Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 44 страниц)

Райвокс взмахнул крыльями и фыркнул, перья на его шее встали дыбом. Явно взволнованный присутствием Зевандера, он агрессивно закрякал и зарычал. Затем, как и с Алейсеей, он отступил, но не отвёл своего устрашающего взгляда, который цеплялся за Зевандера, как смертельная угроза.

– Что за черт…» – сказал Зевандер сзади, и я обернулась и увидела, как он смотрит на Райвокса с выражением благоговейного страха на лице.

– Его зовут Райвокс.

– Твой птица?

– Моя птица.

Алейсея подошла ко мне. – Это не птица.

ГЛАВА 28 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

Зевандер шипел, когда Терон наносил на его рану лечебный тоник. – Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что ты любишь мучить других так же, как генерал, – проворчал он, наблюдая, как жидкость пузырится на свежезашитой ране на животе, где его слишком сильно ударили кнутом.

– А ты, судя по тому, как продолжаешь терпеть ее наказания, наверное, мазохист. – В его голосе слышалось раздражение, брови были сжаты. – Ты не принял эликсир, который я тебе дал.

Зевандер не стал отвечать. Сам факт, что он задал этот вопрос, только усилил его подозрения относительно намерений Терона.

– Ты мне не доверяешь, – сказал Терон, словно прочитав его мысли.

– Почему, ради богов, я должен доверять человеку, который практически умолял меня пасть перед ней на колени?

– Я сказал тебе, как он действует.

– И я должен тебе поверить? Я едва тебя знаю. Что ты от этого выиграешь? Без ран, которые нужно зашивать, ты ей бесполезен.

Сжав губы, он опустил взгляд. – Я пытаюсь избавить тебя от страданий. Все очень просто. Подчинись ей, и ты избежишь ненужного наказания. Послушание в этом месте вознаграждается. Неповиновение – это смертный приговор.

Зевандер горько рассмеялся, что еще больше разожгло его рану. – Я готов страдать, если это означает сохранение крупицы достоинства и гордости. Я отказываюсь позволить ей превратить меня в своего идеального маленького раба.

– Достоинство и гордость? – Терон провел рукой по шрамам Зевандера. – Ты даже не видел, в каком состоянии твоя спина. У сочного барашка на теле меньше порезов.

– Ты думаешь, мне важно состояние моего тела?

Я с радостью буду избит до крови, прежде чем добровольно позволю ей...

– Разве не лучше подчиниться, чем быть сломленным?

Удивительно, что Зевандер не сломал зубы, так сильно он ими скрипел. – Я бы нашел больше покоя, если бы меня раздавили в пыль, сожгли дотла, чем пытаясь убедить себя, что я принадлежу ей. Этому гребаному месту.

– Тебе никто не учил, что для выживания иногда нужно сложить оружие? – Терон протянул руки, на которых длинные белые шрамы уродовали его плоть. – Ты думаешь, я не пытался бороться? Это последние шрамы, которые она оставила на моем теле. Они почти зажили.

– Это не выживание. Это сдача. И какой ценой? Лучше умереть в бою, чем жить в оковах.

Он поморщился, словно этот комментарий ранил его, словно Зевандер задел его за живое. – Оковы временны, если ты найдешь способ быть полезным.

– Тогда научи меня лечить раны, как ты. – Когда Терон быстро отвернулся, Зевандер усмехнулся. – Ты не можешь вынести мысль о том, что тебя заменят и вернут в твои цепи, да?

– Эликсир... прими его сегодня вечером, когда генерала не будет. Посмотри сам, как он действует. По крайней мере, ты будешь спать крепко. – Он поднялся на ноги и посмотрел на него сверху вниз. – Я устал убеждать тебя. Чем дольше ты ей сопротивляешься, тем тяжелее становятся твои раны. Однажды, мой друг, они станут твоей трагедией.

* * *

Луна висела высоко в небе, а Зевандер смотрел в одну из арок,

прохладный вечерний ветерок был приятным переходом от удушающей жары, которая была ранее. Под ним простирались километры территории соласиона, совершенно недоступной, так как балкон находился над крутым утесом на высоте тысяч метров над твердой землей. Не отличался от пещеры, где он спал в шахтах, только гораздо менее опасной. Он уже изучил все возможные способы побега, но генерал Лойс, всегда такая тщательная, создала очень эффективную клетку.

На его коленях лежала книга о богах соласиона, одна из немногих книг, к которым ему был разрешен доступ, и Зевандер решил, что лучше всего держать ум в тонусе, привязать свои мысли к чему-то, чтобы не впасть в безумие от ужасов, которым он подвергался, но, глядя на ампулу в своей ладони, он не мог не задаться вопросом, какой способ побега она может предложить.

Он покрутил ее большим пальцем, и крошечные выступы всех глифов, которые он выучил, напоминали ему, что вне этого места есть что-то еще. К счастью, шрамы от глифов были заметны только на ощупь, иначе его , вероятно, повесили бы за использование магии.

Он взглянул на Терона, который лежал спиной к нему и, казалось, спал. Свежие раны, нанесенные Зевандеру Лойс, не давали ему спать почти всю ночь – постоянное напоминание о том, что даже когда его разум отключался во время этих издевательств, его тело страдало, а калигорья была временной. Опасной.

Если ампула будет более безопасным средством спасения, то он ее снял.

Он снял крышку , и запах корней и листьев, а также чего-то еще, что он не мог точно определить – запах гари, который ударил ему в горло. Он вылил жидкость на свою самую свежую рану. Недавно зашитая рана зашипела, и Зевандер тихо зашипел, когда ледяная жидкость проникла в его плоть, а его избитые и болезненные ребра кричали от боли, когда он пошевелился.

Через несколько секунд рана онемела.

Еще через несколько секунд покалывание распространилось, как ветви кристаллов льда, по его животу, вплоть до груди.

Он прислонился головой к стене и улыбнулся, когда вся боль и страдания растаяли в холодном, тупом блаженстве. Его сердце замедлилось, и в его сознании воцарилась тяжелая тишина, заглушившая бурю мыслей, которая бушевала в нем до этого.

ГЛАВА 29 ЗЕВАНДЕР

В туманной дымке сна земля под ногами Зевандер двигалась, а воздух был пронизан свежим запахом мокрых листьев. Он открыл глаза и обнаружил, что идет по хорошо протоптанной тропе, по обеим сторонам которой стояли кривые заборы, а через каждые несколько шагов были расставлены деревья.

Впереди него шла девушка. Та девушка. Та, которую он наблюдал много раз раньше.

Только вот Аластор не приглашал его в калигорью, и, оглядевшись, он не увидел там своего наставника.

Только девушку.

Наклонив голову, он пошел за ней, а она несла в одной руке корзину, а в другой – что-то похожее на маленькую амфору с маслом. Три ворона пролетели над головой и приземлились на ветвях деревьев перед ней, наклонив головы и следя за ней одним глазом, а когда она подошла ближе, они перелетели на следующую ветку.

Зевандер уже видел, как они собирались вокруг девушки, словно их что-то притягивало к ней.

Ее ангельский голос разносился по лесу, когда она напевала незнакомую песню, а ее длинные черные локоны танцевали вокруг плеч, когда легкий ветер пронизывал ее волосы. Она неспешно прогуливалась, оглядываясь по сторонам, а ее черный плащ был похожеб призрачной тенью следовал за ней. Она была прекрасна, даже если и не была реальной, хотя Зевандер размышлял об этой возможности. Представление о существовании такого потрясающего существа в иначе мрачном мире давало ему странное чувство утешения.

Что-то невидимое, казалось, зацепилось за ее изношенные ботинки, и она споткнулась, ахнув. Фрукты высыпались из корзины на землю, инжир и абрикосы покатились к наклонному краю тропинки.

– Черт! – сказала она, падая на колени и спеша собрать фрукты обратно в корзину.

Зевандер обратил внимание на быстрое движение и увидел белку, мчавшуюся к одному из упавших инжиров.

Она поползла на коленях к ней, но белка ускользнула с добычей обратно к соседним деревьям. – О, ты злобная маленькая тварь!, – бросив в нее инжир, она промахнулась, и Зевандер усмехнулся.

Она повернулась к нему, нахмурившись. – Там кто-то есть?

Из любопытства он подошел ближе. Опустившись на колени рядом с ней, он подул ей на шею и наблюдал, как по ее коже пробежали мурашки. Когда она повернулась, ее губы оказались всего в нескольких сантиметрах от его, и запах свежих фиг в ее дыхании заставил его слюну потечь, желая попробовать их.

– Я знаю, что ты здесь, даже если не вижу тебя. – Мягкие зимние глаза смотрели сквозь него, но он представлял, что она может его видеть. Что тепло в этих глазах предназначено для него. – Ты ангел?

Зевандер немного отступил, прежде чем ответить: – Возможно.

Она резко вдохнула, упала назад и оттолкнулась от него ногой. Раскрыв глаза, она переводила взгляд из стороны в сторону, явно не видя его.

Он поднял руку над ее рукой, стараясь не коснуться ее, и улыбнулся, увидев, как ее кожа покрылась мурашками.

Ее грудь поднималась и опускалась в такт учащенному дыханию, и Зевандер сосредоточился на колье, которое висело на ее шее. Какой-то крест.

– Ты ангел, разговаривающий со мной? Со мной?

– Почему я не должен разговаривать с тобой? – Какая удивительная особенность, что она могла его слышать. Что он мог общаться с ней, и она его так прекрасно понимала.

Он не мог представить, как такое возможно, учитывая, что она еще не существовала, но тем не менее ему это нравилось.

– Ну... просто... ты ангел. А я...потерянная.

– Отверженная?

– Так меня называют жители деревни. Так они всегда меня называли. С самого детства.

– Брошенная?

– Да.

– У тебя нет семьи?

– Есть. И я их очень люблю. Но я не знаю свою биологическую мать. И отца, если на то пошло. – Она вздохнула. – Пожалуйста, скажи мне, что ты настоящий и что я действительно разговариваю с тобой, потому что, если это не так, они подумают, что я сошла с ума, а я не хочу быть одновременно и покинутой, и безрассудной.

Улыбка коснулась уголков губ Зевандера. – Ты не безрассудная. Я ангел, и я пришел с посланием для тебя и только для тебя.

– Для меня? Скажите мне. Пожалуйста. – Она опустилась на колени и сложила ладони. – Я должна поделиться этим посланием с кем-нибудь?

Как же ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к ее диким темным волосам. – Нет. Это только для твоих ушей и ни для кого больше.

– Пожалуйста. Скажите мне. Я обещаю никому ни слова не сказать.

– Я выбрал тебя, что делает тебя исключительно важной для богов.

– Богов? – Она сдвинула брови. – Есть еще кто-то, кроме Красного Бога?

– Да. И у них есть для тебя задание.

– Конечно. Я твоя покорная слуга. – Она опустила взгляд на землю, пальцы сжались так крепко, что костяшки побелели.

– Пожалуйста, я умоляю. Что бы ты ни попросил меня, я готова сделать.

Черт возьми, эти самые боги, из-за которых его тело напряглось при ее мольбе. Зевандер никогда не стремился стать божеством, но он не мог отрицать интригующей привлекательности ее ревностной преданности.

– Отвергни Красного Бога. Отвергни все, что тебе когда-либо говорили о тебе самой.

Она отшатнулась, словно ее укололи эти слова. – Отвергнуть Красного Бога? – Ее лицо озарило выражение страха, и она покачала головой. – Другие заклеймят меня за это еретичкой. Ведьмой. Они изгонят меня или сожгут на костре за такое.

Зевандер вспомнил глиф, который он выучил ранее, и вызвал пламя на свою ладонь. – Ты боишься огня?

Завороженными глазами она смотрела на мерцающее пламя, словно могла его видеть. – Да.

– Почему?

– Когда мы были детьми, моя сестра наклонилась над свечой, и ее волосы загорелись. Я так испугалась, что мне снились кошмары, в которых огонь пожирал ее.

– Но этого не произошло. Почему?

– Я быстро потушила огонь.

– Ты спасла ее от сожжения заживо.

Она поморщилась и кивнула. – Наверное.

Зевандер сомкнул ладони, погасив огонь. Он прижался к ней так близко, что, казалось, она могла почувствовать его дыхание на своей шее. – Тогда, я подозреваю, если бы я был пламенем, то твое прикосновение заставило бы меня дрожать.

На ее губах появилась улыбка – такая, которая, даже будучи едва заметной, озарила все ее лицо.

– С этого дня ты больше не одинокая. Ты достойна. Выше других. Ты…» Он был так очарован ее красотой, что затаил дыхание.

В ее глазах заблестели слезы, и она быстро вытерла щеку. – Да?

– Идеальна.

Слеза скатилась по ее щеке, и Зевандер отчаянно хотел стереть ее большим пальцем.

– Я далек от совершенства, Ангел.

– Ты называешь меня ангелом. Но представь, что я кто-то другой, страдающий в недрах ада.

Ее выражение лица стало напряженным. – Демон?

– Возможно.

Раскрыв глаза, она снова оттолкнулась от него. – Ты такой?

Зевандер не ответил, а сам задумался над этим вопросом.

– Если ты демон, то я буду наказана за то, что разговариваю с тобой. Но… я буду скорбеть о том, что не слышу твой голос.

– Тогда лучше никому не рассказывать.

– Секрет?

– Да. Очень мрачный секрет. Ты умеешь хранить секреты?

– О, да. Я очень хорошо умею хранить секреты.

– Прекрасно. – Его руки снова потянулись к ней, ладони жаждали почувствовать нежность ее кожи. – Скажи мне свое имя.

– Все зовут меня Лор...

– Я знаю, как все тебя зовут, – прервал ее Зевандер. – И я сказал тебе, что это больше не твое имя.

Взгляд ее глаз смягчился. – Меня зовут Мэй...

– С кем ты разговариваешь, девочка?

Зевандер был настолько увлечен ею, что не заметил, как к ней подошел солдат в доспехах.

– Ни с кем, сэр. Я поскользнулась и уронила фрукты, вот и все. – Она собрала оставшиеся инжир и абрикосы, разбросанные по земле. – Проклятая белка украла их у меня.

– Не ври мне, девочка, – прорычал он.

– Клянусь, я не вру. – Она подняла корзину. – Я бы не стала врать.

Солдат посмотрел на корзину, а затем на нее. – Расстегни платье.

Густой, ядовитый гнев пробежал по венам Зевандера.

– Сэр, я умоляю вас. Я не обманываю. Белка унесла один из моих инжиров, и я разозлилась. Вот и все.

– Расстегни. Платье. – Подняв брови, солдат с ожидающим выражением лица наклонил голову. – Немедленно.

– Если вы слышали, я часто молюсь Красному Богу во время долгих прогулок, – продолжала она говорить, но Зевандер чувствовал его намерения. Он слишком хорошо знал этот садистский блеск в глазах.

– Еще раз ослушайся меня, и я вырежу мой приказ на твоей коже горячим ножом.

Внутри Зевандера медленно нарастала ярость, и он заставил себя подавить ее, чтобы не рисковать нарушить Лиминальный закон и не подвергнуть себя наказанию.

Девушка опустила голову и, явно пытаясь сдержать слезы, зажмурила глаза.

– Сейчас же!

Ее мышцы вздрогнули от команды, и накопившаяся ранее ярость ударила по Зевандеру, словно молния в его крови. Она расстегнула плащ, позволив ему упасть на землю позади нее, и, словно она была знакома с командой, поднялась на ноги, отвернулась от него и расстегнула платье на шее, позволяя спине открыться. Оставив обнаженной всю свою плоть.

Она прижала платье к груди, вероятно, чтобы оно не упало, и закрыла глаза.

Охранник усмехнулся, сделав шаг назад и расстегнув кнут на бедре. – Пять ударов за неподчинение моему приказу. Два дополнительных за ложь мне в лицо.

Она не ответила ни слова, словно смирившись с наказанием.Он облизнул губы, позволяя кнуту распутаться на земле.

При виде этого Зевандер напряг мышцы, и в его голове мелькнуло изображение. Руки, привязанные к дереву. Вкус крови на языке. Холодная кожа.

Его пульс участился. Образ того, что, должно быть, было наказанием, которое он перенес, когда его разум был погружен в калигорью, мелькнул в его мыслях, как кошмар. Он отвернулся. – Нет, нет, нет, – прошептал он себе. – Не делай этого. Я не хочу это видеть. -

Громкий треск эхом прозвучал в его голове, и последовавший за ним крик ударил по его нервам, как камертон. Стиснув зубы, он сжал руки в кулаки, его мышцы дрожали от напряжения. Он открыл глаза и увидел, что девушка упала на колени, а по ее спине тянулась ярко-красная полоса крови.

В его груди бушевало разъяренное животное, ярость затуманивала его зрение. Он задыхался, пытаясь сдержать желание разорвать доспехи солдата и разорвать его на кровавые клочья.

Солдат снова отступил, и, как молния, кнут обрушился на ее спину, оставляя еще одну красную полосу.

Она снова закричала. – Пожалуйста... я... я прошу прощения!

– С кем ты разговаривала?

– Ни с кем. Клянусь.

Еще один удар кнутом, и она повалилась вперед на облако поднятой пыли, когда ее тело рухнуло. – Я... не вру.

Ухмыляясь, он ударил ее снова, жестокий хлесткий удар впился в ее нежную кожу, оставив более глубокий красный след, чем предыдущий.

Ее крик эхом разнесся по Зевандеру, пронзив его грудь, как зазубренный нож.

– С кем ты разговаривала?

– Скажи ему, – проговорил Зевандер, стиснув зубы. – Скажи ему правду».«С ангелом. Я разговаривала с ангелом.

Солдат рассмеялся. – С ангелом. Так ты все-таки солгала. – Без предупреждения он снова ударил ее. И еще раз. – Где твой ангел сейчас?

Когда он отступил, чтобы снова взмахнуть кнутом, Зевандер встал между ним и девушкой, и когда кожа прорезала воздух, он поймал ее, как пламя на ладони. Рыча, он обмотал хлыст вокруг руки, притягивая солдата ближе. Ближе. Схватившись за хлыст, солдат бросил взгляд на невидимое существо, тянущее его. Он уронил рукоятку, а Зевандер крепко держал ее и сделал шаг назад.

Зевандер закрыл глаза, и первым глифом, который пришел ему в голову, был тот, который он выучил совсем недавно.

Пламя.

Он протянул ладонь к мерцающему черному огню.

– Что это? Что это за колдовство? – сказал охранник, в его глазах мелькали страх и паника.

Зевандер вытянул руку вперед, и из его ладони выстрелил луч огня, который попал на тунику и доспехи охранника. Он никогда раньше не видел, чтобы доспехи загорались, и, широко раскрыв глаза от любопытства, он наблюдал, как фиолетовое сияние пламени танцует по металлу, грызя поверхность, словно оно жаждет прожечь и поглотить солдата.

Крик солдата эхом разнесся по лесу, и он начал хлопать по своей горящей одежде. Когда он отнял руку, два его пальца превратились в пепел, который унес ветер. Стражник закричал, когда огонь разгорелся, и упал на землю, катаясь по пыли.

Зевандер горько усмехнулся, наблюдая, как тот в панике пытается затушить пламя. Он никогда не получал удовольствия от мучений других, но его боль, его страдания казались оправданными. Когда Зевандер наблюдал за борьбой мужчины, в его груди зародилось странное возбуждение. Удовлетворение. Такое наказание он не мог наложить на своего мучителя.

Он повернулся к девушке, чье лицо исказилось от ужаса.

Ужаса, который он вызвал.

Она поднялась на ноги и побежала к стражнику, упав рядом с ним. – Позвольте мне помочь вам!

Помочь ему?

Махая руками, стражник не стал сдерживаться, когда она потянулась к его руке, едва не задев пламя.

– Вы не должны двигаться! Мне нужно потушить его!

Затушить его означало бы обжечь ее кожу, так же как и пальцы охранника.

Зевандер протянул ладонь, и пламя перескочило с доспехов солдата обратно на его руку.

Солдат прижал дрожащую руку к груди. – Уйди от меня, ведьма! Не трогай меня! Я доложу об этом Сактону Крейну!

– Нет, пожалуйста. Я умоляю вас!

– Ты будешь изгнана в ПОЖИРАЮЩИЙ ЛЕС! – Он спотыкаясь поднялся на ноги, покачнулся в сторону, а затем направился по тропе в противоположном направлении.

– Пожалуйста! Я не хотела... Я... Нет, нет, нет. – Она закрыла лицо ладонями, и тихие, хлюпающие рыдания пронзили грудь Зевандера, как ножи.

Ворча, он оставил девушку на месте и пошел следом за солдатом.

Не трогай его, напомнил он себе. Но как он мог его остановить?

Он огляделся и заметил камень на краю тропы – с острыми краями. Подцепив его, он бросил в солдата . Удар по черепу наверняка повлек за собой тяжелую травму.

Солдат рухнул на землю, его тело на мгновение замерло, затем его глаза закрылись, и он стал неподвижным. Чтобы убедиться, что он не мертв, Зевандер опустился на колени рядом с ним и прислушался к его дыханию. Из его губ вырвалось слабое хрипение, и Зевандер наклонился ближе.

– Ты ничего не будешь помнить об этом дне, – прошептал он солдату на ухо

. – Когда ты проснешься, твои мысли будут пустым черным пространством.

Он повернулся к месту, где девушка со слезами на глазах собирала свою корзину с фруктами, и пошел к ней.

– Ты в порядке? – спросил он.

Она покачала головой, слезы блестели на ее щеках. – К концу дня меня изгонят в лес. Я не могу с тобой разговаривать.

– Ты не будешь. Он ничего не будет помнить... если вообще проснется.

– Ты убил его, Ангел?

– Нет. Но я хотел. Я мог бы. Скажи мне свое имя.

– Я полагаю, ангел знает мое имя. Если только ты не ангел. Прости меня. – Она подняла плащ и дрожащими руками застегнула его на шее. Подойдя к домику, она замялась. – Кем бы ты ни был... я обещаю хранить твои секреты. Но я не могу больше с тобой разговаривать. Агата ждет моего возвращения. Мне пора.

Зевандер уставился на нее, и желание провести своими мозолистыми пальцами по ее лицу заставило его подойти ближе.

Ближе.

Он протянул руку, жаждуя одного прикосновения.

Рука схватила его за руку, и Зевандер вздрогнул, обернувшись и увидев Аластора, гневно смотрящего на него.

– Ты не должен их трогать!

Девушка продолжала идти по тропе, а окружающий пейзаж исчезал в темноте.

– Это не реально, помнишь?

– Как ты сам сюда попал?

– Не знаю, – соврал Зевандер. – Я очень хотел оказаться здесь, и я оказался.

– Ты никогда не должен отправляться в калигорью сам! Это опасно. Если бы я тебя не нашел, ты бы, возможно, никогда не вернулся.

– Зачем мне возвращаться? Что ждет меня, когда я проснусь? Еще больше страданий? Еще больше жестокости? Еще больше ран, которые нужно зашивать? Почему бы мне не остаться здесь?

– Потому что у тебя есть судьба, и эта судьба не находится в калигорье.

В смехе Зевандера не было радости. – Какая судьба? Умереть рабом? Быть униженным и опозоренным?

– Боги благоволят тебе. Они увидят, как ты обретешь свободу.

– К черту богов! – прорычал Зевандер.

– Боги отреклись от меня!

– Они не отреклись от тебя, парень. Они просто не готовы к тебе. Терпение. Не возвращайся в калигорью без меня.