Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 44 страниц)

– Ваше Преосвященство, – сказала она, слегка поклонившись, прежде чем выйти из нефа.

Старик презрительно усмехнулся ей вслед, когда она выходила из храма, а затем повернулся к занавесам, из-за которых он появился ранее.

Зевандер поднял еще одну чашу с маслом.

– Не делай этого... – едва успел произнести Аластор, как Зевандер бросил чашу на землю, а старик резко обернулся, едва не упав назад, приложив руку к груди.

– Кто там?

Ты уже развлекся, – сказал Аластор. – Пора приступить к первому уроку.

Улыбаясь от удовольствия, он наблюдал, как пожилой мужчина поднимает чашу, нахмурив брови.

– И чему ты будешь учить? – спросил Зевандер, не обращая внимания на Аластора.

– Самому мощному оружию, которое у тебя есть. Способности уничтожать.

Эти слова заинтриговали его, и он отказался от веселья, чтобы понять, что Аластор мог иметь в виду.

Церковь исчезла, уступив место полю черных роз. Сами по себе они не были бы чем-то примечательным, если бы не серебро по краям лепестков, мягко сияющее в лунном свете – те же цветы, которые, как говорят, растут только в Нефирии.

– Каждая роза, которую ты видишь, олицетворяет тех, кто причинит тебе вред или подведет тебя. Каждый цветок – это душа, которая замышляла против тебя. – Он протянул руку, и на его ладони затрепетало пламя. Оранжевое сияние тянулось за его пальцами, когда он начертил странный символ, который завис в воздухе перед глазами Зевандера. – Exitiusz. Запомни каждую линию и точку. Где они начинаются и, особенно, где заканчиваются. Пусть это врежется в твой разум и запечатлеется в памяти.

Очарованный тем, как он продолжал гореть перед его глазами, он не мог не изучить его. Когда он закрыл глаза, он остался там, на переднем плане, пылая в его уме. Каждая линия. Каждая деталь. Идеальное изображение в темноте его мыслей.

– Подними руку, – услышал он голос Аластора в черноте пустоты.

Когда Зевандер поднял руку, по его ладони пробежало жгучее пламя.

– Ты видишь exitiusz так же ясно, как он был перед твоими глазами несколько мгновений назад?

– Да. Я не вижу ничего другого.

– Теперь убей их всех.

Жар в его ладони усилился, и Зевандер открыл глаза, чтобы увидеть, что розы завяли, их лепестки потемнели, бутоны поникли.

Он посмотрел на сияющий синий цвет на своей ладони, тот же символ, который он видел в пламени всего несколько мгновений назад. – Что это? Это не моя магия крови.

– Нет. Твоя магия крови не способна на что-то столь впечатляющее. Вне Калигории тебе будет сложно справиться с этим глифом. Его нелегко освоить. Но здесь твой ум сосредоточен. Здесь нет отвлекающих факторов.

– Значит, это реально. А не просто видение бога.

– Конечно, это реально. Разве ты не чувствуешь жжение на своей коже? Силу, вибрирующую в твоих костях?

– Да, но это сон.

– Это сон. И теперь ты должен проснуться.

– А если я хочу остаться?

– Слишком долгое пребывание в калигории убьет тебя. Иди. И ты вернешься.

Зевандер открыл глаза и увидел тусклый свет комнаты, в которую его принесли ранее. Он посмотрел на других, лежащих на множестве подушек, разложенных по комнате. Боль в бедре заставила его сесть, и он посмотрел на кровь, просачивающуюся через обернутую вокруг него ткань. Плоть между его бедрами пульсировала от боли, которую он никогда раньше не испытывал, и он не осмелился поднять ткань, покрывавшую его мужское достоинство, из страха того, что он вспомнит.

Вместо этого он лежал на подушках, его мышцы дрожали от ярости.

– Будь мужчиной, – упрекнула его голова. – Какой мужчина не насладился бы прикосновениями женских рук?.

За исключением того, что он не просил эти руки прикасаться к нему. Они прикоснулись к нему без разрешения – против его воли. Затем они уложили его на шелк и дорогие ткани, словно это могло стереть то, что они сделали. Это беспокоило его больше всего. Как бы он ни пытался оправдать то, что произошло, правда висела над ним, как густой черный шлам в горле.

Он был рад, что когда наконец проснулся, было темно. Что все уснули. В темноте было легче. Безопаснее.

Он заставил себя дышать, даже если каждый вздох был сопровождаем остаточной болью от того, с чем он не хотел сталкиваться.

Я не жертва, уверял он себя. Почти поверив в это. – Я хотел этого, – сказал он вселенной, а слезы в его глазах выдавали его слова. – Я заслуживаю этого.

Я заслуживаю этого.

Он закрыл глаза ладонью, заставляя себя молчать, когда рыдание ударило его в грудь, требуя выхода.

Будь мужчиной.

Не сдавайся.

Он стиснул челюсти, сдерживая желание сделать именно это.

Именно в этой тишине он почувствовал тепло на ладони, и когда он отнял ее от лица, остался шрам, очерченный слабыми, почти незаметными линиями на его огрубевшей коже. Он бы этого не заметил, если бы не провел по ним большим пальцем и не почувствовал мелкие выступы глифа, который он запомнил в калигории.

Он был настоящим.

ГЛАВА 22 ЗЕВАНДЕР

Настоящее …

Лежа неподвижно на боку, Зевандер смотрел на окно на другой стороне комнаты, за которым тусклые лучи рассвета освещали силуэты далеких деревьев.

Он не сомкнул глаз.

Где-то ночью он услышал шепот, произнесенный резким голосом, который вернул его в те дни, когда он закрывал глаза, чтобы просто отгородиться от ужасов, окружавших его. Слова отзывались эхом в его голове, и Зевандер скрежетал зубами, зажмуривая глаза, как будто отказ смотреть заставит ее замолчать.

– Ты рожден, чтобы страдать, – снова прошептала генерал Лойс, и Зевандер тяжело дышал носом, а вокруг его ребер обвивались щупальца инея, с каждым вздохом сжимая его все сильнее.

Подумай о Мэйвис. Лунная ведьма.

За его спиной она выдохнула долгий, безмятежный вздох и пошевелилась, ее кожа коснулась его спины. Прошло уже несколько ночей с тех пор, как он последний раз делил постель с Мэйвис, но, все еще немного взволнованная пробуждением Алейсеи, она попросила его лечь с ней, пока она не уснет.

Как только он задремал, этот проклятый голос пронзил его голову, как ржавые лезвия, оставленные в поле забытых воспоминаний. Участок его юности, который он хотел бы вырезать из своей памяти.

С тех пор он не мог заснуть.

Он заставил свои мысли вернуться к моменту ранее вечером, к тому поцелую и прикосновению ее рук. Как свежий воздух в его легких. Удовлетворение, если такое разбитое сердце могло чувствовать что-то подобное. Он вспомнил, как Мэйвис растянулась на столе, с брюками, стянутыми до колен. Ее пальцы в его волосах и пальцы ног, загнутые в его бедра.

Как отчаянно он хотел вернуться назад во времени.

Ее теплое дыхание скользило по его шее, а слабый храп говорил ему, что она все еще погружена в сон.

Он завидовал тому, как легко она доверяла. Как она могла лежать рядом с ним, такая уязвимая, погруженная в сон. На его милость.

Фантазии о том, как он погружает лицо между ее бедрами и доводит ее до кульминации, заставили его наклониться ближе к краю кровати, словно это небольшое расстояние между ними могло охладить его желания. Он впился пальцами в матрас, стиснув зубы.

Холодный дождь. Разлитые внутренности. Рагу Элоуэн.

Он заставил себя представить что-то другое. Что-то, что могло бы остановить прилив крови к его члену. Потому что, как бы он ни жаждал услышать эти мягкие стоны и свое имя, вырывающееся из ее губ, он не стал бы брать ее без разрешения. Даже если одно только прикосновение ее рук успокоило бы его беспокойство, вытащило бы его из его головы и дало бы ему момент покоя перед тем, как они отправятся в путь, он отказался брать ее.

Разбудить ее было нельзя. Не тогда, когда их путь в город мог быть полон опасностей, особенно учитывая состояние Алейсеи.

Аромат сладких цитрусовых обволакивал его, напоминая, как невозможно игнорировать ее, и, застонав, он сел, свесив ноги с края кровати. Склонив голову, он опустил локти на бедра. Скоро наступит утро. Ему оставалось всего пару часов, чтобы поспать. Он потеребил ладонями голову, заставляя себя посмотреть на нее.

Не делай этого, подсказывал ему разум.

Но он не мог удержаться. Отказаться смотреть на нее было все равно что пытаться не смотреть на звезду, зажатую в ладони. Он повернулся, и лицо, которое он увидел, вызвало у него тошнотворный ужас. Генерал Лойс.

Он вскочил на ноги и отступил к месту, где на столе были разбросаны его оружие.

– Здравствуй, дорогой, – сказала она голосом, похожим на ползающих по нему змей. – Ты думал, что сможешь сбежать от меня, убежав в мир смертных?

Он оглядел темную комнату в поисках Мэйвис. – Где она? – прорычал он.

– На пути в Эфирию. Пища для моих любимых питомцев.

Из его горла вырвался яростный, гортанный звук, и он потянулся за кинжалом. За одно мгновение он оказался у кровати, нависая над ней, как смертельный шторм.

Ее губы растянулись в улыбке, разжигая его ярость.

Зевандер ударил быстро и без предупреждения, вонзив ей нож в грудь. Вместо плавного, быстрого удара его лезвие зацепилось за что-то твердое и непробиваемое. Он сильно дернул и ударил снова, пронзив ее грудь металлом. Снова и снова он вонзал нож в ее тело, а в его голове бушевало море мыслей, слишком бурных, чтобы их сортировать.

Пока он не ударил снова, и кровь не потекла.

Он ударил снова, и не было криков боли.

Только твердая поверхность, словно ее грудь была сделана из камня.

Отведя руку для нового удара, он остановился, когда до его ушей донеслись тихие шепоты. Зевандер резко повернул взгляд в сторону звука, который был неразличим через закрытую дверь. Когда он снова посмотрел, он уставился на спящее лицо Мэйвис, ее губы были приоткрыты, и она тихонько храпела.

Он выдохнул от шока и откинулся назад, в голове эхом повторялись последние несколько секунд – как он с восторгом ударил ножом того, кого считал генералом Лойс. Он посмотрел вниз и увидел, что в его ладони зажатый кинжал, а на его зазубренных зубцах застрял маленький кусочек дерева. Под ним, вырезанные в дереве пола, были глубокие борозды, похожие на те, что они видели рядом с кроватью Алейсеи.

Зевандер быстро отскочил, отбросив клинок, и оттолкнулся ногой назад. Даже стук металла не разбудил ее. Еще одна мысль вызвала у него еще большее отвращение: она бы никогда не ожидала этого.

Сгибая колени, он схватился за голову, задыхаясь. Что я, черт возьми, делаю?

Боги, он чуть не заколол ее.

Он закрыл глаза ладонью, отчаянно пытаясь изгнать этот образ из головы.

Я причинил ей боль?

Он наклонился вперед, но остановился, не доверяя себе быть так близко. В тусклом свете комнаты он пробежал взглядом по ней, ища единственную рану, которую он мог нанести.

Она снова вздохнула, перевернулась на спину и продолжила храпеть. Насколько он мог видеть, никаких признаков травмы не было. На простынях не было крови. Никаких доказательств того, что он ударил ее ножом.

Блядь.

Черт!

Он провел рукой по лицу, не давая себе покоя.

Зевандер поднял свой нож, положил его на стол и снова уставился на эти бороздки. Глубина и характер следов напоминали те, что были на полу в комнате Алейсеи, за исключением того, что на них не было черной субстанции, но в комнате Алейсеи она могла быть от ее раны.

Он ходил по комнате, потирая голову, размышляя о том, что, возможно, он оставил их там.

Еще больше шепота донеслось до его ушей, и он остановился. Он подошел к двери и открыл ее, выйдя в главную комнату хижины, где мерцал камин и шепот был громче.

Зевандер выскользнул из комнаты и тихонько подкрался к двери Алейсеи.

Он заглянул внутрь и увидел сестру Мэйвис, свернувшуюся в темном углу комнаты, с подтянутыми к груди коленями.

– Четыре, три, два, один. Один, два, три, четыре. – Глядя в окно, она всхлипывала и снова считала, но быстрее.

Зевандер последовал за ее взглядом и увидел гротескное человеческое лицо, встроенное в нижнюю часть паука, которое смотрело на нее через окно, прижавшись к внешней стене коттеджа. Он пошел к нему, схватил одно из одеял на кровати и закрыл окно, закрыв его от посторонних глаз.

Алейсея перестала считать, но ее глаза остались прикованными к этому месту.

С головой, все еще переполненной мыслями о Мэйвис, он выскользнул из комнаты, закрыв за собой дверь. Скрежеща зубами, он закрыл глаза и сжал переносицу, отчаянно пытаясь успокоить гнев и смятение, все еще бушующие в его голове.

Зевандер залез в карман брюк и достал ожерелье со скорпионом. Сжимая его в ладони, он делал долгие, ровные вдохи, пока в его голове крутились образы, как он пронзает ее ножом.

Ему нужно было заполучить тот вивикантем.

И как бы ему ни было больно оставлять ее, ему пришлось бы идти одному.

ГЛАВА 23 МАЭВИТ

К рассвету Зевандер уже одел одежду и начал вооружаться. Где-то ночью он передумал и решил отправиться в город один. Настоял, чтобы я осталась в коттедже.

– Алейсея уже проснулась. Мы можем поехать в город вместе. Оставаться вместе, – возразила я.

Он вложил меч в ножны на спине и закрепил нарукавники. – Я не думаю, что твоя сестра готова выйти на улицу. Прошлой ночью я нашел ее свернувшуюся в углу и считающую про себя.

Я поморщилась, вспомнив, как и я заметила, что она считает. И он был прав – возможно, она не была готова к путешествию. Но мне не нравилась идея, что он пойдет один после странных событий, которые произошли с ним недавно. Темные круги под его глазами говорили о том, что он не спал всю ночь. – Тебя что-то беспокоит? – спросила я.

Он остановился, завязывая ботинки, нахмурился, а затем продолжил. – Просто не хочу, чтобы кто-то пострадал. – Он выпрямился, поправил ремень и посмотрел на меня, когда я протянула ему плащ.

– Я тоже. – Чтобы сдержать эмоции, я занялась разглаживанием складок на его плаще и заметила, что из кармана торчит что-то. Это было ожерелье со скорпионом, которое я носила в ночь церемонии становления. Только тогда я поняла, что не видела его уже несколько дней.

Я засунула его обратно в карман и подошла к нему, поднявшись на носки, чтобы поцеловать его в губы. Мне было все равно, что Алейсея спала всего в нескольких метрах от того места, где мы стояли. Я отдалась поцелую, впитывая чувство безопасности, которое испытывала в его объятиях.

Когда он наконец отстранился, я отступила назад и приложила ладонь к его груди. – Мне это не нравится. Неправильно отправлять тебя одного. – Я оглянулась на комнату Алейсеи, и хотя это не была ее вина, во мне поднялась волна раздражения. Было глупо разлучаться, и я ненавидела, когда меня заставляли выбирать между ними.

Словно почувствовав мое разочарование, он взял мои руки в свои. – Если с тобой что-то случится, я никогда не смогу с этим смириться. Со мной все будет хорошо. Оставайся здесь. Будь в безопасности. И, клянусь богами, не покидай этот домик. Независимо ни от чего.

Опустив взгляд, я кивнула. Неохотно. – Ты взял мое ожерелье со скорпионом?

Он беззастенчиво вытащил его из кармана, сжимая в кулаке, но не удосужился ответить на вопрос. Вместо этого он протянул его мне.

Я покачала головой и оттолкнула его обратно к нему. – Нет. Оставь его себе. Чтобы ты помнил обо мне. Помни о том, что важно, и вернись ко мне.

– Мне не нужно ожерелье, чтобы ты была в моих мыслях, Мэйвис. – Он сунул ожерелье в карман куртки. – Но я все равно оставлю его себе.

– Хорошо. Будь осторожен. И не делай ничего глупого, например, не вступай в драку с одним из этих существ.

– Я вернусь до наступления ночи. – Он снова поцеловал меня в губы, провел большим пальцем по моей щеке и вышел за дверь.

Через окно я смотрела, как он пересекает двор и направляется по грунтовой дороге, ведущей в деревню, пока не стал черной точкой вдали. Прижав пальцы к ледяному стеклу, я выдохнула. – Пожалуйста, будь осторожен.

– Так… похоже, он для тебя больше, чем просто друг.

Я обернулась и увидела Алейсею, стоящую в дверном проеме, выглядящую немного нелепо в своей длинной белой рубашке поверх брюк и поношенных сапог, которые я нашла в сундуке, обнаруженном Зевандером в кладовой несколько дней назад.

– Я отказываюсь носить старые рубашки старухи, – сказала она, словно почувствовав мой пристальный взгляд. – Они пахнут плесенью и луком. – Она протянула руку и ухватилась за дверной косяк.

– Осторожно, – предупредила я, когда она начала качаться в сторону, и поспешила помочь ей сесть на стул у камина.

– У меня, похоже, еще немного

головокружение, кажется.

– Ты голодна?

– Есть еще мясо?

– Боюсь, что нет. Мы втроем его доели. Хочешь яблок?

Она сморщила нос и отмахнулась рукой. – Лучше умру с голоду, чем буду есть эти проклятые яблоки. Старая ведьма только ими меня и кормила. Яблоки на завтрак, яблоки на ужин. Яблоки, яблоки, яблоки.

– Она не предложила тебе рагу?

– Ты бы съела эту отвратительную похлебку?

– Ну, ты же не можешь оставаться совсем голодной. Тебе нужна энергия, так что будешь?

– Чай. Я бы с удовольствием выпила чашку теплого чая.

– Хорошо. – Налив воду, я поставила чайник на огонь и добавила чайные листья в заварочный пакетик, который опустил в кружку, взятую из шкафа.

– Итак, как ты познакомилась с этим чудовищным существом?

– Алейсея... – Боже, я даже не знала, с чего начать. Как начать. – Мне нужно рассказать тебе многое. Я просто не была уверена, готова ли ты это слушать.

– Если я не должна быть готова, – почему?

– Это многое, чтобы принять. – Чайник зашипел, и я, надев прихватку, сняла его с огня и налила воду на чайные листья.

Она фыркнула, подняла ладони к очагу, потерев их друг о друг, и снова протянула их. – Посмотри вокруг, сестра. Что в этом мире легко принять в наши дни?

Вздохнув, я кивнула и протянула ей чашку чая. – Ладно, я попробую. Когда я прошла через арку... – Я замялась, наблюдая, как она смотрит на меня через край чашки, делая глоток. – Я попала в другой мир.

Она опустила чашку с чаем. – Другой мир, – сказала она без выражения и усмехнулась. – Ладно, я буду играть с тобой.

– Это правда. Он называется Эфирия. Там живет Зевандер. И, как оказалось, у меня там есть предки.

Ее брови поднялись вверх. – Ну, как это возможно, если ты родилась по эту сторону арки? Хм?

– Я не знаю. Я еще не выяснила всю историю того, как я могла оказаться здесь, но Долион считает, что я принадлежу к расе людей, которые вымерли.

– А кто такой Долион?

– Маг, которого Зевандер тоже держал в плену.

– Также? – Ее брови сдвинулись. – То есть он держал тебя в плену?

Я поморщилась от этого вопроса. Как все это звучало нелепо, даже для меня. Если бы Зевандер не последовал за мной через тот лес, я бы подумала, что все это придумала – Эфирию, магию, Зевандера. – Да, но не по тем причинам, о которых ты думаешь. Это было для моей защиты.

– Конечно, для этого. Один человек держит тебя в плену, другой говорит, что ты – потомок вымершей расы, и ты просто всему веришь? Разве тебя не укусили эти злобные виккенсы?

Я еще даже не дошла до части про костяной кнут, свист в горле, призывающий огромного дракона, или почерневшие кончики пальцев, которые могут убить одним прикосновением. – Слушай, я же говорила, что это будет много. Возможно, сейчас не подходящее время.

– Нет. Возможно, это было подходящее время. Я ни за что не пришла бы в себя и не поверила бы в эту чепуху. Ты сомневаешься в моем психическом состоянии и намерениях Мороса, но так легко находишь все эти другие глупости вполне правдоподобными? Ты из Фоксглава. Ты родилась в Фоксглаве, Мэйвис. Я предлагаю запереть двери и не впускать твоего похитителя, когда он вернется. Если понадобится, я вполне способна обращаться с ножом. Дядя Рифтин показал мне...

– Прекрати. – Мне было тяжело оставаться в хижине, но я подавила свое раздражение ради нее. – Ты не понимаешь, и я не ожидаю, что ты поймешь. Я только хотела рассказать тебе правду о том, что со мной произошло. Я не хотела, чтобы ты думала, что я тебя бросила.

– О, но похоже, что ты это сделала. Похоже, что ты влюбилась в своего похитителя, а я осталась с этой ужасной ведьмой!

Как она смеет! Я хотела крикнуть, что именно она была причиной того, что я все еще застряла в этом ужасном месте, в этой душной лачуге, но я сдержалась.

– Я не буду доказывать свою преданность тебе. Я каждый день боролась, чтобы вернуться к тебе. Буквально тренировалась, чтобы стать сильнее, чтобы я могла должным образом защитить тебя! Так что я не хочу больше ничего слышать...

Мои слова прервало движение чего-то за спиной Алейсеи, и я медленно встала на ноги, не закончив фразу.

За ней по стене полз паук размером с птицу.

– Что такое? – спросила она, обернувшись.

– Алейсия, двигайся медленно.

Из спальни появился еще один большой паук – почти такой же ростом, как дверной косяк, и бледный, как снег.

– О Боже. Как они сюда попали?

В углу комнаты стоял мешок из мешковины, в который Зевандер завернул останки кролика. Он поручил мне сжечь его после своего отъезда.

Мешок зашевелился, и из него выполз гораздо меньший паук, который побежал к двум более крупным.

– Алейсея, нам нужно уходить. Сейчас же.