Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 62 страниц)

Лезвие вспыхнуло злым багровым пламенем, а затем с кончика бесшумно сорвалось нечто вроде плевка плазмы. Оно красным росчерком вспороло полумрак и ударило Павлова в плечо, прошив его навылет. Рука мужчины подломилась, и он на бегу перекувырнулся через голову, издав звериный рык, полный боли.

– Сла… Славочка, – пролепетала очнувшаяся женщина, приподнявшись на локтях. – Любимый, тебе плохо?

«Славочка» распахнул пасть и заговорил. Его глубокий вибрирующий голос отражался от стен и словно выжигал слова на внутренней поверхности черепа:

– Убейте себя… черви… убейте…

– Да, Славочка, – глупо улыбнулась жена Павлова и ухватилась скрюченными пальцами за глазные яблоки, собираясь их вырвать.

Евгения молча открыла рот и сунула кинжал между челюстями.

А я впился зубами в запястье быстрее, чем сообразил, что происходит. Благо боль и солоноватый вкус крови отрезвили меня. Да и опыт противоборства психическим атакам сказался. Меня ещё в школе‑интернате ведьмаков учили противостоять таким воздействиям. Однако ни Евгения, ни жена Павлова не обладали ничем подобным. Ещё мгновение – и они как минимум нанесут себя тяжёлые увечья.

Надо срочно что‑то делать! И я принял единственно верное решение, едва увидев, как рана на плече монстра затянулась. Кинул в него «порыв бури», понадеявшись, что стариковский глазомер меня не подведёт.

Ураганный ветер налетел на Павлова, швырнув его в окно. Оно с дребезгом разбилось, хрустнула рама. И мужчина вместе с щепками и осколками стекла вылетел наружу, разъярённо воя.

А я глянул на Евгению, поспешно вытащившую изо рта кинжал. Отлично, магия твари спала с женщин! Теперь бы догнать эту сволочь и раком поставить!

Я с помощью «скольжения» взобрался на подоконник и глянул вниз.

Павлов уже вскочил на четыре конечности и по‑собачьи встряхнулся, сбрасывая с себя осколки стекла, кое‑где пропоровшие запятнанную кровью ночную рубашку. Та болталась на худом теле с выпирающими костями. Волосы мужчины кое‑где вылезли целыми клочьями, уступив место буро‑жёлтым нарывам.

Павлов зашипел и рванул прочь по лужам, пугая немногочисленных прохожих. Те с воплями разбегались прочь. А потом они воочию увидели почти цирковой трюк, как дедушка выпрыгивает со второго этажа, пытаясь уцепиться за ветку дерева, растущего на тротуаре.

Благо у меня получилось, хотя руки больно дёрнуло, а правый локоть аж щёлкнул. Но я наплевал на все неудобства, стащил застывшего с открытым ртом подростка с велосипеда и, усевшись на тот, погнался за Павловым.

– Эй! – крикнул мне в спину возмущённый пацан.

– Работает тринадцатый отдел! – бросил я ему, попутно заставив велозвонок звенеть во всю мощь. – С дороги! С дороги, граждане! Не мешайте преследованию опасного гада!

Однако народ и так весьма прытко освобождал мне путь, глядя вслед вытаращенными зенками. Наверное, нечасто они такое видят.

Но одна старушка всё же замешкалась, когда вышла из‑за поворота и на неё вылетел Павлов. Она уронила сумки и заохала. А он взмахнул рукой с отросшими серыми когтями, вспоров одежду старушки и её плоть так легко, словно дым. На тротуар брызнула горячая кровь. А сама женщина разинула рот от болевого шока и завалилась на спину. Бедро оказалось распорото очень глубоко, виднелись мясо и кость.

Павлов припал к брусчатке, длинным языком слизал с неё кровь и понёсся дальше, метнув злой взгляд на солнце. И бежал он не абы куда, а словно искал, где бы ему скрыться от лучей светила.

Таким местом стала старинная фабрика, чьи трубы уже давно не дымили, а красный кирпич пошёл трещинами.

Павлов влетел в разбитое окно и скрылся в сыром мраке, таящемся внутри. А я бросил велосипед и ринулся за ним, едва не расцарапав руки об стёкла, торчащие из рамы.

К сожалению, тварь нужно догнать во что бы то ни стало и спеленать, дабы исследовать.

Звучит, как бред, но даже я не знаю, что это такое! Если Павлов притащил в себе эту гадость из Лабиринта, то какого хрена она ещё не сдохла? Ведь монстры существуют вне Лабиринта пару часов, и всё. А этот, видимо, живёт тут уже больше суток и в ус не дует!

– Немыслимо, – прошептал я, вслушиваясь в тишину. Та, как дикий зверь, залегла в большом зале, где во мраке проступали горы битого кирпича, ржавые станки и трубы.

Где‑то капала вода, под ногами похрустывало битое бутылочное стекло. А воздух пропитался сыростью, разложением и запахом ржавчины.

Глава 5

Тьма обступала меня со всех сторон, давила и заставляла красться чуть ли не на цыпочках, вглядываться до рези в глазах в проступающие во мраке силуэты.

Павлов мог таиться где угодно, а с учётом его когтей, регенерации и нечеловеческой ловкости он способен выпотрошить меня, невзирая на весь мой ведьмачий опыт. Всё‑таки тело старика даёт о себе знать: рефлексы не те, зрение не то, да и слух оставлял желать лучшего.

И на кой хрен я вообще заскочил следом за ним в это царство тьмы и ржавчины? Может, выйти на свежий воздух и подождать подмогу? А если Павлов сбежит за это время? Я тогда останусь с носом, и моя профессиональная гордость не переживёт такого позора.

Придя к этой мысли, я продолжил красться сквозь сырую тьму, слыша стук собственного сердца, далёкий плеск капель и едва слышное хлюпанье грязи под своими ботинками.

Внезапно почти кромешную тишину разорвал звон моего мобильного телефона. Бог всё‑таки наказал меня за то, что я поминал его всуе!

– Твою мать! – сквозь зубы выдохнул я, молниеносно вытащив устройство из кармана.

Инстинкт охотника на монстров подсказал мне бросить его во мрак, попутно ткнув на зелёную кнопку.

Телефон со стуком упал на перевёрнутую бочку и заговорил радостным голосом Павла:

– Деда, привет! Ты где?

А я, зараза, в три погибели согнулся за станком, больше похожим на кусок ржавчины. Даже дышать перестал, во все глаза глядя на телефон, светящийся во тьме метрах в трёх от меня.

– Деда! – выдал внук, и его голос разлетелся по всему залу. – Деда, не слышишь, что ли⁈ Связь, видимо, плохая. Но если ты меня всё же слышишь, то я хочу сообщить тебе радостную новость – наша семья поднялась в рейтинге благодаря тому, что тебе дали медаль. Мы теперь семьдесят пятые в бронзо…

Внук не успел договорить, поскольку выпрыгнувший из мрака Павлов проглотил аппарат, со скрежетом смяв проржавевшую бочку.

Отлично! Он среагировал‑таки на импровизированную приманку. Такие делали для некоторых видов вампиров, ненавидящих громкие звуки и электрический свет.

Я тут же швырнул в него «каскад молний». Они вспороли мрак, угодив точно в тварь. Та взвыла от боли, поражённая магией. Сорочка загорелась, запахло палёной плотью и волосами. Но Павлов, как мне и думалось, не сдох. Он, продолжая выть, ринулся прочь.

А я помчался за ним, швыряясь «шаровыми молниями». Практически все они проходили мимо скачущей твари, оставляющей на кирпичах капли крови и лохмотья обгорелой кожи, но хоть освещали мой путь.

Клянусь душой, я бы сейчас втридорога купил простой, мать его, фонарик! Молнии не могли заменить полноценное освещение. Того и гляди навернусь.

И словно в подтверждение своих мыслей я чуть не напоролся ногой на торчащую арматуру. Зараза!

К счастью, Павлов помчался по металлическим ступеням на второй этаж, где сквозь мутные стёкла внутрь пробивался кое‑какой свет. Вот только лестница под ним с грохотом обвалилась, увлекая меня за собой. Он‑то, гад, успел запрыгнуть на этаж, а я полетел вниз! Но каким‑то чудом мне удалось ухватиться за остаток лестницы. Я подтянулся и тоже забрался на этаж, где распластался, едва не захлёбываясь адреналином.

А этот чёрт вонючий перестал драпать и развернулся. Левая половина его рожи оказалась чёрной, обгорелой, глаз запёкся, а из разорванной щеки выглядывали острые зубы. Тягучая слюна капала на пыльный кирпичный пол, а изуродованная «каскадом молний» плоть сменялась новой.

– Тебе не убить меня… шакал, – вдруг прохрипел он, готовясь к прыжку.

– Хреново же ты видишь в темноте, раз не можешь отличить шакала ото льва, – просипел я, медленно поднимаясь с пола. Хотя бы на четвереньки успеть встать.

– Пришло время умирать! – оскалился он и прыгнул, размывшись в воздухе словно стрела.

Он приближался ко мне со скоростью пули, но «скольжение» всё же позволило мне перекатиться к стене. Вот только Павлов, пролетая мимо, умудрился дотянуться когтями до моей спины.

Боль пронзила всё моё тело, а кожа вмиг стала липкой от крови. И уже от стены я, не глядя, швырнул «каскад молний», чувствуя, как выносливость стремится к нулю, а мысли путаются от боли.

Десятки молний в ослепительной вспышке угодили в тоненько завизжавшего Павлова. Тот улетел во мрак, где раньше ржавела лестница. Раздался хруст, следом стон и наступила тишина.

Вашу мать, если эта тварь уцелела, меня ждёт весёлый второй раунд!

Я с трудом встал на ноги, пытаясь отрешиться от боли, раздирающей окровавленную спину. Поднял с пола арматуру и, хромая, подошёл к остаткам лестницы. Внизу под ней валялось тело Павлова, пронзённое ржавыми металлическими опорами, торчащими из пола.

– Всё, что ни делается, – всё к лучшему, – прохрипел я, поскольку понимал, что если бы подо мной не рухнула лестница, то хрен бы её опоры пропороли монстра.

А тварь всё‑таки была жива. Едва слышно стонала и пыталась встать, но сил у неё уже не было.

– Помоги… помоги… – просипел Павлов. – Ты же… тоже не отсюда… не из этого мира. Помоги… Ты ведьмак. Ты сумел воспротивиться… моему гласу в жилище…

– Как ты понял, что я ведьмак? Кто ты такой? Что такое? – произнёс я, морщась от нестерпимой боли.

Сунул руку в карман, а там пусто – я ведь уже потратил зелье здоровья. Обидно, блин! Впредь надо носить при себе минимум две, а то и три порции.

– Зверев! Игнатий Николаевич! – раздался от входа в зал взволнованный голос Евгении. Там заметался луч фонаря.

– Ведьмак, спаси… всё расскажу, – прохрипел Павлов.

Заманчиво, но если монстр попадёт в застенки тринадцатого отдела, то он точно выдаст, кто я такой. А оно мне надо? Нет, нет, и еще раз нет! Но ох как хочется узнать, что же это за тварь разговаривает со мной. Однако сейчас нет времени цацкаться с ней. Потом сам выясню, что за существо завладело телом Павлова, чей разум наверняка уже мёртв.

– Зверев! – снова завопила рыжая.

– Зверев! – вторил ей кто‑то мужским голосом.

Люди уже совсем недалеко. Идут сюда. Надо действовать…

– Знаешь что, дружок, как ты сам мудро выразился, пришло время умирать… – прохрипел я и спрыгнул с остатков лестницы, вонзив арматуру точно в распахнутую пасть твари.

Я принялся из последних сил колошматить монстра, пока не потерял сознание то ли от чудовищной боли в спине, то ли от потери выносливости. Но главное, чтоб тварь сдохла…

* * *

Северная Пальмира, здание фабрики

Евгения посветила фонариком влево от себя и тихонько вскрикнула, увидев Павлова, пропоротого металлическими опорами, прежде поддерживающими лестницу. Павлов оказался весь в крови, а от его головы остались лишь ошмётки.

Рядом с ним растянулся Зверев: глаза закрыты, борода в крови, костюм разорван, а располосованная когтями спина блестит от красной влаги.

– Всё, кажется, помер дед. Видимо, всё же зря его бессмертным называли, – пробормотал Егор, высокий молодой шатен в джинсовом костюме.

Он оказался поблизости, потому первым приехал на подмогу, получив сигнал от Котовой. Та сейчас поджала губы, закаменев лицом.

– Я ещё тебя переживу… – раздался в сырой тьме слабый голос Зверева.

– Игнатий Николаевич! – радостно воскликнула Евгения и бросилась к старику. – Вы сильно ранены⁈

– Всё в пределах… нормы, – просипел тот.

– Живой, – удивлённо дёрнул головой парень, глядя, как девушка стала торопливо поить деда зельем здоровья шестого ранга. Убойная штука, но и раны старика казались серьёзными. Плюс преклонный возраст. Может и не выкарабкаться.

Зверев между тем окончательно потерял сознание. Наверное, он всего на пару мгновений пришёл в себя, услышав их голоса.

– Понесли его на улицу, – торопливо произнесла Котова. – Только осторожнее, мать твою!

Они, схватив старика за руки и за ноги, бережно понесли его к выходу.

– Тяжёлый, – пожаловался Егор, попутно пытаясь сдуть чёлку, упавшую на глаза, близко посаженные к длинному любопытному носу.

– Это его стальные яйца столько весят, – пропыхтела девушка, осторожно переступая через мусор, валяющийся под ногами. – Он догнал эту тварь и в одиночку завалил. А я тебе уже говорила, на что она была способна. Чуть не угробила меня. Ежели б не Зверев, сейчас бы вы всем отделом по тысяче рублей скидывались на мои похороны.

– Да ему просто повезло, – воспылал Олег профессиональной завистью. – Зверев не сумел бы в одиночку победить такого монстра, коего ты описала, ежели бы он не упал на опоры лестницы.

– Везение – это не про Зверева. Он всё просчитывает и использует в бою подручные средства. Рассказать тебе, как он в «Музее водки» гоблинов победил? Я читала отчёт.

– Не надо, – хмуро выдал парень, покосившись на старика.

Северная Пальмира, проулок рядом с фабрикой

Придя в себя, я первым делом почувствовал голод, а потом ощутил, как кожу на лица и спине стягивает запёкшаяся кровь.

– Ох‑х, – простонал я, открыв глаза.

Солнечный свет злорадно ударил по ним словно нож. Я аж зажмурился, вяло потряс головой и снова разлепил веки. Передо мной высилось здание фабрики, а сам я восседал на заботливо подложенном под задницу пиджаке Котовой, привалившись к холодному бетонному забору.

Ну, так себе забота о дедушке. Впрочем, ситуация сложная.

После первого же движения я ощутил, как боль прострелила спину. Но она скоро пройдёт. Зелье уже затянуло рану. Надо только спокойно посидеть и подумать, как в следующий раз не ходить по лезвию бритвы.

Хотя есть и повод для гордости. Догнать Павлова оказалось сложнее, чем залезть в трусики к императрице, правда я и там бывал.

– Оставим всё как есть. Не будем выносить труп, – донёсся до меня мужской голос, и следом на свет божий из здания фабрики вышел парень в джинсе.

Потом появилась и хмурая Котова, но, увидев меня, она улыбнулась и быстро подошла.

– Как вы, Игнатий Николаевич⁈ – выдохнула женщина, рефлекторно поправив рыжие кудряшки.

– Могло быть и хуже. Спасибо, что напоила меня зельем.

– Да оно, в общем‑то, и предназначалось для вас. Мне в отделе его дали, чтобы передала вам.

– Нам постоянно казённые зелья выдают, – вставил парень, мотнув головой, чтобы убрать с глаз чёлку. – Меня, кстати, Егором зовут. Как вы так ловко убили это существо?

– Да оно мой телефон сожрало, когда внук позвонил. Вот меня ярость и накрыла… – усмехнулся я и чуть не скривился из‑за боли, опять прострелившей спину.

– А что это вообще такое было? Вы когда‑нибудь встречали нечто подобное? – спросила Евгения, нахмурив брови.

– Нет, – честно ответил я. – Тварь походила на помесь беса, гипнотизёра и вампира.

– Вампира? – навострил уши Егор.

– Ага. Она боялась дневного света и оказалась разумной. Однако на телефон всё же бросилась, будто в ней взыграли инстинкты.

– А что же сам Павлов? Его разум был внутри тела? – вроде бы без особого интереса спросил парень, но глаза его так и впились в меня.

Если сейчас сказать, что разум аристократа ещё присутствовал в теле, – это практически признаться в убийстве дворянина, пусть и при весьма благоприятствующих этому обстоятельствах.

– Помер он, как пить дать помер. Тварь сожрала его разум или иным способом убила, – ответил я, подставив лицо выглянувшему из‑за туч солнышку.

– Ясно, – улыбнулся Егор, но очень неискренне.

Видать, он ещё тот карьерист, готовый идти по головам коллег, сдавать их и подсиживать. Думаю, у него на многих есть какой‑нибудь компромат. Вот и на меня он хотел получить рычаг давления.

– Игнатий Николаевич, спасибо, что спасли меня от воздействия этой твари, – проговорила Рыжая. – И вы большой молодец, что догнали‑таки Владислава Павлова.

– Хм, я, кажется, впервые в своей жизни гнался за Славой, – выдал я каламбур и заметил подкативший к фабрике чёрный внедорожник с затемнёнными стёклами.

Из него поспешно выбрался капитан Юров. Он сразу направился к нам, сверкая колючими глазами. На его костистой физиономии с жёсткой щетиной, тронутой сединой, застыла маска раздражения.

На меня он посмотрел так, словно я вызывал у него изжогу.

Юров поздоровался со всеми небрежным кивком и потребовал отчёта как старший по званию. Евгения обо всём ему рассказала. А тот сморщился, словно сожрал ведро лимонов.

– Вы что, не могли взять живьём такой ценный экземпляр? – процедил он. – Как мы теперь выясним, что это за тварь и где Павлов подцепил её?

– Георгий Францевич, – возмущённо засопела Котова, сверкая глазками, – это существо было чрезвычайно опасным! Хорошо, что Зверев сумел убить его, прежде чем оно натворило ещё больших бед!

– Евгения, тебя это не касается, ты всего лишь первый день в поле и даже не являешься магом, – нахмурился Юров, бросив на рыжую почти миролюбивый взгляд.

О! Кажется, он неровно дышит к этой красотке!

– Вы вините меня в том, что я не преподнёс вам живого монстра на блюдечке с голубой каёмочкой? В подарочной упаковке, с бантиком и печёным яблоком в жопе? – сощурил я глаза и, несмотря на боль, встал на ноги, чтобы снизу вверх не смотреть на этого козла.

– Повторяю, монстр был опасен, – добавила Евгения, сложив руки на груди, скрытой блузкой.

– Мне так не кажется, – пренебрежительно скривился капитан. – Будь на месте Зверева… кхем… нормальный сотрудник тринадцатого отдела, всё было бы иначе.

Он всем своим видом показывал, что одной левой уложил бы монстра, а если бы подключил правую, то тварь бы уже в письменном виде в трёх экземплярах изложила, кто она такая, откуда явилась и как поработила Павлова.

– Авось вы встретитесь с подобным чудовищем лицом к лицу, – холодно улыбнулся я Юрову. – И вот вам совет, притворитесь мёртвым, иначе вы им и станете.

– Обойдусь без ваших советов, Зверев! – оскалился он. – Не вам мне их давать. Я на своём веку одолел столько монстров, что вам и не снилось. Только я не имею права говорить о них. Но вы со своими жалкими походами в Лабиринт точно даже рядом не стояли с моими достижениями!

– О‑о‑о, мне однажды то же самое говорил один мужчина. Его лицо, знаете ли, было таким красным, высокомерным, с глазами полными фантазий и с налётом дебилизма. Вы на него сейчас весьма похожи, – не полез я за словом в карман, заметив, как вытянулось лицо Егора, опасливо покосившегося на раскрасневшегося Юрова.

Наверняка никто в отделе не смел с ним так разговаривать. Скорее всего, сотрудники безропотно сносили все его придирки.

– Зверев, я добьюсь того, что вы побьёте все рекорды отдела по скорости увольнения, – прошипел капитан, раздувая крылья носа.

– Фигушки, – подмигнул я ему, окончательно выведя его из себя.

В нём уже столько накопилось злости на бедного дедушку, что он попытался схватить меня за грудки. Но я провёл с ним самый короткий в мире сеанс акупунктуры, правда без игл. За неимением оных пришлось воткнуть кулак ему в солнечное сплетение. Да, получилось несильно, однако весьма точно. Даже удалось сбить дыхание капитану.

Он согнулся, захрипел и выпустил изо рта струйку слюны. Та чуть не угодила на обувь ахнувшей Евгении, отступившей назад. Из‑за этого она почти врезалась в Егора, чьи губы на миг исказила злорадная улыбочка.

Впрочем, уже через миг он повернул голову на шум внедорожника и минивэна. Те, промчавшись по лужам, остановились возле нас.

Дверь внедорожника открылась и с переднего пассажирского места выбрался полковник. Хмурый, взъерошенный и с тёмными мешками под глазами.

– Юров, ты подавился⁈ – рыкнул он, глядя на капитана.

– Этот… этот… – трясущейся от гнева рукой указал на меня выпрямившийся Юров. – Он подло ударил меня! Его нужно немедленно вышвырнуть из отдела! Сейчас же! Я знаю наш устав! За такое точно полагается пинок под зад!

– Вы правда ударили капитана, Зверев? – сощурил глаза полковник.

Котова тихонько вздохнула и печально посмотрела на меня большими озёрами глаз, словно уже потеряла напарника.

Только выпрыгивающие из минивэна люди со странным оборудованием не смотрели на меня.

Глава 6

Солнце уже окончательно выбралось из‑за туч, а те спешно уплывали за горизонт. И день вроде бы стал светлее и приятнее. Даже здание фабрики уже не казалось декорацией к фильму ужасов. Только Евгения и Барсов выглядели весьма хмуро.

– Да‑да, он меня ударил! – прохрипел Юров, душимый злобой.

У него аж красные пятна разбежались по бледному лицу.

– Было дело, – не стал я отнекиваться, чувствуя, как лёгкий ветерок забрался под располосованную одежду и лижет раны на спине. – Но капитан сам спровоцировал меня. Сперва презрительно отзывался обо мне, потом стал писюнами мериться, а затем вообще хотел совершить ужасное святотатство – схватить дедушку за грудки.

– Неправда! – громыхнул Юров. – Мы просто разговаривали. Егор, подтверди!

Его горячий взор обрушился на паренька.

А тот вздрогнул, пожевал губы и протянул, глядя на небо:

– Ну‑у, разговор имел место быть… Но я не лингвист, чтобы однозначно оценить, кто кого провоцировал, да и вообще… я в какой‑то момент отвернулся, вроде как шевеление какое‑то в окне фабрики увидел.

Паренёк выкручивался, как мог, чтобы не встать ни на чью сторону. Но и на том спасибо. Мне казалось, что он однозначно поддержит капитана. Тот тоже так думал, потому злобно сощурился, поняв, что Егор не собирается вставать под его знамёна.

Глаза Юрова мстительно блеснули. Он явно запомнил поведение парня.

– Котова? – вопросительно посмотрел на женщину полковник Барсов, попутно глянув людей, прежде выскочивших из минивэна. Сейчас они скрылись внутри фабрики, явно зная, что им делать.

– Капитан вёл себя вызывающе, – сразу решительно выдала рыжая и описала наш с Юровым диалог. – Решайте сами, Артур Петрович, кто прав, а кто виноват.

– Ну а кому ещё решать? – ухмыльнулся тот.

– Не забывайте об уставе, господин полковник. Там чёрным по белому сказано, что после такого поступка сотрудника нужно вышвырнуть из отдела. И не вам идти против устава. Он писан самим князем Корчинским, – прошипел Юров и перевёл на меня злорадный взгляд, истекающий мрачным ликованием. – Как я вам и обещал, Зверев, вы побьёте рекорд по скорости увольнения.

– С радостью расстрою вас, Юров. Я не являюсь сотрудником тринадцатого отдела. Да, не пучьте так зенки. Я ещё не подписал бумаги, а значит, на меня не распространяется действие устава. Поэтому подберите слюни и ждите другой удобный случай. К примеру, когда вы опять начнёте тянуть ко мне свои ручонки, а я сделаю вам дизайнерскую ринопластику носа. Вот тогда вы и сможете побежать к начальству.

Капитан зашипел и бросил жутко разочарованный взгляд на полковника.

– Да, Зверев официально ещё не в отделе, поэтому единственное наказание, которое в моих полномочиях обрушить на него – это вот… – покачал он указательным пальцем и строго сказал: – Ай‑яй‑яй, Игнатий Николаевич, нельзя бить сотрудников тринадцатого отдела.

– Это какой‑то хренов фарс! – разъярённо выдал капитан.

– Юров, успокойтесь. В жизни всякое случается. Лучше подумайте, как сработаться с господином Зверевым. И вы, Игнатий Николаевич, поразмыслите над тем же. Вы с Юровым делаете одно дело – защищаете империю от ужасов Лабиринта. И чтоб впредь я не слышал о том, что вы, два взрослых аристократа, поцапались как какие‑то подростки! – громко закончил свою лекцию полковник, сердито хмуря брови.

– Толика правды в ваших словах есть, – дипломатично заявил я.

Капитан фыркнул и скрылся в здании фабрики. Там раздался его всё ещё взведённый голос, отдающий приказы.

– Ну‑с, – посмотрел Барсов на меня, Евгению и Егора, – а теперь поведайте подробно, что произошло. Что за тварь, как себя вела, как действовала… Важна каждая деталь.

Мы с Котовой переглянулись, и та взглядом попросила меня рассказать о наших приключениях. Я вздохнул, потёр ноющую шею и всё подробно изложил. Только диалог с монстром на фабрике переврал – сказал, что тот просто пытался запугать меня.

Дальше слово взяли Евгения и Егор. Они дополнили мой рассказ, поведав, как заявились на фабрику.

К этому моменту к нам снова присоединился Юров. Он слегка успокоился, но его глаза ещё метали молнии.

– Вы молодец, Зверев. Наверное, в такой ситуации взять тварь живьём никто бы не сумел, – вынес вердикт полковник, не обратив внимания на капитана, закатившего глаза. – Во всей этой истории меня больше всего поразило, что вы, Игнатий Николаевич, чуть ли не мгновенно очистили свой разум от воздействия монстра. Евгения сказала, что как только монстр заговорил, так на неё словно тьма обрушилась. А вы… хм… Далеко не каждый сотрудник отдела, прошедший многолетнюю специальную подготовку, на такое способен.

– Опыт. Я вдоль и поперёк исходил Лабиринт, да и женат был ого‑го сколько лет. Вот у меня и выработался чуть ли не иммунитет к любому, кто пытается заставить меня что‑то сделать, – усмехнулся я и сменил щекотливую тему: – Сейчас, как мне кажется, в первую очередь следует выяснить, где в Павлова вселилась эта хреновина. Точнее не где, а в какой локации Лабиринта. Он ведь наверняка принёс тварь оттуда. И надо узнать, один ли он был в том походе? А если не один, то вдруг и другие маги могли подхватить подобную заразу?

– Ваши слова о существе, вселившемся в Павлова в Лабиринте, попахивают бредом, Зверев, – процедил капитан. – Все знают, что твари оттуда не могут прожить здесь больше пары часов. Вероятнее всего, Павлов просто сошёл с ума. Возможно, он слишком поздно вышел из Лабиринта. А мы все знаем, что маг начинает сходить с ума, если проведёт в Лабиринте больше пары часов.

– Нет, Георгий Францевич, Павлов точно не сошёл с ума. Кто‑то завладел его телом, – убеждённо произнесла Евгения.

– Господа и дама, давайте пока считать, что всё‑таки существуют некие монстры, способные вселяться в людей в Лабиринте и жить в нашем мире как минимум больше суток, – хмуро выдал полковник, заставив Юрова сморщиться как от зубной боли. – Исходя из этого и будем действовать. Мои сотрудники уже беседуют с женой Павлова, поэтому мы скоро выясним – один он был в Лабиринте или нет. А пока, Евгения, отвези Зверева в наш лазарет. Вы оба на сегодня свободны. А все остальные за мной.

Полковник, Егор и Юров скрылись в здании фабрики. А мы с рыжей красоткой пошли к выходу из проулка.

– В лазарет не поедем, – решил я. – На мне всё как на собаке зарастает. Лучше отправимся ко мне в особняк. Я вас там, дорогая Евгения, напою отменным чаем по своему особому рецепту. Да ещё и печеньками поделюсь.

Та улыбнулась и сказала:

– Это будет весьма кстати. Я хоть и Котова, но голодна как Волкова.

Я хохотнул и передал девушке её пиджак, прихваченный с земли. Та взяла его, отряхнула, а потом вызвала такси. Оно приехало довольно быстро, но водитель оказался капризным… он не хотел везти дедушку в разорванной одежде в пятнах засохшей крови. Но «корочки» тринадцатого отдела быстро вразумили его. Он быстро повёз нас в сторону Васильевского острова.

И пока мы ехали, я провёл ревизию организма. Да, досталось мне отменно, но я каким‑то чудом успел сцапать душу монстра, захватившего тело Павлова! Она оказалась в «клетке», где заняла пять ячеек. Видимо, мои рефлексы охотника сработали, даже когда я в коматозном состоянии добивал тварь.

Довольно улыбнувшись, я уставился за окно. А там уже появился особняк Зверевых. Сейчас, когда я подъехал к нему в обществе женщины, он показался мне ещё более старым и требующим ремонта.

Однако Евгения сделала дому несколько комплиментов, после чего мы вошли внутрь и сразу отправились на кухню.

– Отвернись, не хочу, чтобы ты увидела, как я готовлю свой секретный чай, – улыбнулся я ей, потянувшись пальцами к дверце навесного шкафчика.

– Что же там за чай такой, оберегаемый, как код от сейфа? – фыркнула она и отвернулась, сидя на стуле за столом.

Я буквально через минуту поставил перед ней бокал и довольно сказал:

– Вот, пей.

– Так это же виски с толикой чая! – выгнула она брови.

– Мой особый рецепт, – гордо произнёс я и сделал глоток из своего бокала. – Ох‑х‑х, самое то после погонь и драк. Такой чай обладает расслабляющим эффектом.

– Да, вы правы, Зверев, – улыбнулась Евгения и тоже отпила.

– А вот сейчас я схожу в душ и совсем будет хорошо, а то не пристало аристократу с такой перемазанной рожей стоять перед красивой женщиной.

– Так вы не стойте, присядьте, – хихикнула она, лукаво сверкнув глазами.

– Присяду, обязательно присяду, но сперва в душ. Я мигом. А вы пока подливайте себе ещё чаю. Он вон в той бутылке на полке.

Выскочив из кухни, я быстренько вымылся, причесался и напялил чистую одежду. Даже одеколоном побрызгался. И появился на кухне, мурча себе под нос фривольную песенку. Но хмельно поблескивающая глазами Котова уже была не одна. Напротив неё за столом сидел Павел и увлечённо тараторил:

– Вот как понять – нравлюсь я ей или нет? У нас вроде было свидание, но она отказалась пойти со мной за ручку. Зато пригласила на обед в свой дом, и не только меня, но и деда. И там будут её родители…

Внучок вдруг резко замолчал и даже вздрогнул.

Я не видел его физиономию, поскольку он сидел ко мне спиной, однако меня мигом посетило предположение, что пухляш испугался, представив, как будет знакомиться с родителями Мироновой. У него аж язык к нёбу присох. Испуг явно перекрыл все остальные чувства, хлещущие из него фонтаном. Под их воздействием он даже не постеснялся выложить свои амурные проблемы первой встречной.

А та в этот миг мудро изрекла, заторможенно играя бровями:

– На обеде больше помалкивай и кивай – выигрышная тактика. А что до Мироновой… есть два варианты: либо ты ей и вправду понравился, либо она через тебя хочет свести знакомство с твоим дедом. Точнее не она, а её папенька. Игнатий Николаевич нынче заметная персона. Многие дальновидные аристократы наверняка уже решили познакомиться с ним лично.

– Ох! – выдохнул внучок, явно даже не подумав об этом.

– Евгения, ну зачем ты паренька пугаешь? Понравился он Мироновой, понравился. Гляди, какой альфа‑самец. Весь в меня. Разве такой может не понравиться? – приподнято произнёс я, войдя на кухню.

– Да, Павел взаправду красивый молодой человек, – улыбнулась пухляшу Котова, а затем допила содержимое бокала и схватилась за телефон, запищавший в кармане.

Она вытащила его, приложила к уху и сосредоточенно выслушала звонившего.

– Уже еду, – выдала женщина, стремительно трезвея.

– Что‑то случилось? – насторожился я.

– Пустяки, но срочные, – улыбнулась она и промчалась мимо. – Провожать не надо! До встречи, Игнатий!

– Пока, – буркнул я, провожая взглядом её аппетитный зад. – Эх, ненавижу телефоны. А ведь всё могло сложиться…