Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 44 страниц)

ГЛАВА 1 МАЭВИТ

Я никогда не испытывала желания воскресить кого-то из мертвых, только чтобы задушить его, но если бы та старая ведьма стояла рядом, к черту угрызения совести, я бы наверняка убила ее дважды.

– Зевандер, пожалуйста! – Я бросилась к дыре в полу, где находилась моя сестра, борясь с толстой рукой, обхватившей меня за талию. – Отпусти меня! – крикнула я, царапая половицы, чтобы добраться до нее. – Я должна убедиться, жива ли она, если она жива!

Зевандер без особого труда оттащил меня, прижав мою спину к своей груди, и я извивалась в его руках, пытаясь вырваться.

– Если ты не отпустишь меня немедленно, я отгрызу тебе руку! – Его крепкий захват вызвал у меня новый приступ ярости, и я вцепилась зубами в его руку и укусила, почувствовав, как его мышцы напряглись, а он выпустил из себя рык.

– Боже мой, подожди, женщина! Она может быть заражена.

Заражена. Да. Его слова пробудили рациональную часть моего мозга, и я замерла, отпустив его руку, оставив на ней след слюны. Дыша неровно после борьбы с ним, я согласилась с его логикой. Как бы разрушительна ни была эта мысль, он был прав. Я не имела представления, в каком состоянии она находилась. Она могла быть мертва.

Глубокие вдохи успокоили беспощадное биение моего сердца, и его хватка ослабла.

– Позволь мне.

Я неохотно кивнула, но когда он встал передо мной, я схватила его за руку. – Зевандер... пожалуйста... если она заражена... – Слова застряли в горле.

– Я буду осторожен, – пообещал он, явно чувствуя мое беспокойство.

Я снова кивнула, отпустила его руку и опустилась на колени, пока он спускался в небольшое пространство под полом. Несколько полок и банок с едой, которые я могла разглядеть, говорили о том, что это, должно быть, кладовая. Несмотря на то, что пол находился чуть ниже уровня его плеч, пространство казалось достаточно высоким, чтобы я могла ходить там прямо.

Пронизывающий холод заставил мои мышцы напрячься, и я задрожала при мысли, что Алейсея заперта там. Слишком холодно, чтобы кто-либо мог долго выжить.

Если бог действительно существовал, я молилась, чтобы он не был настолько жестоким, чтобы привести меня к трупу моей сестры.

Медленными и осторожными движениями Зевандер поднял мою сестру на руки, и ее безжизненное тело, лежащее на его массивных конечностях, такое маленькое и хрупкое по сравнению с его огромной фигурой, заставило мое сердце забиться сильнее. Ожидание сотрясало меня, и я потерла руки.

Пожалуйста, будь жива. Пожалуйста, пусть она будет жива.

Он осторожно положил ее на пол, и, затаив дыхание, я подбежала поближе. Руки дрожали, я не решалась прикоснуться к ней. Неделями я надеялась увидеть ее снова, но вдруг меня охватил страх, что она мертва, и слезы наполнили мои глаза, когда я впилась взглядом в ее хрупкое тело.

Она не выглядела зараженной. На ее лице не было странных деформаций, из ее тела не торчали ноги паука. Она выглядела как спящая Алейсея, которую я всегда знала. Да, она была худее и бледнее, но, по крайней мере, оставалась человеком.

Приблизившись, я прижала ухо к ее груди. Звук ее медленного и ровного сердцебиения вызвал еще больше слез, но, чтобы убедиться, я протянула руку, чтобы прижать пальцы к вене на ее шее, и замерла, увидев свои почерневшие кончики пальцев – те же пальцы, которые лишили жизни Элоуэн. – Я... Не мог бы ты... – Я едва сумела произнести свои намерения, так как голос застрял в горле от эмоций, и Зевандер прижал пальцы к ее горлу.

– У нее есть пульс.

Я выдохнула дрожащим вздохом облегчения и покачала головой. – Я не верю, что она заражена. Это невозможно. Резьба на двери не пустила их внутрь. Наверняка она подействовала бы на нее так же.

– Похоже на то. Если только она не нашла другого пути для проникновения внутрь.

Холод ее кожи проник в мою ладонь, когда я повернула ее ко мне, стараясь не касаться ее пальцами, и вид ее бледного лица сжал мое сердце. – Алейсея. Алейсея, проснись. Пожалуйста, ты должна проснуться. – Нежный поцелуй в лоб не вызвал у нее даже легкого шевеления. – Пожалуйста, проснись, сестра. – Холодные порывы дыхания коснулись моего лица, и я провела ладонью по ее рукам, испугавшись неестественного холода, который коснулся моей кожи. – Она слишком холодная. Нам нужно немедленно согреть ее.

Зевандер опустился на колени рядом со мной и поднял ладонь, на которой слабо светился глиф. – Черт возьми. – Он сжал кулак, а затем снова раскрыл ладонь, поднеся ее к ней. Ворча про себя, он потеребил руки.

– Что такое? Что не так?

– Я не могу вызвать тепло пламени.

– Совершенно?

– Я бы предпочел не проверять, можно ли вызвать само пламя. – Он снова сжал кулак, протянул ладонь и покачал головой.

Мне было любопытно узнать, почему он не мог вызвать свою силу, но я сосредоточилась на Алейсее. – Нам нужно согреть ее другим способом.

Осторожно подсунув руки под ее тело, Зевандер поднял ее безжизненное тело и отнес на кровать Старой Ведьмы на противоположной стороне хижины. Как только он уложил ее на тонкий матрас, я собрала одеяла и накрыла ее, но когда я скользнула на кровать рядом с ней, Зевандер схватил меня за руку.

– Это неразумно.

Нахмурившись, я вырвалась из его рук. – Мудро или нет, смертные умирают, когда их тела слишком охлаждаются.

Словно осознав, что он проиграл спор еще до его начала, он тихо зарычал. – Она все еще может быть опасна, – сказал он. – Знай, что если она хотя бы попытается причинить тебе вред, я не буду колебаться...

– Если она попытается причинить мне вред, я сама с ней разберусь, – отрезала я, более резко, чем хотела. – Я тоже убивала своими руками.

Еще один звук неодобрительного ворчания.

– Я понимаю твою озабоченность, я не дура, – сказала я более спокойным голосом.

– Но она моя сестра, Зевандер. Просто... пожалуйста, не говори пока о том, чтобы убить ее.

Мне не нужно было заглядывать в его мысли, чтобы понять, что в этот момент его мысли переключились на Рикайю – об этом говорил конфликт в его глазах. Тем не менее, он продолжал сжимать руку в кулак, напоминая мне, что я мало что смогу сделать, чтобы остановить его, если Алейсея нападет на меня.

Прижавшись к ней как можно ближе, я тоже сжала руки в кулаки, чтобы мои пальцы, способные похищать жизнь, не коснулись ее, и обхватила ее живот рукой, ожидая каких-либо признаков движения.

Если бы я сама не слышала ее сердце, то наверняка поверила бы, что она мертва.

Секунды превратились в минуты, а ее состояние оставалось неизменным. Ни одного признака жизни, кроме слабого подъема и опускания груди. Мои мысли бушевали в голове, мой разум пытался составить картину возможных событий, но ничего не имело смысла. Я вспомнила видение, которое у меня было, когда Долион использовал гадальное зеркало, и я увидела, что Алейсея лежит в тепле и безопасности.

Была ли в этом какая-то правда? Была ли она все это время пленницей Старой Ведьмы? Почему? Я не могла понять, чего старуха могла от нее хотеть.

Зевандер стоял, прислонившись к раме. Наблюдал. Ждал. Его взгляд не отрывался от нас двоих.

– Я не могу этого понять. Как эта старая ведьма могла быть такой жестокой?

– У нее, возможно, были свои причины. – Его голос был мягче, чем раньше, но я все еще улавливала слабую нотку напряжения. – А может, и не было. Я знаю многих, кто бывает жестоким без причины.

Я вспомнила шрамы, которые видела на его теле, и хотя мне хотелось глубже разобраться в его словах, в тот момент я была слишком эмоционально отвлечена для такого серьезного разговора. – Раньше, когда ты не мог применить свою магию...

– Думаю, у тебя сейчас есть более серьезные проблемы.

– Я просто хочу убедиться, что они действительно более серьезные, учитывая, что мужчины склонны не придавать значения серьезным проблемам.

Его губы сформировали неохотную улыбку. – Я вас уверяю. С тех пор, как я прибыл сюда, я не принимал вивикантем. Это немного сказывается на моем здоровье.

– У тебя с собой нет?

– Очень мало, смешанного со стимуляторами, которые я украл у твоего друга на церемонии становления.

Анатолис. Писарь, которого я узнала, которого Зевандер допрашивал и в конце концов убил.

– В данных обстоятельствах неразумно употреблять стимуляторы, – сказал он.

– А что будет, если ты полностью лишишься их?

Его глаза потемнели от серьезного выражения. – Давай не будем об этом беспокоиться сейчас. Как я уже сказал, есть более серьезные проблемы.

– За исключением того, что со временем они могут стать еще серьезнее. Обещай мне, что скажешь, если станет хуже.

– Конечно.

– И, клянусь богами, если ты будешь скрывать это ради меня, я... – Слабый стук по моей руке, намеренный по своей ритмичности, вызвал холодную дрожь по коже. Я бросила взгляд на место, где продолжала спать Алейсея, стук больше не был слышен, словно она и не шевелила ни одним мускулом.

– Что такое?

– Она пошевелилась. Я почувствовала это на своей руке. Ее палец коснулся меня.

– Ты уверена?

– Да... я... почти уверена. – Разве нет?

– Возможно, это был рефлекс.

– Возможно. Но мне показалось, что это было намеренно.

Сильный удар ударил по стене, и пыль посыпалась мне на лицо, а Зевандер, положив руку на рукоять кинжала, вышел из комнаты. Через мгновение он вернулся с озабоченным выражением лица. – Снаружи собралось довольно много зараженных. Я буду наблюдать из окна в другой комнате. – Однако его растерянный взгляд говорил о том, что эта мысль беспокоила его. – Если она проснется...

– Со мной все будет хорошо.

Он резко кивнул. – Я буду рядом, если понадоблюсь. – Когда он повернулся, чтобы выйти, свет так падал на его лицо, что тонкие вены, выступающие из шрама, казались еще темнее, если это вообще возможно. Шрам тоже казался длиннее, если я не обманываюсь.

Возможно, это была игра света.

Я повернулась к Алейсии и уткнулась лицом в изгиб ее шеи. – Пожалуйста, проснись. Я обещаю увезти тебя отсюда, если ты проснешься.

* * *

Окутанные серым сумраком, деревья стояли безмолвно, их костлявые формы были искривлены и скручены, окутаны скользящим белым туманом. Запах смерти и разложения, как от свежевыкопанных могил, забивал мне горло, когда я осторожно шагала по кустам, не зная окрестностей. Мелкие черные насекомоподобные существа бегали по земле, и их нервирующее щелканье ножек вызывало мурашки на коже. Ощущение, что кто-то преследует меня, щекотало мою шею, хотя я не знала, кто или что это было.

Я продолжала свой путь по бездорожью, который привел меня все глубже в лес, пока, наконец, вдали не появилось огромное дерево – настолько внушительное, что я представила, что оно служит какому-то зловещему назначению в лесу. Подойдя ближе, я обратила внимание на ветви дерева и с недоумением поняла, что они похожи на человеческие ноги и руки. Проходя мимо группы вывернутых корней, я увидела лицо ребенка, вырезанное на коре, ее маленькие руки тянулись вверх к чему-то, что не могло ее спасти. Детали были настолько яркими, что я вспомнила ее из далекого сна. Сна, в котором человек в доспехах бросал ее с обрыва.

И это, должно быть, была ее судьба.

Я огляделась и увидела еще лица и руки, протянутые вверх, с выражением страдания и боли, как будто что-то поглотило их снизу.

Я подошла ближе к зловещему дереву и увидела, что на коре вырезано лицо женщины, ее выражение тоже искажено болью. Я протянула руку, чтобы дотронуться до нее, и ее глаза открылись, превратившись в черные шары.

– Sole mortiz facje salvirun, – прохрипелаона. Только смерть может спасти нас.

Ужас пробежал по моей спине, сердце так сильно стучало в груди, что аж болело. Я приложила к нему ладонь, чувствуя его биение.

– Sole mortiz facje salvirun.

Сделав несколько шагов назад, я увидела красное свечение на стволе. Пульсация по поверхности, которая билась в такт моему сердцебиению.

– Sole mortiz facje salvirun.

Моя нога зацепилась за толстый корень дерева, который обвил мою лодыжку, и я упала назад, тяжело приземлившись на спину. Корень обхватил мою другую лодыжку, затем поднялся по ногам до голени, и меня охватила волна паники. Пытаясь оторвать толстый, сжимающий корень, я ничего не добилась. – Отпусти меня! Отпусти! – Корень поднялся выше, по обеим бедрам и вокруг живота, извиваясь по моей спине. Я пыталась оторвать его, но мои ногти только царапали шероховатую поверхность. – Нет! Отпусти меня!

Побеги корня обвили мою шею, и истерика перехватила дыхание, когда он сжал мое горло.

Сильнее.

Сильнее.

Я открыла рот, чтобы закричать, но смогла выдать только хриплое хрипение.

Пожалуйста!

Я открыла глаза и увидела две черные сферы, смотрящие на меня. Бездушные черные глаза, обрамленные длинными грязными прядями светлых волос, принадлежащих моей сестре.

Ее губы быстро двигались, и слова, которые я не понимала, вырывались из нее с бешеной скоростью. Давление на горло заставило мои глаза наполниться слезами, и я слегка закашлялась. Мои легкие бились в груди, жаждая глотка воздуха, и слезы наполнили мои глаза, когда я подняла руки, чтобы черные кончики пальцев превратили ее в прах по моей команде.

Пожалуйста, не заставляй меня это делать. Пожалуйста, Алейсея. Не заставляй меня это делать!

– Убей ее, МАЭВИТ, – приказал голос, который я узнала как голос Морсаны. – Убей ее сейчас!

Мир исчез, как иголка.

Затем наступила тьма.

ГЛАВА 2 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Отец Зевандера быстро шагнул вперед, пробираясь сквозь толпу на оживленном рынке. Для пожилого старика с переломанной ногой старший Райдайн прекрасно справлялся с однимкостылем. Маска, скрывающая нижнюю часть лица молодого Зевандера, царапала его кожу, но отец настаивал, чтобы он носил ее в общественных местах, чтобы не вызывать подозрений у тех, кто мог бы пристально смотреть на парня.

Вскоре они дошли до «Черной соляной таверны, – тихого паба на окраине Костелвика. Старшая госпожа Райдинн толкнула тяжелую деревянную дверь, и она со скрипом открылась, открыв вход в слабо освещенную таверну, где за столами сидели чуть больше дюжины мужчин. Сопровождая мать и сестру во время визитов в Костелвик, мальчик привык оглядываться по сторонам.

Войдя внутрь, его отец задержался на мгновение, прежде чем его взгляд остановился на темной фигуре, сидящей в глубине зала и скрытой в тени. Его отец поплелся к ним, а Зевандер следовал за ним, и остановился рядом со столом.

Незнакомец, лицо которого скрывал рваный, слишком большой капюшон, не удосужился поднять взгляд.

– Ты солгал мне, – хрипло прорычал лорд Райдинн, с трудом сдерживая гнев. – Две недели я путешествовал в поисках его, но встретил только его жертв. В какую погоню ты меня втянул?

Незнакомец не удосужился ответить, не поднял глаз от кружки перед собой и вообще не обратил внимания на отца.

Лорд Райдинн ударил кулаком по столу, разбрызгав напиток незнакомца, но тот даже не вздрогнул. – Я хочу ответа! Мой мальчик с каждым днем становится все хуже!

Резко дернув Зевандера за воротник, старик Райдинн затащил его в кабинку за собой и сел напротив незнакомца. Даже когда Зевандер сел лицом к нему, лицо напротив было скрыто в глубине капюшона.

– Вы играете со мной. И я хочу, чтобы вы вернули мои деньги, – продолжал отец парня, сидящий рядом с ним.

– Нет. – Такой хриплый голос мог принадлежать только женщине, намного старше отца Зевандера.

– Тогда ты скажешь мне, где найти Кадавроса. Я должен найти его раньше королевских солдат. Они казнят его за его преступления. Скажи мне, или я затащу тебя в мой дом и скормлю моему сыну и его паукам.

Незнакомец усмехнулся. – Я дал тебе видение. Ты не смог его осуществить.

– Ты знаешь, кто я? Моя жена? Одно слово королю, и ты будешь...

– Если бы у тебя было столько власти, мы бы сейчас не разговаривали. Правда, лорд Райдинн? Твой король отверг тебя. Иначе, я подозреваю, ты был бы дома, наслаждаясь кануном солнцестояния со своей любимой женой. – Кубок исчез в глубине ее капюшона, когда она подняла его и сделала глоток. – Ты не можешь пойти к своему королю. Не после того, как ты его предал.

– Я умоляю вас. Помогите мне. Дайте мне еще одно видение.

– А если ты найдешь его? Что тогда? Что ты хочешь, чтобы он сделал?

– Посмотри на него! – Лорд Райдайн сорвал маску с лица Зевандера. – Посмотри, как это начало распространяться!

Капюшон был приподнят настолько, что Зевандер мог разглядеть единственный бледно-зеленый глаз, который почти светился из темных глубин.

– Его проклятие усугубляется, – сказал его отец, стиснув зубы.

– Это не Сейблфайр лишил твоего сына его красивого лица.

– Тогда что? Если ты знаешь, скажи мне!

В поле зрения Зевандера появились два человека, приближающиеся к столу. Судя по их отполированным доспехам и оружию, это были королевские гвардейцы. Он потянул отца за тунику, но старший Райдинн только оттолкнул его.

– Ты знаешь, что он пытался съесть моего сына, когда тот был еще младенцем? Он пытался проглотить его целиком!

Слова старшего Райдинна потрясли бы Зевандера, если бы не стражники, которые быстро приближались к ним – он слышал историю о том, как его бросили в огонь, много раз, но никогда не слышал эту часть. Мальчик напрягся, когда его отец, казалось, не обратил внимания на вновь прибывших, пока они не встали рядом с ними, и снова: Зевандер потянул отца за тунику.

– Лорд Райдинн из Эйдолона, – объявил один из стражников, и голоса в таверне стихли, все взоры обратились к их столу.

Его отец оглядел солдата с ног до головы. – Что это значит?

Одним резким рывком за плечо Зевандер был выброшен из кабинки на пол, где его колени ударились о гнилое дерево. Грубые руки подняли его на ноги, и Зевандер извивался в их захвате, пока один из мужчин держал его в плену.

– Хватит! Что это за возмутительное поведение! Я бывший капитан Гексменов и требую объяснений! – Его отец с трудом выбрался из кабинки и вскочил на ноги, где его схватил другой охранник.

– Вы арестованы по приказу короля. – Охранник обратил свое внимание на странную женщину в капюшоне. – Это тот мальчик?

– Да.

– Он тоже арестован.

– Только не мальчик. – Ее морщинистые и изуродованные руки опустились на стол. – Мальчик останется со мной.

– Король приказал арестовать мальчика.

– Нет! – прорычала женщина в плаще и вскочила на ноги, а капюшон, который она носила, сполз назад, обнажив самые гротескные уродства, которые Зевандер когда-либо видел, словно вырванные из самых страшных кошмаров. Глубокие шрамы, гораздо хуже, чем у него самого, пересекали ее лицо над изуродованными губами. Другой глаз, который он не мог разглядеть в глубине ее капюшона, смотрел на него как обсидиановый шар, словно испачканный чернилами. – Он мой! Ты поклялся, что он останется со мной!

– Обсуди это с королем. – С этими прощальными словами мужчины утащили Зевандера и его отца прочь от нее.

ГЛАВА 3 МАЭВИТ

Настоящее время…

Приложив руку к горлу, я вздрогнула, задыхаясь, и обернулась, чтобы увидеть Алейсею, все еще спящую, словно она не шевельнула ни одним мускулом.

Сон? Не более чем ужасный сон?

Я тяжело дышала, а мой разум просеивал воспоминания.

– Убей ее. – Эти слова обволакивали меня, как скользящие змеи, принимая в моих мыслях форму стройной фигуры. Морсана.

Холодная и безжалостная. Жестокая.

Я покачала головой и зажмурила глаза.

– Убей ее, пока она спит. Так будет проще.

Я огляделась по комнате в поисках ее, проводя взглядом по тем же глинобитным стенам, с тем же сырым, землистым запахом в носу. Рядом со мной Алейсея продолжала лежать в безмятежном сне. Такая мирная. Невинная. – Нет. Я не буду.

– В ней гниль. Единственное лекарство – смерть.

– Ты не тронешь ее. Ты меня слышишь? – Я не могла понять, приказываю ли я ей или себе.

Голос не ответил.

Я ждала, наблюдая за тенями, гадая, не оказалась ли Богиня Смерти каким-то образом в этом мире, за пределами Калигорьи. Голос молчал, и я, все еще тяжело дыша, провела дрожащей рукой по лбу, прежде чем отбросить одеяло и броситься к двери. Мне нужно было физически отдалиться от этого проклятого кошмара.

В другой комнате Зевандер сидел на стуле перед окном, положив ноги на подоконник. Когда он повернулся и увидел меня, его брови опустились. – Все в порядке?

– Кошмар. – Я взглянула на комнату Алейсеи, а потом снова на него. – Она совсем не шевелилась во сне?

– Насколько я слышал, нет. – Его взгляд задержался на моих скрещенных перед собой руках, словно он чувствовал вибрацию моего трепета, и он наклонился вперед, изучая меня. – Ты уверена, что все в порядке?

Несмотря на то, что сердце колотилось в груди, я кивнула.

Он посмотрел на меня еще мгновение, затем повернулся к окну, за которым высоко светила луна. – Должно быть, кошмарный сон.

– Это было ужасно. – Горло все еще болело, я подошла к маленькому столику, на котором стоял кувшин с водой и жестяная чашка, и налила себе пить. Жар от камина согревал меня, избавляя от непрекращающегося холода, все еще пронизывавшего мои кости. – Ты... – Я замолчала, желая спросить его – человека, обученного убивать, – слышал ли он когда-нибудь тихий голос, побуждающий его лишить кого-то жизни. Испытывал ли он когда-нибудь угрызения совести, которые заставляли его совершить что-то ужасное. Однако задать этот вопрос вселенной было слишком похоже на исповедь. – Если он видел много таких? – спросила я вместо этого. – Существ из внешнего мира.

– Они приходят и уходят. Кажется, они достаточно умны, чтобы понять, что мы здесь, но они не пытались взломать дверь. У меня сложилось впечатление, что они охотятся за добычей ночью.

Его слова вызвали у меня дрожь по спине. Мысль о том, что эти существа пожирают плоть, была видением, рожденным из моих самых мрачных кошмаров. – Я молюсь, чтобы она проснулась к утру, и мы смогли покинуть это место.

– МАЭВИТ... – Он повернулся на стуле, его лицо было напряженным и, если я не ошибалась, мрачным.

– В чем дело?

В тот момент, когда он покачал головой, я поняла, что все, что последует, будет ложью. – Ничего.

– Нет, я абсолютно не верю в это, так что скажи мне. – Я успела уловить ругательство и слово «идиот» в его ворчании. – Скажи мне.

– Алейсея не пройдет через умбравале. Смертные не могут перейти в Эфирию. – Его резкий тон голоса развеял все мои сомнения, и я молча впитала его слова. Даже несмотря на проблеск сожаления, горящий в его глазах, его слова были как яд.

Ошеломляющий шок охладил мою кровь. – Что? – спросила я с недоверием, не ожидая ответа. В конце концов, Зевандер не стал выбирать слова. – Я знала, что она не сможет перейти сама, но даже со мной? Или с тобой?

– Она не может перейти в Эфирию, вообще. Умбравале не позволит этого. – Тем не менее, его голос оставался ровным, как-то не связанным с раскаянием, которое он явно испытывал, проводя рукой по лицу.

– Это не может быть. – Я споткнулась и упала на сиденье позади меня. – Но... я смертная.

– С эфирийской кровью.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не смогла найти слов. Никакие аргументы не приведут к перемене суровой реальности. – Как мы… Мы не можем остаться здесь. Наш дом, деревня, все разрушено. – Мой голос дрогнул при воспоминании о сгоревшем дотла домике деда Бронвика.

– Я обдумывал это почти всю ночь. – Он повернулся к окну.

– Нет другого решения?

– Если бы она была связана? Возможно. В этом случае происходит обмен кровью. – Вздохнув, он бросил на меня мрачный взгляд. – Я не думаю, что мы встретим много эфирийцев на этой стороне, но все же риск слишком велик. Если это не сработает, она упадет в бездну и погибнет. Только эфирийцы, истинные по крови и предназначению, могут пересекать эту границу.

– Истинные по крови и предназначению? Что это вообще значит?

– Обмен кровью не сделает ее истинной эфирийкой. А если ее кровь окажется зараженной, ее отвергнут. Все, что воспринимается как угроза, не допускается к переходу.

Я выдохнула с досадой и закрыла лицо руками, чувствуя, как голова раскалывается от боли. – Я не могу оставить ее здесь одну.

Сжав челюсти, я моргнула, чтобы сдержать первые слезы.

– Не с этими существами. В то же время, мысль о том, что мне придется остаться здесь, пугает меня. – В радости от того, что я нашла ее, я даже не подумала о том, что она может не пересечь границу вместе с нами – не представила, что есть вероятность, что она будет вынуждена остаться в мире смертных. – Не думай об этом сейчас.

– Он поднялся на ноги, схватил одеяло, накинутое на кресло-качалку, и прошел через комнату. Обернув одеяло вокруг моих плеч, он опустился на одно колено и наклонил голову, словно хотел поймать мой взгляд.

– Я нарублю дров, а еды у нас хватит еще на несколько дней. Если она закончится, я могу поохотиться.

Я повернулась к камину в надежде, что он не увидит невысказанных мыслей, скрытых за моим взглядом. Я испытала огромное облегчение, когда он предложил остаться, чтобы я не осталась наедине с Алейсеей и этими ужасными монстрами. – Я не прошу тебя об этом, Зевандер. Я не прошу тебя оставаться, когда у тебя есть семья...

Сильная рука схватила меня за подбородок, и я подняла глаза и увидела, как он нависает надо мной, приподняв одну бровь. – Ты ничего меня не просишь. А теперь отдохни.

Я не позволю тебе думать об этом сегодня ночью. На самом деле, я проклинаю себя за то, что рассказал тебе об этом, но я боялся, что если ты узнаешь позже, это будет еще хуже.

– Если она когда-нибудь проснется. – Мрачные слова застряли у меня в горле.

– Она проснется. Хватит беспокоиться.

Я бы спросила, что он предлагает, но я боялась его жестокой честности так же, как и жаждала ее.

Еще один взгляд в сторону спальни напомнил мне картину, как Алейсея сидит на мне, с этими ужасающими черными глазами и говорит на разных языках. – Я думаю, я буду спать здесь, если ты не против.

– Конечно. – Он подошел к камину и разжег огонь до такой силы, что даже он не смог согреть новый холод, проникавший под мою кожу.

Плотнее укутавшись одеялом, я устроилась на полу, не заметив, что Зевандер вышел из комнаты, пока он не вернулся с подушкой, которую положил мне под голову.

– Спасибо.

Сжав челюсти, он слегка кивнул и поднялся на ноги, но я потянулась к его руке.

– Ты ляжешь со мной? Только пока я не засну?

Легкая улыбка изогнула его губы, когда его массивное тело опустилось рядом со мной, как тень горы за моей спиной. – Если бы только то, о чем ты меня просила, не было такой тягостной обязанностью, – сказал он, приложив ладонь к моему животу.

Хотя я не могла видеть Алейсею через его широкие плечи, я хорошо понимала, что дверь ее спальни открыта. Я повернулась к нему лицом, уткнувшись в его крепкую грудь и вдыхая слабый аромат ликера Элоуэн, который мы пили ранее. Я не могла заставить себя сказать ему, что его присутствие было бальзамом для хаоса в моей голове. Было несправедливо с моей стороны ожидать, что он останется, но, черт возьми, я почувствовала облегчение.

А как же твой вивикантем?

– Я буду в порядке. Может быть, немного раздражительным. Конечно, не смогу ухаживать за тобой своими хитростями, но... я переживу еще несколько дней без этого.

Моя улыбка исчезла. – А если это будет больше, чем несколько дней?

Он провел большим пальцем по моему лбу. – Посмотри на себя, беспокоишься о том, что еще не произошло.

– Я люблю думать наперед.

– Ты берешь на себя слишком много забот сразу. Спи, или я буду вынужден снова наложить на тебя заклинание.

Я замерла, услышав его слова. – Ты уже накладывал на меня заклинание сна?

– В ту ночь, когда я вытащил тебя из «Бонсгарда, – а ты не переставала задавать свои бесконечные вопросы.

Мне пришло в голову смутное воспоминание о том, как я чувствовала себя невероятно спокойно, сидя верхом на его лошади. Конечно, я не могла вспомнить ни одного события после этого. По крайней мере, до следующего утра. – Возможно ли, что Элоуэн наложила заклинание на Алейсею?

– Я не знаю ни одного заклинания, которое действовало бы несколько дней, но, полагаю, да.

– Есть ли способ его снять?

– Заклинания в какой-то момент снимаются сами по себе. Они являются более слабой формой магии, в основном используемой спиндингами. Возможно, и смертными тоже. – Он откинул прядь волос за мое ухо, и этот жест немного отвлек меня от мыслей, которые он вызвал.

– Но Элоуэн произвела изменение цвета моих глаз. Это продолжалось почти всю мою жизнь, до самой ее смерти, – сказала я, заставляя себя игнорировать его нежное поглаживание моих волос.

– Я уверен, что это была кровная связь. Сомневаюсь, что она прибегла бы к этому для заклинания сна.

– Почему?

– Слишком большой риск – связывать свою кровь с кем-то. Кроме того, кажется, ее смерть могла бы разорвать эту связь. Если только...

– Если только?

Он вздохнул и перевернулся на спину, подложив руку под голову. – Это была не ее кровь.

Его смена положения позволила мне ясно видеть комнату Алейсеи, и ее темнота вызвала у меня новый дрожь. – И если это была не ее кровь, то Алейсея останется в спячке, пока мы не выясним, к кому или к чему она привязана.

– По сути, да.

– Чтобы разорвать связь, нужно убить другого?

Он пожал плечами. – Не обязательно. Достаточно произнести заклинание, которое разорвет ее сон. Но на данный момент это все гипотезы. Если была использована кровная связь, то поиск того, к кому она привязана, будет похож на поиск одного конкретного листа в лесу.

Это может быть кто угодно или что угодно. Мы даже не знаем, находится ли она под действием заклинания. Учитывая, как было холодно, она могла просто впасть в кому.

– Значит, тызнаешь, что происходит, если смертные замерзают. – Я подперлась локтем и вздохнула, заметив ухмылку на его губах. – Тогда нам не остается ничего другого, как ждать.

Не удержавшись, он повернулся ко мне и провел рукой по впадине над моим бедром, сжав пальцами, словно я принадлежала ему, и притянув меня ближе к себе.

Я прижалась щекой к его груди, но что-то было не так, как вчера вечером. Несмотря на мучительный крик моего сердца, невыносимую тоску по нему, которая сжимала мне грудь, моя голова уже начала отдаляться. Я зажмурила глаза и обняла его еще крепче, отчаянно пытаясь задержать этот момент. Чтобы не дать своему разуму погрузиться в безнадежные мысли о будущем.

Все будет хорошо. В конце концов, все уладится. Так всегда бывает.

– Ты в порядке? – вопрос Зевандера прервал мои мысли. – Твои ногти пронзают мне грудь. – В его голосе слышалось веселье, и я ослабила хватку.

– Я должна быть счастлива, что нашла ее, но сейчас все кажется таким сложным.

– Мир не всегда справедлив. Он может что-то дать, но в обмен заберет у тебя.

– Мне кажется, он забрал гораздо больше, чем дал. – Я сжала челюсти и покачала головой. – Я не позволю ему снова что-то у меня забрать. Я хочу возобновить наши тренировки. Сколько бы мы здесь ни пробыли.

Я должна научиться защищать себя и свою сестру от этих существ.