Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 62 страниц)

Глава 22

Тайный проход, ведущий прочь из особняка Владлены, сразу мне не понравился. То ли потому что он был не шире моих плеч, то ли из‑за выложенных потрескавшимися булыжниками стен, то ли из‑за сочащегося влагой потолка, готового вот‑вот обрушиться.

К несчастью, выбирать не приходилось, так что я двинулся в сырой мрак, шлёпая кроссовками по мутным лужицам.

Тяжёлый спёртый воздух, пахнущий землёй, забивался в ноздри, на голову постоянно капало, а прихваченный из кладовки фонарик неприятно удивил тем, что у него быстро садились батарейки.

Жёлтый свет тускнел с каждым ударом сердца. А этот хренов тайный ход никак не заканчивался. Причём он вёл куда‑то вниз. Будто у Владлены была своя эксклюзивная тропка к дьяволу.

Вдобавок трещин на потолке становилось всё больше. Где‑то из него уже выпали булыжники, обнажив влажную землю. Несколько штук с шумом грохнулись прямо позади меня, заставив втянуть голову в плечи. Аж желудок свело, а может, гастрит какой…

– Обидно будет, ежели прославленного ведьмака завалит в каком‑то сраном потайном проходе, – мрачно прошептал я и торопливо двинулся дальше, буквально наяву слыша, как друг об друга скрежещут камни, готовые обрушиться на мою буйную головушку.

Сердце застучало сильнее, а вдоль взмокшей спины пробежал неприятный холодок. Впереди же нарастал звук льющейся воды.

Луч фонаря выхватил из мрака стекающий по стене ручеёк, просачивающийся сквозь совсем размокший потолок. Тот частично рухнул, перегородив путь. Пришлось очень осторожно разгребать его, мысленно торгуясь с богом. Пообещал ему не сквернословить неделю, ежели выберусь отсюда. А уже потом, когда благополучно миновал завал, спохватился и уменьшил срок до одного дня. А то жизнь‑то тяжёлая… Как тут без мата обойтись?

Вскоре показалась металлическая дверь, густо покрытая ржавчиной. Та аж осыпалась. Надеюсь, петли ещё в исправном состоянии.

Вот только Велимировна не поведала, как открыть эту дверь. У неё не оказалось ни замка, ни ручки. И, как назло, фонарик почти сел. Да ещё дышалось здесь так тяжело, словно воздуха не хватало.

– М‑да, иногда пройти по подземному ходу тяжелее, чем убить монстра, – просипел я и впотьмах принялся изучать дверь, ощущая, как стремительно уходит время.

К счастью, мой взор почти сразу отыскал небольшой герб, выбитый в углу двери, хотя тот и был покрыт ржавчиной. Нажал на него и услышал глухой щелчок. Дверь слегка приоткрылась, но дальше – ни‑ни. Заело!

Навалившись изо всех сил, заставил её с душераздирающим скрежетом слегка приоткрыться. Кое‑как протиснулся в образовавшуюся щель и очутился в пыльном подвале с ящиками, бочками и коробками.

Оглядевшись, перевёл дух, закрыл дверь и пошёл к каменным ступеням. Пока шёл к ним, фонарик потух, потому по лестнице поднимался уже в темноте. А затем меня внезапно ослепил жёлтый свет.

– Боже, как ярко, – просипел я, прикрыв глаза ладонью.

– Ого, а ты кто такой? – раздался удивлённый молодой голос. – Вампир, что ли? Гы‑гы.

Проморгавшись, узрел дверной проём, ведущий в небольшую комнату со стенами из грубо отёсанных камней. Потолок был таким же, под ним на ржавой цепи висело тележное колесо с жарко горящими толстыми свечами. Они давали много света, заливая им лавку с глиняным кувшином и пергаментом.

Передо мной же лыбился слащавый женоподобный парень лет двадцати. В красном камзоле, с белом жабо и шикарной шляпой с павлиньим пером. Под ней легко мог скрываться петушиный гребешок…

А затем возник совсем другой вопрос, буквально вырвавшийся из меня, как ядро из пушки:

– Куда я попал⁈

Неужто тайный проход Владлены вывел меня в прошлое⁈

– Молодец, молодец, – одобряюще покивал пацан и посторонился. – Проходи. Эй, Мирон, тут кто‑то из твоих заблудился! А вы, сударь вампир, хороши, вот что значит старая школа!

– Кто, млять, заблудился⁈ – ворвался в комнатушку запыхавшийся мужчина с гарнитурой на голове, в джинсах и чёрной футболке. – Ты из массовки, что ли? Пойдём, пойдём. Чего тут лазаешь?

– Иду, – с облегчением выдохнул я, смекнув что к чему.

– Дадите мне потом пару уроков? Пожалуйста, – протянул юнец в шляпе, молитвенно сложив руки. – Вы так натурально отыграли шок.

– Обязательно.

– Идём, – поманил меня мужчина и торопливо вышел вон.

Я двинулся за ним, разглядывая снующих по залу актёров, гримёров и членов операторской группы.

У меня когда‑то было желание сняться в фильме, и вот он, шанс. Но по понятным причинам я отстал от человека с гарнитурой и вышел из здания, по пути кое‑как очистив одежду от комочков земли.

Достал из‑за пазухи бейсболку с очками, напялил их и глянул по сторонам. По улице носились машины, а по тротуару шли прохожие, косясь на солнце. Оно решило, что уже достаточно побаловало жителей столицы, и скрылось за налетевшими перистыми облаками.

День сразу стал не таким ярким, как и моё настроение. Полиция всерьёз разыскивает меня, да и француза тоже ищут. А если он испугается и свалит из страны? Надо как можно быстрее отыскать его, но сперва стоит решить вопрос с зельем, нарушающим связь мозга с даром.

Поймав такси, поехал в сторону парка Екатерингоф, незаметно от шофера счищая грязь с кроссовок. За окном начал накрапывать дождь, намекая, что погода в столице крайне изменчива.

А уж когда я вышел из такси, дождь вошёл в силу. Не хлестал как из ведра, но был вполне ощутимым, барабанил по крышам – только в путь. Посему мне пришлось перемещаться короткими перебежками – от одного укрытия к другому.

Повезло, что удача улыбнулась мне, довольно быстро подсунув бар с названием «Сахара». Он располагался в подвале старинного особняка.

Я спустился по мокрым металлическим ступеням и очутился в небольшом помещении. На стенах из красного кирпича висели арабские ковры, в углу пучило зенки чучело верблюда, а мужичонка за стойкой мог похвастаться тюрбаном. Пахло пряностями и свежим пивом.

Троица посетителей глотала пенное из кружек: двое оказались белыми, а один – темнокожим. Все они сидели за стойкой, но вряд ли были знакомы.

И я, памятуя об указаниях Владлены, иронично проговорил, глядя на мужчин, косящихся на меня:

– Кто из вас Африканец?

Бледнолицые удивлённо переглянулись и перевели взор на темнокожего.

– Предположим, я, – недружелюбно пробасил он с английским акцентом, расправив широченные плечи, скрытые белой футболкой.

– Никогда бы не подумал, – усмехнулся я и уселся рядом с ним на круглый высокий барный стул.

– Юморист? – хмуро буркнул Африканец, изучая меня почти чёрными глазами, поблескивающими на широком лице с крупными чертами.

– Не без этого, – подмигнул я и шёпотом добавил: – Нужно зелье, нарушающее связь мозга и магического дара.

– А я‑то тут при чём? – делано удивился мужчина, отвернулся и сделал мощный глоток пива. Вытер толстые губы и пренебрежительно добавил, сверкнув золотым перстнем на пальце со свежим химическим ожогом: – Иди в любую зельеварню. Там и покупай.

– У меня из документов только усы, лапы и хвост, так что хрен мне его продадут. А ты продашь, пусть и втридорога. Мне тебя серьёзные люди посоветовали, а ты дурака валяешь. Нет у меня времени доказывать, что я не из полиции, не засланный казачок. Либо ты продаёшь мне зелье, либо я встаю – и досвидули. Решай. У тебя есть ровно пара минут. А я пока поем, с утра во рту не было даже маковой росинки. Эй, бармен, кружку лучшего пива, да побыстрее, а то уже за полдень, а я ещё не обедал!

Мужчина в тюрбане поставил запотевшую стеклянную кружку, и я присосался к ней, как вампир к шее принцессы с самой вожделенной группой крови. Прохладная амброзия потекла по моему пищеводу. Во рту появился хлебный привкус. Аж глаза закатил от наслаждения, но я не расслаблялся, потому чувствовал на себе оценивающий взгляд Африканца.

Ежели он сейчас откажется иметь со мной дело, то ситуация сильно осложнится. Придётся искать другого подобного торговца. А это лишняя трата драгоценного времени, и так исчезающего крайне быстро.

Однако я сделал всё, чтобы Африканец поверил, что перед ним не подсадная утка. Имя Владлены сработало бы, наверное, лучше, но о ней лучше не упоминать лишний раз.

– Кхам, – наконец кашлянул мужчина и украдкой толкнул ко мне пальцем салфетку.

На ней красовались цифры. Деньги из моего кармана тут же незаметно перекочевали под салфетку.

– Я сейчас выйду, а ты потом. Зелье будет в водосточной трубе на углу дома, – негромко сказал в сторону мужчина, глядя на телевизор под потолком, где показывали футбол. «Спартак» опять проигрывал.

– И что тебя убедило, что я вполне себе обычный клиент?

– Твоя дерьмовая расистская шутка. Будь ты копом, начал бы облизывать меня, а не зубы скалить.

На то и был расчёт. Я умел найти подход к таким личностям.

– Тогда за дело. Чего сидим? – улыбнулся я и даже не заметил, как со стойки исчезла салфетка с деньгами. Магия прям какая‑то. Чёрная магия…

Африканец неторопливо встал со стула, снял с вешалки зонтик и вышел. А я не спеша допил пиво и тоже покинул бар, отчаянно надеясь, что торговец меня не кинет.

Труба сразу попалась мне на глаза. Ржавая, жестяная. Из неё весело струилась дождевая вода.

Как бы не смыло моё зелье. Сунул руку внутрь и облегчённо выдохнул. На месте. Африканец хорошо закрепил варево. Я извлёк его, вытер о промокшие штаны и сунул в карман, после чего забежал в арку дома‑колодца и принялся следить за улицей. Такси придётся ловить по старинке – взмахом руки. Телефон включать нельзя.

Повезло, что минут через пять мимо как раз ехало одно свободное. Оно остановилось и взяло на борт изрядно намокшего дедушку, начавшего шмыгать носом.

– Куда едем? – обернулся ко мне бородатый шофер с морщинами вокруг блёклых глаз.

– Есть поблизости магазин электроники?

– На Нарвском проспекте имеется один. Недорогой вроде. Я там сыну умные часы покупал.

– Поезжай туда. Мне как раз такие часы и нужны. Авось поумнею.

Шофер кивнул и погнал скрипящее подвеской авто через серость дождя.

Домчались мы туда быстро, а ещё быстрее я совершил покупки и на этом же такси поехал в сторону Троице‑Измайловского собора. Вышел прямо возле него, играя роль туриста.

Но как только такси скрылось, сунул руки в карманы, поглубже натянул мокрую бейсболку и начал изучать квартал, выискивая нужный дом.

Дождь между тем превратился в совсем мелкий, противный. Округу опять заволокло туманом. Небо затянуло бледными тучами и накатили чахлые сумерки. Зажужжали уличные фонари, изрыгнув жёлтый свет.

А я всё бродил и бродил, но, к счастью, не просто так. Отыскал‑таки два похожих дома. Один – старинный особняк с облупившимся фасадом, мутными тёмными окнами, запертыми дверьми и громыхающим на лёгком ветру листом жести, лежащим на крыше. Второй уже был жилым, многоквартирным, окна светились, но далеко не всё. Вид он тоже имел потрёпанный.

Прикинув все «за» и «против», выбрал старинный особняк.

Воровато огляделся, аккуратно вскрыл дверной замок и проскользнул в прихожую, снова заперев дверь. Запахи пыли и чего‑то горького проникли в нос. Взгляд же скользнул по проступающим из сумрака контурам мебели, накрытой серыми от пыли покрывалами.

На пошарпанном полу красовалось множество следов. Кто‑то сюда точно заглядывал. Но де Тур ли это? Может, и он. Есть шанс, что француз прямо сейчас находится где‑то здесь.

Затаив дыхание, я осторожно двинулся в сторону резной лестницы с кое‑где сломанными перилами. Ушки держал на макушке, но они ловили лишь звуки автомобилей, проносящихся по улице, да шум дождевых капель, барабанящих об оконные стёкла.

Миновал лестницу без всяких приключений, хотя и замирал каждый раз, когда ступени поскрипывали под ногами.

На втором этаже на миг заколебался, не зная куда идти – то ли налево по коридору, то ли направо. Кажется, всё‑таки налево. Пошёл туда, проклиная трескучий старый паркет, лежащий ёлочкой. Из‑за напряжения казалось, что я иду по сухим веткам, щёлкающим под кроссовками, как фейерверк.

Нервы ещё больше натянулись, ведь противник у меня серьёзный. Он вполне мог приготовить ловушку.

Внезапно за одной из дверей с вырванным замком скрипнул пол. Я тут же застыл, подняв ногу для следующего шага. Пульс участился, а уши едва не до хруста принялись вслушиваться в звуки, царящие в доме.

Скрип повторился. В комнате точно кто‑то был.

Сглотнув, я максимально тихо подкрался к двери и заглянул в дыру от замка. Серый свет заливал небольшую комнатушку, скорее всего, детскую… На полу лежал резиновый мячик, обои пусть и выцвели, но на них ещё можно было разглядеть нарисованные машинки, ракеты и поезда. Под потрескавшимся потолком висел макет самолёта. А прикорнувшая в углу детская кроватка слегка покачивалась, словно кто‑то случайно задел её.

Признаться, забитые современными фильмами мозги подумали не только о де Туре, но и о привидении маленького мальчика, которому не с кем поиграть. И вот он сейчас возьмёт нож для разделки мяса и начнёт… кхем… играть.

Однако я тут же прогнал идиотские мысли.

Ну какие в жопу привидения? В Лабиринте что‑то такое встречается, но не вне его. Хотя, с другой стороны, стенки между ним и этим миром истончились. Скоро на этой Земле будет твориться чёрт‑те что.

Пока же я вздохнул и слегка приоткрыл дверь. Тотчас от кроватки к стене промчался какой‑то зверёк и скрылся в дыре.

Крыса! Да какая здоровая! Из неё можно шубу сшить! Она‑то наверняка и скрипела полом.

Хмуро глянув в сторону дыры, я продолжил свой путь. Тот закончился возле единственной закрытой на замок двери на этом этаже. Мне не составило труда вскрыть его и войти в ту самую комнату, которую я видел глазами Черныша.

Отлично! Логово найдено. Теперь остаётся лишь обустроиться здесь, ждать и надеться, что де Тур вернётся сюда, что он не на полпути к границе.

Вздохнув, я похозяйничал немного и выбрал шикарное местечко за шкафом. Оттуда открывался прекрасный вид на дверь, а меня от входа в комнату практически невозможно было заметить.

Потянулись томительные минуты ожидания. В Лабиринте я часто устраивал засады, но никогда так не нервничал, как сейчас. Уж слишком много поставлено на карту. Потому едва не начал грызть ногти.

А когда спустя час в коридоре раздалось поскрипывание паркета, сжал кулаки, затаив дыхание.

Ежели это крыса, то клянусь душой, я найду её и убью самым жестоким образом!

Скрип между тем пропал, вызвав во мне жуткое разочарование. Но вдруг в дверном замке скрежетнул ключ, и медленно открылась дверь. В сгустившихся сумерках в комнату вошёл силуэт – явно мужской. Но де Тур ли это?

Времени на то, чтобы убедиться в этом, у меня не было. Вошедший мог включить фонарик или какую‑нибудь лампу и заметить притаившегося за шкафом дедушку. Надо действовать немедленно. Быстро и решительно, а уж потом разбираться.

Я тихо сквозь зубы втянул пыльный воздух и покрепче сжал шприц, чувствуя его сквозь кожу перчатки. Один укол – и в вошедшего проникнет зелье, нарушающее работу дара. Но подействует оно не сразу. Если это де Тур, то у него будет время швырнуть в меня пару атакующих атрибутов.

Что ж, за дело!

Выметнувшись из‑за шкафа, я использовал «скольжение» и ринулся к вошедшему мужчине. Тот стал медленно поворачиваться в мою сторону. Его рука поднималась, постепенно окутываясь магическим туманом.

Муха на фоне окна сильно замедлилась, глядя на нас фасеточными глазами, и увидела, как я по‑регбийному сбил мужчину, попутно воткнув шприц ему в бедро.

Действие «скольжения» закончилось, из‑за чего я с нормальной скоростью упал вместе с неизвестным на пол.

Раздался хруст паркета, громыхнула тарелка на столе, а со стены сорвался деревянный крест, едва не угодив мне по затылку. Благо он упал рядом с головой мужика, оказавшегося подо мной.

Я не пожалел свой лоб и ударил вошедшего в нос. Раздался сочный чавкающий звук, брызнула обжигающая кровь. У меня перед глазами на мгновение вспыхнули искры. Зато мужчина расслабился, потеряв сознание.

Я тут же повернул его рожу к неверному серому свету и ахнул, узрев бороду и усы:

– Ты…

Глава 23

Бледный свет проникал в комнату через пыльное окно, падая на побитую сединой бороду и усы, красующиеся на округлом лице с глубокими морщинами. Мужчина продолжал находиться без сознания, а кровь из его расквашенного носа заливала губы.

– Ты… всё‑таки ты, – радостно улыбнулся я, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Твой маскарад меня не обманет.

Рука сорвала парик с головы де Тура как раз в тот миг, когда на улице сверкнула молния. Как удачно получилось! А теперь за дело!

Мои проворные пальцы принялись обыскивать одежду француза, попутно снимая её с его тела. Пиджак, мокрая кожаная куртка, джинсы и даже ботинки отправились на стол. Мне удалось отыскать деньги, пару телефонов, защитный артефакт, револьвер и паспорта на разные имена. Среди них оказался один с фото старика. Вот под него‑то и мимикрировал де Тур. Причём весьма удачно. Талант, собака!

Револьвер, паспорта и артефакт отправились в карманы моих штанов. Телефоны оставил на столе, опасаясь, что они могут взлететь на воздух. Шут знает, что в них напихал де Тур.

А тот вдруг протяжно застонал, вторя разыгравшемуся над Северной Пальмирой дождю, злобно барабанящему по жестяной крыше.

Француз скоро придёт в себя. А может, уже пришёл, просто притворяется…

Не спуская с него напряжённого взгляда, я сорвал покрывало с дивана и связал им руки де Тура. А потом и ноги – только уже использовал простыню.

Теперь француз выглядел комично: в семейных трусах, майке‑алкоголичке, связанный. Он напоминал любовника, попавшегося в руки ревнивого мужа. Однако даже сейчас он оставался опаснее, чем маленькая яркая тропическая лягушка – ужасный листолаз, обладающий смертельным ядом батрахотоксином.

Продолжая поглядывать на него, я вытащил из шкафа мощную лампу на батарейках, которую сюда явно принёс сам француз. Я поставил её на полку и включил.

Жёлтый свет тотчас выгнал взашей тьму из комнаты. А я едва успел с грозным видом усесться на стул, глядя на заморгавшего француза. Тот в шоке уставился на меня, лёжа возле стены с лохмотьями грязно‑зелёных обоев.

– Доброй ночи, месье, – криво усмехнулся я, надеясь, что игра света и отблески молний делают моё лицо зловещим и жестоким.

– Звер‑рев⁈ – выдохнул он, шумно сглотнув. – Как вы меня нашли?

– Вопросы тут задаю я, месье. И вот вам первый – где тетрадь с расшифровкой видений, навеянных шаманским зельем?

– Сжёг, – буркнул он, облизав губы. – У меня на хвосте висели сотр‑рудники тринадцатого отдела. Избавился от улик.

– Нет, вы бы её не сожгли, – сощурил я глаза и встал со стула.

Пинком ноги отшвырнул его к подоконнику, о который тот с грохотом ударился, а следом прозвучал раскат грома, заставивший задребезжать стёкла.

– Кто вы, Звер‑рев? Как взяли тот кинжал? Как убили демона⁈ – протараторил француз, зашевелился и сумел принять сидячее положение, опершись спиной о стену.

Он уже взял себя в руки. Взор налился тяжестью, а между бровей пролегла суровая складка.

Я не спускал с него взгляда, следил за каждым движением.

– Как убил демона? Блестяще. Святость помогла.

– Кто вы такой⁈ – жарко выпалил он, сверкнув глазами, горящими нестерпимым, почти болезненным любопытством, густо замешанным на ненависти, страхе и толике восхищения. – Кто вы такой⁈ Почему именно вы встали на пути демонов⁈ Как вам удаётся выходить сухим из воды в любых ситуациях⁈ Что за дьявол сидит внутр‑ри вас⁈

– Нет, дьявол сидит внутри вас, месье! – зло выплюнул я, принявшись расхаживать по комнате. – Вы служите демонам, зная, что они готовят нападение на этот мир! Тысячи жертв, реки крови, пепелища и смерть! И ради чего вы им служите, грязный предатель рода человеческого⁈

– Я не пр‑редатель! – вскинул он голову, яростно тряхнув накладной бородой. – Вы не понимаете, Зверев! Не понимаете! Демонов не остановить! Они нападут на наш мир. А раз грядёт апокалипсис, то лучше пусть он будет на территории России, чем Франции!

– Цинично, – скривился я, пытаясь не вспоминать об участи своего родного города, заваленного трупами людей.

– Пусть так! – выпалил де Тур. Из уголка его рта скатилась ниточка слюны, сверкнувшей в голубом потустороннем свете молнии, расчертившей чёрное небо. – Но я спасу свою стр‑рану! Присоединяйтесь ко мне, месье. Вы получите от демонов знания и артефакты. Вместе мы сможем занять достойное положение: вы в своей стране, а я в своей подвину Людовика. Подумайте, всего один‑два города, но зато какая власть упадёт вам в руки. Вы сможете повести за собой Россию! Сделаете её сильнее, чем когда‑либо! А я… я помогу вам, когда приду к власти во Франции!

Его лицо загорелось внутренним огнём, губы растянулись в предвкушающей улыбке.

– Какая ирония. Вы прикрываетесь патриотизмом ради удовлетворения собственных амбиций, – горько усмехнулся я, заложив руки за спину. – Разочарую вас, де Тур. Всё выйдет иначе. Слышите? Слышите между раскатами грома словно играет скрипка? Это похоронная музыка. Вы либо погибнете, либо окажетесь в тюрьме.

– Мне нельзя в тюр‑рьму, – прошипел он, скрежетнув зубами.

– Почему? Тюремная роба не подходит к цвету глаз?

– Месье, подумайте головой. Вы ещё можете присоединиться ко мне. Или давайте договор‑римся. Вы отпустите меня, а я выплачу вам солидную сумму и… и поклянусь честью, что перенесу свою деятельность в другую страну.

– Экие мудрёные речи вы ведёте. Убить‑то оно завсегда надёжнее, чем надеяться на чью‑то клятву.

– Нет, я не могу умереть. Не сейчас! – выпалил он, брызжа слюной.

– Вы эгоист, де Тур. О червях подумали? Им нужно что‑то есть, – ухмыльнулся я, продолжив ходить из угла в угол. – Но мы действительно можем договориться… Только скажите, где тетрадь с расшифровкой видений, и тогда я, человек почти святой, не стану убивать вас, а сдам тринадцатому отделу. А дальше вы сами…

– Я её сжёг! – выдохнул француз, отразив глазами росчерк молнии.

Гром сотряс особняк до основания, аж лампа на полке мигнула. А на моих губах появилась довольная улыбка.

– Врёте, де Тур. Не знаю, профессиональный вы агент или страстный любитель, но ваш взгляд всё выдал… Вы так тщательно наблюдаете за мной, следите за каждым шагом, и лишь когда я прохожу мимо обеденного стола, слегка отводите взгляд, будто старательно не хотите смотреть на него. Почему? Тетрадь под столом? Или в вашей одежде?

Тот промолчал, играя желваками.

Я сунул руку под стол, но ничего там не нашарил. Тогда снова стал ощупывать одежду француза, лежащую на столе, только уже более тщательно – время‑то есть, можно и не торопиться.

– Ты ничего не найдёшь, стар‑рик! – яростно выхаркнул де Тур, затрепыхавшись в своих путах. – Положи мою одежду! Иначе я убью тебя, тварь! Разорву! Старый идиот! Ты ничтожество! Глупый баран, варвар! Ты и подобные тебе – не люди, а отбросы! Вы называете себя аристократией, но даже не знаете, каково это быть настоящим дворянином. Вы вонючие селяне, обезьяны! А ты самый тупой из них. Ты сам явился в мою ловушку! Да‑да, я знал, что ты пр‑ридёшь в эту комнату! Шаманское зелье всё мне показало, именно тут я убью тебя, ежели ты не освободишь меня! У тебя есть три секунды… Раз… Два…

Врал де Тур или зелье и вправду что‑то эдакое продемонстрировало ему? Мелькнуло предательское сомнение. Но нет, отступать нельзя, позади Северная Пальмира!

– Три, – ухмыльнулся я, разорвав подкладку куртки.

Из‑под неё выпала тонкая тетрадь, почти не ощутимая между толстыми кожаными вставками.

– Нет! – взвизгнул де Тур, глядя, как я поднимаю её.

Страницы оказались исписанными французскими словами, а я в этом языке не шерше ля фам.

Зараза! Ладно, потом переведу на русский. Главное, что в этой тетради хранятся расшифровки видений француза, сделанные его рукой. И они точно подтвердят гнусный замысел де Тура. Стоит показать их полковнику Барсову. Только сперва самому надо тщательно прочитать и уничтожить то, что хоть как‑то может навредить мне.

– М‑м‑м, – внезапно страдальчески промычал француз, изогнувшись колесом.

Его руки и ноги порвали путы с поразительной лёгкостью, а из‑под кожи вырвались чёрные шевелящиеся острые отростки, похожие на длинную, сантиметров в пять, щетину. Волосы выпадали целыми клочьями, кости с хрустом меняли положение, грудная клетка расширялась. Кожа окровавленными лохмотьями шлёпалась на пол.

Всё произошло настолько быстро, что я едва успел швырнуть в него «каскад молний». Голубой свет залил комнату, а потом сверкнула вспышка.

Я рефлекторно прикрыл глаза ладонью, а когда убрал её, то ахнул.

Монстр, прежде бывший де Туром, живой и невредимый, стоял возле стены, став в полтора раза больше француза. Его чёрные отростки слегка светились, а окровавленная кожа покрывалась ядовито‑жёлтой чешуёй.

Трансформация продолжала идти полным ходом. И мне это дико не понравилось.

Стиснув зубы, я одновременно швырнул в тварь «шаровую молнию» и выстрелил из револьвера, выхваченного из кармана. Пуля отскочила от чешуи, а магию поглотили чёрные отростки, похожие на щетину.

– Охренеть. Это все французы так могут или только ты⁈ – саркастично выпалил я, не теряя присутствия духа, хотя он очень хотел потеряться.

Тварь казалась необоримой. Она обзавелась горбом, сочащимся слизью. Там, куда она попадала, поднимался чёрный дымок. Лоб стал бугристым, один глаз заплыл, а другой приобрёл вертикальный зрачок.

Второй и третий «каскады молний» также были поглощены щетиной. Магия лишь подожгла свисающие со стены обои. Они весело загорелись, освещая мутанта, чья правая рука выросла чуть ли не до пола и стала толще раза в два. Под чешуёй перекатывались огромные мышцы.

И этой «кувалдой» француз закрылся от пуль, вылетевших из рявкнувшего револьвера. Впрочем, он мог и не закрываться. Всё его тело покрывала пуленепробиваемая чешуя.

– И стоило оно того⁈ – жарко выпалил я, швырнув в урода бесполезный револьвер. Патроны‑то кончились. – Ты применил какой‑то «последний шанс»? Артефакт, спрятанный в заднице? Зелье в ампуле, зашитой под кожей? Идиот, ты сдохнешь, если тебе не помочь! Стой там и не двигайся! У меня есть идея, как вернуть тебе прежний вид…

Не было у меня никакой идеи. Думаю, обратно в человека его не превратит даже поцелуй принца. Потому я и попятился в сторону двери, понимая, что в крохотной комнате такая хреновина сделает из меня отбивную.

– Нет, нет, нет… – вылетел почти неразборчивый рык из пасти твари, где образовалась мешанина из человеческих зубов и звериных загнутых клыков. Монстр с ужасом глядел единственным глазом на свою чудовищную конечность. – Он не говорил, что будет так… Не говорил! Да, велел использовать в крайнем случае, но не говорил, что так будет! Господи, спаси и сохрани! Боже, помоги! Не хочу, не хочу, не хочу!

– Демоны лгут! – выпалил я и поймал на себе полный боли и отчаяния взгляд.

Но буквально через миг всё человеческое исчезло из него, смытое звериной злобой, порождённой той дрянью, которую использовал француз. Разум погас, успев напоследок полыхнуть страстной мольбой – беззвучным криком, взывающим о спасении.

Мгновение – и тварь с кровожадным рёвом ринулась на меня, двигаясь наподобие гориллы. Только те шастали на четырёх конечностях, а эта – на трёх. Одна рука осталась обычного человеческого размера.

Я выметнулся из комнаты в коридор, использовав «скольжение».

Тварь вырвалась следом за мной, выломав широкими плечами косяки. Взметнулась пыль, брызнули щепки. Одна из них просвистела мимо меня со скоростью пули, распоров кожу на ребре правой кисти. Показалась кровь.

В унисон с раскатом грома раздалось рычание, а здоровенная рука чудища устремилась к моей голове. Ладонь и пальцы оказались настолько большими, что могли полностью обхватить мой череп и раздавить его как сливу.

Благо «скольжение» снова выручило меня, позволив упасть на одно колено, пропуская над головой гигантскую конечность. Та аж просвистела над волосами.

А я выхватил из‑за пояса кинжал «Вампир», стиснув его мокрой от крови правой ладонью. Артефакт сразу всосал красную жижу, слегка нагревшись. Что это за проделки⁈ Потом выясню. Сейчас как‑то недосуг.

Я помчался по коридору, слыша, как барабанит в ушах пульс.

Ещё и гром буквально раскалывал чёрные небеса, дождь яростно бросался на вздрагивающие оконные стёкла, а молнии сверкали одна за другой, выхватывая из мрака монстра, бросившегося за мной. Под его массой стонал паркет, а с потолка сыпалась штукатурка.

Он вдруг на бегу умудрился повернуться ко мне спиной. Его горб разошёлся, как лепестки цветка, и выплюнул ядовито‑зелёную струю. Та частично угодила в вовремя выставленный «воздушный щит». А остальное упало на зашипевший паркет и стену. Обои сперва начали тлеть, а затем загорелись.

Мутант же собрался повторить свой плевок, чем я и воспользовался – резко остановился и швырнул в разверзнувшийся горб «клинки». Они вспороли затхлый воздух. Вот только угодили не в мягкое нутро горба, а в выставленную огромную конечность чудовища, успевшего развернуться.

– Тварь, – процедил я, раздувая крылья носа. – Ну ничего, хренов колобок, от этого дедушки ты не уйдёшь.

«Шаровая молния» с грозным электрическим треском отправилась в рожу монстра, прямо в сверкающий всепоглощающей злобой глаз. К несчастью, чудище успело наклонить лысую башку с прилипшими к чешуе волосками и ошмётками кожи. И торчащая из неё щетина опять нейтрализовала магию.

Оставалась только пасть с синими помертвевшими губами. Та как раз сейчас распахнулась для очередного рыка, ударившего по ушам, но сомкнулась быстрее, чем в урода ударил «каскад молний», который должен был влететь между зубами, выжигая нутро черепа.

– Сволочь! – выдохнул я и опять рванул по коридору.

Грудь ходила ходуном, воздух со свистом вылетал из лёгких. А помчавшаяся за мной громадина догоняла ударными темпами, попутно вскинув левую руку. Она претерпела не такие большие изменения, как правая. Чешуя даже не покрыла ладонь, хотя кожа приобрела бледный оттенок, а вены вздулись, стали чёрными, пульсирующими.

Из ладони чудища вырвался атакующий атрибут «тлен», намекая, что образина не лишилась некротической магии, присущей де Туру. Причём за первым «тленом» сразу последовали второй и третий!

Немыслимо! Такая мощь, такая скорость! Он даже преодолел действие зелья, нарушающего связь мозга и дара!

«Воздушные щиты» остановили первый и второй «тлен», а третий угодил прямо мне в грудь, повалив на спину. Ветровка быстро расползлась, сгнив в мгновение ока. Такая же печальная участь постигла и футболку. Но до тела «тлен» не добрался. Его остановила молочно‑белая магическая плёнка, созданная артефактом де Тура. Он покоился в моём кармане и вполне неплохо слушался меня.

– Ры‑ры‑ры! – победно взревел мутант.

Он в прыжке взмахнул чудовищной рукой, чтобы проломить мою грудь, вбить её в паркет, отражающий огонь, перекинувшийся с обоев на рассохшуюся межкомнатную дверь.