Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 62 страниц)

Юный аристократ торопливо повёл Миронову на кухню, дыша, как возбуждённый паровоз.

Студентка по пути окончательно сняла блузку и вместе с парнем ворвалась в кухню.

– Вот он, – уставилась она на обеденный стол, скрытый мраком. Только на его краешек падал бледный лунный свет, льющийся из единственного окна.

Девушка уселась на поверхность чудесной попкой, а парень подскочил к ней, вцепившись в бёдра.

Внезапно студентка зашипела:

– Блин, я, кажется, серёжку уронила. Включи свет, надо найти её.

– Может, потом?

– Включи. Она где‑то на столе. Секундное дело.

Парень с чуть ли не животным рычанием подскочил к выключателю и щёлкнул им. Лампочка тут же осветила кухню, после чего Миронова громко завопила, уставившись на противоположный конец стола. Возле него с ложкой у рта выпучил глаза совершенно ошеломлённый Игнатий Николаевич, восседающий на стуле.

Впрочем, уже через миг он прохрипел:

– Добрых вечерочков. Окрошку будете? На диво хорошая получилась. Вам на квасе или вы извращенцы, минералку вам подавай, или ещё чего? И это… не смейте осуждать меня, каждый человек среди ночи может почувствовать голод!

Глава 14

Окрошка действительно была хороша, как и квас.

Я сунул ложку в рот, глядя на багрового от стыда внука, замершего возле выключателя, как олень в свете фар автомобиля.

Миронова выглядела не лучше: вытаращенные глаза, перекошенное лицо, грудь бурно вздымается, будто собирается вырваться из плена тесного кружевного бюстгальтера.

Вопль миг назад прилип к её губам, оборвавшись на самой высокой ноте. Однако он сменился… слезами.

Студентка вдруг соскочила со стола, закрыла лицо ладонями и начала плакать навзрыд, словно Таня, уронившая в реку мячик.

Я поморщился. Ненавижу женские слёзы. Слава богу, у меня есть проверенный способ остановить их. Правда, он… кхем… своеобразный.

– Миронова, ты похожа на сморщенную бабушку, когда плачешь. Лицо так искажается… А морщины после таких рыданий точно будут. Ты заканчивай с этим, а то в двадцать пять будешь выглядеть на все сорок.

Девушка как‑то странно всхлипнула, как будто подавилась воздухом, а потом испуганно пробежалась пальцами по раскрасневшейся мордашке, словно выискивая морщины.

– Деда… ты что такое говоришь⁈ – возмущённо промычал оживший Павел. – Она всегда будет прекрасной!

Миронова бросила на него благодарный взгляд, а затем протараторила, метнувшись к двери:

– Мне нужно домой. Доброй ночи!

Она выскочила из кухни.

Павел бросился за ней, хрипло прокричав:

– Я провожу тебя!

Он тоже исчез с глаз долой. И наконец‑то мы с окрошкой остались наедине.

Я снова запустил ложку в прохладный квас, украшенный благоухающей зеленью. В рот отправились кусочки молодого отварного картофеля, смешанного с варёными яйцами, хрустящими свежими огурцами, редисом и домашней колбасой.

М‑м‑м, вкуснотища! Даже луна завистливо пускала слюни, глядя на меня через окно.

Жаль, всё испортил вернувшийся Павел, дышавший так шумно, словно взобрался на гору.

– Деда! – с обвинениями во взгляде наставил на меня трясущийся палец внучок.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать спасибо, но не стоит. Не все герои жаждут, чтобы их благодарили. Мне достаточно того, что я одним лишь своим присутствием спас тебя от лютой участи. Тебя не смущает, что Миронова воспылала страстью прямо тогда, как твой род с двух ног влетел в серебряный список? До этого она даже не здоровалась с тобой на людях. Причём ты ведь такой мякиш, который после соития будет считать себя чем‑то обязанным даме. Вот она и загонит тебя под каблук.

– Она искренне хочет быть со мной! – выпалил пухляш, тряхнув щеками.

Я задумчиво потёр подбородок, подошёл к окну и глянул на улицу.

– Странно, вроде ты не единственный оставшийся в городе парень. Вон как минимум ещё один поливает из своего шланчика столб. А она хочет быть с тобой. Подозрительно. Ах да… опять же серебряный список. Вот всё и встаёт на свои места.

– Деда, ты же обещал не вмешиваться в мои с ней отношения!

– Да как тут не вмешаться, когда вы сами едва на голову мне не залезли? Здесь словно сама Судьба говорит: гляди, Игнатий, что творится.

– Не вмешивайся! – сердито выпалил внук и повернулся к двери, намереваясь рассерженным кабанчиком выметнуться из кухни.

– Твой бывший брат пришёл в себя, – решил я сменить тему, чтобы тот позабыл о своей обиде.

– Как⁈ – резко развернулся он, округлив зенки.

– Неожиданно. Раз – и всё.

– Прямо как ты.

– Да, не один ты подметил это, – хмуро выдал я, взял чашку и совсем не как аристократ влил остатки кваса с зеленью в рот.

– И как он? – взволнованно выдал Павлушка, плюхнувшись на стул.

Он жадно уставился на меня. И я всё ему рассказал, положив грязную чашку в раковину. Прасковья потом помоет.

Внучок, выслушав меня, протараторил:

– Выходит, намедни мы свидимся с ним в доме Воронова⁈

– Угу, – произнёс я и положил на стол защитный артефакт. – Это вещица мне досталась по наследству от де Тура. Теперь она твоя. Только пользуйся ею украдкой, а то она не задекларирована. У меня‑то никто не спросил, откуда она, всё же я спецагент, а вот у тебя могут…

Павел выгнул брови, прилипнув восхищённым взглядом к артефакту.

– Спа…спасибо, дедушка! – выдохнул он, раздвинув губы в улыбке. – Это мой первый артефакт!

Парень цапнул вещицу и прижал к груди, глубоко задышав.

У него сегодня ещё те эмоциональные качели. Как бы сердечко не порвалось.

И пока внучок радовался, снова считая деда самым лучшим, я проговорил:

– Ладно, пойду спать. Доброй ночи. Много с артефактом не играй, а то напрочь разрядится.

– Хорошо, – заверил он, блестя глазёнками, как маленький мальчик, которому на Новый год наконец‑то подарили давно желанную игрушку.

У меня тоже была такая…

Войдя в спальню, я первым делом пожелал, чтобы «Вампир» появился в моей руке. Тотчас пальцы сомкнулись вокруг тёплой рукояти кинжала, отразившего лунный свет, втекающий в окно. Хищный блеск лезвия внушал уважение, а кончики гарды напоминали оскаленные клыки.

Повертев артефакт, сунул его под матрас и завалился спать.

Сон, несмотря ни на что, пришёл практически сразу. Он вырубил меня, как удар обухом топора по затылку. Да только вместо обнажённых гурий и рек из вина мне снилась очередная ерунда: кто‑то душил меня и давили стены, так что нельзя было пошевелиться.

Однако мой организм каким‑то чудом умудрился выспаться.

Неужто возвращаются те времена, когда я в молодости мог отлично выспаться, пока моргал?

Усмехнувшись, я сладко потянулся и опустил босые ноги на пол.

За окном ещё царила серая хмарь, а солнце и не думало показываться из‑за горизонта. Опять по улицам бродил туман.

И что‑то вдруг мне показалось неправильным… В душе появилась какая‑то иррациональная тревога.

Я надел тапочки, накинул халат и сунул в карман «Вампира». Осторожно вышел из спальни и принялся исследовать дом. Мало ли что? Может, кто‑то пробрался внутрь, потому‑то мне и тревожно?

Но осмотр особняка ничего не дал.

– Хм, – хмыкнул я, прислушиваясь к звукам ещё спящего дома. – Ладно, наверное ложная тревога.

Пожав плечами, я спустился в лабораторию. Включил лампы и принялся готовить зелье связи. Нужно было пообщаться с Ирисом.

Вскоре на горелке в ковшике побулькивало варево насыщенного красного цвета, пахнущее прелой листвой. Я помешал его, стараясь держаться подальше, а то зелье рассерженно плевалось обжигающими каплями.

Но через несколько секунд оно успокоилось.

Я выключил горелку, перелил варево в чашу и взял бронзовую палочку, стукнув ею несколько раз по бортику. Пробежавшие по поверхности зелья круги сложились во фразу «Мне нужно поговорить с Ирисом».

Ответ не заставил себя ждать.

– Это Ирис, – вслух прочитал я и принялся выстукивать своё сообщение. – Нет ли у тебя информации, когда клан Каас нападёт на этот мир? И когда будет первая пробная атака?

Демоны всегда проводили нечто вроде лёгкой разведки боем, а уже потом, спустя время, когда все поверят, что это была единоразовая акция, они обрушивались на другой город всей своей массой.

– Зачем тебе это? – прочёл я второе сообщение Ириса, так и смердящее недовольством. – Ты ввязался в защиту того мира? Забыл о нашем плане?

Поморщившись, написал, что ежели предоставлю людям сведения о направлении пробного удара, то получу от местного правителя кучу плюшек, которые помогут мне быстрее поднять уровень.

Ирис ответил, что ничего не знает о планах демонов, однако ему ведомо, что завтра вечером по местному времени младший сын лорда клана Каас вместе со своей свитой будет собирать души в локации «Небесный замок».

– Сам не суйся в эту локацию, дай наводку местным магам. Пусть они изловят его и допросят. Возможно, он что‑то знает, – сложил я круги в понятное послание.

Хм, Ирис верит, что я так и сделаю? Не пойду в локацию? Не буду рисковать? Просто всё передам местным?

Ну, наверное, многие на моём месте так бы и сделали. И, в общем‑то, я старался ввести Ириса в заблуждение, долгие годы изображая живой инструмент, послушный его воле. Поэтому он, скорее всего, верит, что я не окажусь настолько безответственным и не рвану в эту локацию, чтобы собственноручно допросить младшего сына лорда.

С другой стороны, демон хитёр. Он вполне может сам явиться в «Небесный замок», чтобы проверить, как я поступил.

М‑да, дилемма из двух вариантов. Каждый имеет свои плюсы и минусы. Если демон застукает меня в «Небесном замке», то это ударит по его доверию ко мне. А ежели без моего чуткого руководства местные маги упустят сына лорда, то второго такого шанса добыть полезную информацию не будет.

Блин, как всё непросто! Вот разве не мог Ирис сказать: «Да, я знаю, куда примерно ударит клан Каас, вот сюда»? Он же, зараза, много чего знает. На это и был мой расчёт. А дальше всё пошло бы вот так… Во время пробного удара я бы схватил за горло кого‑то из высокопоставленных демонов и узнал направление основного удара: какой из вычисленных мной трёх городов они атакуют.

– Ладно, что уж теперь, – вздохнул я, потирая подбородок.

Итак, что же выбрать? Идти в «Небесный замок» или делегировать задачу?

– Деда! – прокатился по подвалу вопль Павлушки.

Я сразу же выскочил из лаборатории с сильно колотящимся сердцем, ожидая услышать что‑то плохое. И вид внучка подтвердил мои мысли: глаза вытаращены, грудь вздымается, а полы развязавшегося халата тащатся за ним.

– Что случилось? – хмуро выдал я, столкнув брови над переносицей.

– Вячеслав, брат мой средний, – прохрипел он, страдальчески морща физиономию.

– Помер⁈ Монстры порвали? Лихоманка какая‑то одолела?

– Нет, он только что позвонил, сказал, что на этой неделе приедет домой.

– Тьфу ты, зараза! А чего ты рожи такие корчишь? Так не любишь брата? Боишься, что он приедет и объест тебя? Прасковья только для него готовить будет, и Миронова к нему уйдёт?

– Да нет же. Просто я это… по лестнице спустился быстрее, чем планировал. Упал в общем, – смущённо промычал он, отведя взгляд. – Вон ссадина на коленке.

– Зелье здоровья выпей, пока кровью не истёк, – иронично посоветовал я и двинулся по коридору.

Прихрамывающий Павел мужественно поковылял рядом со мной, пропыхтев на ходу:

– Само пройдёт. Кстати, через четверть часа придут нанятые мной слуги. Надо бы их поприветствовать.

– Тогда иди переоденься, а то они подумают, что в цирк какой‑то угодили. Да и мне следует одеться посерьёзнее.

– Угу, – поддакнул внучок, попутно с затаённой ненавистью глянув на лестницу.

Та ответила злорадным поблескиванием натёртых лакированных резных перил.

Однако мы оба без проблем миновали её, а спустя десять минут уже стояли в холле, облачённые в костюмы.

– А где Прасковья? – нахмурился я. – Ты её видел?

– Нет, – покрутил головой пухляш и громко выпалил: – Прасковья!

Может, с ней что‑то случилось? Тревога опять запустила холодные когти в моё сердце.

– Тута я! Тута! – вылетел из коридора голос служанки, а затем и она сама показалась со всклокоченными волосами и опухшим лицом. – Не гневайтесь, хоспода. Проспала я! Сама не знаю, как так вышло!

– Не иначе чёрное колдовство вмешалось или сглазили тебя, – серьёзно произнёс я, внутренне посмеиваясь.

– Точно! – ахнула Прасковья, перекрестилась и поплевала через левое плечо.

– У тебя есть пять минут, чтобы привести себя в порядок. Скоро прибудут новые слуги, – проговорил Павел.

Женщина всплеснула руками и шустро скрылась с глаз долой.

Она снова появилась минуты через четыре, уже расчесавшись и напялив чёрное платье с белым передником. Даже чепчик нацепила.

Практически тут же мерзкий звук сотряс дом от подвала до чердака.

– Надо сменить звук дверного звонка, – поморщился я, глядя, как Прасковья проворно ринулась к двери.

Она открыла её, и в прихожую под предводительством седого мужчины в чёрном фраке вошли шесть человек.

Мужчина оказался сотрудником агентства по подбору персонала. Он сразу же назвал своё имя и начал представлять людей.

Дворецкий Пётр оказался похож на самого седого.

Разнорабочий Сергей улыбался до ушей, приглаживая светлые вихры мозолистыми руками, познавшими немало труда за те тридцать лет, что на данный момент прожил их хозяин.

Водителем же оказалась женщина лет тридцати пяти. Но такая… кхем… внушительная дама: широкоплечая, с грубоватым лицом, короткими каштановыми волосами и пудовыми кулаками. Возможно, у неё даже есть стояк по утрам.

– Екатерина, – прогудела она, чуть‑чуть возвышаясь надо мной. – Я наслышана о вас, господин Зверев. Буду рада поработать на такого известного дворянина, о котором говорят на каждом углу.

– Да, известность меня преследует везде. Но оно и понятно… Тяжело оставаться в тени, когда ты величайший из живущих людей, – пошутил я, но никто не засмеялся. Все начали кивать, дескать, да, так и есть. – Это я так острю. Вы привыкнете.

– А я сразу поняла, что вы шутите, господин! – льстиво заявила Прасковья, ревниво косясь на двух молоденьких симпатичных служанок.

– Так, господа и дамы, раз уж мы познакомились, передаю бразды правления Прасковье. Она всё вам расскажет и покажет, где тут у нас что.

Служанка гордо подбоченилась. А мы с Павлом пошли на второй этаж, оставив слуг в холле.

– Сегодня ещё прибудут две бригады рабочих и «мерседес». Я его уже купил, на нём гербы наши нарисуют, – произнёс внучок, довольно сверкая зенками.

– Вошёл во вкус? Нравится быть богатым?

– Хочешь верь, дедушка, хочешь нет, но я готов быть богатым, – улыбнулся паренёк, двинувшись по ковровой дорожке, лежащей на втором этаже. – Осталось только телохранителя нанять.

– Да, ему будет что охранять, – кивнул я на пухлую фигуру внука.

Тот возмущённо дёрнул головой и вдруг шумно втянул воздух, словно принюхивался.

– Кровью будто пахнет, – тихонько произнёс он и взволнованно посмотрел на меня, остановившись возле двери моей спальни.

– Артефакт де Тура у тебя? – спросил я, облизав губы.

Кажется, всё‑таки не зря утром меня одолела тревога.

– Ага.

– М‑м‑м… всё равно стой здесь, – решил я, поколебавшись секунду. – У тебя ещё уровень маловат.

– Уже восемнадцатый, – пропыхтел он.

– Это не тот случай, когда после восемнадцати официально становишься взрослым мужчиной, – прошептал я и тихонько приоткрыл дверь.

Теперь и мой нос ощутил металлические нотки, витающие в воздухе. Взгляд сразу упал на капли крови, поблескивающие на полу и ковре. На подоконнике они тоже были. Но окно оказалось закрытым, и за ним продолжал клубиться туман.

Осторожно проскользнув в спальню, я, поколебавшись, всё же закрыл дверь, услышав возмущённый вздох внука. Есть вещи, которые ему лучше не видеть. Тот же кинжал‑артефакт, к примеру. Он был спрятан под матрасом, лежащим на кровати, а под ней, кажется, кто‑то находился… тонкая дорожка из кровавых капелек вела именно под моё ложе.

Как бы так половчее заглянуть под неё, не получив пулю в рожу или магический атрибут? Может, неизвестный уже услышал мои шаги и готов отбиваться?

Мой взгляд упал на Библию, красующуюся на столе.

Я взял её и прошептал:

– Прости господи.

И кинул её на пол слева от кровати, а сам с помощью «скольжения» метнулся к другой стороне ложа, рассчитывая, что неизвестный непроизвольно повернёт голову на звук падения Библии, а я, естественно, окажусь с другой стороны.

И вот Библия громко упала на пол, а я встал на одно колено и заглянул под кровать.

– Ты⁈ – ахнул я, увидев Черныша, свернувшегося клубочком в луже крови.

Он не подавал признаков жизни, даже не дышал.

Я сунул руку под кровать и вытащил кота. Тот обмяк, словно окровавленная половая тряпка. Уши подраны, несколько сломанных костей пропороли кожу с чёрным свалявшимся мехом.

Кто же его так отделал⁈ У него ведь была сумасшедшая регенерация!

Глава 15

Туманное утро заглядывало в окно моей спальни, пропахшей кошачьей кровью.

Дверь же вдруг резко открылась, и внутрь с решительной физиономией влетел Павел, готовый швырнуть «шаровую молнию». Его боевитый взгляд пробежался по комнате, выискивая подлого врага, но обнаружил лишь меня с окровавленным Чернышом в руках.

– Деда, что происходит? Кто подбросил тебе чёрного кота? Это какой‑то знак? – протараторил он, развеяв магию.

– Во‑первых, захлопни дверь и не ори. А во‑вторых, скажи мне потом, чтобы я взял ремень и напомнил тебе, что мои приказы нарушать нельзя. Я же сказал тебе, чтобы ты ждал за дверью, – хмуро выдал я, попутно подняв Черныша на уровень глаз.

Его язык вывалился из крохотной пасти, а веки оказались закрыты.

– А ежели бы ты тут боролся с каким‑нибудь врагом, а я бы, блин, просто в коридоре стоял? – пробурчал внучок, захлопнув дверь.

– Ладно, пока отложим этот разговор, – мрачно проговорил я, соображая, как поступить с Чернышом. – Павел, быстрее принеси два провода, зелье здоровья, острый нож и стакан.

– Зачем? – выпучил тот зенки.

– Быстрее! – гаркнул я и для убедительности так топнул ногой, что чуть на первый этаж не провалился.

Пухляш пулей выскочил из комнаты, а я положил кота на подоконник и приложил ухо к его развороченному боку, пытаясь услышать сердцебиение. Хотя у него наличествовали такие раны, что в принципе сердце можно было и увидеть. Кота словно через камнедробилку пропустили. Правда, пахло от него гарью и… серой, будто он в Подземном мире схлестнулся с Цербером.

– Держись, Черныш, держись, – жарко пробормотал я, так и не услышав биение сердце. – Не можешь ты так просто умереть. Ты же, твою мать, крутой монстр!

Я закусил нижнюю губу, глядя на порванного кота. Он казался таким маленьким и жалким, словно потерявшийся котёнок, угодивший в пасть злобного пса.

И Черныш ведь после трёпки перенёсся не куда‑нибудь, а ко мне в комнату, ища здесь защиту и помощь.

Но кажется, уже поздно…

Во рту появилась горечь, а где‑то в горле застрял ком.

– Нельзя, нельзя опускать руки, – яростно процедил я и обернулся на звук распахнувшейся двери.

– Вот! – выпалил Павел, протягивая то, что я просил его раздобыть.

– Режь вены.

– Кому? – отправил он брови к потолку.

– Себе! – выдохнул я и, подавая пример, чиркнул по руке острейшим ножом, принесённым внуком.

Тот ахнул, уронив челюсть на пол. Его ошарашенный взгляд так и прилип к выступившей из пореза крови. Я сцедил её в стакан и поторопил внука взглядом, сунув ему нож.

Павлушка заколебался и опасливо спросил, искоса поглядывая на меня:

– Дедушка, что происходит? Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да всё у меня нормально с головой. Режь, говорю, вены! Быстрее! Мы должны спасти кота! Потом всё объясню! Просто доверься мне.

Павел напряжённо уставился на меня, затаив дыхание. Спальню наполнила такая тишина, что слышно было, как на компьютере сношаются мухи.

– Надеюсь, ты не сошёл с ума, – наконец пробормотал внук, зажмурил глаза, отвернул голову и не глядя полоснул ножом по руке.

Паренёк вздрогнул и зашипел от боли. А я подставил стакан, чтобы в него попала кровь, побежавшая из пореза.

– М‑да, негусто, – дёрнул я щекой, глядя на получившийся объём. – Интересно, не будет ли слишком странно попросить наших новых слуг нацедить в стакан немного крови?

– Они подумают, что ты старый вурдалак, выглядящий так молодо из‑за потребления крови, – вымученно сострил Павел, стараясь не глядеть на красную жидкость, неохотно капающую в стакан.

– Что‑то в этом есть, – хмыкнул я и добавил в кровь зелье здоровья, а затем метнулся к подоконнику. – Павел, открой коту пасть.

Тот брезгливо поморщился, но взялся за челюсти Черныша и раздвинул их. В глотку кота полился коктейль, который вполне могли пить страдающие похмельем вампиры.

– Всё? – спросил внук, когда содержимое стакана кончилось. – Дедушка, он мёртв. Совсем не мяу‑мяу. Может, лучше похороним его? У меня как раз есть подходящая коробка из‑под кроссовок. Брендовых. В такую коробку даже кошачьего короля можно положить без урона его чести.

– Ты что‑то до хрена шутить начал, – полоснул я его острым как скальпель взглядом.

Тот криво усмехнулся и проронил:

– Сам знаешь у кого я научился.

Ну да, ну да. Опять дед во всём виноват. Хотя поведение Павла вполне понятно. Ему плевать на Черныша. Он же не знает, кто это такой и что нас с ним связывает.

– Положи кота на пол, – приказал я, взволнованно облизав губы.

Нет, я так просто не сдамся!

Павел тяжело вздохнул, но повиновался – уложил Черныша на паркет. И я сунул два провода в розетку, а их концы прижал к коту, держа за обмотку.

– Деда! – выпалил отскочивший внук, когда Черныша ударило током. – Прекрати издеваться над бедным животным! Ты его ещё святой водой окропи в надежде, что он воскреснет! Всё, кот дохлый! Ему не помочь!

Я упрямо стиснул челюсти и ещё три раза ударил Черныша током, но добился лишь ожогов, появившихся на трупе. Да ещё вонь палёной шерсти пропитала воздух, сотрясаемый частым, взволнованным дыханием Павла.

– Зараза, – понуро выдохнул я сквозь зубы.

Черныш лежал как старая половая тряпка, которую выбросили.

– Он мёртв, мёртв, – проговорил внук и положил руку мне на плечо.

Я выпрямился, продолжая глядеть на тело, окутанное лёгким дымком. Тот вился возле порванного кошачьего уха, а оно… шевельнулось.

– Ухо! – сразу же выпалил я, указав пальцем на голову кота. – Ухо пошевелилось.

– Дедушка, тебе показалось. Просто прими тот факт, что кот сдох… Мать твою! Он глаз открыл! – ахнул Павел и начал суетливо креститься, как бабка.

– Матерь котья, ты ожил! – радостно выдал я, впившись взглядом в Черныша.

Его веки распахнулись, обнажив мутные зенки, горящие красным огнем Преисподней. Впрочем, они быстро стали проясняться, а запустившаяся регенерация начала латать страшные раны быстрее, чем билось сердце в груди внука. Тот перестал креститься, замерев как изваяние, призванное показать людям, как выглядит глубочайшее изумление.

– Мяу… – прохрипел Черныш и встал на лапы.

Его усы воинственно встопорщились, хвост заходил из стороны в сторону. А во взгляде вспыхнула жажда мести.

– Мяу! – ещё раз мякнул кот и пропал, словно его тут никогда и не было.

– Конечно, не стоит меня благодарить, – расплылся я в ухмылке, смекнув, что кот отправился мстить своему обидчику. Надеюсь, он учтёт все свои ошибки и на сей раз победит.

– Де… дедушка, это что сейчас было? – пролепетал внук, глядя на меня круглыми глазами.

– Чудо. Кажется, твой дед всё же святой, – посмотрел я на свои руки. – Ладно, ладно. Подбери челюсть. Не кот это вовсе был, а монстр из Лабиринта. Я с ним когда‑то там познакомился. И с тех пор мы вроде как дружим. Он иногда откликается на мой мысленный зов, но по большей части ему плевать на меня. А живёт он в Лабиринте. На людей не охотится. Тихо‑мирно пьёт кровь чудовищ.

– Эвоно как, – сглотнул парень и внезапно сощурился, словно что‑то пришло ему на ум. – А не он ли тогда истребил всех крыс в особняке и сложил их горкой в холле?

– Он, он.

– Так ты мне соврал в тот раз! – возмущённо отбарабанил Павел. – Сказал, что не знаешь, кто это сделал!

– Тогда ты ещё не был готов к правде, юный падаван, – ухмыльнулся я, вспомнив «Звёздные войны». – Не гляди на меня так. Давай я лучше расскажу, как познакомился с Чернышом.

Тот обиженно вскинул все подбородки, но уставился на меня весьма внимательно, раскинув уши. Ну я и навешал на них лапши, получившейся вполне правдоподобной. Мол, когда‑то я спас кота в Лабиринте, а тот оказался монстром, коего мне удалось более‑менее приручить.

Выслушавший меня внук ахнул, забегав по комнате:

– Так это же открытие! Никто не приручал монстров!

– Брось. Ходят слухи, что кто‑то вполне мирно сосуществует с тёщей.

– Деда! Прекращай. Дело‑то серьёзное! Ты можешь прославиться! Надо всем рассказать про твой успех!

– Даже не думай! – грозно нахмурился я, вмиг посерьёзнев. – У меня и так проблем хватает, а ты ещё хочешь, чтобы какие‑то придурки принялись изучать этот феномен, мешая мне жить. А о Черныше подумал? Сейчас это секретное оружие рода, а ты хочешь всем разболтать про него. Держи рот на замке, понял⁈

– Понял, – буркнул он, помолчал немного и снова заговорил, глядя на подсохшие капли кошачьей крови: – Деда, а как ты умудрился оживить его? Это же и вправду чуть ли не чудо.

В глазах внука зажёгся запоздалый восторг.

– Нет, не чудо, а простая логика. Черныш питается кровью и электричеством. Вот я и подумал, что они ему могут помочь. Так что поумерь свой оптимизм, ежели ты появишься под моей кроватью в таком виде, то тебя я точно не спасу.

Павел криво усмехнулся и вздрогнул, когда за окном раздался требовательный звук автомобильного клаксона.

Он быстро подошёл к подоконнику и глянул на улицу.

– О, «мерседес» раньше времени приехал.

– Пойдём поглядим, – проговорил я, двинувшись к двери.

– А что делать с кровью на полу?

– Надо позвать Прасковью. Она неболтливая, да и лишних вопросов не задаёт. Всё сделает тихо и без шума.

– Угу, – согласился паренёк и вместе со мной вышел в коридор, где задумчиво спросил: – Деда, а что ещё я не знаю о тебе? Оказывается, у тебя столько секретов! И ежели б ты помер, то унёс бы их все в могилу, не передав по наследству. Обидно бы вышло.

– Знаешь, я как‑то не планировал сходить с ума, а рассчитывал всё рассказать своим внукам, а оно вон как получилось. О, а вот как раз и Прасковья. Иди, иди сюда!

Она подошла и получила задание прибраться в моей спальне. Послушно кивнула и вошла в комнату, где едва не помер Черныш.

А мы с Павлом спустились в холл и вышли на улицу. Там в лёгкой туманной дымке купался новенький чёрный автомобиль с золотистыми гербами на передних дверях. Хромированные диски отражали тусклый свет солнца, а одно из тонированных стёкол оказалось опущено, открывая вид на довольно улыбающуюся Екатерину, сжимающую крупными руками баранку руля.

Возле «мерседеса» стоял мужчина в комбинезоне с логотипом мастерской, где на машину нанесли гербы. Он сразу же подошёл к Павлу, дабы тот подписал бумагу, подтверждающую, что автомобиль заказчиком получен.

Внучок поставил затейливую закорючку. И мужчина умчался вдаль на такси.

– Надо бы опробовать этот агрегат, – азартно потёр я ладони, усевшись на заднее сиденье машины. – Павел, ты со мной?

– Нет, мне надо к учёбе подготовиться, – проговорил он, достал из кармана жестянку с леденцами и забросил один в рот.

– Как хочешь, – бросил я ему и посмотрел в зеркало заднего вида на грубоватое лицо Екатерины. – Знаешь, где обычно молодёжь устраивает гонки?

– Ага, но сейчас время неурочное. Там, наверное, никого не будет.

– Всё равно поехали.

– Как прикажете, господин Зверев.

Женщина нажала на педаль газа, и авто заурчало мотором. Колёса начали набирать обороты, разбрызгивая мелкие лужицы, поблескивающие на асфальте. За боковыми окнами замелькали старинные особняки, прохожие с зонтиками и кафе с панорамными окнами.

Появилась машина ДПС, прячущаяся за сигаретным ларьком. Трое полицейских тормозили проезжающие машины. Один из них хотел было махнуть палочкой перед моим авто, но передумал и изобразил поклон, увидев гербы, довольно часто мелькающие по телевизору и в интернете.

– Хм, – хмыкнула Екатерина. – А вас уважают. Прежде меня часто тормозили. Дескать, баба за рулём, значит, у неё явно что‑то не так с документами и машиной. Мерзкие стереотипы. А у меня всё в порядке. Клянусь!

Она посмотрела на меня загоревшимся праведным гневом взглядом.

– Верю, верю, – сказал я и улыбнулся. – Иначе бы не взял на работу.

– Я вам признательна, – искренне проговорила та и свернула на Литейный проспект.

«Мерседес» полетел в сторону Приморского шоссе, проскочив по пути престижный район, где жили лишь высшие аристократы. Там оказалось так чисто, будто в тех местах даже голуби ходили в подгузниках.

А вот на Приморском шоссе в точке сбора гонщиков, как и предсказала Екатерина, никого не оказалось.

– Поезжай медленно, какой‑нибудь азартный водитель точно найдётся. Уверяю тебя. Все ведь знают, что тут гоняют, – сказал я женщине.

И спустя всего минут десять моя догадка подтвердилась…

«БМВ» серебряного цвета поравнялся с нами, демонстрируя герб на задней двери. Переднее правое окно опустилось, обнажив сытые рожи двух парней лет двадцати пяти. Оба надменно сверкали зенками и кривили губы, поглядывая на меня и Екатерину. Наши стёкла были опущены, из‑за чего ветерок трепал мою чуть отросшую бороду.

– Не хотите ли устроить заезд, господин Зверев? – дерзко спросил тот, что сидел на пассажирском сиденье, приглаживая светлые кудри. – Или в вас уже умер азарт?

– Скорее вы умрёте, чем мой азарт, – ухмыльнулся я, заметив, как дёрнулось холеное лицо паренька, словно ему дали пощёчину.

Он сощурил глаза и выпалил, гневно тряся упитанными щеками:

– Тогда заезд⁈ Или вы сошлётесь на свой возраст, мол, не переживёте тряску?

Дворянчик вздёрнул нос, подначивая меня. Дескать, знаем мы таких трухлявых пней, которые герои только на словах, а как доходит до дела, так сразу в кусты.

Мне от его подначек было ни холодно ни жарко. Я просто хотел испытать машину и Екатерину. Как она себя поведёт в такой ситуации? Да и вообще, что она за водитель?

– Заезд, – согласился я и следом добавил, выудив из памяти Зверева местную географию: – До поворота на деревню Федоровку.

– По просёлочной придётся гнать, а её развезло! – обеспокоенно подал голос водитель с вытянутым ослиным лицом и крупными зубами. Аж морковку ему захотелось дать.

– О‑о‑о! Так вы отказываетесь? – разочарованно вздохнул я, покрутив головой.

– Лёха, ты чего? – зашипел на водителя кудрявый щекан, стараясь говорить тихо, но мой улучшившийся слух всё же разобрал его слова. – Ты бабу, что ли, какую‑то не сделаешь? Ты посмотри на её рожу. Она же только‑только из бульдозера вылезла, всё время на дорогу смотрит, боится отвлечься, страшится разбить дорогую тачку. Да ты её как стоячую сделаешь. А я всё на телефон сниму, потом в инет выложим, как Зверева заставили пыль глотать. Прикинь, как нас зауважают? О Звереве ведь из каждого утюга говорят, а мы ему нос‑то и утрём. Вот будет круто! Да и ты посмотри на его физиономию. Он же насмехается над нами. Надо заставить старичка подавиться его же ухмылочкой.