Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 62 страниц)

Глава 6

Рожу де Тура распорола довольная усмешка, и он вошёл в лабораторию, где витал слабый запах пороха и едва слышно гудели лампы на потолке.

– А теперь контр‑рольный, – ласково произнёс француз и прицелился в мою голову.

В эту же секунду с моих пальцев сорвался «каскад молний». Разряды со злым треском вспороли воздух, отразившись в расширившихся от громадного изумления глазах француза.

К несчастью, де Тур проявил просто феноменальную реакцию – успел активировать защитный артефакт. Его тело мгновенно покрылось молочно‑белой плёнкой, принявшей на себя удар молний. Сверкнула яркая вспышка.

Француз с воплем отлетел к металлическому шкафу и врезался в него спиной, но устоял на ногах. Лишь мотнул башкой, воняя подпалёнными волосами.

Шкаф же покачнулся, и с полок посыпалась алхимическая посуда, разбиваясь об пол с жалобным звоном. Осколки забрызгали кроссовки де Тур, сорвавшего с себя горящую почерневшую футболку. Следом он вскинул оружие.

– Тебя, мразь, не спасёт ни один бронежилет! – выхаркнул он и принялся палить.

В его руках задёргались револьверы, выплёвывая засвистевшие пули. Я сразу же перекатился к стене, используя «скольжение».

Свинец по большей части угодил в плиты пола, выбивая каменную крошку. Но одна пуля всё же больно клюнула меня в правую ягодицу, смявшись об «духовную броню», полученную мной на семидесятом уровне «пастыря душ».

На «духовную броню» пришлось потратить последнюю душу из «клетки». Я сделал это перед тем, как француз с десяток секунд назад выстрелил в мою грудь. Но теперь «духовная броня» исчезла, оставив меня беззащитным.

Я тут же метнулся за массивный деревянный шкаф у стены. В него с глухим стуком попали две пули, разбросав щепки.

А затем револьверы в руках француза сухо защёлкали в бессильной злобе. Кончились патроны!

– Сука! – выпалил де Тур и швырнул бесполезное оружие в мою сторону.

Оно ударилось в створку шкафа и со звоном упало на пол. Один револьвер прокрутился и уставился дулом на француза, с грохотом перевернувшего набок тяжёлый дубовый стол.

Де Тур присел за ним, скрываясь от пущенного мной «порыва бури». Поток воздуха смел с пола осколки стекла и ударился в стол. Тот с шумом проскользил и врезался ножками в стену.

Закачалась одна лампа под потолком, но хренов француз не пострадал! Максимум на задницу упал! Тварь!

– Де Тур, сдавайся! Сила на моей стороне! Давай просто поговорим! – выпалил я, выглядывая одним глазком из‑за шкафа.

Некромант разразился злым хриплым смехом и отбарабанил:

– Ты гр‑ребаный старикашка! У тебя уже не те рефлексы, зрение и ловкость! А я маг в самом расцвете сил! Тебе конец!

Не хотелось этого признавать, но в словах француза была большая доля правды. Он имел шансы убить меня.

– Дер‑ржите, месье! – глумливо выпалил некромант и на миг показался над столом, бросая в меня «тлен».

Тот чёрной туманной стрелой пронёсся по смердящему палёными волосами воздуху и угодил в угол шкафа. Древесина сразу же стала с шелестом стремительно рассыпаться. На пол посыпалась гнилая труха, но она испуганно разлетелась по лаборатории, потревоженная пронёсшимися «клинками». Они обрушились на стол как сабли кавалеристов, сумев пробить его в трёх местах.

Де Тур вскрикнул, но скорее от неожиданности, чем от боли. Артефакт до сих пор защищал его.

– Это тебе, козёл, за мой шкаф! – хрипло выпалил я, бросив взгляд на дыру в два кулака диаметром, которую «прогрыз» «тлен».

Из дыры пахнуло формальдегидом и тухлятиной, но для меня это не стало неожиданностью. Как и то, что двери аж трёх шкафов резко распахнулись, выпуская синюшные трупы. И не какие‑то медленные и тупые, а быстрые, резкие, худощавые, с кожей, похожей на бледную древесную плоть. Лысые черепа были украшены безобразными шрамами, гениталии отсутствовали, а из глазниц смотрели налитые тьмой абсолютно чёрные буркала.

Идеальные, вашу мать, хищники!

– Поздоровайтесь с моими твор‑рениями, месье! – насмешливо выпалил де Тур и резко выпрямился, снова швырнув в меня «тлен».

Я отбил его «воздушным щитом», попятившись вдоль стены.

Адреналин забурлил в венах, выжигая кровь. Сердце быстро‑быстро забилось в груди, а ведьмак внутри меня шепнул, что, может, зря мы сунули голову в пасть льва?

Француз с перекошенной ненавистью физиономией начал закидывать меня магией, а его твари бросились в мою сторону, воняя формальдегидом. Пришлось уклоняться от их когтей и зубов, используя «скольжение».

Выносливость тратилась ударными темпами. Ноги немели, руки стали дрожать, а по лбу потекли струйки горячего пота.

– Тебе конец! Как я и говор‑рил, Звер‑рев, ты угодил в мою ловушку! – торжествующе полыхнул зенками француз, со свистом тяжело всасывая воздух.

Я не ответил, сберегая дыхание. Да и некогда мне было. Две твари прижали меня к стене, а третья с дымящейся после нескольких попаданий «шаровой молнии» башкой безжизненно валялась возле футболки француза. Та медленно догорала.

– Сдохни! – выпалил закашлявшийся француз, глядя, как когти твари несутся прямо к моему горлу.

Я лишь в последний момент успел дёрнуться в сторону, но кончики чёрных когтей всё же задели мою кожу, вскрыв её как промасленную бумагу.

По шее потекла обжигающая кровь, а перед глазами всё на миг расплылось. Когти же продолжили движение и угодили в стену, оставив на ней глубокие царапины.

Моя жизнь повисла на тонкой как волосок ниточке. И само время словно замедлило свой неумолимый бег, дабы посмотреть, как я выкручусь из этой ситуации.

– Смер‑рть уже пр‑ришла за тобой! – прохрипел де Тур, страстно предвкушая сладостный момент моей кончины.

Он даже не обращал внимания на то, что его донимал сухой кашель, лицо покраснело, а на глаза навернулись слёзы.

Однако француз порывисто отшатнулся, когда брошенный мной телефон проскользил по одному из столов и замер.

– Зверев⁈ Всё готово! Особняк окружён тринадцатым отделом! Штурм через двадцать секунд! – вылетел из трубки голос Евгении Котовой.

Де Тур распахнул рот, поражённый в самую задницу неприятным известием. Его ещё недавно ликующий взгляд наполнился страхом.

– Это не я попал в твою ловушку, а ты в мою, – просипел я, кое‑как отбиваясь от монстров.

Зубы одного вырвали целый кусок из моего плеча, заставив застонать от боли.

– Как? Как такое могло произойти? – пролепетал француз, облизав губы.

– Сдавайся. И тогда я замолвлю за тебя словечко. Тебя не посадят, а всего лишь депортируют. Только расскажите, для чего тебе моя смерть?

Француз снова закашлялся.

А я принялся молить бога, чтобы де Тур наконец потерял сознание из‑за недостатка кислорода. Я ведь во время боя украдкой использовал «удушье».

К несчастью, лаборатория имела хорошую вентиляцию и оказалась слишком большой. «Удушье» не смогло изгнать из неё весь воздух.

Впрочем, даже мои лёгкие уже жгло огнём, хотя я перед использованием «удушья» сделал три глубоких вдоха и берёг воздух, как мог.

А уж француз должен был вот‑вот свалиться с лягушачьих лапок.

Он вдруг глянул на меня слезящимися глазами и криво усмехнулся. Что‑то сжал в кулаке и вздрогнул, будто его тело принялось напитываться какой‑то живительной энергией.

Похоже, этот хрен опять использовал какой‑то артефакт! Мерзкий читер!

– Встретимся в следующий р‑раз, месье! Сегодня вам удалось переигр‑рать меня, но я вернусь! – зло выпалил он и выскочил из лаборатории.

Его монстры практически сразу же замерли, лишившись управления. На таком большом расстоянии некромант не мог управлять ими.

– Тварь, – разочарованно просипел я, едва не падая в обморок от потери крови и усталости.

Но всё же собрал остатки сил, метнулся к валяющейся на полу моей сумке и вытащил из неё два зелья. Одно восстановило часть выносливости, а второе принялось латать раны на шее и плече. Кровь перестала течь, а разорванная плоть срослась, позволяя мне рвануть в погоню за де Туром.

Я промчался мимо стола, бросив взгляд на телефон. Экран светился, показывая запись, сделанную сегодня на диктофон в квартире Котовой.

Да, никакого звонка не было! Никто не окружил особняк. Я не собирался никого посвящать в свои дела, а всего лишь попросил Котову записать несколько фраз, которые могли бы помочь мне в экстренных ситуациях вроде этой. Женщина охотно согласилась. И сейчас её голос сильно подсобил мне.

Однако француз улепётывал. И имел все шансы сбежать, так и не дав мне ответ на главный вопрос.

Выскочив в окутанный тьмой коридор, я помчался по нему, наплевав на страдания немолодого тела, скрипящего и поскрипывающего всем чем можно. Бежал что было сил, но перед распахнутой дверью всё же притормозил. А вдруг француз спрятался за косяком, поджидая меня с кровожадной ухмылкой на роже?

Но его там не было, как не оказалось и в холле. Здесь царила лишь тьма. Только из окон падали лучи таинственного лунного света. Тишину нарушало тиканье часов, чьи стрелки безжалостно отмеряли время.

Француз вот‑вот уйдёт!

Вашу мать, куда он побежал‑то? По лестнице на второй этаж? Дальше по первому? Или выскочил через главный выход?

Приоткрытая входная дверь намекала, что де Тур помчался именно туда. Но весь мой опыт кричал, что это отвлекающий манёвр. Да и на второй этаж француз бы не побежал. Что ему там делать? Он же явно вознамерился покинуть особняк. Так что, скорее всего, де Тур рванул по первому куда‑нибудь к чёрному ходу или гаражу.

Я кинулся вперёд и открыл дверь, ведущую дальше по этажу. В конце коридора мелькнула фигура француза.

– Стой, тварь! Тебе не уйти! Остановись, иначе я применю артефакт, который заставит тебя превратиться в ледяную статую! – закричал я и помчался дальше, вытащив черныша.

На моих руках до сих пор красовались перчатки взломщика, а потную физиономию скрывала маска. Она, к слову, не дала французу увидеть «духовную броню», когда та в лаборатории покрыла всё моё тело, включая лицо.

– Сдохни! – яростно крикнул де Тур и скрылся за углом.

Я, хрипя, как умирающий мерин, рванул по коридору, попутно сбрасывая с артефакта все диэлектрики. Завернул и впотьмах благополучно споткнулся об ковровую дорожку, собравшуюся гармошкой. Наверняка это работа дьявола, помогающего своему приспешнику, жаждущему убить святого дедушку!

Но пока я падал, мою голову пронзила гениальная мысль…

– Не‑е‑ет! Артефакт!!! – истошно заорал я, выпуская из рук чёрный шар.

Тот покатился по ковровой дорожке, отражая лунный свет, заглядывающий в окно.

Де Тур оглянулся, привлечённый моим воплем, и бросил взгляд на черныша.

Уж не знаю, сколько артефактов в закромах француза, но он решил, что ещё один ему не помешает. Де Тур резко остановился, намереваясь цапнуть черныша.

– Нет! – снова заорал я, встав на четвереньки. – Не трогай его, иначе он тебя заморозит!

Насмешливая ухмылка де Тура сверкнула в свете луны, а ноги сделали два шага к артефакту.

Давай же, мразь, бери его! И плевать, что ты сойдёшь с ума! Я смогу понять, почему ты хотел убить меня! Ты же явно оставил хлебные крошки: записи, файлы, документы… Да, пусть они спрятаны, но я доберусь до каждого! Получу доступ к этому проклятому дому, и всё здесь перерою!

Моё сердце застучало сильнее, а взгляд буквально прожигал чёрный шар.

И тут случилось нечто, что окончательно дало мне понять – бог за что‑то жутко разобиделся на меня. Возможно, за то, что я слегка пнул кота.

Ведь сейчас именно этот самый игривый кот снова выскочил из‑за статуи голозадой женщины, где у него, кажется, было логово. И напрыгнул на черныша, растопырив лапы. А дальше случилось что‑то совсем странное…

Артефакт словно взорвался! Во все стороны рванул огненно‑жёлтый свет, выхвативший из мрака мельчайшие детали потолочной лепнины, каждую трещинку на висящих на стене картинах. Он едва не выжег мои глаза! Благо я вовремя закрыл их. Но полыхнуло так, что слёзы выступили из‑под век, а изо рта вылетел стон.

– Diable! – вскричал на французском де Тур, то ли испугавшись, то ли призывая своего покровителя.

Раздался грохот падения человеческого тела.

Однако, когда я сумел разлепить веки, некромант уже вскочил на ноги, хлопая руками по загоревшимся штанам. От его тела шёл дымок, брови явно сгорели, а грудь обожгло. Но выброс из артефакта оказался не настолько сильным, чтобы убить его.

Француз сумел заскочить в ближайшую комнату, хлопнув дверью.

Я побежал к ней, видя перед глазами цветные круги. Впрочем, это ерунда… Если сейчас де Тур сообразит, что никого из тринадцатого отдела рядом нет, и решит добить меня, то что я ему противопоставлю? В моём рукаве больше нет козырей. Даже чёрный шар я уже не смогу использовать. Он куда‑то укатился, а может, и вовсе рассыпался на мельчайшие частицы.

Потому я со смешанными чувствами открыл дверь, за которой скрылся де Тур.

В комнате его не оказалось, но мне удалось увидеть, как на место с тихим шорохом встала часть стены возле облицованного гранитом камина. Тот смотрел нетронутыми берёзовыми поленьями на рабочий стол с горбатой настольной лампой.

– Потайной ход! – просипел я, выгнув брови. – И где, зараза, он открывается⁈

Я принялся торопливо искать механизм, заставляющий фрагмент стены отъезжать в сторону. Лапал все статуи в кабинете, выпуклости камина, раскидал поленья, проверил книги на полках, горшки с цветами на подоконнике, простучал стену и даже попытался нажать на паркет, чувствуя, как стремительно уходит время.

В конце концов я без сил грохнулся на задницу, привалившись к стене. Всё без толку.

М‑да. Де Тур как минимум в одном оказался прав. Я не в дешёвом кино, где секретный проход можно найти за пару минут. В реальной жизни подобные лазейки скрывают так, что их днём с огнём не сыскать.

– Твою мать! – разочарованно прошипел я, облизав пересохшие губы.

Наверняка де Тур уже далеко. Его не догнать. Но наверное, нынешнее наше столкновение можно записать мне в актив. Я обдурил француза, узнал много полезной информации, да ещё и уровень поднял до семьдесят второго. И только нелепая случайность позволила де Туру ускакать от меня. Но я этого гада найду, непременно найду! Из‑под земли достану и за всё с него спрошу!

Хм, интересно, а как он вообще понял, что я приду в лабораторию? Нет, я допускал мысль, что француз сумеет вычислить меня, потому и подготовился. И его ловушка стала очевидной, когда я почувствовал запах формальдегида.

Но как… как он смекнул, что я приду в лабораторию именно этой ночью⁈ Де Тур же специально всех слуг сегодня отпустил, иначе бы дом уже стоял на ушах, растревоженный звуками боя в лаборатории.

Может, француз заметил видеокамеры? Нет, ерунда. Я их установил со знанием дела.

Тогда, может, де Туру помогли шаманские зелья? Он что‑то такое увидел в будущем? Вполне возможно. Но почему тогда де Тур так бездарно пытался убить меня? Зелья не показали ему, что все его попытки обернутся провалом?

Зараза, как же жаль, что я так хреново разбираюсь в шаманизме!

Но, по крайней мере, мне точно известно, что истинное будущее увидеть очень сложно. Зелья показывают различные его варианты, которые ещё нужно правильно трактовать.

К счастью, маги не рискуют часто пользоваться подобным варевом. Оно крайне опасно для жизни. Думаю, де Тур как минимум пару дней не станет принимать такое зелье.

– А как он будет действовать дальше? – задумчиво пробормотал я и услышал какой‑то тихий звук в коридоре.

Та‑а‑ак…

Я осторожно встал с пола и поморщился из‑за боли, прострелившей колено, а потом выглянул в коридор.

Никого. Только чёрное выжженное пятно на тлеющей ковровой дорожке и запах палёного в воздухе. А в льющемся из окна лунном свете танцевали пылинки, медленно падая на чёрный шар. Тот сиротливо лежал возле рыцарских лат, подпирающих стену.

Подойдя к артефакту, я наклонился и с досадой матюгнулся. Шар оказался практически расколот. Глубокая трещина делила его чуть ли не пополам.

Всё, конец артефакту! Задери меня дракон! Тут даже суперклей не поможет, и синяя изолента. Я как тот русский из анекдота, который один шарик потерял, а другой сломал.

Меня накрыла такая чёрная злость, что аж в глазах помутилось.

Я резко выпрямился и ударил кулаком в стену. Боль обожгла костяшки, немного отрезвив. А ещё больше меня отрезвил кот… да, да, тот самый, который мне всё испортил.

Он сидел на толстой заднице в центре выжженного пятна и безотрывно смотрел на меня красными глазами, подобными адским углям. Казалось, если в них всмотреться, то можно увидеть корчащихся грешников и на самой грани слышимости уловить их дикие крики, переходящие в хрипы.

Я сглотнул, мигом сложив два плюс два: все эти непонятки с чёрным шаром.

– А‑а‑а, видимо, ты теперь не черныш, а Черныш. Приятно познакомиться.

Глава 7

Напряжение в коридоре нарастало. Кажется, даже серебристый лунный свет уже не с такой охотой заглядывал в окна, а ковровая дорожка перестала тлеть. Только запах гари сгустился, забиваясь в ноздри.

Кот безотрывно смотрел на меня угольками глаз, а я держал рожу кирпичом, хотя всё внутри меня приготовилось к самому неравному бою в моей ведьмачьей жизни.

Я крайне устал, болело прокушенное плечо, тянуло шею, а в левое колено словно шило воткнули.

Против меня же монстр десятого, мать его, ранга! Да, да, аппарат в институте показал не ранг артефакта, а ранг монстра, заточенного в нём. Он во много раз сильнее той чёрной туманной летучей мыши, вылетевшей в особняке Зверевых из артефакта, принесённого подговорёнными Алексеем двумя полицейскими. Но даже та тварь едва Павла раком не поставила и чуть не убила того придурка капитана Сомова!

А это существо как минимум обладает воздействием на психику, телепортацией и поглощением энергии!

Признаться, я никогда не встречал подобных тварей, как и не видел вещей, притворяющихся простыми артефактами, вызывающими безумие, но на самом деле являющимися… э‑э‑э… вместилищем для монстра.

А чудище между тем оторвало от выжженного пятна толстый зад и встало на четыре лапы.

Я сглотнул, но не отступил.

– Может, ты понимаешь русский язык? – медленно проговорил я, не отрывая взгляда от багровых глаз. – Или ты всё‑таки животное? М‑да, наверное, так и есть. Ведь твой дом лапали все кому не лень: Игнатий, Алексей… Оба сошли с ума, но ни в кого ты не вселился. Значит, тебе нужно было либо тело животного, либо конкретно кота.

Монстр ничего не ответил. Лишь дёрнул хвостом и втянул воздух розовым носом, словно к чему‑то принюхивался. Уж не гастрономический ли интерес он ко мне проявил?

– Слушай, я старик. Мясо уже жёсткое, невкусное, пропитанное канцерогенами. Я вёл нездоровый образ жизни. Наверняка сейчас болен чем‑то смертельным, передающимся через кровь. Сожрёшь меня и сдохнешь в диких корчах.

Кот сделал плавный шаг, прижав уши к голове. Глаза загорелись ярче, злее. Донеслось утробное приглушённое рычание.

У меня засосало под ложечкой, а брови сдвинулись к переносице.

Кажется, боя не миновать. И если я проиграю, то мало того что помру, так ещё и опозорю весь род Зверевых. Буду лежать на кладбище под мраморной плитой с надписью: «Тут покоится Игнатий Николаевич Зверев, которого загрыз кот». Никто же не поймёт, что в животном был монстр.

А эта тварь уже припала мохнатым животом к ковровой дорожке, дёргая пушистым хвостом.

– Тише, тише. Черныш, зачем нам сражаться? Я ведь тебе тоже могу яйца отчекрыжить и хвост в баранку завернуть. Перед тобой крутой ведьмак, чьим именем волколаки пугают своих щенков. Давай я просто накормлю тебя? Ты же хочешь есть, а у меня имеется мясо. Много мяса… отличного, нежного. Ты когда‑нибудь пробовал вагю? – ласково проговорил я, решив провернуть план, кажущийся то ли сильно гениальным, то ли абсолютно идиотическим.

Он был основан на том, что монстр не мог прожить дольше двух часов вне пределов артефакта‑дома. А возвращаться ему точно некуда. Чёрный шар необратимо повреждён.

Так почему бы не занять чудовище в течение этих двух часов? Или, возможно, удастся договориться. Он же, по идее, должен быть хотя бы наполовину, но разумен. Всё‑таки десятый ранг! А такие твари уже не на сто процентов подвержены базовым инстинктам. Да и не сильно‑то он и кровожаден, иначе бы сразу напал, а не ползал на брюхе по ковровой дорожке.

– Какое‑то у тебя странное поведение, – вслух произнёс я, хмуря брови. – Какой‑то ты неправильный…

Кот зашипел, как проколотая шина, распахнув алую пасть с сахарно‑белыми клыками.

– Ого, кажется, ты реагируешь на мои слова, но вряд ли знаешь их значение. Чувствуешь мысли? Эмоции? Хм… а вообще ты похож на детёныша… напуганного детёныша. Кис, кис, кис.

Мои мысли наполнились яркими видениями морозильной камеры. В ней некромант держал «запчасти» для своих уродцев, вроде тех, которые в лаборатории чуть не сделали мне обрезание головы.

Кот заинтересованно поднял башку и сел на задницу.

Ого, работает! Охренеть, я гений! Вот, кажется, и новая весёлая история для моих собратьев‑ведьмаков рождается!

Монстр снова недовольно зашипел, видимо уловив ход моих мыслей.

Да, надо с ним держать ухо востро. Рано я радуюсь. Он может и броситься, ежели что‑то пойдёт не так.

– Пойдём, не бойся, – мягко проговорил я и опять начал усиленно представлять морозильную камеру.

Кот сперва сидел на одном месте, а затем крадучись пошёл за мной, ступая неслышно, как дым от кострища.

Мы благополучно миновали этаж, спустились в подвал и вошли в морозильную камеру размером с целую комнату. Холод вцепился в мою кожу, изо рта вылетело облачко пара, а брызнувший из лампочек тусклый жёлтый свет озарил крючки с подвешенными тушами различных животных.

Возле белой стены прикорнули ящики и гудящие холодильники. Открыв один, я увидел пакеты с почти чёрной жидкостью и этикетками: свиная, говяжья, баранья…

Кровь! Да, она тоже использовалась некромантами для создания некромарионеток.

– Мяу! – жадно мяукнул кот и прыгнул на меня, растопырив лапы с вылезшими когтями.

Благо я всё это время держал ушки на макушке, так что мигом использовал «скольжение». В мгновения ока сместился в сторону от холодильника, чья покрытая наледью дверь была распахнута.

Кот пролетел по воздуху и алчно вцепился когтями в пакет с кровью, сорвал его с крепления и вместе с ним упал на припорошённый изморозью пол. Быстро разорвал клыками пакет и принялся лакать кровь, издавая довольное урчание, как получивший долгожданную дозу наркоман.

– Приятного аппетита, – сдавленно пробормотал я, чувствуя, как успокаивается сердце.

Не отрывая настороженного взгляда от кота, попятился к двери и замер возле неё. Хм, закрыть и свалить? Но монстр же вроде обладает телепортацией, так что, наверное, может выбраться из морозильной камеры, даже если я закрою дверь.

Нет, лучше не спускать с него глаз и как‑то отвлечь, ежели он задумает отправиться на улицу, чтобы там грохнуть кого‑нибудь. Но блин, до его смерти аж два часа – это очень долго. А я, вообще‑то, в чужом особняке. Хотя до утра сюда вряд ли кто‑то придёт.

Де Тур, скорее всего, заляжет на дно после сегодняшних событий. Он явно считает, что им уже занялся тринадцатый отдел. Ему невдомёк, что мне не с руки рассказывать полиции или тринадцатому отделу о его покушениях на мою жизнь. Почему? Да потому что я не понимаю, что ему известно обо мне. Вдруг он ляпнет полицейским нечто такое, что нарушит все мои планы? Придётся самому искать его, трясти за грудки и выбивать все ответы.

Пока же я пожевал губы, глядя на кота. Тот уже занялся вторым пакетиком. И кажется, ближайшее время его будет полностью занимать лишь дармовая кровь, как завзятого алкоголика, забравшегося в магазин с элитным бухлом. Надо этим воспользоваться. Уберу‑ка я из лаборатории капли моей крови, оставленные там во время боя. Не надо плодить улики.

Поправив перчатки, я открыл дверь лаборатории, расположившейся тут же в подвале точно напротив морозильной камеры. Из неё хорошо был виден кот.

Постоянно держа его в поле зрения, тщательно стёр уже подсохшую кровь, попавшую на стену и пол. А потом отсёк голову мертвяку, укусившему меня во время боя. У него во рту явно остались следы моей крови. Башку сунул в валявшуюся здесь свою же сумку, повесил её на плечо и открыл потайную полость в полу. Конечно, в ней меня ждала лишь пустота. Француз всё перепрятал. Эх, как жаль!

Не солоно хлебавши, вернулся в морозильную камеру.

Кот уже вальяжно цедил пятый или шестой пакет с кровью, раздувшись, как шарик. Он встретил меня осоловелым взглядом, даже хвостом махнул, будто благодарил за предоставленный шведский стол.

Я изобразил шутливый поклон и зашипел из‑за боли, пронзившей уже порядком поработавшую сегодня поясницу. Присел на корточки, потирая спину.

Мой взгляд сверлил кота, а внутри теплилась надежда, что всё закончится хорошо. Авось монстр не бросится на меня, а благополучно сдохнет уже через… э‑э‑э… час, если верить телефону.

Однако этот час я провёл как на иголках, наблюдая за котом. Тот за это время выпил ещё пару пакетов и, свернувшись клубочком, спокойно продрых на полу на белом морозном налете ровно пятьдесят семь минут.

Он будто совсем не боялся, что я атакую его. А мне в голову довольно часто приходили такие мысли. Но всё‑таки десятый ранг… там такая живучесть, что ого‑го! Лучше дождаться, когда он сам исдохнет и поймать его душу. Вот это будет улов!

К сожалению, оставался шанс, что Черныш воспользуется телепортацией и исчезнет. Тут уж я вряд ли что‑то успею сделать. Разве что брошу в него магию, прерывая телепортацию и начиная неравный бой.

Внезапно кот открыл красные зенки, зевнул и лениво подошёл к покрытому изморозью шнуру, тянущемуся от холодильника к стене. Острые клыки впились в оплётку, а я рефлекторно вжал голову в плечи.

Холодильник перестал гудеть, а из шнура во все стороны брызнули злые багровые искры. Они опаляли плоть кота, но та регенерировала с поразительной скоростью! Монстр даже не обращал внимания на эти мелкие неудобства! Он с увлечением грыз шнур заднекоренными зубами, будто тот был всего лишь толстым стеблем травы.

– Мать честная, – удивлённо пробормотал я, покачав головой. – Это у тебя десерт такой? Ты решил полакомиться электричеством – это ведь просто форма энергии, а ты, ещё будучи в чёрном шаре, любил её. К слову, ты мне должен один комп и часы. Но ладно, прощаю, так уж и быть.

Кот никак не отреагировал на мои слова. Пожевал шнур и уселся на задницу, глядя на оставшийся в холодильнике пакет с кровью. Мясо его не интересовало. Прям вампир какой‑то… и не только хрестоматийный, сосущий кровь, но и энергетический…

Даже стало немного жаль, что через минуту этот уникальный монстр помрёт.

– Ну, прощай, – проговорил я, сверившись со временем на телефоне.

Кот с ленцой вопросительно посмотрел на меня, закрыв один глаз.

Мои брови нахмурились, а через пару минут поползли к волосам. Ещё спустя пять минут они уже добрались до затылка, поскольку Черныш всё так же восседал в морозильной камере, будто забыл умереть.

Он вдруг дёрнул ухом и пропал, словно его обвели карандашом и вырезали из реальности. И я голову даю на отсечение, пусть и не свою, что это была телепортация! Он ни хрена не умер! Душа так и не появилась!

Вашу мать! Неужели он сродни паразитам Павлова, не дохнущим за пару дней нахождения в этом мире? Зараза! Нет, кот‑то помрёт, только вот где? Куда он успеет добраться? Как его найти?

Пожри меня дракон, кажется, я лишился души десятого ранга! Прям чёрная полоса какая‑то! Пора надевать траурные одежды. Или нет? Может, Черныш вернётся? Я же накормил его и вроде как даже нашел общий язык.

Скептически вздохнув, решил, что пора заняться другими делами. Забрал из лаборатории свои видеокамеры и быстро прошёлся по дому, расставляя их по разным комнатам. Попутно всё‑таки попытался найти кота. Но тот, как мне и думалось, перенёсся куда‑то за пределы особняка, а может, вообще в другой город или страну.

Надеюсь, Черныш хотя бы людей не будет убивать. Он вроде не особо агрессивный и кровь животных пришлась ему вполне по вкусу. Да и напился он её уже вдоволь.

Тем не менее надо будет всё равно предпринять кое‑какие меры, чтобы обезопасить людей. Придётся включить в игру ещё одного человека, но я и так рассчитывал к ней обратиться.

Вздохнув, я через крышу покинул особняк, подавив в себе страстное желание порыться в нём, выискивая секреты де Тура. На это нужно время, а его у меня нет. И так два часа потратил на наблюдение за котом, но от него нельзя было отходить. А вдруг бы он удрал на улицу, где напал бы на кого‑нибудь?

На улице, кстати, меня встретили лишь лёгкие порывы мокрого ветра и лужи, отражающие бледный диск луны.

Я сгорбился, поглубже натянул капюшон и пошёл прочь, стараясь держаться подальше от освещённых мест и запутывая следы.

Вскоре выбросил голову уродца в канализацию. Окровавленная одежда, перчатки и маска отправились в сумку, а обратным путём проследовал лёгкий серый плащ. Застегнул его под самое горло и на следующем повороте взмахом руки поймал такси. Проехал несколько кварталов, заплатил наличными и вышел на перекрёстке. Подождал, когда такси уедет, и спустя пяток минут остановил другое.

Жёлтая машина мягко затормозила около тротуара, освещая фарами безлюдную улицу.

Я открыл заднюю дверь, вдыхая запах угарного газа, как вдруг позади меня раздался женский возглас:

– Помогите!

Резко обернулся и увидел неуклюже бегущую ко мне пухлую размалёванную блондинку средних лет в коротенькой кожаной юбке, вызывающе обтягивающей задницу.

– Давай, Танька! – подбодрила её шатенка, вышедшая из подъезда вместе с парой пьяно хохочущих мужчин далеко за тридцать.

Я уже смекнул, что произойдёт дальше, потому уселся в такси, закрыв дверь.

Но блондинка резко открыла её и развязно затараторила, изрыгая густой аромат алкоголя:

– Благодарю, папаша, что поймал для меня такси. А теперь на выход. Сделал доброе дело, гуляй смело!

Она захохотала, запрокидывая голову с сожжёнными краской волосами.

– Дамочка, отпустите дверь, мне нужно ехать, – с напором произнёс я, показывая водителю, чтобы тот вдавил педаль газа в пол.

Но тот лишь судорожно сглотнул, глядя на красных от алкоголя мужчин. Те красноречиво махали ему руками, мол, даже не думай уезжать. Их он боялся больше, чем меня, ведь я сейчас вообще не производил впечатление дворянина.

– Выметайся, дедок! – сунула голову в машину блондинка, перейдя на визг, который должен был устрашить меня. – Ты чего, слов не понимаешь⁈ Ишь, какой деловой выискался! Куда ты, мля, торопишься? На тот свет?

– Танюха, отойди, я сейчас с ним поговорю! – с ухмылкой выпалил один из подошедших мужчин, притащивших на буксире вторую девку.

– Ну держись, сморчок, – нехорошо улыбнулась блондинка, показав золотой зуб. – Давай, Петька, растолкуй этому мухомору, как надо с настоящими дамами общаться.

«Настоящая дама» поправила лохмы и выпрямилась. Попутно игриво ойкнула, получив ладонью по заднице. Пётр хохотнул и сунул багровую рожу в машину.