Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 44 страниц)

ГЛАВА 18 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Холодная, сырая стена жгла ушибленную спину Зевандер, который сидел, сгорбившись на песчаном полу своей камеры, и смотрел в темноту.

Один.

Совершенно один в этом месте.

Хотя он не видел своего отца много лет, до нескольких дней назад ему всегда было утешением знание, что он где-то рядом. Встреча с отцом дала ему чувство покоя и надежды – надежды, которая исчезла в тот момент, когда он услышал, как из горла старейшины Райдайна вырвался болезненный звук имени его матери.

Связанные запястья лежали у него на коленях, и он сжал кулаки при этом воспоминании, и ярость вновь пронзила его. Наконец узнав правду о действиях своего отца, Зевандер больше не мог зарыть муки его смерти в ненависти и безразличии. Боль пронзила его, как разорванная корка, и он стиснул зубы, сдерживая желание сломаться.

Неприятный скрип двери камеры предупредил его, что кто-то пришел навестить его, но он не удосужился поднять глаза. Конечно, это не был никто из тех, кого он мог бы назвать другом, что подтвердилось, когда надзиратель сказал: – Принес тебе ужин.

Звон жестяной миски, брошенной перед ним, прервал его размышления, и Зевандер повернулся и увидел черную сажу, разбрызганную по полу.

За этим последовал злобный смешок. – Собирался бросить его в пропасть, но подумал, что ты, может, захочешь проститься с ним. Кто теперь рожден огнем? – Еще один насмешливый смех, и все мышцы Зевандера напряглись, когда он уставился на то, что, по всей видимости, было обугленными останками его отца.

Их смех стих, когда из-за угла коридора донесся тяжелый стук ботинок и металла, и Зевандер поднял глаза и увидел, как генерал Лойс вошла в его камеру, заполнив пространство своей устрашающей фигурой.

– Ну, ну. Могучий зверь, убивший самого страшного Оргата в Бонегристе. Ты выглядишь гораздо менее угрожающим, прикованный к полу, не так ли? – Медленный и ленивый ритм ее шагов прекратился, когда она встала над Зевандером, как грозовая туча, поглощающая тот лучик света, который проникал в его камеру. – На колени, мальчик.

Стиснув зубы, Зевандер не шелохнулся. Он не съежился в ее присутствии и не боялся последствий, которые неизбежно последуют за его неповиновением.

– Давай же, воскресни из пепла и стань на колени, – дразнил его надзиратель, стоящий рядом, но его смех внезапно оборвался, когда он повернулся к нерадостному выражению лица генерала.

Скривив губы, словно вид надзирателя вызывал у нее отвращение, она повернулась к Зевандеру. – Я не буду повторять. На колени.

Он по-прежнему отказывался.

Быстрый удар ногой по его изуродованной лодыжке пронзил его ногу огненной болью, и Зевандер стиснул зубы, сдерживая муки. Что бы они ни делали, он никогда не станет добровольно становиться на колени перед кем-либо.

–

– Хорошо, – сказала она, словно прочитав его мысли. Через мгновение к нему подошел оргат. Оргат, на руках которого еще были пятна крови его отца.

Зевандер сидел неподвижно, пока зверь наклонился, чтобы поднять его, и в тот момент, когда оргат оказался рядом, он вцепился зубами в заостренное ухо ублюдка.

Рев отразился от стен камеры, и сильный удар по груди отбросил Зевандера назад, его копчик с силой ударился о каменный пол.

Он поморщился и повернулся на бок, когда Оргат отступил, ужас расширил глаза зверя, когда он приложил ладонь к уху.

Зевандер, несмотря на разрывающую его ярость, вынудил себя улыбнуться и показал небольшой кусочек плоти между зубами, а затем выплюнул его в сторону Оргата.

Зверь зарычал и снова бросился вперед, но генерал Лойс протянула руку, остановив его.

– Поставь его на колени, не раздавив.

Снова рыча, Оргат прижал руку к разжеванному и окровавленному уху, а другой схватил Зевандера за затылок, и боль почти парализовала его, когда он без труда поднял Зевандера на колени.

– Открой рот.

Стиснув губы, Зевандер не подчинился новому приказу, уже зная намерения генерала.

– Я сказал, открой рот!

На языке остался привкус меди от прикуса оргота, и он выплюнул его на генерала Лойс.

Без предупреждения или указания генерала Оргат схватил его за голову, прижав толстую мозолистую ладонь к подбородку, а другой рукой крепко сжав макушку. Резкие вспышки света ударили по затылку Зевандера, и он, зажмурив глаза, боролся с безжалостным давлением Оргата на его челюсть.

Сухая, обугленная зола покрыла его язык, а звуки его злобного рычания заглушил смех как надзирателя, так и Оргата.

– А теперь проглоти, – сказала генерал Лойс, стиснув зубы, и в ее голосе не было ни капли веселья.

Освободившись от захвата Оргата, Зевандер закашлялся, и пепел вырвался из его рта серым облаком пыли. Он задыхался и давился, выплевывая влажную сажу на землю.

Металл ее доспехов звенел, когда генерал Лойс присела рядом с ним. – Столько огня и духа. О, как же я хочу сломать тебя. – Она провела пальцем по его щеке, и Зевандер с гримасой отвернулся от ее прикосновения. – Сегодня вечером я уезжаю в Луксимос. Пришли его ко мне через три дня. Желательно вымытым.

– Конечно, генерал.

Она поднялась на ноги. – И больше никаких побоев, или я прикажу приковать тебя к нему.

– Понятно, – пробурчал надзиратель, явно разочарованный.

Не сказав ни слова, она быстро вышла из камеры, а Зевандер уставился на следы ботинок, отпечатанные на полу в пепле его отца. Новая волна ярости пронзила его.

– Хочешь знать, почему я ненавижу таких, как ты? – Надзиратель не дал ему возможности ответить.

– Вы слабы. Когда я сказал твоему отцу, что я подверг тебя испытанию Оргатом, он заплакал. Рыдал, как женщина. А ты... с твоим больным лицом и этими адскими глазами. – Сжав губы, он скрестил руки. – Жаль, что так вышло с Джагроном. Он был хорошим охранником сектора. Он полагался на лояльность своих соплеменников. Называл их братством. Думаешь, кому-то здесь есть дело до братства? Власть заслуживает верности и уважения. Чем больше власти у тебя, тем больше тебя уважают, а ты, мой друг, совершенно бессилен.

– Я готов вернуться к работе, – сказал Зевандер, стиснув зубы и игнорируя его.

– О, ты не вернешься в шахты. Не пойми меня неправильно, я бы с удовольствием посмотрел, как ты пытаешься перехитрить еще одного из моих друзей-оргатов, но... похоже, генерал Лойс прониклась к тебе симпатией после той драки. Она попросила, чтобы ты присоединился к ее Гилдоне. Ее стае птиц в клетках. Насколько я понимаю, там хуже, чем здесь.

На его лице появилась медленная улыбка, обнажившая гниющие коричневые зубы. – Хуже, чем смерть.

ГЛАВА 19 МАЭВИТ

Резкий стук вырвал меня из сна, и я вскочила, рефлекторно ударив ногой о что-то. Книга, которую я читала, упала с моих колен и лежала на полу, как сломанная птица.

Ветер завывал, ударяясь о тонкие стекла, и, поворачиваясь в кресле-качалке, я заметила, что в хижине было слишком тихо.

– Зевандер? – позвала я его, нервничая от внезапного пробуждения.

Оглядев комнату, я не увидела никаких признаков его присутствия. Нахмурившись, я поднялась на ноги и быстро осмотрела заднюю спальню, но и там его не было. Когда я подошла к двери Алейсеи, я заглянула внутрь и услышала только ее тихое храпенье.

Где он?

Проходя мимо окна, я заметила фигуру на крыльце, и мое сердце замерло. Прищурив глаза, я изучила огромную, темную фигуру, которая закрывала лунный свет.

Зевандер?

Я бросился через хижину к двери и распахнул ее.

Стоя ко мне спиной, Зевандер не шевелился и даже не вздрогнул при моем появлении. Я заметил, что в его кулаке что-то болтается. Белый кролик, покрытый, как я предположил, кровью, хотя было слишком темно, чтобы это подтвердить. Судорожное биение его лап говорило мне, что он еще жив.

Медленно я обошел тело Зевандера и остановился рядом с ним. Темный блеск на его губах и подбородке заставил меня задуматься, если это кровь, размазанная по его лицу. Его глаза были прикованы к чему-то вдали во дворе, но когда я медленно повернулся, чтобы посмотреть, я ничего не увидел.

– Зевандер?

Он повернулся и, казалось, смотрел мимо меня, его глаза были расфокусированы и черны, как оникс, и когда он это сделал, свет из хижины показал слабый красный оттенок на блестящем пятне на его подбородке. Определенно кровь.

– Что ты делаешь? – спросила я, нахмурившись.

– Жду.

– Чего?

– Смерти.

Я выдохнула дрожащим дыханием и повернулась к двору. Десятки светящихся глаз смотрели на меня. Задыхаясь, я потянулась к руке Зевандера и схватила его за бицепс. – Пойдем, нам нужно войти в дом. Сейчас же.

– Те'игнирет абисира.

– Иди внутрь, Зевандер. Сейчас же!

Разбросанные по полю глаза одновременно моргнули, словно принадлежали одному существу, и я сильнее дернула его за руку.

– Зевандер!

Он закрыл глаза, опустил голову, но остался стоять.

– Черт возьми, Зевандер! Проснись!

Его мышцы резко сократились. Он резко открыл глаза. Когда он посмотрел на меня, черный цвет сменился знакомым мне цветом. – Мэвис?

Я вздохнула с облегчением, но только на мгновение, потому что, когда я обернулась, десятки бледных белых существ мчались по двору к нам на своих длинных паучьих ногах.

– В дом. Сейчас же!

Он бросил быстрый взгляд на этих ужасающих зверей, затем обнял меня за плечи и затащил в хижину, хлопнув за нами дверью. – Что за черт? – Он поднял кролика, и в свете камина я заметила свежую рану на его теле, где его укусили.

Мой взгляд мгновенно переместился на рану на лице Зевандера. – Что ты сделал?

– Я не знаю. Я был на охоте. Там был…» Он нахмурился, словно пытался вспомнить. – Олень. Олень в лесу. Я следил за ним некоторое время. Потом я как-то потерял его из виду в тумане и наткнулся на это огромное, сгнившее дерево. Оно вызвало у меня такое странное ощущение.

– Какое ощущение?

Морщины на его лбу углубились. – Ужас. – Он на мгновение уставился в пространство, но затем его мысли прервало подергивание руки. Он снова поднял кролика, повернул его, а затем положил на пол, где тот бился и задыхался.

– Это происходит слишком часто. Эти моменты бодрствования во сне... Боюсь, они становятся все хуже.

Я схватила тряпку со стола, окунула ее в таз, отжала лишнюю воду, а когда обернулась, он стоял прямо там, зажав меня между столом и своим массивным телом.

Глядя мне в глаза, он взял тряпку из моих рук и вытер кровь со своего лица. Когда я повернулась, чтобы уйти, он схватил меня за руку. – Твоя дистанция сводит меня с ума. – Сжав глаза, он покачал головой и прижал мою руку к своей груди. – Я не хотел, чтобы это прозвучало как упрек. – Он переместил мою ладонь с груди на живот, его мышцы дергались под моей кожей. – Я не приветствую чьего-либо прикосновения, но я жаждал твоего с такой жадностью, что это заставляет меня усомниться в своей морали.

– Зевандер, я держу дистанцию ради твоего же блага. Чем ближе мы будем, тем сложнее будет... – Я зажала губы, не давая себе произнести эти слова.

– Что? Скажи.

Слезы наполнили мои глаза, и я покачала головой, пытаясь их прогнать. Я не хотела поддаваться своим эгоистичным эмоциям.

Если мы не найдем вивикантем, он будет вынужден вернуться в Эфирию – несмотря на свое обещание. Создание дистанции облегчит это. – Каждый день, когда ты отказываешь себе в вивикантем, я боюсь, что с тобой произойдет что-то ужасное. Я не хочу быть причиной, по которой ты остаешься. Я не хочу смотреть, как ты здесь угасаешь. – А я не хочу возвращаться без тебя. – Он подошел ближе, прижавшись ко мне.

– Хватит.

Мои эмоции вырвались наружу. – Хватит обещать то, что ты прекрасно знаешь, что не сможешь выполнить! – Я толкнула его в грудь, но не смогла сдвинуть его с места – его тело было как стальная стена. – Твои приступы будут только ухудшаться, а если в Моросе нет вивикантема? У тебя не будет выбора. Ты будешь вынужден вернуться.

– Откуда взялись камни?

– Морос сказал, что добыл их в Ливерийских горах.

– Тогда мы отправимся в Ливерийские горы. В любом случае, я не оставлю тебя. – Сжав челюсти, он отвернулся. – Держись на расстоянии, если так хочешь, но не делай это ради меня.

В моей голове столкнулись слишком много мыслей, шум, который бил по моему черепу, как стая бешеных собак, выпущенных на свободу – царапающих, рычащих, кусающих. Воздух вокруг меня изменился, затрещал и задрожал. Тонкий ритм между громом и молнией. Я действовала инстинктивно, поднялась на носки и обхватила его шею руками. Меня охватила отчаянная потребность, и я прижалась к его губам.

Быстрые руки подняли меня на стол, и его тело прижало меня к спине. Пальцы погрузились в мои волосы, его дыхание было тяжелым, руки дрожали, сжимая меня, как будто он думал, что я могу исчезнуть в любой момент. Наши губы слились, он целовал меня все сильнее, не желая отрываться ни на мгновение.

Я задыхалась в его рту, но он все равно не отпускал меня.

Его губы поглощали меня, неистовые и изголодавшиеся. – Я пытался держаться от тебя подальше, – прохрипел он, прежде чем перейти к моей щеке, подбородку, горлу, словно не мог решить, с чего начать и как остановиться. – Я пытался уважать твои желания. – Он провел губами по моей ключице и укусил меня за изгиб шеи.

Я выгнулась навстречу ему со стоном, и крепкие руки вжались в изгиб моей спины, притягивая меня ближе.

– Я не могу. Мне это нужно. Твои руки на мне. – Потянув воротник моей туники, чтобы обнажить плечо, он поцеловал его по всей длине. – Боль от желания тебя – как чертовы ножи в моей груди. – Его пах прижался к моим бедрам, и толстая выпуклость, напряженная под кожей, подтверждала правдивость его слов. Он выпрямился и сорвал с себя тунику, обнажив мускулистую грудь. Дернув меня за запястья, он притянул ближе к себе, к своему животу, который напрягся, как только я коснулась его.

Я провела руками по его спине и поцеловала его грудь. – Я тоже хотела тебя, – прошептала я, прижавшись к его коже. Когда мой язык коснулся его соска, он запрокинул голову и издал глубокий, гортанный звук, напоминающий мне зверя.

Взяв его за руку, я подняла ее под подол моей туники к своей груди, нуждаясь в его прикосновении так же, как он нуждался в моем. Мозолистый палец ласкал мой сосок, а его губы прижались к моей шее. Каждая ночь, когда мы танцевали друг вокруг друга, избегая друг друга, казалась наказанием. Сжав пальцы в его пояснице, я притянула его к себе, откинувшись на стол, и он последовал за мной, упираясь локтями по обе стороны от моей головы.

После короткой паузы, поцеловав место прямо за моим ухом, он стянул мои брюки до бедер, его взгляд был таким же благоговейным, как у набожного человека, падающего на колени перед алтарем. Его глаза потемнели от каких-то мыслей, и он снова наклонился надо мной, проведя языком по моему телу до впадины между грудями.

Мои губы раздвинулись в нетерпеливом вздохе, и когда он поцеловал мой живот, я схватила его за волосы и дрожащим выдохом.

Он провел носом по моей обнаженной коже, глубоко вздохнув, и его пальцы впились в мои бока. – Я жажду тебя, – сказал он хриплым голосом, затем подтянул стул и опустился на него. – Но я не буду торопиться и буду наслаждаться каждой секундой. Каждую каплю тебя. – Сильные руки схватили меня за колени, и он притянул меня ближе к краю стола, глядя на меня с голодным и благоговейным взглядом. В тот момент, когда он погрузил лицо между моих бедер и лениво провел языком по моей чувствительной коже, я выгнула спину, и из моего рта вырвался мучительный стон. – Проклятое небо, нет ничего более божественного, чем этот звук, – сказал он и погрузил язык еще глубже, а мое тело беспокойно извивалось, бедра дрожали, прижимаясь к нему, как мокрый шелк.

Пропустив пальцы сквозь его волосы, я уперлась ногами в его мускулистые бедра, готовясь к теплым волнам удовольствия, прокатывающимся по мне.

Он стонал и сосал мою плоть с благодарностью голодного человека, разрывающего мягкую и набухшую кожицу спелого персика. Словно он слишком долго ждал этого момента. Не торопясь и не спеша, он наслаждался вкусом, как и обещал. Языком, губами и дыханием он не оставил ни одной части меня нетронутой, впиваясь в мою кожу.

Тихие стоны прерывали каждый вздох, который вырывался из меня. Жар пронзил мою кожу, мое тело было отчаянным, безумным от желания. Раскрываясь с каждым мастерским движением его языка.

Боги, пожалуйста, не останавливайтесь.

Я хотела, чтобы он лакомился мной, пока я не стану изможденной и болезненной.

Его пальцы впились в мои бедра, когда он раздвинул меня, и я повернула голову, заметив, что кролик все еще лежал на полу, подергиваясь.

Меня охватил ужас, когда бедное существо посмотрело на меня своими черными, бездонными глазами.

Затем оно стало неподвижным.

Пронзительный крик раздался по всей хижине, и я бросила взгляд в сторону комнаты Алейсеи. Бросив лишь взгляд на Зевандера, я спрыгнула со стола, натянула брюки и бросилась к двери. Прежде чем я успела дотянуться до ключа, спрятанного наверху косяка, Зевандер схватил меня за руку.

– Я должен пойти первым. Она может быть не той сестрой, которую ты помнишь.

Я вырвал руку из его захвата. – Я понимаю твою озабоченность, но она никогда тебя не видела. А ты не выглядишь особенно дружелюбным. Если она проснулась, я хочу, чтобы она сначала увидела меня.

Сжав губы в жесткую линию, он резко выдохнул через нос. – Хорошо. Я останусь здесь на всякий случай.

Через дверь донесся еще один крик, и я, встав на цыпочки, отчаянно стала искать ключ на верхней части дверной коробки.

Зевандер первым нашел его и протянул мне, с беспокойством нахмурив брови.

Крик за криком сотрясал мои мышцы, пока я дрожащими руками вставляла ключ в замок и открывала дверь.

Внутри моя сестра сидела в постели. Она не выглядела потрясенной, медленно оглядывая комнату, ее запястья по-прежнему были привязаны по обе стороны от нее.

Когда ее внимание наконец остановилось на мне, на ее губах появилась неуверенная улыбка. – Мэйвис?

Слезы наполнили мои глаза, затуманивая ее образ. – Алейсея.

Улыбка исчезла, когда она, казалось, изучала меня. – Твои глаза... они серебристые. – Ее взгляд поднялся и сосредоточился на точке прямо за мной – я предположила, что это был Зевандер – и она дернулась, словно испугавшись.

– Он друг, – заверила я, оглянувшись на него. К счастью, он раньше смыл кровь с лица, иначе, подозреваю, ее сердце, увидев его, замерло бы.

Глаза Алейсеи расширились, и она откинулась назад к изголовью кровати, наклонившись, словно пытаясь заглянуть за меня. – Она тоже здесь? Старая ведьма?

Ее реакция усилила мои подозрения, что Элоуэн, возможно, имела злые намерения, когда бросила ее в кладовую. – Нет. Ее здесь нет. – Сердце колотилось, я медленно и осторожно пересекла комнату, несмотря на то, что все мои мышцы подталкивали меня бежать к ней. Обнять ее и сжать так, чтобы ее кости затрещали. Чтобы выпустить из горла крик радости, потому что я никогда в жизни не была так счастлива, увидев снова эти ярко-голубые глаза. Но волна восторга, бурлящая внутри меня и жаждущая вырваться на свободу, сдерживалась моей осторожностью.

Хотя, на первый взгляд, , казалось, с ней все было в порядке. На самом деле, учитывая обстоятельства, она выглядела довольно спокойной.

Она дергала свои путы, нахмурив брови, и смотрела на них. – Что это?

– Меры предосторожности. – Я сразу же принялся развязывать узел на ее путах, а Зевандер занялся другим.

Осторожность затмевала ее глаза, пока она все время наблюдала за ним. Как только веревки были ослаблены, я сел на край кровати. – Ты в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?

Она сдвинула брови. – Ты спрашиваешь, не являюсь ли я одной из тех существ? – В ее голосе слышался трепет страха.

Если бы она была одной из них, я сомневаюсь, что у нее хватило бы сил, чтобы сказать мне об этом. – Я спрашиваю, в порядке ли ты и не нужно ли тебе чего-нибудь.

– Еды. Я умираю с голоду.

Я кивнула, и в моих глазах навернулись слезы, когда первоначальный шок прошел и я осознала реальность. – Значит, ты в порядке. – Меня охватило нетерпение, и я обняла ее, дрожа от переполняющих меня эмоций. Сначала она не обняла меня, но потом я почувствовала, как ее руки обхватили меня.

– Куда ты ушла? – прошептала она.

Этот вопрос заставил меня улыбнуться. – Ты бы мне не поверила, если бы я тебе рассказала. – Я отстранилась и взяла ее за руку. – Мы все обсудим, но сначала давай я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

– У нас есть мясо?

Хотя мир определенно изменился с тех пор, как я в последний раз видела свою сестру, этот вопрос все равно показался мне странным, учитывая, что Алейсея никогда не была большой любительницей мяса.

Я посмотрела мимо Зевандера, который вернулся к дверному проему, в сторону другой комнаты, где лежал кролик. – Так случилось, что есть. – Отчаянно пытаясь собраться с мыслями, я поднялась с кровати, сердце готовое выпрыгнуть из груди. – Я сейчас вернусь. – Улыбнувшись, я последовала за Зевандером из комнаты, но в тот момент, когда я закрыла за ней дверь, моя улыбка исчезла.

Зевандер наклонил голову. – Ты в порядке? – спросил он тихим голосом.

Кивнув, я выдохнула и перешла в маленькую кухню, взяв одну из банок с морковью, которую я ела ранее.

Ледяной холод пронзил мою грудь, словно сжавшаяся кулаком, сдавливающим легкие. Оно пробежало по моему лицу и по рукам. Я потеряла равновесие, и звук разбитого стекла напомнил мне о стакане, который я уронила.

– Мэвис?

Голос Зевандера был отдаленным звуком среди шипения и треска в моих ушах. Прежде чем я осознала, что происходит, меня обняли, прижав к себе, словно он точно знал, что мне нужно в этот момент.

Его ладонь обхватила мою шею, а другой рукой он прижал меня к себе. – Дыши, – приказал он тихим голосом.

Закрыв глаза, я кивнула и глубоко вдохнула носом, пульс стучал в ушах. Прошло несколько секунд, прежде чем он постепенно утих.

Он отступил на шаг и наклонил голову, направляя мой взгляд на себя. – Ты в порядке?

Я снова кивнула, дыша сквозь остаточную дрожь. – Откуда ты знал?

– Твое лицо стало белым как у призрака. Ты выглядела так, как будто вот-вот упадешь в обморок.

– Но ты... Ты знал, что нужно обхватить меня за шею.

Зевандер пожал плечами. – Это было просто естественной реакцией.

– У меня не было приступов уже несколько лет. Наверное, это из-за всей этой суматохи вокруг Алейсеи и того, что это будет означать.

– Одно беспокойство за раз. – Он погладил меня по волосам и поцеловал в лоб. – Я позабочусь о кролике. – Когда он направился к зверю, я не смогла удержаться и высказала свои мысли.

– Зевандер, ты думаешь, это было совпадение, что в тот момент, когда кролик умер, она проснулась?

– Если бы ты спросила меня неделю назад, я бы сказал, что это маловероятно. А сейчас?

Я не знаю. – Он поднял зверя и схватил один из квадратов мешковины, которые он принес из конюшни несколько дней назад, когда добыл белку из леса. Он сел на стул рядом со столом, спиной ко мне, вероятно, из вежливости, поскольку я сказала ему, что не могу на это смотреть.

Я убрала осколки стекла и, наполняя кастрюлю водой, морковью и приправами, старалась изо всех сил не обращать внимания на звуки разрываемой кожи и хлюпанья. К тому времени, как я поставила кастрюлю на огонь, он уже закончил снимать шкуру с бедного животного и бросил его в кастрюлю к моркови и приправам.

Пока рагу кипело, я тихонько вернулась в комнату Алейсеи и застала ее сидящей на краю кровати спиной ко мне. – Я слышу их там. Эти существа. – Ее тело задрожало, и я на цыпочках обошел кровать и сел рядом с ней. – Ужасающие существа. – Она раскачивалась взад-вперед, сидя на месте, и в ее глазах царил пустой ужас, когда она тихонько заскулила. – Ты видела, на что они способны?

– Да. Дядя Феликс пытался напасть на меня. Он был одним из них.

Она резко повернула голову ко мне. – Дядя Феликс? – Мое внимание привлекло движение, и я посмотрел вниз и увидел, что она стучит пальцами по большим пальцам рук. Снова и снова, словно это был какой-то нервный жест, который она недавно освоила. – Как ты сбежал?

– Мне есть что тебе рассказать. Но я не уверен, что сейчас подходящий момент. Но я расскажу, обещаю. Я расскажу тебе все.

– Когда ты прошел через ту арку и не вернулся... я подумала... – Ее глаза блестели, и она запрокинула голову.

– В тот момент я поняла, что осталась совершенно одна в этом мире. Я почувствовала это где-то внутри себя. Эту темную пустоту, которая заползла в мою грудь. – Она уставилась в dalek, как будто погрузившись в транс. – Если бы не Морос, я сомневаюсь, что смогла бы выбраться из того леса живой.

– Морос помог тебе выбраться из леса. – Мой ровный тон отражал мое нежелание верить ее словам.

Последний раз, когда я видел Мороса, его проглотило то же существо, которое содрало кожу с дяди Рифтина и превратило его в гротескную версию самого себя. Наверняка она была в бреду той ночью. Это было возможно. Она пережила травму, потеряла ребенка и была изгнана в страшный лес – и все это за один раз. Но любопытство заставляло меня продолжать допрашивать ее. – И ты чувствовала себя в безопасности с ним?

– Да. Он сказал мне не волноваться. Что он найдет тебя и приведет обратно ко мне. – Она повернулась ко мне, глаза ее были полны странного удивления. – И теперь ты здесь.

– Расскажи мне, что произошло.

Она пожала плечами.

– На самом деле, рассказывать нечего. После того как он вывел меня из леса, толпа уже рассеялась. Вокруг царила странная и блаженная тишина. Я почти подумала, что умерла. Если мы с Моросом оба мертвы, и наши души идут бок о бок. – Она уставилась в пространство, словно переживая ту ночь заново, и мое собственное видение этого момента проскользнуло в моем уме, как густой маслянистый шлам. – В тот момент, когда мы подошли к дому Агаты, я поняла, что это не так, когда она отказалась впустить меня. Загробная жизнь не может быть такой жестокой. В конце концов, мучения и отвержение – удел только живых. – Она вздохнула. – В любом случае, это Морос приютил меня. Он дал мне убежище, когда эти существа вылезли из леса.

Я хотела поверить ее словам, представить, что все, что я видела той ночью, было не более чем иллюзией, но не смогла. Я отказалась, потому что даже если Морос и не превратился в жуткого монстра на моих глазах, он все равно оставался плохим человеком. Плохим человеком, который сшивал ноги женщинам и угрожал превратить меня в одну из своих гротескных русалок. – Это невозможно. Алейсея, я видела, как Ратхавор поглотил Мороса. Он превратился в Мороса.

– Я тоже видела многое в ту ночь. Я видела дядю Рифтина на опушке леса, он звал меня. Морос сказал мне, что это не было реально. Что все это было в моей голове. Те ужасные укусы были каким-то отвратительным ядом, понимаешь. Я просто галлюцинировала, вот и все. Теперь я это знаю.

Я не стала объяснять, каким кошмарным образом я видела смерть дяди Рифтина. – Когда мы нашли тебя, ты лежала на полу в кладовой. Словно Эловен положила тебя туда.

– Эловен?

– Старая ведьма.

– Да. Она действительно положила меня туда. – Ее лицо исказилось злобной гримасой. – Злая старая ведьма пыталась убить меня.

– Почему?

– Я не уверена. Сначала она была довольно милой. Когда я ушла от Мороса...

– Ты ушла от Мороса?

– Да. Ну, технически, он ушел от меня первым. Запер меня в одной из спален своего особняка.

– Он пытался причинить тебе вред.

– Нет. Он ушел довольно внезапно и запер меня в комнате – примерно в то время, когда эти существа добрались до деревни. Подозреваю, что он пытался защитить меня. Но он так и не вернулся. – Она продолжала постукивать пальцами по большому пальцу. – Полагаю, он стал одним из них.

– Итак, тебе удалось сбежать.

– Да. – Она нахмурилась и потеребила висок. – Я уверена, что так и было. И каким-то образом я оказалась здесь.

– Ты сказала, что Старая Ведьма сначала была милой. Она тебя приютила?

Она подняла нос в воздух и закрыла глаза, словно вдыхая аромат. – Это запах кролика?

– Да. Еще нужно немного подождать, пока он приготовится.

– Я очень голодна. Я бы сейчас съела, если можно.

–

Он еще не готов, Алейсея. Разве ты не помнишь, как в прошлый раз случайно съела сырое мясо?

Она наклонила голову. – Нет.

– Тебе было плохо. Блевала почти всю ночь. После этого ты почти не ела мясо.

– Ну, в наши дни нельзя быть привередливой в еде, верно? Полагаю, я выработала терпимость, после того как мир пошел к черту.

– Скоро будет готово. А пока есть другие вещи. Консервированные яблоки. Тушеные помидоры.

Ее плечи опустились от разочарования. – Я очень хочу мяса. Только немного, Мэвис, – заныла она. – Я так голодна. Я даже не помню, когда в последний раз ела.

– Я обещаю, Алейсея. Это будет всего лишь несколько...

– Мэвис! – Быстрое раздражение в ее глазах постепенно смягчилось, когда она перевела взгляд на дверь, где, я была уверена, стоял Зевандер и наблюдал за нами. – Я не хотела кричать. Прости меня. Я не в настроении.

Я кивнула и отступила к двери.

– Я принесу еды. – Проходя мимо Зевандера, который не спускал глаз с Алейсеи, я положила руку ему на плечо. – Все в порядке.

Хотя кролик не был полностью розовым, я знала, что он не проварился достаточно, но все равно начерпала суп в миску и отделила несколько жестких кусочков кроличьего мяса, которые не выглядели совсем сырыми.

– Ты уверена, что все в порядке? – спросил Зевандер, когда я снова прошла мимо него по пути в ее спальню.

– Да. Она просто очень голодна, и раздражительна, – добавила я про себя, продолжая идти.

Осторожно передавая ей тарелку, я села на стул напротив нее и наблюдала, как она неловко ложкой загребает суп в рот. Бульон стекал по ее подбородку, и она практически погрузила лицо в миску, чтобы достать мясо.

– Осторожно, Алейсея. Оно очень горячее.

Когда она отняла миску, она уставилась на меня, нахмурив брови и сжав губы так, что это напомнило мне дикого пса. От ее вида у меня волосы на затылке встали дыбом.

Она быстро расхохоталась. – Я просто дурачилась. Помнишь собаку миссис Кастор, которая рычала на все, что проходило мимо ее миски?

Это воспоминание вызвало у меня полуулыбку. – Да, помню. – Я была рада, что она тоже это помнила.

– Я всегда ненавидела эту паршивую дворняжку.

– Мне нравится думать, что его просто неправильно поняли.

– Да, ну ладно. Кстати, о дворняжках, ты еще не представила меня своему другу.

Я нахмурился от этого оскорбления. – Его зовут Зевандер.

– Зевандер? Что это за имя?

– Веспири, – сказал Зевандер, стоя за моей спиной и опираясь на дверной косяк. – Это означает «двигаться быстро.

Она подняла глаза, и румянец, который покрыл ее щеки, показал мне, что она не заметила его присутствия. – Я никогда не слышала о Веспири.

– Как я уже сказал... нам есть о чем поговорить. – Я подождал, пока она снова сосредоточится на мне. – Ты рассказывала мне, что Старая Ведьма приютила тебя после того, как ты сбежала от Мороса.