Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 62 страниц)

Глава 12

Расплатившись, я вместе с Владленой покинул террасу, не обращая внимания на завистливые взгляды мужчин.

Причём один из них чуть не подавился устрицей, когда я слегка погладил Велимировну по выдающейся пятой точке. Благо та была так захвачена грядущим приключением, что проигнорировала мою шалость.

– Где твой водитель? – спросил я, медленно двинувшись по набережной мимо молодёжи.

Парни и девушки облепили чугунные перила, словно стая воробьёв на проводах, не боясь упасть в Фонтанку. Пиво и сигареты ходили из рук в руки, звучали разговоры и смех.

– За углом припарковался, – наконец ответила Владлена, поправив и так безукоризненную причёску.

– Отлично, пусть подъезжает сюда. А я пока кое‑кому позвоню. Нам потребуются свидетели и руки для грязной работы, – проговорил я, достал телефон и набрал номер полковника Барсова.

Тот ответил практически сразу, словно никогда и не спал по ночам:

– Игнатий Николаевич, что‑то случилось?

– Можно сказать и так. Вы как смотрите на то, чтобы взять под белы рученьки Шмидта и швырнуть его в темницу? У меня есть запись, на которой он рассказывает о покушении и, по сути, убийстве.

– А почему вы звоните мне? У вас же теперь есть новые коллеги.

– Хочу помочь вам получить новую звезду на погоны. Думаю, дело Шмидта – неплохой повод, чтобы полковник всё‑таки стал генерал‑майором. У вас ведь и других заслуг полно, – проговорил я, вдыхая тёплый воздух, наполненный запахами воды, тины и угарного газа.

– Выходит, я буду у вас в долгу?

– Какой может быть долг между двумя старыми боевыми товарищами? Соглашайтесь, а то у меня мало времени.

– Хорошо. Куда подъехать? Сколько людей с собой брать?

Я быстро всё поведал полковнику, косясь на чёрный «мерседес», остановившийся возле нас с Владленой. Уже знакомый мне шофер вышел и открыл перед Велимировной заднюю дверь. Она уселась на сиденье, нетерпеливо посмотрев на меня.

А я ради озорства не спешил прощаться с Барсовым. А когда всё‑таки это сделал и плюхнулся рядом с красоткой, то был удостоен недовольной тирады:

– Зверев, ведь ты специально заставляешь ждать красивую, умную и богатую даму. Ты абьюзер.

– Кто? Я слов‑то таких не знаю.

– Тиран, деспот.

– Так ты сделала мне комплимент, а я сразу и не понял. У тебя было такое раздражённое лицо…

Та фыркнула и забарабанила пальцами по своему колену, многозначительно кивнув на шофера. Я назвал тому адрес дома Шмидта. Повезло, что мне когда‑то доводилось слышать, где он живёт.

Водитель погнал автомобиль по ночному городу.

И как это обычно бывает, главный гад ютился не в однушке с больной матерью в старой пятиэтажке на окраине города, а жил практически в центре в небольшом двухэтажном особнячке с колоннами.

– Классицизм, – щегольнула Владлена знанием архитектуры.

– Угу, – согласился я, вышел и помог Велимировне выбраться из авто, припарковавшегося напротив соседнего дома.

Тут уже стоял чёрный микроавтобус. Его боковая дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, и на тротуар спрыгнул полковник Барсов в мундире.

Свет уличного фонаря сюда не дотягивался, но я и так сумел рассмотреть мешки под его глазами и обвисшие щёки.

– Сражён вашей красотой, – прохрипел он, подойдя к нам.

– Благодарю, это всё краска для волос, – улыбнулся я, проведя ладонью по «ёжику» на голове.

– Зверев, вы неисправимы, – усмехнулся полковник, закатив глаза.

– Да, он такой, – улыбнулась Владлена, сверкнув жемчужными зубками.

– На вас вся надежда, сударыня, что вы исправите его.

Та кивнула с таким видом, словно уже не раз выбивала всю дурь из мужчин. Правда, после этого она наверняка бросала их, ведь они переставали быть ей интересны.

– Давайте отметём в сторону ваши мечты и приступим к делу, – посерьёзнел я, глянув на два окна, светящихся на втором этаже особняка Шмидта. – Наш клиент опасен, он довольно сильный маг. Наверняка у него и артефакты имеются. Нам нужно вколоть ему зелье, нарушающее связь мозга и дара.

– Вот три струйных инъектора, заправленных таким зельем, – вытащил полковник из кармана штукенции, похожие на небольшие простенькие пистолеты.

– Они действуют на расстоянии? – восхитилась Велимировна, заблестев глазками.

– Господи, Владлена, ты бы ещё в стилистов‑натуралов поверила. Инъектор надо прижать к коже, – проговорил я, взяв один.

Декан недобро посмотрела на меня, поджав губы.

Полковник же с усмешкой вздохнул:

– Иногда любовь похожа на войну.

– Угу, – буркнула аристократка. – Наша, так сказать, любовь точно будет до гроба… до гроба Зверева.

– Итак, план такой, – не обратил я внимания на слова Велимировны, – мы с Владленой пробираемся в дом Шмидта и сидим тихо, как мышки. А вы, полковник, не таясь, идёте к Шмидту и говорите, что кто‑то убил Зверева. Ну а дальше устраиваете короткий допрос. Уверен, Шмидт понимает, что ему нанесут подобный визит, потому не удивится и ничего не заподозрит. Ну а вы вколите ему зелье, улучив момент. Потом во всём своём неземном великолепии появляюсь я. Как вам план? Мне кажется, это «Оскар».

Барсов пожал плечами, не став ничего комментировать. Просто молча протянул мне мешочек с инструментами взломщика.

Владлена же закусила нижнюю губу, стараясь придумать ехидную шпильку, но ничего не выдумала и кисло кивнула.

После этого мы с ней украдкой двинулись к дому Шмидта.

Наверняка где‑то висели камеры видеонаблюдения, но нам на них плевать. Шмидт же не пялится в мониторы постоянно. Для нас главное – бесшумно проникнуть в дом, не потревожив сигнализацию. И проще всего это сделать, вскрыв замок парадной двери. Надо только действовать быстро.

Подскочив к двери, я встал на одно колено и взялся за дело.

Владлена прижалась к дверному косяку и внезапно проговорила с томной хрипотцой, наблюдая за моей работой прищуренными глазами:

– Зверев, у тебя такие ловкие пальцы… м‑м‑м.

– Владлена, ты пугаешь меня.

– Меня всё это так возбуждает…

– Ага. На улице аж влажность повысилась.

Она хихикнула и следом за мной вошла в дом, где царил мрак, но не тишина. Где‑то жужжал холодильник, тикали часы, а со второго этажа донёсся смех: мужской и женский.

– О как, Шмидт изволит забавляться. Как мне и мыслилось, он отмечает мою смерть. Пойдём посмотрим, – жёстко усмехнулся я, чувствуя волну гнева, поднявшуюся в груди.

– Может, не стоит подниматься? Достаточно спрятаться здесь. Вдруг Шмидт услышит нас или заметит? – прошептала Велимировна и для чего‑то согнулась, будто хотела что‑то подобрать. Во мраке‑то особо и не поймёшь. Но судя по звукам, она сняла туфли и закатала подол вечернего платья, чтобы тот не мешал двигаться.

– Я точно поднимусь, а ты как хочешь. Всё во мне так и жаждет сполна насладиться поражением Шмидта. Я хочу увидеть всё от и до. Всю пьесу.

– А почему ты просто не убил его? – спросила Владлена, всё‑таки двинувшись за мной по толстому ковру, разлёгшемуся в холле, где из мрака проступали очертания мебели.

– Вот именно – просто… Для него это будет слишком просто. Мне нужна месть, чтобы он осознал, как жестоко просчитался. Хочу увидеть его вытаращенные глаза…

– Ты жестокий человек, – глухо сказала декан и вроде бы даже передёрнула плечиками. – Я бы не хотела быть твоим врагом.

– Так и не будь им, – усмехнулся я и стал подниматься по лестнице с резными перилами.

Дворянка пошла за мной, ступая так легко, будто ничего не весила, хотя эго‑то у неё ого‑го какое! Возможно, из‑за него‑то одна из ступеней и скрипнула под ногой красотки.

– Тс‑с‑с! – сразу же взволнованно выдохнула она, прижав палец к губам.

– Успокойся, – вздохнул я. – В доме никого нет, кроме проститутки и Шмидта. Он наверняка отпустил всю прислугу, как только его посадили под домашний арест, чтобы вокруг не было лишних свидетелей того, как он тишком покидает своё логово.

– А ежели ты ошибаешься?

Я оставил без ответа её вопрос и взошёл на второй этаж. Двинулся по коридору в сторону двери, из‑под которой выбивалась полоска света. Смех и радостные вопли стали сильнее. Послышались удары кожаным хлыстом и повизгивания.

– Да у них там какие‑то бесовские увеселения, – удивлённо прошептала Владлена, двигаясь рядом со мной с туфлями в руках.

– Так и тянет присоединиться?

– Что за гадости ты говоришь? Я как подумаю об этом, так и тянет блевать. Мне доводилось видеть этого Шмидта. Карьерист и льстец. Глазки так и бегают. Противный тип.

– Ты превосходно разбираешься в людях.

– А то, – явно самодовольно улыбнулась красотка, чьё лицо скрывала темнота.

– А теперь веди себя потише… – предупредил я и тихонько потянул на себя дверь, за которой веселился Шмидт.

Петли внезапно ни с того ни сего взвизгнули так, словно я наступил коту на хвост. Звук ударил по моим нервам как топор. Холод пронзил спину, а зубы стиснулись.

Владлена еле слышно выругалась, издав стон, полный отчаяния.

Тишина обрушилась на дом, Шмидт и его пассия замолчали. Слышно было, как в груди декана стучит сердце.

А потом громкий голос Шмидта разорвал тишину:

– Клянись в верности своему басилевсу, а то плетей получишь, девка!

– Клянусь, батюшка‑государь, клянусь, – прозвучал хриплый от выпитого спиртного женский голос.

– Пронесло, – с облегчением пробормотала Владлена. – Они даже не обратили внимания на скрип. Просто так совпало, что они молчали в этот миг.

– Да и не такой громкий он был, как могло показаться, – справедливо заметил я и глянул в щёлочку между косяком и дверью.

Велимировна присела на одно колено и тоже заглянула в ярко освещённую комнату с парой резных платяных шкафов, светло‑жёлтыми обоями и мягким ковром. На последнем на коленях вполоборота к нам стояла обнажённая женщина лет тридцати. Её руки оказались молитвенно сложенными у пышной груди с крупными сосками. Глаза же пьяно сверкали на раскрасневшемся лице.

Шмидт с гордым видом возвышался на кровати с большим подголовником. Через его плечо оказалось перекинуто золотистое покрывало на манер греческого хитона. Оно не скрывало его обнажённых сморщенных причиндалов и костлявых ног. Да и дряблое пузико тоже.

– Меня сейчас вырвет, – еле слышно простонала Владлена.

– Ползи сюда и моли меня, своего басилевса! Самого хитрого и умного человека во всём мире, способного одолеть любого ублюдка! – приказал он, указав кожаной плетью на свой краник.

Шмидт захохотал искренне и довольно. Его глаза полыхали, а улыбка рвала рожу. Перед его мысленным взором наверняка стояло видение того, как я корчусь на стуле. Он упивался этими видениями.

– Да, мой правитель, да, – прохрипела женщина и поползла к нему на четвереньках.

– Хм, а ведь я знаю эту игру… государь и крестьянка, но на греческий манер. Басилевсы ведь правили в Греции? – пробормотала Владлена. – Сейчас она начнёт… э‑э‑э… обрабатывать его стручок. Да, точно.

– Так, я уже увидел всё, что мне было нужно. Шмидт практически трезвый, значит, он сполна осознает свой крах. Всё, я пошёл вниз. А ты оставайся, ежели хочешь…

– Я с тобой. Кстати, нам тоже надо будет поиграть в такую игру. Тебе идеально подойдёт роль служанки.

– Ещё чего… – хмыкнул я и двинулся по коридору.

– Поглядим, поглядим, – весело прошептала Владлена и следом её тон посерьёзнел: – Зверев, а почему Шмидт ведёт себя как идиот? Ты же сам сказал, что он понимает, что к нему первому заявится полиция, учитывая вашу с ним взаимную ненависть.

– К сожалению, он ведёт себя не как идиот, а как очень здравомыслящий человек, понимающий психологию как полицейских, так и убийц. Представь, что к нему приезжает полиция, а он полностью трезвый, один дома и уже вроде как спит. Какой шанс, что его посчитают причастным к моему убийству? Ну, неплохой, да. А теперь подумай вот о чём… К Шмидту прибывает полиция, а он, пьяный и довольный, с проституткой кувыркается. Как‑то в этой роли он не очень похож на убийцу, да? Причём я уверен, что проститутка создаст ему алиби. К примеру, он легко мог подкрутить ей часы так, что она теперь думает, будто их утехи начались на полчаса раньше, чем на самом деле. А этих тридцати минут Шмидту как раз хватило, чтобы уничтожить все улики и добраться сюда от «Веранды». Есть очень много вариантов того, как ввести проститутку в заблуждение. Тем более она уже изрядно пьяна. А сам Шмидт, как я уже отметил, ещё очень даже бодрячком. Он точно не сболтнёт лишнего, когда полиция будет задавать ему вопросы. Да и никакие обыски ничего не дадут.

– А ты не переоцениваешь его? – задумчиво выдала Владлена, спускаясь по лестнице.

– Лучше переоценить, чем недооценить. Помнишь трагедию Шекспира, где принц Гамлет притворялся сумасшедшим, чтобы отомстить Клавдию за смерть отца? Шмидт, конечно, не притворяется сумасшедшим, но думаю, ты мою мысль уловила.

– Угу.

– Ладно, скоро узнаем истину. Барсов уже вот‑вот позвонит в дверь. Давай‑ка спрячемся в том коридоре, он как раз выходит в холл, где Шмидт будет принимать гостей. И вид оттуда должен быть отличным.

Я не ошибся. Из коридора и вправду всё было хорошо видно, даже несмотря на то что наблюдать придётся через щель между приоткрытой дверью и косяком.

Между тем особняк сотряс настойчивый трезвон дверного звонка, а потом прозвучал и стук кулака.

– Иду, иду! – раздался возмущённый голос Шмидта с вершины лестницы, где он возник вместе с проституткой. – Иди открой.

– А почему я? – капризно спросила женщина.

– Потому что я отпустил всех слуг, а мне не по статусу открывать двери.

– Хорошо, – тяжело вздохнула она и спустилась по ступеням, цепляясь за перила, чтобы не упасть.

Шмидт тоже сошёл по лестнице и щёлкнул выключателем. Сразу же вспыхнула хрустальная люстра, осветив облицованный гранитом камин, мягкий диванчик, журнальный столик и весёлые обои кремового цвета.

Аристократ скалил зубы в предвкушающей улыбке, потуже затянув пояс халата. Он чувствовал себя минимум Мориарти, с прищуром ожидая полиция. Но как только в прихожей зазвучали голоса, Шмидт сразу же напустил на себя глуповато‑пьяный вид.

– Кажется, ты был прав, – прошептала Владлена, наблюдая за игрой подонка.

– Ещё бы, – буркнул я, попутно увидев, как в холл вместе с четырьмя бойцами вошёл полковник Барсов.

Проститутка в лёгком халате проскользнула следом за ними и сразу же робко села на диван, прикинувшись ветошью. Даже её затуманенным алкоголем мозги сообразили, что лучше вести себя тише воды, ниже травы.

Шмидт же наоборот выпятил грудь и высокомерно гаркнул, слегка покачиваясь, как пьяный:

– По какому праву вы среди ночи вламываетесь в мой дом⁈

– Буквально только что кто‑то отравил Игнатия Николаевича Зверева. Маг жизни подтвердил в его теле наличие смертельного яда. Так вот, господин Шмидт, где вы были час назад? – хмуро посмотрел на аристократа Барсов.

– Зверева убили⁈ – вытаращил зенки Шмидт. – Неожиданное известие, хотя… ик… с другой стороны ожидаемое. У него ведь столько врагов. И вполне… кстати… заслуженно. Вы уж простите меня, Барсов, у нас о мёртвых говорят либо хорошо, либо никак. Но я, ежели честно, недолюбливал Зверева.

– Я это знаю, – мрачно проронил полковник, медленно двинувшись к магу. – Но вы не ответили на вопрос. Где вы были час назад?

– Тут и был, – фыркнул он и провёл ладонью по глазам, словно хотел смахнуть опьянение. – Расслаблялся, так сказать. А что? Имею право! Пусть я и под домашним арестом, но никто не запрещал мне… ик… выпивать и ласкать женщин. Эй ты, как там тебя, подтверди мои слова.

Он щёлкнул пальцами, глянув на проститутку.

– Да, да, всё верно, – судорожно закивала та, плотнее запахивая коротенький халат, который практически не скрывал её обнажённых бёдер. А они, к слову, привлекли внимание бойцов Барсова.

Владлена заметила их интерес и ядовито хмыкнула:

– И чего они так пялятся? У неё же ноги кривые, как у паука.

– Вы клянётесь честью, что не лжёте? – навис над Шмидтом полковник.

– Клянусь! – выдохнул он ему в лицо, чуть задрав голову, чтобы смотреть прямо в глаза Барсова.

И, возможно, только мне в голосе Шмидта почудилась злая насмешка. Он был полностью уверен в себе. И ох какой удар его ждал…

Глава 13

Люстра в холле продолжала светить, проститутка стремительно трезвела, бойцы Барсова косились на её ноги, полковник хмурился, Шмидт шумно дышал, а Велимировна опять была всем недовольна.

– Зверев, подвинься, мне плохо видно, – прошипела она и упёрлась рукой в моё колено, дабы отодвинуть от щели между приоткрытой дверью и косяком.

– Владлена, ты как ребёнок. Тут всем место хватит, – тихо вздохнул я, сверху вниз глянув на женщину, стоящую на одном колене.

– Ничего я не как ребёнок. Я знаю, как ведут себя дети. У меня, вообще‑то, дочь есть.

– Да? – изумился я, отправив брови к потолку коридора, где мы прятались. – И я об этом узнаю вот так, среди ночи, сидя в засаде?

– А я должна была тебе отправить официальное письмо? – язвительно выдала она.

– И где же твоя дочь?

– Учится за границей.

– Хм, а она, видимо, умная, раз сбежала от тебя. Хотя, ежели честно, я удивлён, что у тебя дочь. Мне всегда казалось, что у тебя должен родиться мальчик, Антихрист, ежели быть точным.

Декан скрежетнула зубами и несильно ударила меня кулачком в бедро, а затем чуть больше приоткрыла дверь, наблюдая за тем, что творится в холле.

А там Барсов указал рукой на вздрогнувшую проститутку и бросил Шмидту:

– Берите свою… э‑э‑э… подругу и отведите её к моей машине.

– Тоже хотите попользовать её? – скабрезно усмехнулся аристократ.

– Она поедет в тринадцатый отдел на допрос, – холодно проговорил полковник, держа себя в руках.

– Ну‑ну, – ещё шире заулыбался Шмидт и повернулся к женщине.

Тут‑то Барсов и выхватил из кармана струйный инъектор, прижав его к шее Шмидта.

Тот ойкнул и резко развернулся, возмущённо задышав.

– Что вы себе позволяете, Барсов⁈

– Обычная практика. Я впрыснул в вас зелье, нарушающее связь мозга и магического дара, – улыбнулся полковник. – Вы, Шмидт, обвиняетесь в покушении на убийство Игнатия Николаевича Зверева. Будьте добры, протяните руки. Не заставляйте меня силой надевать на вас наручники.

– Что за чушь вы несёте⁈ – отшатнулся аристократ, тревожно облизав губы. – Какое покушение? Вы же сами сказали, что Зверев убит, его отравили. И я уж точно никакого отношения к его смерти не имею. У меня есть алиби.

– Зверев не убит. Он выжил и рассказал, как было дело, – торжествующе сказал Барсов и поманил пальцем пару своих бойцов.

Те двинулись к Шмидту, достав наручники.

– Вздор! – выпалил подонок, шумно сглотнув. В его глазах мелькнул страх, но уже через миг тот сменился догадкой, заставившей Шмидта насмешливо фыркнуть: – А‑а‑а, я понял. Вы пытаетесь спровоцировать меня, напугать, чтобы я оговорил себя и ляпнул что‑нибудь эдакое. Так вот, знайте, у вас ничего не получится. Я не убивал Зверева, посему оставьте все эти ваши грязные игры!

– Так, может, тогда позовём Игнатия Николаевича? – усмехнулся полковник, не спуская с преступника цепкого взгляда.

– Позовём? – ещё больше развеселился Шмидт и захохотал, изображая пьяный смех. Он был уверен, что я умер. – Конечно, зовите! Давайте позовём его как Деда Мороза? Все вместе! Дедушка Мороз! Дедушка Мороз! Дедушка Мороз, выходи!

– Та‑дам! – выпалил я, распахнув двери, и сделал шаг в холл.

Проститутка вскрикнула от неожиданности и перестала придерживать на груди халат. Тот распахнулся, обнажив её внушительные выпуклости. Но никто на них не посмотрел, все глядели на меня.

Полковник и его бойцы смотрели с удовлетворением воинов света, выведших на чистую воду Зло.

Шмидт же остолбенел, вытаращив глаза и распахнув рот. Его лицо стало смертельно бледным, губы задрожали, а во взгляде во весь рост встало неверие. Он даже головой потряс, словно прогоняя дурной сон.

– Не может быть, этого не может быть, – лихорадочно пробормотал аристократ, мелко подрагивая. – Это какой‑то грим. Фокус. Неизвестный артефакт или магия.

– Хотите меня потрогать? – глумливо спросил я, двинувшись к Шмидту.

Эх, как же его корёжило! У меня аж душа пустилась в пляс. Каждый миг моей игры стоил этого мгновения. Вот такой и должна быть месть – не просто пуля в голову, а полное доминирование, когда враг ломается словно игрушка.

Впрочем, надо отдать Шмидту должное, он быстро сориентировался – истошно завопил, пытаясь выкрутиться:

– Зверев хочет меня подставить! Это всё подстава! Ложное обвинение! У него нет никаких доказательств, кроме его слов. Не знаю, что он вам наплёл, полковник Барсов, но всё это ложь! У меня есть алиби. Я ничего не делал, вот вам крест!

Дворянин судорожно перекрестился, прижавшись спиной к обоям рядом с небольшим резным комодом. Дыхание с хрипом вырывалось из его ходящей ходуном груди, а в глазах нарастала злость и… надежда. Сообразительный ублюдок понимал, что не оставил следов преступления, потому, в теории, он мог остаться безнаказанным.

– У тебя ничего нет! Нет никаких доказательств! – снова выпалил он, злорадно оскалившись.

На его лице появились красные пятна, а в уголках рта заблестела слюна.

– Узнаете? – ехидно сказал я, стоя в паре шагов от подонка. – Чей это голос?

Мой палец включил запись, сохранившуюся в телефоне. Из динамиков потёк самодовольный ликующий голос Шмидта, рассказывающего, как он убил Зверева.

– Нет, нет… – прохрипел ублюдок, поняв, что ему конец. Всё, не выкрутиться.

Он пошатнулся, как от удара, схватился за сердце и упал на колени.

– Наденьте на него наручники, – приказал Барсов парочке своих людей.

Те двинулись к Шмидту, а тот, согнув спину, начал раскачиваться из стороны в сторону.

– Нет, нет, нет… Не хочу. Этого не может быть… Боже, за что⁈ – срывая голос, закричал он, глянув в потолок мокрыми глазами. А затем его взор упал на меня, лицо исказила гримаса безумного гнева. – Зверев, ты дьявол! Дьявол! Ты сгоришь в Аду!

– Адское пламя лишь щекочет меня, – подмигнул я ему, не испытывая никакого сочувствия.

Он же не чувствовал его. Веселился и радовался моей смерти. Зуб за зуб.

Шмидт вцепился скрюченными пальцами в волосы и завыл словно самый породистый волк. Но вдруг его рука метнулась за комод, что‑то цапнула там и снова появилась. В пальцах ублюдка поблёскивал чёрный камень‑артефакт первого ранга.

– Шмидт, не делайте глупостей! – рявкнул Барсов, закрывшись защитной магией.

Все в комнате покрылись ею, даже бойцы полковника. Они использовали защитные артефакты. Только проститутка взвизгнула, с ногами забралась на кушетку и прикрылась подушечкой.

– Ты… ты… – прохрипел Шмидт, сверля меня ненавистным взглядом.

Белки его глаз лихорадочно сверкали, как у пожираемого болезнью человека. А на шее вздулись вены.

– Зверев, ежели ты забыл мою фамилию, – усмехнулся я, сложив руки на груди.

Артефакт де Тура надёжно защитит меня от атаки подонка.

– Мы ещё встретимся… пусть не сейчас, но когда‑нибудь. Я найду тебя… через сотни жизней, но найду! – брызжа слюной, выпалил он и резко приложил камень‑артефакт к виску.

В тот же миг сверкнула голубая вспышка. И его голова разлетелась на сотни окровавленных кусков. Стоящее на коленях безголовое тело завалилось на грудь, заливая кровью ковёр.

Проститутка истошно закричала, закрыв ладонями лицо.

– Вашу мать, – мрачно процедил я. – Шмидт всё‑таки мне подгадил. Его мозги попали прямо на мои дорогие ботинки. Владлена, ты знаешь хорошую химчистку?

– Я знаю, – ухмыльнулся полковник и следом произнёс, глянув на труп: – Мне эта сволочь тоже подгадила. Бумажек теперь придётся писать гораздо больше.

– А мне всё понравилось. Зверев, это было лучшее свидание в моей жизни, – улыбнулась Владлена, выглянув из‑за двери, куда предусмотрительно скрылась перед вспышкой, разнёсшей голову Шмидта. – Настоящий иммерсивный театр. Знаете? В таких постановках гости взаимодействуют с актёрами, передвигаются по пространству и влияют на сюжет, разрушая «четвёртую стену».

– Я о чём‑то таком слышал, – проговорил Барсов и бросил своим подчинённым: – Ладно, вызывайте труповозку и чтобы всё тут оформили. Зверев, Владлена Велимировна, вы можете ехать. Только запись мне скиньте с признаниями Шмидта, приобщу к делу. И наверное, на днях вас вызовут, надо будет рассказать, как и что произошло.

Я согласно покивал и выполнил просьбу полковника, а потом под руку с Владленой вышел из особняка, очутившись в объятиях ночи.

– Удовлетворён? – вздёрнула чётко очерченную бровь декан.

– В целом да. Неплохо получилось. Даже хорошо, что он нашёл в себе силы покончить жизнь самоубийством, а то ведь фильмы нас учат тому, что злодеи сбегают из тюрем и мстят главным героям, – иронично ответил я, вдохнув воздух, ставший чуть прохладнее.

На небе появились тучки, скрывшие бледный лик луны.

– Куда теперь? – серьёзно спросила она и тут же сама ответила: – Пожалуй, пора по домам.

– Отличное решение, а то я уж думал, что ты совсем сумасшедшая, потащишь меня на свой сексодром, нисколько не смущаясь, что на твоих волосах ещё не высохла кровь Шмидта.

– Была такая идея, – по её губам скользнула весёлая улыбка. – Но я решила, что на сегодня достаточно впечатлений. Отложим до завтра постельные утехи. Тебя ведь до завтра никто не успеет отравить? А то жалко будет, придётся думать, как иначе занять ночь. Хотя, с другой стороны, чёрный мне к лицу. Я буду замечательно выглядеть на твоих похоронах.

– Владлена, я ведь тебя целовал, да? Получается, мой поцелуй не снял чары, не расколдовал тебя. Ты так и осталась злой ведьмой.

Велимировна запрокинула голову и расхохоталась, ухватившись за мой локоть двумя руками. Её смех встревожил шофера, выбравшегося из припаркованного возле тротуара «мерседеса», принадлежавшего Владлене. Он посмотрел на неё большими глазами, а потом вопросительно глянул на меня.

– Там просто человека смешно убили, вот твоя хозяйка и хохочет. Ничего необычного. Заводи тарантас, поехали на Васильевский остров.

– Слушаюсь, – выдохнул он, всё ещё хмурясь.

Мы уселись в машину, а та помчалась по ночному городу. Народ уже частично убрался с улиц, потухли некоторые окна, закрылись рестораны.

Владлена же после того, как отсмеялась, пару раз улыбнулась, но диалог заводить не стала, а молчала, порой прикрывая ладошкой зевки. Видимо, её резко одолела сонливость, словно она потратила на смех последние силы.

Вскоре она и вовсе засопела на моём плече, но резко открыла глаза, когда у меня в кармане зазвонил телефон.

– И кто там тебе названивает среди ночи? – холодно осведомилась она, пытаясь скрыть ревность, мелькнувшую в глазах.

– Хм, не знаю. Но номер кажется знакомым, – проговорил я, глядя на экран. – Алло?

– Зверев, у меня плохая новость, – ввинтился в ухо взволнованный хриплый голос.

– Обычно в такое время с хорошими новостями не звонят. А откуда вы знаете мой новый номер? – спросил я, узнав отца Жанны Вороновой.

– Павел дал. Я ему только что звонил, – ответил тот, сглотнул и выпалил: – Мне сейчас звонили из Архангельской психушки, так вот, Алексей, ваш бывший внучок, пришёл в себя!

– Быть того не может! – ахнул я, неприятно удивившись.

– И я сперва не поверил, но мне дали с ним поговорить. И он, скажу я вам, вполне себе адекватно разговаривает, правда несколько заторможенно, будто смысл сказанного не сразу доходит до него.

– А как у него с памятью? – уточнил я, быстро взяв себя в руки, хотя внутри меня всё свербело и скрежетало.

Алексей ведь знает про Чёрный шар, из которого потом «вылупился» Черныш. Ежели он расскажет о нём, то это может по мне сильно ударить. А он способен всё разболтать, учитывая нашу взаимную ненависть.

– Не знаю, однако скоро узнаю. Намедни он прибудет в мой дом. Я приглашаю вас и Павла на встречу с ним. Надо что‑то делать, Игнатий Николаевич, мне такой зятёк не нужен.

– Ладно, подумаем. Но сперва надо поговорить с Алексеем, понять, насколько он дееспособен.

– Да, вы правы. Что ж, авось всё будет хорошо. Доброй ночи.

– Доброй, – буркнул я и сбросил вызов, наткнувшись на горящий любопытством взгляд Владлены.

Она кое‑что расслышала, но не всё, и теперь жаждала узнать подробности.

Вздохнув, я поведал ей о чудесном излечении Алексея.

– Это у вас семейное, – усмехнулась она, поправив волосы. – Ты ни с того ни с сего в себя пришёл, хотя казался стопроцентным сумасшедшим, а теперь твой внук, пусть и бывший, но кровь‑то в вас течёт одна и та же – Зверевская.

– М‑да, – нахмурился я, поймав за хвост одну неприятную мысль, навеянную словами Велимировны.

А может, в Алексея кто‑то вселился? Попаданец какой‑то? Или пропаданец, ежели он идиот. Да ну нет, бред какой‑то.

Попаданство или вселение – огромная редкость. И сразу двое в одну семью не могут попасть.

Хотя… если почитать нынешних фантастов, кажется, что куда ни плюнь – угодишь в попаданца. Ощущение, что душу чуть ли не каждого второго дворянина заменила душа попаданца.

Я против воли усмехнулся и качнулся в унисон с остановившимся «мерседесом». Поцеловал на прощание Владлену, вышел из машины и проник в особняк Зверевых, где царила тьма.

Особняк Зверевых

Ночь расцвела запахами страсти, а луна стыдливо подглядывала из‑за туч за Павлом и Мироновой. Они целовались на ступенях родового гнезда Зверевых, погруженного во мрак.

Губы девушки уже распухли от поцелуев, а тяжёлое дыхание щекотало лицо парня. Тот жадно шарил пальцами по упругому жаркому девичьему телу. И порой замирал, словно проверял – не спит ли?

– Павел, пойдём, нельзя вот так на улице. Нас увидят, – хрипловато прошептала студентка и схватила паренька за потную ладонь. – Твой дед же спит?

– Наверняка, – осипшим голосом сказал он, отпирая дверь трясущимися от нетерпения пальцами. – Но наверх лучше не подниматься.

– Быстрее. Я сгораю от страсти.

От её слов Павлу стало только хуже. Он едва в обморок не грохнулся, догадываясь, что значат её слова. Ключ же с металлическим стуком упал на ступени.

Миронова подобрала его и сама открыла замок, толкнула дверь и втащила юного дворянина в прихожую.

Они, не сговариваясь, прислушались. В темноте лишь еле слышно дышал кондиционер. Да ещё пахло краской и обойным клеем.

– А у тебя хороший дом, – польстила парню девушка. – И станет ещё лучше. Вы так быстро поднимаетесь по рейтингу. Уже в серебряном списке. Даже сам император отметил ваш род. А уж как он вас наградил! Повтори, какая там сумма?

Мысли Павла путались и никак не хотели думать о каких‑то там бренных деньгах, когда перед его глазами вздымались такие аппетитные груди, стиснутые бюстгальтером, который уже не скрывала расстёгнутая блузка. Он сам справился с её пуговицами, правда оторвал парочку. Но это точно вина портного, плохо их пришившего.

– В холле есть кушетка и пара кресел, – пропыхтел Павел вместо ответа на денежный вопрос Мироновой.

– Нет, не пойдёт, – сказала девушка, и дворянин едва не взвыл. – Вдруг твой дедушка спустится, или прислуга? Может, на кухню? Я всегда хотела попробовать на столе.

– О‑о‑о! – восторженно выдохнул Павел, сравнявшись красноречием с деревенским ловеласом, едва окончившим первый класс.