Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 62 страниц)

– Машина подана, господа Зверевы!

Павел пулей выскочил из холла. А я степенно пошёл за ним, удивлённо хмуря лоб. Неужто внучок испытывает трепетные чувства к Жанне? Вот это будет поворот… какой‑то прямо средневековый поворот, когда жена могла перейти от одного брата к другому, от отца к сыну и так далее…

– М‑да, сюжетец, – протянул я и вышел на улицу.

Павел уже юркнул на заднее сиденье «мерседеса», чей салон оглашал голос, вырывающийся из колонок:

– Да, да, я не сомневаюсь в этом! И пусть наши слушатели не сомневаются. Граф Пугачёв отменный управленец. Он буквально из руин поднял промышленность целого города, раскинувшегося рядом с Уральскими горами. А представляете, как его сиятельство в лучшую сторону преобразует жизнь целого региона, ежели ему доверить его?

– Выключи это жополизательство, – недовольно бросил я сидящей за рулём Екатерине, плюхнувшись рядом с внуком.

Женщина молча выполнила мой приказ. А я отмахнулся от воспоминаний того, как граф Пугачёв пытался прогнуть меня в приёмной императора.

– Едем к особняку Вороновых? – на всякий случай вслух уточнила Екатерина, посмотрев на меня через зеркало заднего вида.

– Угу, – кивнул я и глянул на Павла, удивлённо пялящегося в экран телефона. – Ты что там увидел? Голую женскую грудь?

– Генрих Красавцев! Он написал мне! – горячо выпалил внучок, словно ему пришло сообщение из небесной канцелярии. – Красавцев приглашает нас с тобой на своё шоу, посвящённое Лабиринту.

– Помнится, в прошлый раз меня на его шоу чуть не взорвали. Бодрое, надо сказать, вышло шоу. Мне даже немного понравилось.

– Деда, тогда, может, сходим? – умоляюще посмотрел на меня пухляш, качнувшийся в унисон с тронувшейся машиной. – Он ждёт ответа.

– Пусть ждёт. Я сейчас не могу принять решение. Завтра всё обдумаю.

Павел облизал губы и открыл рот, явно намереваясь попытаться уговорить меня, но посмотрев на Екатерину, передумал. Постеснялся при ней делать это, роняя своё дворянское достоинство.

Всё же он произнёс, искоса поглядывая на меня:

– Рейтинг рода увеличится, ежели мы пойдём на шоу. Сейчас мы на двести пятом месте. Откатились на четыре позиции, поскольку ты теперь больше не работаешь ни в институте, ни в тринадцатом отделе.

– Всего четыре позиции? Могло быть и хуже.

Видимо, помогло то, что я нынче спецагент.

К слову, за мою должность официально не добавляли никаких очков рейтинга, чтобы не деанонимизировать сотрудника тайной канцелярии.

– Дедушка, ты всё же подумай над тем, чтобы сходить на шоу.

Я кивнул и погрузился в тяжёлые размышления. Нет, не о Красавцеве и его шоу, а об Алексее. Что мне ждать от встречи с ним? Почему Воронов сказал, что он какой‑то не такой?

Глава 18

Вечерняя тьма ползла по улицам, где хозяйничал прохладный ветерок, заставивший горожан забиться в кафешки и питейные заведения.

Один из баров располагался прямо напротив особняка Вороновых на первом этаже старинного здания.

Павел заинтересованно посмотрел на панорамные окна бара, когда наш «мерседес» остановился на другой стороне дороги.

– Хочешь тяпнуть для храбрости? – усмехнулся я, выбираясь из автомобиля. – Так алкоголиками и становятся. Сперва для храбрости, потом для аппетита, а после уже чтобы проснуться.

– Учту, – буркнул внучок и тоже покинул машину.

Его взволнованный взгляд сразу же упал на трёхэтажный особняк, украшенный колоннами и грозными каменными воронами, расправившими крылья на карнизе черепичной крыши, теряющейся в туманной дымке.

– Пойдём? – кивнул я на особняк и тут же хлопнул себя по лбу. – Ах да, нам же ещё Владлену ждать.

– Ты и её пригласил? – округлил глаза паренёк.

– Пришлось, иначе бы она вспорола меня ржавым ножом от паха до горла.

– Ты так говоришь, будто Владлена Велимировна какое‑то чудовище.

– Так и есть. Чтобы с ней справиться, потребуются молодость, красота, ум и харизма. У тебя есть молодость, а у меня всё остальное. Глядишь, победим, – иронично улыбнулся я и сощурился, глядя на появившийся из‑за угла знакомый «мерседес».

Тот подъехал к тротуару, встав позади моей ещё не отъехавшей машины.

Я галантно открыл Владлене дверь и помог ей выбраться. Та провела ладонью по стянутым в тугую косу тёмным волосам и расправила собравшееся на сексуальных бёдрах облегающее чёрное вечернее платье.

Лифчик, естественно, она не надела, из‑за чего соски дерзко проступали под тканью.

Ясен пень, её грудь привлекала не меньше внимания, чем изумрудное колье, поблескивающее на лебединой шее.

Владлена упёрла руку в бедро и вопросительно приподняла чётко очерченную бровь. Она ждала комплиментов.

– Блестяще выглядишь. Тебе хоть сейчас можно претендовать на трон Тьмы, – сладко пропел я, восхищённо покрутив головой. – Думаю, Вороновы после твоего визита вызовут священника, дабы он повторно освятил их дом.

– А ты что скажешь, мальчик? – уставилась декан на Павла, удивлённо пучащего зенки.

Тот даже не представлял, что с Владленой Велимировной кто‑то способен так разговаривать.

– Эм…м‑м‑м, – замычал оробевший внучок. – Хо… хорошо выглядите.

– М‑да, скукота, – прикрыла она ладонью рот, приоткрывшийся в наигранном зевке. – Зверев, сделай тест ДНК. Точно ли Павел твой внук? Или у вас умение делать комплименты передаётся через несколько поколений?

Павел недовольно засопел, сморщив физиономию.

– Мой внук силён в другом. Он руководит ремонтом нашего семейного гнезда, – не дал я парня в обиду.

– Да ну? – удивилась Владлена. – Надо будет заехать к вам, поглядеть, что вышло. А это ваша новая машина? Неплохая, неплохая.

– Да ты что? Аж гора с плеч, а то я думал, что тебе не понравится, – саркастично выдал я и галантно согнул руку, сделав шаг к Владлене. – Пойдём. Мы и так опаздываем.

Она оперлась на мой локоть, и мы втроём двинулись к особняку Вороновых. Оттуда за нами уже наблюдали…

Наше трио не успело подойти к крыльцу, как дверь отворилась, и на пороге появилась служанка. На её губах растянулась резиновая улыбка, а в глазах мелькнула тревога.

Служанка сразу же повела нас вглубь дома, а тот, надо сказать, оказался роскошным. В нишах красовались мраморные статуи и рыцарские доспехи. Под ногами лежал дубовый паркет, с лепного потолка свисали хрустальные люстры, а со стен глядели картины в золочёных рамах.

Да, здесь пахло большими деньгами, эвкалиптом и розами, стоящими в вазах.

– Хорошо живут, – еле слышно прошептал Павел, стараясь не слишком крутить головой, чтобы не казаться впечатлительным простолюдинам.

– Воруют наверное, – тихо проронил я, но Владлена всё равно услышала и захихикала в ладошку.

А мне было не до смеха. Всё внутри меня напряглось в ожидании встречи с Алексеем. Но внешне я ни капельки не изменился. Всё так же улыбался и шутил.

Правда, слегка вздрогнул, когда из бокового коридора внезапно вышел Воронов‑старший, облачённый в чёрный костюм‑тройку с выглядывающим из нагрудного кармана малиновым платком‑паше.

– Господа Зверевы, Владлена Велимировна, добрый вечер. Я искренне рад видеть вас в своём доме, – чуть хрипло проговорил он и изобразил улыбку на волевом лице с мрачными серыми глазами. – Игнатий Николаевич, позвольте перемолвиться с вами наедине.

– Конечно.

Владлена и пухляш пошли дальше в сопровождении служанки. А я следом за Вороновым вошёл в небольшой кабинет, где зелёные обои гармонировали с резной мебелью из светло‑коричневого ореха.

Аристократ пригладил светло‑рыжие короткие волосы с проседью и буквально упал в кресло. Оно жалобно скрипнуло под его весом, всё‑таки он был крупным, широкоплечим мужчиной.

– Вашего внука словно подменили! – бросил Воронов, тяжело задышав.

– Спасибо. Он в последнее время много тренируется, так что сбросил несколько килограммов. Ещё чуть‑чуть, и пузо с упитанными щёчками совсем уйдут.

– Игнатий Николаевич, сейчас не время для острот. Вы прекрасно поняли, что я не о Павле, а об Алексее говорю, – нахмурился мужчина, забарабанив волосатыми пальцами по рабочему столу.

– Алексей по всем документам больше не мой внук, – напомнил я, усевшись на свободное кресло в углу кабинета. – И не нервничайте. Вдохните поглубже и успокойтесь. Ничего страшного не произошло. Или произошло? Алексей кого‑то успел зарезать?

– Слава богу нет, но от него нужно избавиться. Срочно. Пока общество не обратило внимание на все эти пертурбации с Алексеем. Рано или поздно станет известно, что Жанна по глупости вышла за него замуж. А он ей не пара. И это ударит по мне. Сейчас об их браке знает лишь очень ограниченный круг лиц, включая и Владлену Велимировну, да? Вы её во все посвятили, учитывая, какие у вас отношения?

– Угу.

– Ладно, чего уж теперь. Ей, как это ни странно, доверять можно. Хотя она ещё та штучка. Вы, Зверев, ходите по острию скальпеля. Но сейчас речь не о вас, а об Алексее и Жанне. Аристократы точно узнают об их тайной свадьбе и примутся шептаться за моей спиной, злорадствовать, что, дескать, Воронов не углядел за своей младшей дочуркой.

Дворянин скрипнул зубами и тяжело уставился на меня.

– Я вас понимаю, но спешить в этом щекотливом деле не стоит. Мне надо хотя бы посмотреть на Алексея, поговорить с ним, – миролюбиво сказал я, закинув ногу на ногу.

– Нет! Вы не правы. Как раз надо спешить! Алексей угроза моему роду. Чума забери этого прохвоста! Будто сама судьба потешается надо мной. Если бы Алексей, будучи Зверевым, пришёл ко мне сейчас и попросил руки Жанны, то я бы, ей‑богу, подумал над его словами. Зверевы ведь уже в серебряном списке. Хотя, конечно, ваше положение ещё довольно шаткое, и на вас пока смотрят как на удачливых выскочек.

– Да вы что? Прям как на выскочек? Не знал, не знал. Но мог бы и сам догадаться. Дворяне не любят быстрых взлётов, – покивал я, остановив свой взор на украшенном серебром ружьё, висящем на стене. Оно выбивалось из общего интерьера.

– Отец подарил и велел всегда держать его под рукой заряженным, – отвлечённо произнёс Воронов, заметив мой интерес. – Игнатий Николаевич, голубчик, подумайте, что делать с Алексеем. Вы же хитрый человек.

– Подумаю. А теперь идёмте, поглядим на моего бывшего внука, – сказал я, вставая с кресла.

Воронов тоже поднялся и следом за мной вышел из кабинета, после чего мы молча двинулись по коридору.

Каждый шаг приближал нас к резным дверям, за которыми слышались голоса. И вот хозяин дома открыл их, пропуская меня внутрь гостиной с камином облицованным гранитом.

Тотчас мои ноздри затрепетали от дивного запаха запечённого до хрустящей корочки молочного поросёнка. Он масляно поблёскивал в центре круглого стола, едва не разваливающегося под тяжестью множества блюд. Тут были и свежие овощи, и маринованные, и грибы, и салаты, и исходящая паром варёная картошечка. И даже тарталетки с чёрной икрой, которую я обещал Владлене.

Велимировна, к слову, уже сидела за столом и мило болтала с супругой Воронова, оказавшейся худенькой, большеглазой рыжей дамой в голубом сарафане и с крупными золотыми серьгами.

Её тонкие черты лица живо напомнили мне Жанну. Но самой девушки в гостиной ещё не было, как и Алексея. Только Павел хмурился, сидя на стуле, уперев взгляд в белую скатерть.

Но стоило нам с Вороновым войти, как он вскинул голову.

Тут же в глазах внука прибавилось уверенности. Оно и понятно – дед объявился.

Однако через миг Павел втянул голову в плечи, глянув на другую дверь. Та открылась, впустив в гостиную бледную Жанну и Алексея, облачённого в нарядный синий классический костюм с отливом.

Бывший внук радостно улыбался во все тридцать два зуба, глядя на меня сверкающими голубыми глазами. Его белокурые волосы, как всегда, оказались зализаны назад, а красивые аристократические черты лица стали будто бы ещё привлекательнее.

В целом он выглядел сытым, довольным и счастливым.

– В какой, говорите, психушке был Алексей? – шепнул я Воронову, скрывая удивление, пронзившее меня с ног до головы. – Мне тоже надо в ней полежать. Думаю, лет на десять моложе выглядеть буду.

– Видите, Зверев, я же вам говорил, что он какой‑то не такой. Вы помните, каким он был всего неделю назад? – прошипел мне на ухо аристократ.

– Дедушка, добрый вечер! Я так рад видеть тебя после столь долгой разлуки! И я счастлив, что ты в добром здравии, да ещё так хорошо выглядишь! – горячо выпалил Алексей и пошёл ко мне, распахнув руки.

– Давай без объятий. Ты же знаешь, что я это не люблю.

– Точно, извини, – улыбнулся он и отодвинул для меня стул. – Присаживайся.

Я благодарно кивнул ему и уселся на другой, между Владленой и Павлом, опасаясь какой‑нибудь ловушки, вроде отравленной иглы, торчащей из стула, отодвинутого бывшим родственником.

Тот, кстати, сделал вид, что ни капли не расстроился. Наоборот, ещё шире улыбнулся. Он едва не засиял, как одна из лампочек в хрустальной люстре, заливающей светом гостиную, украшенную портретами и цветами.

– Что это с Алексеем? – наклонилась к моему плечу Велимировна. – Его будто блаженный укусил.

– Не знаю, – прошептал я.

– Никогда не видел его таким, – поделился мнением Павел, ошеломлённо хлопая ресницами.

– Любимый братец, как твои дела? – мягко спросил у него Алексей, после того как помог Жанне усесться на стул. Сам он устроился подле неё, напротив меня.

– Хо… хорошо, – промычал Павел, положив руки на колени, скрытые салфеткой. – А у тебя?

– Просто замечательно! Давайте выпьем за воссоединение семьи!

Присевший на стул Воронов мрачно посмотрел на зятя, но всё же кивнул слугам. И те налили в наши бокалы красного вина. Мы чокнулись и выпили. Но я даже не почувствовал вкуса напитка, поскольку лихорадочно анализировал ситуацию.

Какого хрена здесь происходит? Что с Алексеем? Мне казалось, что он будет выглядеть как пыльным мешком стукнутый, а он похож на победителя лотереи. И ведь как убедительно он себя ведёт, словно прошёл в психушке ускоренный актёрский курс.

Или же Алексей не играет и действительно стал таким? Но почему?

Надо бы разговорить его.

Но сперва мне пришлось минут десять вкушать пищу земную и вести обычный светский разговор, и лишь затем я невзначай спросил, косясь на бывшего внука:

– Как прошла поездка?

– Какая, дедушка? – вскинул он брови, наколов на серебряную вилку маринованный грибочек. – Ах, ты, наверное, хочешь узнать, как я добрался сюда из Архангельска, где лежал в больнице? Всё было превосходно. Погода стояла просто чудесная.

Алексей дёрнул губами, словно на миг забыл, как улыбаться, а потом всё же сумел сделать это.

Да, он и вправду немного притормаживает, как компьютерная программа. Всё, как и говорил Воронов.

– А расскажи нашим гостям, как ты пришёл в себя, – попросил парня хозяин дома, комкая пальцами бумажную салфетку.

Все взгляды устремились на улыбающегося Алексее. А тот нахмурил лоб, словно вспоминая, а затем произнёс:

– Знаете, я будто блуждал во мраке, а затем появился свет. Я потянулся к нему всей душой, всем сердцем и добрался до него. Тотчас словно пелена спала с моих глаз, и я абсолютно ясно увидел больничную палату. Вскоре врачи подтвердили, что рассудок полностью вернулся ко мне. И не только он… Пришло осознание того, что прежде я вёл неправильную жизнь, плохую, недостойную. Я у всех хочу попросить прощения. Особенно у тебя, дедушка. Ты простишь меня?

Он лучащимися надеждой глазами посмотрел на меня. И теперь уже я стал центром внимания. Пришлось буркнуть:

– Поживём – увидим.

– Я принимаю твой ответ и понимаю его, – сказал Алексей и вздохнул так печально, что у супруги Воронова аж жалостливо задрожала нижняя губа.

На меня же она посмотрела весьма хмуро и начала утешать Алексей. А тот улыбался мягко, как кроткий агнец. Прям святой, мать его, сейчас нимб появится.

Что же с ним стало? Неужто действительно вселенец какой‑то проник в его тело? Вроде нет. Поведение изменилось, но движения, мимика, словарный запас остались прежними. Только вот притормаживал он, конечно.

– На, попробуй эту капусту, – вдруг проговорила Владлена и положила мне на тарелку красный, как огонь влажный листочек.

Я отправил его в рот и шумно выдохнул, округлив глаза:

– Ого, какой острый! На вкус как кусочек преисподней.

– Я знала, что ты оценишь, – насмешливо подмигнула магичка и прошептала, наклонив голову к моему плечу: – А мне здесь нравится. Признаться, я ожидала, что тут будет так же весело, как с плакальщицами. Ан нет. Жанна с Павлом, кажется, испытывают взаимную симпатию. Они постоянно тайком косятся друг на друга, а как встречаются взглядами, так сразу краснеют и опускают глаза. И это притом, что Жанна замужем, да ещё за братом Павла, пусть и бывшим. М‑да, девочка далеко пойдёт, раз такое творит в столь юном возрасте. Я её недооценивала. Что же до Алексея, то от него у меня мурашки по телу. Он же с виду прям праведник какой‑то. А я вчера видела фильм, где такой же кроткий юнец свою бабку забил до смерти молоточком для отбивания мяса. Причём всё так же светло улыбаясь.

– Надо бы держать молотки подальше от Алексея, – невесело усмехнулся я одной стороной рта.

Алексей в этот миг виновато улыбнулся и произнёс, вставая из‑за стола:

– Простите, мне нужно отлучиться.

– За молотком пошёл, – тихо прокомментировала Велимировна, озорно глядя в спину парню, выходящему из гостиной.

– Мне тоже надо бы поправить галстук, – проговорил я, поднимаясь со стула.

Салфетка с моих колен упала на пол, но я не обратил на неё внимания. Покинул гостиную, чувствуя на себе одобрительный взгляд Воронова. Тот наверняка смекнул, что я хочу поговорить наедине с бывшим внуком.

Выйдя в коридор, я заметил, как Алексей свернул за угол. Пошёл за ним, ощущая, как под подошвами мягко пружинит ковровая дорожка. Повернул за угол и не обнаружил парня. Зато мой взгляд упал на приоткрытую дверь с блестящей медной ручкой. Изнутри доносился шум воды.

Войдя, я увидел просторный туалет, предназначенный для гостей. Слева находились три кабинки с закрытыми дверьми, а справа большое зеркало отражало свет лампочки. Над одной из раковин мыл руки тучный слуга в чёрной ливрее с гербом, изображающим ворона на щите.

– Ты здесь один? – тихо спросил я его, чтобы мой голос по большей части заглушала вода, льющаяся из крана.

– Да, господин, уже ухожу, – кивнул тот и опустил руку на рычажок, перекрывая воду.

Тотчас особняк содрогнулся, словно человек, поймавший пулю. Лампочка лихорадочно замигала, тени сгустились, а по потолку поползло что‑то вроде вьюнков из чистейшего незамутнённого мрака. Они же появились и на стенах, и на полу.

Воздух вдруг стал плотным и тягучим. Он с трудом проникал в распахнутый рот пучащего глаза слуги. Тот шумно сглотнул и судорожно поднял рычажок, открывая воду, будто подумал, что это он во всём виноват.

Но ничего не изменилось… Разве что со стороны гостиной донёсся истошный женский вопль, как из старых фильмов ужасов.

Глава 19

Женский крик пропал так же внезапно, как и родился, словно его ножом перерезали. А странности всё нарастали и нарастали…

– Ы‑ы‑ы, – исторг надсадный хрип слуга, будто его в свете лихорадочно мигающей лампочки душил невидимка.

Он выпучил глаза и упал на колени, схватившись руками за край фарфоровой раковины. Над ней дрожал пар, идущий от обжигающе горячей воды, хлещущей из открытого на всю крана.

Капли попали на пальцы слуги, но тот даже не обратил на них внимания, хотя кожа сразу покраснела.

– Ы‑ы‑ы! – снова прохрипел он, выкатив глаза.

Внутри них прорастали чёрные стебельки мрака, похожие на извивающихся червей. Прорвав глазную оболочку, они выбрались наружу, заставив багровое лицо простолюдина исказиться от муки.

Вся его кожа пошла чернотой, будто вены и капилляры наполнились мраком.

– Твою мать! – выдохнул я, глянув на ноги слуги.

Вьюны тьмы в первую очередь оплели щиколотки мужчины, проникнув в тело, а уже потом начали свой победный путь к голове.

Однако вокруг моих ботинок красовался чистенький круг, словно мрак боялся качественной итальянской обуви.

– Ар‑р‑р! – просипел простолюдин и так сильно сжал раковину, что та с хрустом раскололась на несколько частей.

Они с грохотом упали на пол, куда полилась и горячая вода, попутно залившая торс слуги. А он вдруг вскочил на ноги и потянулся ко мне скрюченными пальцами, явно намереваясь оторвать мою буйную голову.

Меня такие намерения слуги совершенно не устраивали, так что я швырнул в него «клинки». Да только вместо нескольких лезвий из убийственно плотного воздуха с моей руки сорвалось лишь слабое подобие «клинков». Что‑то вроде «пилочек для ногтей», коими разве что спину было удобно чесать.

Они ударили простолюдина в грудь, пропоров мокрую ливрею, и даже заставили кожу закровоточить, но только и всего.

Слуга рассерженно зарычал, раскрыв рот, а там точно черви шевелились отростки мрака. Его руки шустро метнулись к моей шее. Но я поднырнул под правой, схватил с пола горячий от кипятка осколок раковины и попытался вонзить его в печень мужчине. Но тот резко повернулся, из‑за чего моё импровизированное оружие вошло ему в пах.

Хлынула кровь, быстро пропитывая штаны слуги, а сам он с болезненным рычанием рефлекторно согнулся, чем я и воспользовался…

Выпрямился, схватил его за голову и ударил лицом об острый край той части раковины, что ещё поблёскивала на прежнем месте под зеркалом, висящим на стене.

Тут же на зеркальную поверхность угодили капли крови, брызнувшие из страшной раны на лице мужчины.

Но слуга не собирался помирать так легко. Мне пришлось несколько раз садануть его головой об раковину, прежде чем он замертво грохнулся на пол, залитый горячей водой, смешавшейся с кровью.

Из его тела выпорхнула душа, но я не стал ловить её в «клетку», поскольку не поступал так с людьми, не по своей воле ставшими монстрами.

Более того перекрестил труп тремя пальцами и проговорил:

– Прошу прощения, покойся с миром, добрый человек.

Вздохнул и краем глаза заметил в зеркале своё отражение: волосы прилипли ко лбу, напряжение залегло в углубившихся морщинах. Даже бабочка сбилась на левую сторону шеи.

Я рефлекторно поправил её и выскочил из туалета, чуть не поскользнувшись. Едва удержался на ногах. А затем побежал в направлении гостиной, откуда не долетало ни звука.

Дом словно вымер. Повсюду шевелились лишь вьюны тьмы, даже на полу. Однако под моими ногами они испуганно разбегались во все стороны. Порой забирались даже на потолок, где одна за другой с тихим шелестом лопались лампочки, осыпаясь стеклянными осколками.

Спустя пару ударов сердца свет погас, и тьма завладела коридором. Почти такой же мрак, только живой, закрывал окна. Он с лёгкостью отразил электрические искры, вылетевшие из моей руки вместо «каскада молний», и даже не прогнулся под тяжёлой вазой, брошенной на бегу.

– Хорошая ловушка, качественная, – хмыкнул я и схватился за ручку двери, ведущей в гостиную.

Осторожно приоткрыл её, чтобы не врываться в тёмную комнату с людьми, чьи нервы явно взведены до предела.

– Деда! – заметил меня Павел, стоя возле окна с горящей керосиновой лампой в руке.

Лицо внука озарила улыбка облегчения.

– Зверев, что происходит⁈ – выпалил обнаружившийся рядом с внуком Воронов, пытающийся стулом пробить мрак, затягивающий окно. – Магия стала в десятки раз слабее! Артефакты разрядились! Интернет пропал, как и электричество. Телефоны тоже умерли, даже стационарный. Ещё и служанки поддались воздействию какой‑то чёрной херни, покрывшей мой дом!

– Бедолаги, – всхлипнула Жанна, глядя на два женских трупа с размозжёнными головами.

Тела лежали возле стоящей на одном колене Владлены, изучающей их с явным интересом. Ей в этом непростом деле помогала бледная супруга Воронова, сжимающая толстую свечу. Язычок пламени с трудом разгонял темноту. А та, как хищный зверь затаилась в углах и за мебелью.

– Игнатий, ты ранен? – мрачно спросила Велимировна, оторвавшись от своего занятия.

– Только если морально, – ответил я, хмуря брови. – Мне в туалете пришлось убить вашего толстого слугу с соломенными волосами. Надеюсь, он был плохим человеком или хотя бы подворовывал?

Воронов дёрнул щекой, как от зубной боли, и со всей силы швырнул стул в окно. Тот с треском развалился на несколько частей. Мрак устоял.

– Да какой к чёрту слуга⁈ – взорвался хозяин дома, обратив на меня бешеный взгляд. – Как нам выбраться, Зверев⁈

Жанна, её мать и Павел с надеждой посмотрели на меня, словно в моих трусах притаилась спасательная команда или хотя бы мне откуда‑то был известен более‑менее комфортный путь наружу.

Пришлось их огорчить.

– Я не знаю точно, что происходит, но могу предположить, что Алексей принёс в ваш дом артефакт, наделённый особой силой. Помните «Музей водки»? Тогда в нём оказался альфа морозный бес, создавший ловушку из магического льда. Тот покрыл всё здание. Думаю, здесь похожий принцип, только всё ещё хуже. В тот раз, по крайней мере, вполне себе неплохо работала магия. Тьма же… вот эти вьюны, они как бесы могут захватывать тела тех, кто не наделён магическим даром.

– Боже! – закатила глаза покачнувшаяся супруга Воронова, едва не выронив свечу.

– Дорогая, не бойся, я спасу вас с Жанной! – жарко выпалил хозяин дома, подскочив к жене.

Он обхватил её рукой за тонкую талию, не дав упасть.

– Игнатий Николаевич, как… как нам выбраться‑то? Есть какой‑нибудь путь? – жалобно выдала Жанна, хлопая ресницами. – Вы же такой умный, опытный. Найдите способ, умоляю!

– Ежели разрушить артефакт, тогда, возможно, всё это закончится, – обвёл я рукой гостиную, покрытую узорами мрака.

– А если он за пределами особняка? Что тогда? – выдал Павел, судорожно сглотнув.

– Тогда нам не следует волноваться. Мы точно умрём. Но всё же опыт подсказывает мне, что можно выбраться из любой ловушки.

– Где этот проклятый всеми богами Алексей взял артефакт такой мощи⁈ – прорычал Воронов, играя желваками. – И где этот ублюдок сейчас⁈ В доме?

– Шут его знает, где он. Да и хрен его знает, где он достал этот артефакт, – без запинки соврал я, догадываясь, кто стоит за спиной Алексея.

– Зачем Лёшеньке всё это? – всхлипнула Жанна.

– Месть. Он всем нам мстит, – убито произнёс Павел, опустив плечи.

– В точку, внучок, – согласился я. – Ну, кроме Владлены Велимировны. К ней у него претензий нет. Она здесь случайно.

– Алексей даже мне мстит? – дрожащим голосом проговорила девчонка.

Владлена взглянула на неё и холодно проронила, выпрямившись во весь рост:

– А как часто ты навещала его? И как настойчиво ты убеждала отца не отправлять Алексея в Архангельск? В глубине души, Жанна, ты была рада, что избавилась от Алексея.

Юная дворянка вздрогнула, как от пощёчины, смертельно побледнела и опустила голову.

– Какая вы жестокая, Владлена, так говорить в лицо бедной девочке, натерпевшейся таких ужасов! – осуждающе протараторила мать Жанны и кинулась к дочке, обняв её за плечи.

Та уткнулась в грудь родительнице и горько заплакала.

– Так, ладно, давайте выбираться отсюда, – взял я руководство в свои крепкие руки, забрызганные кровью слуги. – Первым делом надо оценить количество противников. Воронов, сколько у вас слуг в доме?

– Ну‑у, – замычал тот, хмуря лоб, подсчитал и назвал количество.

– Ого! – непроизвольно удивился я. – Вы даже в носу самостоятельно поковыряться не способны?

– Количество слуг – признак статуса, – буркнула жена Воронова, неожиданно зло сощурив глаза. А ведь казалась такой милашкой.

– Наверняка такую мысль продвигают сами слуги, чтобы их охотнее брали на работу, или им сподручнее было устраивать бунт против хозяев, – ядовито сострила Велимировна.

– Дамы, дамы, хватит фехтовать словами на радость нашим общим врагам, – проговорил я, успокаивающе выставив ладони. – Воронов, где у вас лежит оружие? На танки с пулемётами не рассчитываю, но уж пара‑тройка «калашей» у вас точно есть.

– В кабинете в сейфе. А в библиотеке хранится коллекция холодного оружия и ещё несколько охотничьих ружей. Надо разделиться на две группы. Так мы быстрее добудем оружие, создадим меньше шума и будем мобильнее. Игнатий Николаевич, Павел и Владлена Велимировна, вы идите в библиотеку, а я с женой и дочкой отправлюсь в кабинет. Встретимся на чердаке. Попробуем пробиться через крышу, а уж потом, ежели не получится, поищем артефакт, создавший это царство тьмы. Впрочем, мы и попутно можем его искать. Как он может выглядеть, Игнатий Николаевич?

– Не имею представления.

– Где у вас библиотека? – вставила свои пять копеек Владлена, чтобы и её голос тоже прозвучал в принятых решениях.

– На третьем этаже, вы туда доберётесь по лестнице, она прямо по коридору, – проговорила супруга Воронова, поглаживая по волосам плачущую Жанну, которой, казалось, было наплевать на происходящее.

– Всё вроде бы сладко да гладко, но я не уверен, что нам нужно разделяться. Опыт подсказывает, что это не самая лучшая идея, – проговорил я, нахмурив лоб.

– Зверев, вы ещё фильмы ужасов вспомните, – насмешливо выдал хозяин дома, открыв дальнюю дверь. – Дескать, они нас учат не разделяться, а то героев по отдельности убьют. Причём, один из персонажей обязательно отстанет, на него нападут, он побежит, упадёт… Эх! Что это⁈

Особняк снова содрогнулся и с потолка упал внушительный кусок лепнины. Затрещали стены и по ним, как вторые обои, пополз мрак, грозя затянуть дверные проёмы так же, как окна.

– Быстрее! Иначе мы окажемся в ловушке! – прокричал я и выскочил из гостиной в коридор.

Владлена и Павел ринулись в мою сторону.

Мрак в это время уже добрался до дверного косяка, отделился от него и поплыл по воздуху, действительно собираясь закрыть дверной проём.

Владлена и внук рисковали остаться в гостиной!

К счастью, хотя бы семейство Вороновых успело покинуть комнату через другую дверь.

– Быстрее! – снова выпалил я и судорожно схватился руками за край мрака, двигающегося как чёрная раздвижная дверь.

Тьма оказалась холодной на ощупь и невероятно твёрдой. И она совсем не обращала внимания на мои потуги, хотя я изо всех сил пытался её остановить. Аж мышцы вспухли на руках, а перед глазами от натуги вспыхнули радужные круги! В один из них превратилось лицо Владлены, пронёсшейся мимо меня, задев длинной косой.

Павел же, как тот самый персонаж из фильмов ужасов, запнулся ногой о кусок упавшей с потолка лепнины и грохнулся на потрескавшийся паркет. Проскользил по нему около метра и врезался плечом во мрак, затягивающий дверной проём.

Голова парня с выпученными в ужасе глазами оказалась прямо между косяком и живой тьмой. Миг – и мрак перехватит его шею, как топор палача!

– Етит твою мать! – выдохнул я, быстро нагнулся и схватил пухляша за протянутую руку.

Дёрнул её изо всех сил, подавшись назад. В спине что‑то противно щёлкнуло, прокатилась острая боль. И вдруг меня за бока ухватила Владлена. Вдвоём мы втащили хрипящего Павла в коридор буквально в последний миг. Мрак чуть не отрезал его щиколотки.