Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 62 страниц)

Глава 25

Сенька держал на руках жмущегося к груди щенка и ласково гладил. А его дед сидел на заднице и тяжело кряхтел, переводя дух. На осунувшемся лице поблёскивала испарина, а борода превратилась в грязную мочалку.

Я, наверное, выглядел ненамного лучше. Разве что смотрел орлов, а вот щиколотка распухла, раненое бедро горело от боли. Хорошо хоть ткань брюк прилипла к ране, сыграв роль некой повязки.

Но были и положительные моменты. Семидесятый уровень – это вам не хухры‑мухры! Появился магический атрибут «удушье». Он мог изгнать весь воздух из какой‑нибудь средних размеров квартирки. Да и на открытом пространстве атрибут действовал.

«Пастырь душ» обрадовал меня атрибутом «духовная броня». Название, на мой взгляд, не совсем правильное. Тут скорее речь идёт о «душевной броне», но в русском языке такое название приобретает… кхем… интересный оттенок.

В любом случае «духовная броня» – это магическая защита, некая плёнка, создаваемая из тех душ, что томятся в «клетке». И ясен хрен, чем выше был ранг души, тем более сильной станет «духовная броня».

Правда, она имела не очень большое время действия, но подобная магия много раз в прошлом спасала меня в Лабиринте. В бою с костяным скульптором она бы точно пригодилась, защитила бы бедро. Ладно, чего уж теперь.

Облизав пересохшие губы, я очень аккуратно встал с земли, чтобы не разбередить рану.

Выпить бы зелье здоровья. Да где ж его взять? В особняке Зверевых такое варево уже закончилось, потому‑то я и не прихватил с собой ничего подобного. А жаль.

Вздохнув, я скривился от боли и протянул руку к старику, смердящему перегаром и потом.

– Ножик.

Тот устало поднял голову и достал из кармана грязных рваных спортивных штанов мой перочинный нож. Я взял его и принялся с хрустом и матюками выколупывать почерневшие от «шаровых молний» зубы из пасти костяного скульптора. Хоть какой‑то лут. Потом растолку их в порошок и зелье сварю.

– Это… господин, – пропыхтел дедок, виновато хлопая мутными зенками. – Вы простите меня, что я ляпнул лишнего, как корова из‑под хвоста: назвал вас старым и не поверил, что вы одолеете эту хреновину.

– Прощаю, я сегодня добрый, – просипел я и с натугой вырвал клык из пасти монстра.

Хороший образец! Я поднял его над головой, дабы лучше рассмотреть в свете бледной призрачной луны. Её лик то и дело прикрывали невесомые перистые облака, гонимые по небу лёгким ветерком. Он же заставил зашуметь листья ближайшего дерева, растущего между двумя склепами.

Старик вдруг насторожился, встал и повертел головой, а потом свистящим шёпотом спросил:

– Господин маг, а нет ли на кладбище других монстров?

– Кроме меня, больше никого, – усмехнулся я.

Если из блуждающего прохода кто‑то и вышел помимо костяного скульптора, то прожил недолго. Скульптор его и грохнул.

– Гы‑гы, – натянуто посмеялся старик, показав жёлтые щербатые зубы. – Господин, а что вы вообще делали на кладбище перед тем, как встретили нас с Сенькой? Чего спрашиваю‑то… Сторож я тутошний.

– Как чего? Ты ещё не понял? Ангел я, почувствовал, что нужна моя помощь, и явился во всём своём великолепии, – ухмыльнулся я и извлёк ещё несколько зубов. – Ладно, если серьёзно, путь хотел сократить через кладбище, а тут вы выскочили. Меня, кстати, Андрей Морозов зовут.

– Ефим, – представился старик и тяжело вздохнул, повесив голову. – А мы с Мишкой… ну, тем мужичком, кого эта хреновина подрала, выпивали в сторожке. Сенька спал, это внук мой. Я иногда беру мальчонку с собой на работу, хоть родители его и ворчат: дескать, мертвяки кругом. А я им и говорил: чего, мол, мертвяков бояться? Живых надо опасаться. А оно вон как вышло… И вправду мертвяков стоит бояться. Их вон, оказывается, могет поднять какая‑то паскуда, выбравшаяся из Лабиринта через проход.

– Да, отличный вышел сюжет. Хоть сейчас можно приглашать «Первый имперский» канал, – улыбнулся я и принялся осторожно взбираться по насыпи.

Дед пополз за мной, оглянувшись на мальчонку. Тот тоже начал покорять насыпь, но ему мешал поскуливающий щенок.

– Да брось ты его! – шикнул на внука старик, грозно сведя седые лохматые брови. – И так из‑за неё чуть не погиб!

– Нет, не брошу Лизку, – упрямо засопел носом чумазый мальчонка, ещё сильнее прижав к груди кутёнка.

– Ефим, ты вообще знаешь, кто лучшие друзья человека? – хрипло спросил я, выбравшись на большую землю. Тут же сразу уселся на могильную ограду, чтобы передохнуть и отряхнуть руки от земли.

– Лучшие друзья человека? – задумчиво наморщил лоб дед. – Женщины?

Он криво улыбнулся, из‑за чего его лицо разрезал ещё десяток‑другой морщин.

А я, несмотря на ситуацию, испустил хохоток и шутливо погрозил ему пальцем.

– Как ты с такими шуточками умудрился обзавестись потомством?

– Легко. Да и разве это потомство? Всего один сын да внук. Вот у моей мамки было двенадцать детей! – гордо сказал старик и тоже выбрался из провала.

– У неё случаем фамилия не Крольчихина?

– Не, Фёдорова, – улыбнулся дедок, глядя на то, как Сенька покоряет насыпь.

– Весело, конечно, с тобой, сторож Ефим, но нам надо прощаться. Вы пока здесь посидите, покурите, а через часок‑другой звоните куда надо. Пусть служивые приедут, все осмотрят и заберут останки костяного скульптора. Но про меня ты им особо не рассказывай. Понял? Скажи, мол, да, был тут маг, красивый как модель, всех спас и испарился, оставив после себя лишь запах роз.

– Угу, – кивнул Ефим, не смея перечить дворянину.

– Вот и ладушки, – улыбнулся я и побрёл в сторону первой пещеры, куда провалился мой харлей.

Тот оказался на месте. Причём он лежал так удобно, что мне удалось довольно быстро вытащить его с использованием растущего вблизи дерева, матерщины и верёвки, извлечённой из боковой сумки мотоцикла. У меня там лежали инструменты и прочие нужные вещи.

Таким образом я снова оказался в седле и поехал прочь, порой морща физиономию от боли.

В голове же шёл анализ ситуации. Да, я назвал Ефиму выдуманное имя, и вряд ли он запомнил моё лицо и номер харлея, но ежели дедок скажет служивым, что его спас крутой седовласый маг воздуха на мотоцикле, то умные люди явно смекнут, кто это может быть.

К чему это может привести? К вопросам вроде – какого хрена вы, Зверев, среди ночи делали на кладбище. И вряд ли вопрошающих удовлетворит ответ, что я вдруг страстно возжелал проверить, что там с моим родовым склепом – не захватили ли его кроты да крысы.

Нет, надо будет придумать какую‑то правдоподобную ложь. Ну, ежели ко мне придут с таким вопросом, что, в общем‑то, маловероятно. Ведь в городе наверняка много более важных дел, спровоцированных открытием проходов.

Конечно, по‑хорошему, чёрный шар следует перепрятать, но это уже в следующий раз. Сейчас я валюсь с мотоцикла от усталости и потери крови.

Надо срочно выпить зелье здоровья. Ради этого я даже пошёл на риск и прибавил скорость.

Дерева на обочине трассы так и замелькали, а встречный ветер принялся трепать одежду, словно хотел сорвать её с меня.

Но на въезде в город я остановился возле круглосуточного магазина. Однако тот был закрыт. Наверное, власти столицы приказали всем сидеть по домам до самого утра, оттого‑то по пути мне встретилась всего одна машина.

– Разумно, – пробормотал я и вытащил телефон.

На экране горели уведомления, что мне в такое‑то время пытались дозвониться Павел и Барсов. Внук, понятное дело, беспокоился за меня. А чего хотел полковник? Хм, скорее всего, он желал отправить всех сотрудников тринадцатого отдела на борьбу с монстрами.

Ну, я свой долг честно выполнил, поставил раком монстра без всяких приказов, так что могу со спокойной душой отдыхать. А ежели я очень сильно понадоблюсь Барсову, он перезвонит. А я лучше наберу внука.

Тот ответил чуть ли не мгновенно и сразу же взволнованно выпалил:

– Дедушка, ты живой⁈

– Нет, помер минут пять назад. Конечно живой! Что за глупые вопросы? Я на том свете уже договорился с архангелом Петром, что моя подписка на жизнь продлена ещё на несколько лет.

– Фух, я так волновался! Связи же не было. А Прасковья сказала, что ты уехал с монстрами сражаться. Ты где сейчас?

– Всем рожи уже набил, посему еду домой счастливый и довольный.

– Приезжай, приезжай. Проходы, слава богу, уже закрылись. А ты где монстров‑то нашёл?

– Шёл, шёл и нашёл. Божий промысел, не иначе. Но они слабые были, так что даже рассказывать не о чем. Однако ты зелье здоровья всё же закажи, пусть привезут как можно скорее. А то я ногу подвернул и бедро оцарапал. Лучше сразу несколько зелий закажи, пусть запасные будут, а то времена нынче смутные. Хрен знает, чего ожидать.

– Верно, верно, – поддакнул Павел.

Он уточнил сколько именно купить зелий и какого ранга, а потом я сбросил вызов и продолжил свой путь через столицу. Та напоминала город, охваченный эпидемией. На улицах попадались лишь военные, БТРы, полицейские машины и «скорые», а в небе гудели вертолёты.

Однажды я проехал мимо оцепленного дома с воронками от пуль на стенах и красными брызгами на фасаде, перед которым лежали трупы, накрытые чёрным полиэтиленом. Из‑под одного выглядывали стоптанные ботинки. В воздухе же витали щекочущие ноздри запахи пороха и крови.

Но в целом ничего сверхудивительного я не увидел, лишь узрел признаки приближающейся задницы. Та наступит, когда грянет столетний юбилей появления в этом мире проходов в Лабиринт.

Я вздохнул и погнал дальше. Добрался до Васильевского острова, кое‑как закатил харлей в гараж особняка и похромал в холл, слыша тонкое пищание комаров в ушах.

Ещё чуть‑чуть – и точно брякнусь на пол да лишусь сознания. Вот это будет позор для опытного ведьмака!

Стиснув зубы, я добрался до холла, где яркий свет люстры резанул по глазам, как острейший скальпель. Едва не застонал.

– Дедушка! – вскочил с кресла Павел, шаря по мне изумлённым взглядом. – Ты как из могилы вылез! Выпей скорее зелье здоровья! Его минут пять назад привезли.

Он сунул мне пластиковую тару, а я, как заправский алкаш, скрутил крышку и жадно выдул её в два глотка.

Тут же по исстрадавшемуся телу словно огненные муравьи забегали. Боль в бедре ушла, как и в лодыжке.

Блаженная улыбка расплылась на моих губах, и я с удовольствием плюхнулся в кресло, не заботясь о том, что испачкаю его.

– Это тебя так монстры потрепали? – с прищуром уставился на меня внук, уперев руки в боки.

– Нет, возраст, – ухмыльнулся я, почувствовав, что ко мне вернулось хорошее настроение.

Я даже весело подмигнул вошедшей в холл бледной Прасковье, теребящей платочек. Её нос оказался красным и распухшим.

– А ты чего рыдала‑то? – спросил я у неё, попутно выколупывая из бороды грязь.

– Боялась, что вас могут убить, – промяукала та, шмыгая носом.

– Отставить подобные опасения! Готовка кутьи и поминальных угощений откладывается на неопределённое время. И не переживайте за меня. Я, кажется, бессмертный. Лучше ты, Павлуша, поведай дедушке, как там у тебя дела с Мироновой? Ваши отношения – это как мой личный сериал. Надеюсь, в финале не выяснится, что она твоя сестра, которую выкрали в младенчестве из роддома.

– Нормально у нас всё. Погуляли, съездили в ресторан, а тут тревога. Ну, мы в отель…

– И что там⁈ – выдохнул я, вскинув брови.

– Не то, что ты подумал. Просто поговорили, переждали и разъехались, – глухо выдал он, насупился и глянул на меня исподлобья. – Опять будешь острить надо мной?

– Нет, сегодня мне открылась тайна великая. Иногда нужно доверять своим внукам, даже если те в миг смертельной опасности пытаются спасти не себя, а какого‑то кутёнка…

Павел хмыкнул и опасливо посмотрел на меня, словно заподозрил, что я забыл принять таблетки.

– Эм‑м… Дедушка, а как ты себя чувствуешь?

– Превосходно. Вот только надо помыться.

– Я провожу тебя, – вызвался внук и подал руку, чтобы помочь встать с кресла.

Но я и без него справился с этой задачей и отправился в спальню. Павел, как и грозился, проводил меня.

А когда я принял душ и с полотенцем на бёдрах вышел из душа, внучок всё ещё сидел на кровати, чем слегка уязвил мою гордость. Неужто он думал, что я могу помереть в душе или мне понадобится его помощь?

– Так, ты чего здесь отираешься? Сказку, что ли, рассказать тебе на ночь? Знаю одну. Как дед нассал в коляску. Вчера это было. Ух и надавило тогда на мочевой пузырь, а тут она стоит… и манит меня, манит…

Внучок скривился, шустро встал и сказал:

– Намёк понял. Доброй ночи, дедушка.

– И тебе.

Павел ушёл, а я с наслаждением повалился на кровать. Но заснул не сразу, сперва ещё раз проанализировал ситуацию с Алексеем, чёрным шаром и свидетелями, которых я оставил на кладбище. Кто‑то может и связать всё это воедино, ниточек довольно много и все не обрубить.

Однако у меня в голове уже появились десятки планов, как выкрутиться: и «а», и «б»… и «я». Букв не хватит, чтобы обозначить все, придётся ещё цифры использовать. Потому‑то я уснул с довольной миной на лице.

Остаток ночи прошёл спокойно, но утром меня разбудил телефонный звонок.

Я с трудом разлепил пудовые веки, тяжело вздохнул и взял аппарат с прикроватной тумбочки, чистосердечно ненавидя того, кто звонил. Спать хотелось просто ужасно. Но всё же я ответил, хотя названивали с незнакомого номера.

– Игнатий Николаевич, – раздался смутно знакомый женский голос, пропитанный нешуточной тревогой, – это Жанна, жена Алексея. Вы не знаете, где он?

– Нет, – даже не соврал я, быстро приняв сидячее положение. – А он пропал?

– Его телефон выключен со вчерашнего вечера, и я не знаю, где он. А ночью случились прорывы. Вдруг Алексей пострадал?

Мне, конечно, хотелось язвительно ответить, что Алексей скорее присоединится к монстрам, чем пострадает от них, но вслух я ничего такого не произнёс, а в меру сил успокоил взволнованную девицу. Та вроде бы слегка пришла в себя и даже поблагодарила меня.

После разговора с ней перед моим мысленным взором встало злое, но прекрасное лицо Владлены.

Вздохнув, я без всякой надежды на успех набрал номер телефона Велимировны и неожиданно услышал её холодный голос:

– У тебя нет часов? А если бы я спала?

– Так Зло никогда не дремлет, – сострил я и тут же серьёзно добавил: – Владлена, у меня есть разговор. Что мы как два подростка? Нам нужно встретиться и всё обсудить.

Та подумала немного и коротко сказала:

– Я сейчас в институте. Приезжай.

И сразу сбросила вызов, не дав мне ответить.

Злится, ещё как злится, но то, что Владлена пошла на контакт, – хороший знак, примерно такой же, как стервятники и грифы, алчно кружащие над домом врага.

К Владлене нужно непременно заглянуть, а потом следует вплотную заняться поисками Алексея.

Помассировав физиономию, я встал и принялся собираться. Тщательно причесал волосы и смочил бороду специальным ароматическим маслом, чтобы она не торчала во все стороны, как у домового. Надел выглаженную рубашку, чёрный костюм‑тройку и посмотрелся в зеркало. Лихо подмигнул своему отражению, а затем покинул всё ещё дрыхнущий дом.

Такси быстро домчало меня до института, и там я повстречал ту самую женщину завхоза, которая не хотела давать мне ключи от алхимической лаборатории. Теперь она едва не кланялась, заискивающе улыбаясь. Я снисходительно кивнул ей и, используя память Зверева, добрался до кабинета Владлены.

Постучал в дверь и услышал знакомый голос:

– Войдите.

Проскользнув внутрь, я очутился в полумраке небольшого кабинета с единственным окном, обрамленным бархатными портьерами.

Воздух здесь оказался тяжёлым и сладким, а где‑то на самом краю слышимости будто раздавались мольбы и просьбы не отчислять. Ковёр на полу буквально хлюпал от литров слёз, пролитых студентами. Их страх и ужас впитались в каждый сантиметр резного шкафа и серых обоев, поверх которых висели дипломы, награды и портрет императора в посеребренной раме.

Двуглавый герб империи мрачно поблёскивал позади Владлены Велимировны, восседающей в троноподобном кожаном кресле за массивным рабочим столом с кипой документов и стационарным телефоном.

– О чём ты хотел поговорить? – сразу взяла она быка за рога, держа в пальцах карандаш.

Её глаза недобро мерцали, а напряжённая поза говорила, что декан уже успела накрутить себя, пока я ехал.

– О том, что случилось ночью…

– Ах, об этом! – перебила она меня и пренебрежительно фыркнула. – Забудь! Ничего не было. Я просто выпила лишнего, а ты оказался под рукой. Только лишь и всего. Зверев, ты же не думаешь, что понравился мне? Пфф, какая нелепица! Ты не в моём вкусе. Сколько тебе лет? Ты же наверняка лишился девственности в пещере с дамой, которая ещё шкуру носила. Меня такие мужчины совсем не прельщают. Забудь о той ночи и никогда не вспоминай. Я пригласила тебя только для того, чтобы обсудить расписание твоих занятий. Завтра же первое сентября. Присаживайся, присаживайся. Я отниму у тебя минут пятнадцать…

Но я не присел, а быстро обошёл стол, наклонился и резко поцеловал Владлену, удивлённо расширившую глаза. Она что‑то протестующе пискнула и попыталась укусить меня за губу, упёршись руками в мою грудь. Но я лишь сильнее прижал её к себе, держа за затылок и плечо.

Декан рассерженно зашипела и заурчала, как дикий зверь. И всё же умудрилась укусить меня за губу, прокусив её. Во рту появился солоноватый привкус, но я не отступил. И тогда её тело расслабилось, руки схватили меня за голову, а губы превратились в настоящий пылесос…

Победа! Полная победа!

Однако в этот миг в моем кармане настойчиво зазвонил телефон.

Твою мать, как не вовремя‑то!

Но я всё‑таки, не прерывая поцелуя, сунул руку в карман, вытащил аппарат и краем глаза увидел на экране незнакомый номер. Нажал на зелёную кнопку и приложил телефон к уху, вдыхая запахи сандала и жасмина, идущие от растрепавшихся волос Владлены, чьи распухшие губы буквально пожирали мои.

– Игнатий Николаевич Зверев, – вылетел из трубки слегка усталый мужской голос, – у нас ваш внук Алексей…