Текст книги "Элдрич (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 44 страниц)

– Посмотрим, как ты теперь побежишь, приятель!. – Громкий треск раздался в его ушах, и боль пронзила его позвоночник.

Зевандер задрожал, его конечности были так сильно натянуты, что даже небольшие дрожь вызывали в нем мучительную боль. Боль погрузила его в странный бред, предметы перед его глазами стали эхом самих себя. Смех и насмешки стали отдаленными, а его разум вернулся к моментам, предшествовавшим этому – к тому, что, должно быть, было сном. Слова незнакомца отзывались эхом в его мыслях. – Он живет в тебе. – Бог. Как смешно!

Кровавая слюна потекла из его опухшей губы, и он выпустил напряженный взрыв смеха. Его смех стал истерическим, когда он представил, как, черт возьми, должно быть, жалко чувствовал себя бог, запертый в теле беспомощного спиндинга.

Эта мысль заставила его смеяться еще сильнее.

– Смеешься надо мной, да? – Еще один громовой раскат пронзил его кожу полосой пламени. Пламя. Как Сейблфайр.

Зевандер выпустил еще один хриплый вздох смеха, который причинял боль его побитым ребрам, куда, должно быть, его ударили ногой. Звон металла был лишь незначительным отвлечением от безумного веселья, которое овладело им, и он повернулся, когда в поле его зрения мелькнуло золотое сияние.

Фигура рядом с ним опустилась на колени, чтобы оказаться на уровне его глаз, и сквозь слезы он смог разглядеть лицо Беллатрикс, которая ранее пронзила его копьем.

– Какое ты удивительное создание, – сказала она, и в ее голосе слышалась интрига. Нежными пальцами она откинула прядь волос с его лица, и ее прикосновение напомнило ему о матери.

Зевандер стиснул зубы, сдерживая слезы, когда мысли о матери нанесли ему очередной болезненный удар.

– Хватит. Мне не терпится увидеть, как этот поведет себя в шахтах. – Она провела мозолистыми пальцами по его рукам, слегка сжав его бицепсы. – Немного мускулов сделают его еще более аппетитным. И как только он станет достаточно сильным, ты пошлешь его ко мне.

ГЛАВА 7 МАЭВИТ

После быстрого завтрака из консервированных яблок я заглянула к Алесии, которая продолжала спать, и последовала за Зевандером в снежное утро. Как бы мне ни хотелось оставить ее одну, я не могла смириться с мыслью о том, что придется часами ждать, пока она проснется. Найдя ее, я должна была научиться защищать ее.

В брюках, которые я одолжила у Элоуэн, вместе с рваной туникой, которую она хранила в комоде, и плащом Зевандера, я едва чувствовала себя достаточно одетой, чтобы противостоять холоду, который пронизывал двор.

Зевандер остановился на открытой снежной площадке, потерев руки, оглядел окрестности и повернулся ко мне. – Кажется, это хорошее место.

– Ты уверен, что эти существа в основном ночные? Я видела несколько из них днем, но не наблюдала за ними так внимательно, как Зевандер, чтобы знать их поведение.

Кивнув, он снова оглядел окрестности. – Как охотящиеся пауки. Большинство из них стараются не становиться добычей днем.

– Что эти существа могут считать хищниками?

Он пожал плечами и закатал рукава туники, обнажив сеть вен на предплечьях. – Может быть, они боятся тебя.

– Я очень в этом сомневаюсь. – Я сдержала улыбку и отвернулась, стараясь не обращать внимания на то, как его расстегнутая туника открывала вид на его широкую грудь. Или на то, что его непринужденная поза делала тренировку абсолютно легкой, просто развлечением для человека, столь искусного в боевых искусствах и убийствах.

Мощный, как будто весь мир склонялся перед ним. Стараясь не смотреть на эту проклятую тунику, я оглянулась на коттедж, который мы оставили позади. – Можем ли мы сделать этот урок побыстрее? Мне не нравится мысль о том, что я слишком долго оставляю Алейсею.

– С чем у тебя проблемы?

– С кнутом.

– Ты пытаешься освоить более сложный глиф.

– Я видела, на что он способен. – Я провела пальцем по шраму на ладони. – К сожалению, я не контролировала его.

– Кто его контролировал?

Сначала я побоялась ответить, боясь, что он подумает, что я теряю рассудок. – Морсана. Та, которая приходила ко мне каждый раз, когда я попадала в Калигорию.

– Пока ты была в сознании? – Когда я кивнула, на его лице появилось беспокойное выражение. – Я не думал, что это возможно.

– Что это значит?

– Что твой кнут связан с более темной формой магии. Я подозреваю, что ты не решаешься ее использовать. И правильно делаешь, потому что она оказалась очень мощной, но это единственный способ эффективно защитить себя от этих существ.

– Я бы не стояла здесь на холоде, если бы колебалась.

Сложив руки на бедрах, он вздохнул. – Долион совершил ошибку, рассказав тебе, на что способен кнут. Ты боишься причинять боль другим. В этом и заключается твоё колебание. Ты должна хотеть причинять боль. Убивать. Ты должна хотеть нести смерть, но ты борешься со своей совестью.

– Значит, я должна стать бездушной машиной для убийства, чтобы эффективно использовать специфические для меня глифы?

– Смерть в твоей крови. Но ты склонна слишком много думать. Ты ищешь добро в своем противнике. И это твоя слабость.

– Слабость? Сострадание теперь слабость?

– Когда речь идет об использовании твоего самого смертоносного оружия для выживания? Да.

Меня раздражало то, что я не могла опровергнуть его аргумент. Даже после того, как дядя Феликс попытался изнасиловать меня, я все равно на долю секунды засомневалась, по причинам, которые я не могла объяснить. Даже почувствовала угрызения совести. То, что я могла что-то чувствовать, учитывая то, что он пытался сделать, заставило меня усомниться в своем психическом здоровье. – И как же справиться с этой... слабостью?

Он скрестил руки на груди, и я снова почувствовала раздражение от того, что его изящно высеченная фигура отвлекала мое внимание. – Я не думаю. Я полагаюсь на инстинкт. Все, что движется ко мне с целью и намерением, является угрозой. Я реагирую соответственно.

Мое лицо напряглось, и я нахмурилась. – Это ужасно. Представь, если бы я была злая на тебя.

– Представь, что ты злая. Более того, я настаиваю, чтобы ты попробовала.

– И рискнуть сгореть дотла? Нет, спасибо.

– С инстинктом приходит интуиция. Твой язык тела говорит мне все, что мне нужно знать. Являешься ли ты настоящей угрозой или просто ищешь моего внимания.

Вызывающая улыбка на его лице заставила меня захотеть издеваться над его инстинктами, ударив его по лицу. Он поднял подбородок, и его нос задрожал. – Ты пользуешься духами?

– Лавандовое масло. Оно полезно для кожи, а запах успокаивает меня.

– Я заставляю тебя нервничать?

Я хотела сказать ему «да.

Что я не доверяю себе в его присутствии. Что с того момента, как я предложила это, я хотела отказаться от идеи держаться на расстоянии и вернуться к тлеющему углю желания, которое он разжег, когда мы в последний раз делили постель. Или что единственное, что мешало мне действовать в соответствии с этими желаниями, была неопределенность всего – моя сестра и то, вернемся ли мы в Эфирию.

Глядя на него, восхитительно смертоносного и непоколебимого, я почувствовала невыносимую боль внизу живота. Мне стало одновременно тепло и холодно, словно мое тело не могло решить, что для него сильнее – разочарование или возбуждение. И да, я нанесла на себя проклятое лавандовое масло в надежде, что он это заметит.

Я сжала челюсти. – Полагаю, это из-за огромных паукообразных гуманоидов, которые любят пожирать людей, я и нервничаю.

Руки все еще лежали на бедрах, он покачал головой и свистнул. – Сегодня утром ты особенно саркастична, да?

– Или, может быть, ты проснулся в настроении мучить.

– Я проснулся в настроении чего-то, но это точно не было мучение, – сказал он небрежно, и эта инсинуация заставила мои бедра дрогнуть. – Так ты нанесла духи из-за пауков?

– Это не духи! – слова вылетели из меня, как хлыст, и я быстро закрыла рот, выдохнув через нос, чтобы успокоить нервы. – Прости. Я просто немного напряжена из-за всего этого.

Он приподнял бровь. – Возможно, тебе нужно что-то, чтобы расслабиться. – Он кивнул головой. – Иди.

Я прищурила глаза. – Зачем? Что ты собираешься делать?

– Немного расслабить тебя. – Его волчья улыбка заставила меня нервничать, когда он неспешно подошел ко мне и остановился за моей спиной. Руки обхватили мои плечи, крепкие и теплые, тепло проникало в мои кости.

– Ты напряжена, да? – Сильные пальцы надавили на узел у основания моей шеи, и я чуть не закатила глаза, когда он размял его, словно знал точное место. Он усилил давление, и я зажала рот, чтобы не выдать тихого стона, который чуть не вырвался.

Он взял меня за запястья за спиной. – Наклонись вперед, – приказал он, и я резко повернула голову в сторону.

– Зачем?

– Растяжка?

Неохотно я наклонилась вперед, а он держал мои руки, скользя нежной рукой по моей спине, чтобы скорректировать мою позу.

– Остановись, когда станет больно, – сказал он, но мне не было больно. Это растягивало мои мышцы самым восхитительным образом. Он поднял мои руки настолько, что я почувствовала растяжение в груди, мои груди напряглись под изношенной туникой.

– Это просто растяжка, – сказала я себе, но, боги, как же это было приятно.

Я опустилась, и жесткая выпуклость прижалась к моей попе. Моя спина прижалась к его груди.

Все еще держа меня за запястья, он провел ладонью по моему животу, слегка коснувшись пояса моих брюк. – Это моя любимая, – сказал он мне на ухо, его голос был теплым, как бархат.

– Это совсем не похоже на растяжку.

– Я и не говорил, что это растяжка.

Прочистив горло, я вывернулась из его рук, боясь того, что они могут легко заставить меня сделать, и сделала шаг вперед, чувствуя, как его крепкий захват все еще жжет мою кожу. – Вернемся к нашей предыдущей беседе... Короче говоря, ты говоришь мне, что я должна игнорировать свою эмпатию. Те самые эмоции, которые заставили меня задуматься.

На его губах заиграла улыбка. – Да. Тебе было трудно убить своего дядю, потому что ты не могла воспринимать его как врага. Помнишь, я говорил тебе, что магия – это воля того, кто ею владеет. Ты отдала свою силу своей темной стороне. В этом есть опасность. Ты должна научиться принимать ее.

Я вздохнула и скрестила руки, заметив, как его взгляд задержался на моих сосках, которые, несмотря на холод, несомненно, стали заметны. Даже наклонив голову, я не смогла отвлечь его внимание от моей груди.

– Избавься от сочувствия. Оно может невероятно отвлекать. – Он поднял бровь, не отрывая глаз от моей тонкой туники.

– Ты говоришь со мной? – Я посмотрела на свою грудь. – Или с ними?

Ямочка на его щеке расцвела ухмылкой. – Ты специально хотела выглядеть неотразимо на тренировке?

– А ты специально развязал тунику посреди зимы, чтобы пойти на тренировку? – парировала я. – По крайней мере, я надела плащ. – Я обернула себя более плотной тканью, закрыв вид на свою грудь.

– Да, – сказал он, не смущаясь. – Это было намеренно. Последние несколько дней было довольно жарко, и одежда мешала. – Он провел пальцем по воротнику рубашки, расширяя его, чтобы показать больше мышц под ним. – Я бы снял ее совсем, но не хочу намекать на что-либо.

Мне пришлось физически отвернуться, чтобы не видеть его покрытые потом мышцы, твердые и блестящие. – Я тоже не хочу создавать у тебя впечатление, что вид тебя без рубашки каким-либо образом повлиял на мою способность сосредоточиться на тренировке.

– Рад это слышать. – Он скрестил руки, зацепив край туники, словно собирался ее снять.

– Но... – Я наклонилась вперед, подняв руку, чтобы остановить его. – Я думаю, что немного холодно. Я не хочу, чтобы ты обморозился.

Улыбка промелькнула на его лице, когда он опустил руки.

Раздражающе. – Ты невыносим. Ты всегда должен так улыбаться мне? – По правде говоря, он улыбался так редко, что его лицо обычно было напряженным и хмурым, поэтому его улыбка была приятным зрелищем.

Но все равно раздражала.

Он пожал плечами, и эта раздражающая улыбка не исчезла. – Ты всегда можешь отвести взгляд.

– И дать тебе преимущество? Так ты побеждаешь своих противников? Очаровываешь их улыбками?

– Зависит от противника. – Его взгляд снова скользнул по мне. – И от того, насколько сильно я хочу увидеть, что под ее плащом.

Его слова вызвали теплое ощущение между моими бедрами, напомнив мне о ночи, когда он прикоснулся губами к моим грудям, сосал их и проводил по ним языком.

Прекрати сейчас же!

Прищурившись, я отряхнула эту мысль. – Хорошо знать. Тогда я буду следить за тобой. – Я махнула ему рукой. – Может, вернемся к уроку? Как ты предлагаешь мне научиться отбрасывать свою эмпатию, учитывая, что она у меня с рождения?

Щелкающий, шипящий звук эхом разнесся по верхушкам деревьев соседнего леса, и когда я обернулась в ту сторону, стая птиц взмыла в небо. Я затаила дыхание и снова сосредоточила свое внимание на Зевандере. – Пауки?

Он откинул плечи назад и вздохнул. – Итак, урок начинается. Я скоро вернусь. – Вынув меч из-за спины, он направился к арке «Пожирающего леса» вдали.

Нахмурившись, я шагнула вперед, наблюдая, как он решительными шагами пересекает поле. – Ты идешь к ним? Разве нам не следует идти в другую сторону? Назад к хижине? – Я окликнула его, но он проигнорировал меня и продолжил идти к лесу, пока не прошел под аркой.

Прошло несколько минут. Холод пробежал по моей коже, и я обхватила себя руками, оглядываясь по пустому, открытому полю. Я сделала несколько маленьких шагов в сторону хижины, но остановилась, испытывая противоречивые чувства и разочарование. – Зачем ты пошел в лес? – пробормотала я сердито и сделала еще три шага, снова остановившись.

Ледяные пальцы обхватили мою шею, заставляя сосредоточиться на уязвимости, которую я чувствовала в тот момент, и пробежав по мне дрожью.

Прошла еще минута.

Еще одна.

Наконец, он вышел из леса.

Бежал ко мне со всех ног.

Сначала я не поняла, что заставило его бежать так быстро. Только через мгновение, когда за ним появились два бледных существа, их тела висели между шестнадцатью длинными ногами, которые быстро несли их в мою сторону.

Страх сжал мне горло.

– Зевандер! – прохрипела я.

– Приготовься! Он обошел меня и встал за моей спиной, пока паукообразные гуманоиды мчались к нам. – Призови свой кнут.

Мой кнут. Глиф. Какой, черт возьми, глиф?

– Я не помню его!

– Помнишь. Ты позволяешь страху контролировать свои мысли. Успокойся и подумай.

– Если я успокоюсь, эти твари съедят меня!

Быстрыми движениями он взял меня за бедро и удержал мой локоть, подняв мою руку на сантиметр. – Ты слишком напрягаешься. Расслабь мышцы, ты слишком скована.

Если бы мое сердце не колотилось в горле, я бы сказала ему, что это комплимент, исходящий от него. – Я не могу расслабиться, когда они бегут на нас!

Они были ближе, чем раньше.

Еще ближе.

Один амбициозный прыжок отделял их от нас.

Мой инстинкт подсказывал мне бежать. Все мое тело дрожало от желания развернуться на пятках, к черту тренировка! «Я не могу этого сделать!

Они прыгнули.

Зевандер вытянул руку, и существа взлетели в воздух, их ноги все еще дергались, словно пытаясь преодолеть последние сантиметры между нами.

– Призови свой глиф! Сейчас же!

Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. В тишине моих мыслей в моей голове промелькнуло изображение. Позвоночник. – Я вижу его.

– Ударь их.

Кивнув, я вытянула руку. Из моей ладони вылетели лишь кости, с грохотом упав на снег.

– Сосредоточься! Я не могу удерживать их в воздухе вечно!

Я снова вытянула руку и почувствовала сильный удар по ладони, когда кнут выхлестнул наружу, а затем вернулся обратно. – Ха! Я сделала это!

– Тогда я их отпущу?

– Нет! – Меня охватил страх при мысли, что он отпустит этих существ.

– Тогда попробуй еще раз. – Напряжение в его голосе заставило мои нервы задрожать.

Я уставилась на них, смутно узнавая мистера Примсли и его жену Диану, смотрящих сквозь эту гротескную форму. Они владели пекарней в городе и, хотя никогда не проявляли ко мне особой доброты, но и не были жестокими.

Я снова подняла руку, дрожа еще сильнее, чем раньше, и сосредоточилась на глифе в своей голове. Кнут вылетел из моей ладони и хлестнул по существам.

– Перестань смотреть на них как на людей. Представь, что они с тобой сделают, если я сейчас их освобожу. Представь, что они сделают с Алейсеей.

Алейсея.

Мысль о том, что зубы мистера Примсли впиваются в ее плоть, зажгла в моей крови искру гнева. Рыча, я снова вытянула руку.

Кнут ударил по одной из его ног, и она разлетелась на куски разбитого хитина.

Меня охватило чувство победы, и я подпрыгнула с визгом. – Я сделала это!

– Сделай это еще раз, – приказал Зевандер, явно не впечатленный.

Тихо ворча, я снова вытянула ладонь вперед, и на этот раз она ударила по широкой стороне туловища существа.

Хруст заставил меня искать место удара. Через несколько секунд оно взорвалось, разбрызгав вокруг куски плоти и крови, которые попали мне на лицо и одежду.

Расставив руки в стороны, я посмотрела на себя и вздохнула. – Отвратительно.

– Иди к хижине, – приказал Зевандер, игнорируя мое отвращение. – Я хочу, чтобы у тебя был лучший старт. Я не буду использовать свою силу.

Что бы ни случилось. Тебе придется полагаться на свою.

– Мне это не нравится.

– Ну, у нас сейчас нет выбора. Иди!

Я неуклюже бросилась через снег обратно к хижине.

– Мэвис!

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть паука, мчащегося ко мне быстрее, чем раньше, и Зевандера, ковыляющего за ним. Ранен?

Мое сердце задрожало в груди. С еще свежим в памяти образом Алейсеи я вытянула руку, и костяной кнут выпал из моей ладони на землю.

В горле забурлил панический стон, и я втянула руку, а зверь был всего в нескольких футах от меня.

Один сильный удар аеризом увеличил расстояние и сбил существо на задние лапы. Оно быстро пришло в себя, но, к моему ужасу, вместо того, чтобы направиться ко мне, повернулось к Зевандеру.

Нет.

– Черт, – услышала я, как он пробормотал, и он отступил на шаг. – Я не буду использовать свою силу, Мэйвис. Если кто-то и может это остановить, то это ты.

Горячая паника закружилась в моей груди. – Это слишком большое давление! Призови свое пламя! Пожалуйста!

– Ни за что, – сказал он, отступая в другую сторону, пока существо медленно подкрадывалось к нему, словно выжидая подходящий момент.

Оно набросилось на него, и из моей груди вырвался дикий крик. – Зевандер! – Я побежала к ним, сдерживая кислоту, поднимавшуюся в горле, когда существо защелкало челюстями у его лица.

Я вытянула руку, и кнут пролетел в воздухе, неуклюже приземлившись в снегу. – Черт!

– Сосредоточься! – рявкнул Зевандер напряженным голосом. – У нее ужасно острые зубы, если ты еще не заметила!

Закрыв глаза, я представила себе глиф в голове. Когда я их открыла, я вытянула руку, выпустив мощный поток энергии. Сила хлынула по моим венам, когда я швырнула заостренный конец кнута в не подозревающее ничего существо и почувствовала удовлетворение, когда он ударил его по телу. В следующий миг оно взорвалось над Зевандером, и куски плоти упали на него. Он резко повернул голову в сторону, сжав губы, когда большой сгусток крови брызнул ему на горло.

Все снова успокоилось.

– Если бы я знала, что сегодняшний урок будет связан с риском для моей жизни, я бы послала тебя к черту.

Он сел, сбрасывая с груди и ног дымящиеся куски внутренностей миссис Примсли, а затем сплюнул кровь в снег. – А как еще можно научиться инстинктам?

– Знай, что если ты когда-нибудь снова попробуешь поцеловать меня, я буду видеть только кровавые куски миссис Примсли на твоих губах.

Он усмехнулся, набрал в ладонь почти чистый снег и протер им рот. – Значит, ты все-таки позволишь мне поцеловать тебя.

– Если ты захочешь это сделать, тебе придется оттереть губы лаймом. И даже тогда я не знаю, смогу ли я представить что-то еще.

Он поднялся на ноги. – Возможно, это будет твоим следующим уроком. Как избежать моего поцелуя, не убив меня своим кнутом.

– Ты бы не стал.

Он поднял бровь, и на его губах появилась полуулыбка. – Есть только один способ научиться инстинктам.

Я сдержала желание рассмеяться, развернулась на каблуках и побежала по снегу к хижине. Хотя мой разум упрекал меня за то, что я поддалась его флирту, мое тело двигалось само по себе, наслаждаясь этим удовольствием. Быстрый взгляд через плечо показал, что он бежит за мной, набирая скорость, несмотря на свое громоздкое тело, и я не смогла сдержать визгливый смех. Когда я снова перевела внимание вперед, фигура передо мной заставила меня резко остановиться.

Мои сапоги поскользнулись по снегу, и я упала на землю. Там, всего в нескольких футах от меня, стоял дядя Рифтин, с половиной лица, сорванной с лица, и обнаженной плотью, блестящей, как кошмар.

– Мэвис! – крикнул мне Зевандер сзади, прежде чем упасть в снег рядом со мной. – Что такое? Что случилось?

Дрожащей рукой я указала.

Зевандер последовал за моим пальцем. – Что?

– Ты его не видишь?

– Кого?

Дядя Рифтин стоял молча, наклонив голову и глядя на меня.

Я нахмурилась, взглянула на Зевандера, а когда снова посмотрела в ту сторону, дяди Рифтина уже не было.

– Кого ты видишь?

Я зажмурила глаза и покачала головой. – Никого. Это был никто.

– Еще минуту назад ты была уверена.

– Я... видела своего дядю.

– Ты сказала, что он сгорел в огне.

– Не тот, хотя оба они мертвы. Подозреваю, что это лишь вопрос времени, когда меня начнет терроризировать его обгоревшая фигура.

– Ты видишь мертвых.

Я кивнула. – Я думала, это из-за болезни. Я не видела много мертвых, когда была в Эфирии. – Я выдохнула дрожащим дыханием, вспомнив последний раз, когда видела дядю Рифтина живым. – Я видела, как зверь в лесу сдирал с него кожу. – Я уставилась в пустоту, снова погрузившись в этот ужас. – Я видела ужасные вещи в своей жизни, но это воспоминание я не забуду скоро.

Теплая ладонь Зевандера коснулась моей кожи, как успокаивающий бальзам, и он погладил меня по руке, прогоняя холод. – Пойдем. Пойдем внутрь, где тепло.

* * *

Убедившись, что Алейсея не шевелится, я вошла в главную комнату лачуги и увидела, как Зевандер снимает тунику, облепленную кровью и кусочками плоти. Он налил в умывальник теплую воду, которую я нагрела, и окунул в нее голову.

Меня пронзила тоска, и я тихо вздохнула, наблюдая, как его спинные мышцы сокращаются при резких движениях. Как великолепно его широкие плечи сужаются к подтянутой талии – той самой, к которой я недавно прижималась.

Более важные проблемы, Маэвит, – упрекнула я себя и прочистила горло.

Он достал тряпку из ближайшего ящика, выпрямился и пригладил волосы ладонью. Вид его заставил мое сердце затрепетать, несмотря на кровавые брызги, которые все еще прилипали к его лицу и груди.

Он сморщил нос, глядя на себя. – Чего бы я не отдал за нормальную теплую ванну.

Улыбаясь, я подошла к нему и выхватила тряпку. Окунув ее в таз, я провела ею по скользкому алому покрытию на его ключице. Мое внимание привлекло раздраженное красное пятно у основания шеи, и когда я провела по нему тряпкой, он выпустил из себя ворчание. – Что это?

– Похоже, их слюна немного кислая.

Я выдохнула с сожалением. – Прости. Я должна была отреагировать быстрее. Я колебалась.

– Ты научишься.

– Я не хочу учиться за твой счет.

– Небольшая царапина меня не убьет.

– Нет, но эти зубы были очень близко к твоему лицу.

– Боишься испортить эту красоту?

Когда он усмехнулся, я хотела сказать ему, что ни ужасный черный шрам на его щеке, ни кровь миссис Примсли не могут сделать его менее привлекательным. Я хотела сказать ему, что он самый потрясающий мужчина, которого я когда-либо видела, и что я бы поцеловала его, несмотря на кровь, прилипшую к его щеке.

Вместо этого я слегка улыбнулась. – Может быть, мы сможем тренироваться снова, без прилива адреналина?

– Это зависит от тебя. Ты уже поняла, что для отражения атаки не нужно извиняться за чашкой чая после?

– Ты хочешь сказать, что не собираешься заваривать мне чай?

Фыркнув, он выхватил тряпку из моих рук и провел ею по своему подтянутому животу, где бледные шрамы просили поцелуев. – Я избавлю тебя от мучений пить какую-нибудь ужасную смесь, которую я мог бы сварить.

– Чтобы ответить на твой вопрос. Да. Я думаю, я нашла путь отбросить свою эмпатию.

– Как же так?

– Вспомни паука, сидящего на тебе. Как я испугалась в тот момент. Как сильно мне хотелось его убить.

Он посмотрел на меня, и улыбка на его губах была настолько соблазнительной, что я, если бы была смелее, поцеловала бы его. – Я хорошо знаю это чувство.

– Тогда продолжим завтра. Рано утром.

– Рано утром.