственных качеств. По обе стороны от нее стояли два мужчины-зефромиты – наполовину маны, наполовину оргаты – легко отличимые по чрезмерно мускулистому телосложению и длинным золотистым волосам. – Оргаты могут выглядеть как звери, но они одни из самых умных и находчивых существ в этом мире.

Зевандер не имел ни энергии, ни желания разговаривать с ней. Его интересовало только одно: почему его отправили в такое роскошное место.

Она понюхала воздух, сморщила нос, и ее взгляд упал на надзирателя. – Я уверена, что давала вам указание искупать его.

– Прошу прощения, генерал. Боюсь, у нас нет средств, чтобы избавить его от неприятного запаха.

Вернув свое внимание к Зевандеру, она с любопытством наклонила голову. – Я видела, как ты победил того оргата. Как умно было использовать его собственное средство защиты против него. – Она наклонила голову вбок и провела пальцем по месту, где должен был находиться сосуд витаелис – не такой заметный, как у полнокровного оргата, но Зевандер мог видеть, как он пульсирует под ее кожей. – В отличие от оргатов с их клыками, зефромиты должны научиться защищать свои драгоценные уязвимые места другими способами.

Если Зевандер и извлек что-то из своего пребывания в плену, так это то, что всегда нужно выяснять слабые места своего похитителя. Ее явно не было в том, чтобы раскрывать способы ее эффективного убийства, поэтому он не стал спрашивать, как ей удается защищать свои уязвимые места.

Она подошла к нему, остановилась лицом к лицу и опустила взгляд на шрам на его щеке. – Что это? – спросила она, бросив быстрый взгляд на надзирателя.

Надзиратель откинул плечи назад и скрестил руки перед собой. – Мы еще не определили причину его появления.

– Это заразило его кровь? – она снова обратилась к надзирателю, словно Зевандер не мог ответить сам.

– Нет. На самом деле, этот крепкий ублюдок, кажется, устойчив к болезням в шахтах. Насколько я знаю, он ни разу не болел.

Ее глаза снова нашли Зевандера, губы изогнулись в полуулыбке. – Сильный. Мне это нравится.

Я хочу, чтобы его чем-то прикрыли. Мне неприятно на это смотреть, но он мне нравится, и я хочу, чтобы он остался. – Она сжала бицепс Зевандера – так же, как в первый день, когда он прибыл в шахты еще мальчиком, – и неспешно удалилась к фонтану. – Вы свободны, надзиратель. – Конечно, генерал. – Он презрительно усмехнулся, проходя мимо Зевандера.

– Удачи, – прошептал он и наклонился поближе. – Я не даю тебе и года.

Зевандер заскрежетал зубами, гневно глядя вслед надзирателю, который, выходя из комнаты, не отрывал взгляда от обнаженных женщин.

– Подготовьте его к купанию, – приказала генерал Лойс, возвращаясь к нему и обходя его, словно он был свежей добычей на рынке. – Я хочу, чтобы его помыли и привели в порядок. Все следы грязи должны быть отчищены. – Грубая рука схватила его за плечо. – Sordesz vet signe da’servio, – прошептала она. – Грязь – это признак раба, не так ли?

– Скажи мне, почему я...

В тот момент, когда Зевандер произнес эти слова, лезвие коснулось его кожи, где она прижала его чуть ниже подбородка. – Ты не будешь ничего требовать от меня, если не хочешь лишиться языка. – Это была не пустая угроза, учитывая, что Зевандер однажды видел, как она перерубила парня пополам своим мечом. Вернув свое внимание к солдатам, она кивнула в его сторону. – Раздеть его

. Солдаты подошли ближе, а Зевандер отступил назад, подняв в воздух свои закованные в кандалы кулаки, готовый ударить любого, кто подойдет к нему. Солдат со шрамом на лице первым бросился вперед и вытянул руки, но Зевандер уклонился, когда тот попытался схватить его. Крупный солдат споткнулся и упал на колени, а когда он повернулся, Зевандер ударил его ногой по лицу, разбив щеку зефромиту.

Генерал Лойс громко рассмеялась. – Ты собираешься сражаться со всеми солдатами в этой комнате с заковаными в кандалы запястьями? Действительно смело.

Следующий солдат бросился вперед, и Зевандер ударил кулаками по твердой груди зефромита. Третий подошел сзади, обхватил его и поднял с земли. Сильный захват груди выбил из него воздух, и Зевандер закашлялся. Поднимая ноги, он ударил пятками по груди солдата перед ним, и по всей ноге пронзила боль.

Его тело тяжело упало на мраморный пол, ударившись спиной с мучительной болью, которая пронзила его до самых пазух. Комната расширилась и сжалась, и он покачал головой, когда два солдата подошли и подняли его за руки. Он извивался и лягался, но безрезультатно, и, несмотря на все его сопротивление, им удалось закрепить металлический зажим вокруг его шеи, прикрепленный к двум длинным шестам, которые держали в руках солдаты зефромитов. В тот момент, когда Зевандер попытался встать на ноги, оба зефромита надавили на шесты, и зажим на его горле затянулся, сильно сдавливая трахею. С раскрытым ртом он пытался сделать один вдох, а давление в его лице усиливалось.

Вдруг солдаты ослабили шесты, зажим снова ослаб, и Зевандер с трудом вдохнул, повернувшись в сторону, кашляя и хрипя.

Его тело тряслось от грубых движений охранников, которые срывали с него тонкую одежду, разрывая рваную ткань, пока он не оказался голым перед генералом.

– Поставьте его на ноги, – приказала она.

Солдаты без особого труда надавили на шесты, чтобы поднять Зевандера. Он царапал и скреб зажим, сдавливающий его горло, пока солдаты поднимали его на ноги. Как только он встал, они снова ослабили захват, и Зевандер стоял на всеобщем обозрении, не скрывая своей мужской достоинства, и смотрел на других, которые не заботились о его достоинстве.

Хотя он привык находиться в окружении других заключенных без одежды, единственной женщиной, которая когда-либо видела его таким, была его собственная мать, за много лет до того, как он попал в шахты.

Лицо генерала озарилось восхищением, а ее хищный взгляд вызвал у него тошнотворное чувство стыда. – Вот это... это тело, созданное для секса.

Унижение заставило его покраснеть, и он опустил руки, чтобы прикрыть себя как можно больше.

– Что такое? Ты никогда не был в центре внимания таким образом? – Генерал обошла его и провела рукой по изгибу его спины. Было необычно достичь зрелости, имея мало или вообще не имея опыта с женщинами, но еще более странно, что его ни одна женщина не видела и не трогала. – Привыкай. Возможно, я заставлю тебя тренироваться, чтобы поддерживать физическую форму. – В глазах генерала мелькнуло удовлетворение, когда они скользили по нему, обращая особое внимание на места, где его руки прикрывали тело. – Поместите его в воду.

Оба солдата схватили его за руки, и его пятки заскребли по каменному полу, когда они тащили его в баню. Вода охладила его перегретую кожу, когда они усадили его на погруженную в воду каменную скамейку, которая опустила его настолько глубоко, что поверхность воды касалась его груди, а затем подняли его руки к тому крюку, который он заметил ранее. Его назначение быстро стало ясно, когда они прикрепили его к нему цепями на запястьях.

Генерал щелкнула пальцами, и две молодые женщины с длинными светлыми волосами, которые не скрывали их обнаженные груди, вышли вперед. – Искупайте его. -

Сердце Зевандера забилось при этом приказе. Его дыхание стало поверхностным, когда они взяли морские губки из корзины у края ванны и вошли в воду рядом с ним. Окунув губки в мыло, вылитое из богато украшенных бутылок, они приложили их к его коже, нежно проводя по его телу. Дрожащими мускулами он заставил себя не смотреть на их обнаженные тела, его глаза горели от любопытства и унижения.

– Ну-ну. Похоже, тебе нравится женское прикосновение. Это хорошо. – Генерал опустился на колени у края ванны, несомненно заметив напряженную плоть между его бедрами. Реакцию, которую он отчаянно пытался подавить, обратив свои мысли к отцу.

– Да. Отец.

Закрыв глаза, он позволил горечи от смерти отца овладеть его разумом и отвлечь его от нежных рук, скользящих по его коже.

– Погладь его. – Голос генерала прервал эти мрачные мысли, и в тот момент, когда нежная рука коснулась его набухшего члена, он стиснул зубы и уткнулся лицом в связанную руку.

– Пожалуйста... не... – В его голове разразилась битва. Любопытство от прикосновений женщины было лишь незначительным отвлечением от стыда за то, что совершенно незнакомый человек ласкал его таким образом.

– Прекратите, – приказала генерал Лойс, и их сводящие с ума ласки прекратились, но его тело оставалось скрученным в бурном смешении удовольствия и унижения. Дрожащими мышцами он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь избавиться от этого ощущения.

Острая боль пронзила его бедро, и Зевандер открыл глаза и увидел, как генерал Лойс проводит кинжалом по его коже. Он зашипел от жгучей боли и крови, которая стекала в воду красными каплями.

– Погладь его еще раз.

И снова вернулось мучительное ощущение, и его разум изо всех сил пытался вернуться на арену. Его кости и мышцы были избиты и болели. Глаза застыли на глазах отца.

– Открой глаза, или я вырежу их из твоего черепа. – Когда он отказался, она снова приставила лезвие к его бедру, нанеся еще одну мучительную рану на его плоть. – Открой глаза, или, клянусь богами, они будут следующими.

Зевандер открыл глаза и посмотрел на нее с той же ненавистью, которую он испытывал к Оргату, раздробившему череп его отца.

– Ты дашь мне свое семя, или я отправлю тебя в Испепелитель, где сжигают больных.

– Я предпочту смерть, – бросил он вызов.

В ее глазах заиграла интрига. – Неужели? – Она кивнула солдатам, и наручники снова ударили его по горлу, заставляя опустить голову под воду. Зевандер бился и извивался, пытаясь вырваться из их захвата. Немного воздуха, которое он успел вдохнуть перед погружением, билось в его груди, пытаясь вырваться наружу. Он трясся в цепях, его мышцы были напряжены и горели, а легкие были в огне.

– Перестань сопротивляться, – сказал незнакомый голос. – Позволь тьме овладеть тобой.

Он прислушался к этим словам.

Черная как смоль тьма проникла из краев.

ГЛАВА 21 ЗЕВАНДЕР

Зевандер открыл глаза и увидел одну мерцающую свечу, стоящую на покрытой туманом поверхности под ним. За ее световым ореолом была полная темнота, сквозь которую он не мог ничего разглядеть. Все было тихо, когда он огляделся, пытаясь понять, где он находится.

– Ты вернулся. – Бестелесный голос, который он смутно помнил из давно забытого сна, прозвучал из тени.

– Покажись.

Пламя свечи задрожало, и из темноты вышла фигура, лицо которой скрывал черный плащ с капюшоном. – Я пригласил тебя тогда, как приглашаю и сейчас.

– Ты. – Зевандер прищурился, глядя на незнакомца. – Я видел тебя однажды. Много лет назад. Ты пришел ко мне во сне.

– Калигория.

– Я умираю?

– Тот факт, что ты здесь, говорит мне, что еще нет.

– Но я не здесь, я там. – Зевандер провел взглядом по темноте, уверенный, что где-то там скрывается генерал Лойс.

– Твое тело там. Твой разум здесь. Я занял твое место. Обмен сознанием, если хочешь. Я буду свидетелем твоих злодеяний, а ты останешься в безопасности.

Он не осмелился снова поднять взгляд к той тьме, боясь того, что там обитало. – Как? Разве твой разум не здесь?

– Как – это неважно.

– Кто ты? Как тебя зовут? – уточнил Зевандер.

– Мое имя тоже неважно.

– Тогда и твоя точка зрения тоже. – Зевандер отвернулся от него, потеряв интерес.

– Хорошо. Можешь звать меня Аластор. Как я уже сказал, я твой друг.

– Чего ты хочешь? Почему я здесь?

Сложив руки за спиной, он прошелся перед Зевандером. – Сила, которой ты обладаешь, дремлет внутри тебя. Ее нужно пробудить, и ты должен научиться ею пользоваться.

– Даже если я и обладаю этой силой, о которой ты говоришь, я не могу ею пользоваться. – Зевандер поднял руку, чтобы показать черную полосу, выжженную на его коже.

Незнакомец тоже поднял руки, на его запястьях были выжжены идентичные полосы.

Смущенный, Зевандер осмотрел темные отметины. – Ты тоже пленник?

– Вроде того.

Тепло охватило запястья Зевандера, и когда он снова посмотрел вниз, полосы исчезли, словно их и не было. – Что ты сделал?

– Ограничения не существуют в твоем уме. Они – конструкция реальности. Здесь ты свободен. – Аластор схватил пламя свечи, держа его в ладони, а затем резко опустил ее. Их окружил круг пламени.

– Это всего лишь сон, – сказал Зевандер, не впечатленный.

– Возможно. Но тем не менее необходимый.

– Как так? – Сжав челюсти, Зевандер слегка отвернул голову. – Когда я проснусь, ничего не изменится.

Аластор вскинул руки. – Итак, твое решение для выхода из сложной ситуации – терпеть страдания. Позволить им проникнуть в твои кости и разъедать тебя изнутри.

– Ничего не поделаешь.

– Тогда это бесполезно. – Пожилой мужчина сложил руки на бедрах. – Я зря привел тебя в это место.

– Полагаю, что да.

Окружающая тьма превратилась в мощеную улицу, и Зевандер нахмурился, оглядываясь на странное окружение. Фонтан в центре деревни, окруженный небольшими лавками и таунхаусами. – Где я?

– В землях смертных.

Земли смертных? Это сон, напомнил он себе. Но когда он когда-нибудь чувствовал себя настолько осознанно во сне?

– Посмотри в глаза одинокой, и все, кого ты знаешь, умрут!

До его ушей донесся звук детских насмешек, и Зевандер обернулся и увидел небольшую группу детей, собравшихся в круг вокруг девочки, которой не могло быть больше двенадцати лет.

– Оставьте меня в покое! – В ее голосе слышались и гнев, и печаль.

Молодая рыжеволосая девочка с длинными хвостами презрительно усмехнулась. – Мой отец говорит, что тебя нужно сжечь, как всех ведьм.

– Я не ведьма, – возразила темноволосая девочка.

– Тебя нашли в лесу. А лес одержим злом.

– Я не злая!

– Что это такое? – громко спросил Зевандер, но дети, казалось, не слышали его, продолжая издеваться.

Аластор неспешно подошел к ним, достаточно близко, чтобы они услышали его слова: – Гипотетическая ситуация. Чтобы скоротать время.

– Они не знают, что мы здесь?

Пожилой мужчина махнул рукой в сторону детей. – Они не существуют. Мы всего лишь наблюдатели образа в твоем уме.

– Как я могу видеть во сне то, чего не существует?

– Это видение богов, которое может сбыться, а может и нет.

– И как именно я вижу это видение?

– Я – проводник для глаз богов. А твой разум – своего рода носитель. – Сложив руки за спиной, Аластор обошел детей, ни одного из которых Зевандер не узнал.

Один из детей плюнул на девочку, и она ответила тем же. Когда слюна попала на руку мальчика, он выдал рычание.

– Он умрет от чумы! – Один из других детей указал пальцем на ее сочащуюся слюну. – Она прокляла его!

– Кто она? – спросил Зевандер, любопытно узнав смысл видения.

– Она никто. Но представь, что она была кем-то. Кем-то, кто тебе очень дорог.

Сжав губы, он сердито посмотрел на девочку. – Но она не такая. И я не в настроении играть в игры.

Один из детей в кругу шагнул вперед и сильно толкнул девочку в грудь, сбив ее с ног.

На него спустился ворон, и ребенок закричал, отмахиваясь от птицы, прежде чем она улетела на ближайшее дерево, где сидели еще два ворона, смотрящие на детей. Их глаза светились в окружающей темноте.

– Проклятые птицы! – крикнул он им и снова перевел взгляд на девочку, которая еще не поднялась с земли. – Проклятая девочка. Она притягивает зло.

– Оставьте ее в покое! – молодая белокурая девочка бросилась к ним, возможно, немного старше по возрасту, и другие дети разбежались, смеясь.

Девочка на земле сидела, глядя в пустоту, дрожа и дергая за горловину платья, словно не могла дышать.

Глядя на нее, сердце Зевандера забилось чаще. Он знал это чувство, этот невидимый нападающий, который душил дыхание и обхватывал легкие холодной хваткой.

Белокурая девушка опустилась перед ней на колени и нежно провела пальцами по лицу девочки. – Посмотри на меня, сестра, – сказала она, и хотя она была всего в нескольких сантиметрах от нее, она могла бы быть за тысячи километров, судя по стеклянному взгляду страдающей девочки.

Зевандер впился ногтями в ладони своего сжатого кулака.

Белокурая девушка схватила ее за затылок. – Дыши.

Словно один этот жест привел ее в чувство, нефокусированный взгляд другой девушки стал более четким, и она кивнула, лицо ее исказилось от паники.

– Ты в безопасности. Просто дыши. – Притянув ее к себе, блондинка крепко обняла ее, все еще сжимая за шею, пока дрожь девушки наконец не прекратилась.

Наблюдая, как она впадает в «грудной шторм, – как называла их его мать, он почувствовал, как сжимаются его собственные легкие, и злобно посмотрел на них обеих – не более чем химеры – за то, что они обладали способностью так на него влиять.

Зевандер отвернулся, не интересуясь этим глупым видением. Какое ему дело до какого-то нелепого сценария с участием девушки, к которой он не имел никакого отношения?

– Ты ничего к ней не чувствуешь. Ни печали. Ни гнева? Ни сочувствия к ее боли?

– А зачем мне? Она ничто, как ты и сказал.

– Справедливо. Но я также просил тебя представить, что она не ничто.

Скривив губы в гримасе, Зевандер повернулся обратно. – Разве ты не знаешь, что со мной сделали? Почему я здесь? Хватит игр! Оставь меня!

– Ты здесь только по моему приглашению. У тебя нет магических способностей, необходимых для калигории. Теперь, если ты хочешь пережить следующее столетие, день, час... я предлагаю тебе проявить немного благодарности. Если, конечно, ты не предпочитаешь вернуться.

Звук собственного вопля над смехом генерала Лойс вызвал в нем панический трепет, и он зажал уши ладонями, зажмурив глаза.

– Нет! Перестань! – Звуки снова исчезали, и Зевандер опустил руки с ушей, делая длинные, дрожащие выдохи. Сначала он не говорил, его разум был поглощен мелькающими образами, которые он видел в те несколько секунд. Ужасные образы рук на его теле и крови, размазанной по его коже. Как отчаянно он цеплялся за гнев и боль, чтобы отвлечься от этого. – Они убили моего отца.

– Я знаю. Ты в ярости. Я чувствую это в тебе.

– Я должен быть спокойным. Он – причина, по которой я здесь. Причина, по которой я проклят.

– Проклят, – прошипел Аластор. – Веками люди пытались понять потенциал черного пламени. Тебе дарована невероятная сила.

– У меня нет ничего. Я раб. Ничего больше.

Крепкая рука сжала его плечо. – Позволь мне научить тебя тому, что я знаю, и я предоставлю тебе убежище в этом месте. Тебе не придется сталкиваться с страданиями, которые приносит тебе твоя судьба.

Призрачное воспоминание о руках, сжимающих его член, заставило его вздрогнуть, и он кивнул. – С какой целью?

– Генерал Лойс жаждет сломить тебя. Я хочу укрепить твой разум. То, чему ты научишься у меня, ты сохранишь, когда проснешься, словно я был с тобой в реальном мире.

– А что ты получаешь от этих встреч?

– Пойдем. Прогуляемся. – Аластор скрестил руки за спиной, и пока они шли, окружающий пейзаж превратился в головокружительное пятно, а затем снова стал четким на другой мощеной дорожке, похожей на ту, что была в деревне, которую они только что покинули.

Они последовали за страдающей девушкой, которую видели ранее, которая осторожно шла к красным дверям в здании, похожем на древний собор, и, дойдя до них, вошла внутрь, а Зевандер и его спутник проскользнули за ней. Интерьер напомнил ему храм богов, где он вырос, изучая Лунадей и Соладей, только храм у него дома был гораздо более впечатляющим, с каменными резными украшениями и небесными картами.

Снаружи здание, в которое она вошла, было украшено горгульями на водосточных трубах и плющом, вьющимся по стенам, но внутри было просто дерево и свечи. В передней части просторного зала возвышалась статуя – фигура, одетая в красные одежды и плащ, обнажающая бледную мускулистую грудь, над которой на тонкой цепочке висела светящаяся красная бутылочка. Из-под красного капюшона смотрели два светящихся глаза, враждебность которых напомнила ему о второстепенном боге, о котором он узнал в детстве – Атроксисе, боге войны и кровопролития.

Ряды скамеек были пусты, когда девушка прошла мимо них к множеству красных свечей, мерцающих в передней части церкви. Она подняла тонкую щепку и зажгла одну из свечей, а затем преклонила колени перед статуей.

– Пожалуйста, если ты слышишь меня, я хочу попросить тебя об одолжении, – ее тихий, ангельский голос эхом разнесся по нефу. – С самого детства я мечтала быть такой, как все. Я посвятила себя твоим учениям, отдала свою кровь Сактону Крейну и старалась жить добродетельно и благочестиво. Но все равно они считают меня извращенной. Я знаю, что не заслуживаю вашего милосердия или доброты, но если бы вы могли исполнить одну маленькую просьбу, я хотела бы быть такой же, как все. Быть никем. Невидимой для их глаз. Хотя бы на один день.

– Они молятся одному богу? – спросил Зевандер.

– Каедесу. Красному Богу. Они верят, что если будут жить по его принципам, он избавит их от великого бедствия.

Зевандер фыркнул и покачал головой. – Боги никого не щадят. – Он поднял одну из чаш для помазания, стоящих за ней, и чуть не уронил ее, обнаружив, что она оказалась в его руке реальной вещью. Странно, ведь это было всего лишь сном. Повернув медную чашу, он заметил, что из длинной раны на его ладони сочится кровь, и быстро уронил ее, и она громко зазвенела.

Девушка ахнула и обернулась. – Кто здесь? – спросила она, и ее вопрос отвлек его от раны.

Зевандер осторожно подошел к ней. – Как она меня услышала?

– Лиминальное пространство отделяет нас от нее. Граница времени и пространства. Если ты ее нарушишь, последствия будут катастрофическими. Это может изменить события ее будущего.

– Разве я не нарушил ее, подняв чашу? И какая разница, если это не реально? Если я обладаю силой бога в своих мыслях, почему бы не вести себя соответственно?

– Потому что даже боги должны познать свои ограничения.

– Эй? Есть кто-нибудь? – снова спросила она.

– С кем ты разговариваешь, девочка? – Подошел пожилой мужчина в красных одеждах, и Зевандеру не нужно было знать его мысли, чтобы распознать презрение, которое он испытывал к ней. Оно было высечено на его лице.

– Я... услышала кого-то. Или что-то. Был громкий шум.

Нахмурившись, мужчина прошел мимо нее и наклонился за первым рядом скамеек, прежде чем поднять чашу, которую уронил Зевандер. – Неуклюжая девчонка. Удивительно, что в твоем присутствии что-то остается целым. – Он выплюнул эти слова, как кислый вкус на языке. – Что ты здесь делаешь?

– Прошу прощения за вторжение, отец Крейн. Я пришла помолиться.

Старик усмехнулся. – Я не твой отец, девочка. Я сактон этого храма, и ты будешь обращаться ко мне соответственно. – Высокомерно подняв подбородок, он посмотрел на нее сверху вниз. – И почему ты думаешь, что Красный Бог дарует тебе свою божественность?

– Я несовершенна, но я стараюсь быть такой же набожной, как и все, кто поклоняется Богу. Я прошу только о его руководстве.

– Зачем?

– Я хочу... – Она сглотнула, словно слова застряли у нее в горле. – Я хочу, чтобы приход принял меня. Чтобы я стала одной из вас.

– Глупая девчонка. Какое несчастье – родиться такой невежественной и наивной. Посмотри на себя. – Мужчина указал на нее, словно она была ужасным зловонием в воздухе. – Ты не одна из нас. Никогда не была. – Скрытое раздражение в голосе мужчины раздражало Зевандера. В нем было что-то высокомерное, а снисходительный тон слишком напоминал ему надзирателя. – Скоро стемнеет. Иди домой.

– Может, начнем наш первый урок? – спросил Аластор, прервав размышления Зевандера.

Он нахмурился, глядя на пожилого мужчину, который стоял над девушкой, смотря на нее свысока. – Да. Мне это надоело. – Тем не менее, он подождал и посмотрел, как девушка поднялась с места, где она еще мгновение назад стояла на коленях.