Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 62 страниц)

– Бог ты мой! – выдохнул он, изменившись в лице. Оно стало стремительно бледнеть, а челюсть отвисла.

– Нет, не бог, но немудрено перепутать. Я ведь тоже воскресал.

– Петька, какого хрена⁈ – недовольно пропыхтела Танюха, нависая над согнувшимся мужиком.

Тот судорожно сглотнул и протараторил давшим петуха голосом:

– Добрейшей вам ночки, господин Зверев! А я ваш преданный фанат. Вот это… значится… культурно отдыхал. Да это… Танюха она это… перебрала… Вы уж простите её великодушно, молю. Я сам накажу её. Вот сейчас и накажу. Вы только зла на нас не держите…

Танюха, кажется, даже дышать перестала, смекнув, что господин Зверев – это серьёзная величина, раз её Петька лебезит перед ним.

Другой мужичок вообще испуганно икнул и потащил свою спутницу прочь. Будто просто мимо проходил и не имел никакого отношения к Танюхе с Петькой. А тот выпрямился, торопливо захлопнул дверь и тут же попытался дать леща подруге. Но та с неожиданным проворством увернулась и помчалась по тротуару. Мужик бросился за ней.

И что‑то мне подсказывало, что для них здоровые семейные отношения – это пинок под зад сыну и тумак для жены, а в праздник – всего лишь пощёчина. Вот такие у меня фанаты…

– Куда едем‑то? – прорезался виноватый голос водителя.

Я назвал адрес Котовой, после чего шофер кивнул, погнав автомобиль по ночной Северной Пальмире. Замелькали уличные фонари и немногочисленные машины. На Неве промелькнул кораблик с танцующей на палубе компанией, во всё горло подпевающей хиту русского рока.

А уже совсем скоро я вышел возле сиреневого цвета особнячка и поднялся на второй этаж. Постучал, досадливо зашипев. Надо было Котовой заранее позвонить.

– Кто там? – донёсся напряжённый голос из‑за двери.

– Зверев.

– Ох! – удивлённо охнула Евгения и заскрежетала замком.

Дверь открылась, явив моему взору рыжую кудряшку всё в том же халате, но уже с сонной мордашкой и изумлённо хлопающими глазками.

Она прошлась по мне взглядом и вдруг весело усмехнулась:

– Игнатий Николаевич, надеюсь, вы под этим плащом не голый?

Глава 8

Котова заулыбалась после своей шутки, но практически тут же её взгляд стал серьёзным.

– Игнатий Николаевич, у вас, кажется, кровь на бороде. Что случилось?

– Пирожок с вишнёвым вареньем ел, вот и обляпался, – криво ухмыльнулся я и проскользнул в прихожую.

Её освещала единственная тусклая лампочка в затейливом абажуре, похожем на цветок.

– А этот пирожок не доставит вам хлопот? Не напишет заявление в полицию? Полковник Барсов, конечно, попробует вас выгородить, но всё будет зависеть от родовитости пирожка, – проговорила женщина, тревожно глядя на меня большими глазами.

– Пирожок вполне живой, но его нужно найти. Я ведь могу тебе доверять?

Котова спокойно выдержала мой изучающий взгляд и кивнула, из‑за чего пара рыжих кудряшек упали на её чистенький лоб.

– Если не затеваете что‑то против империи, то я вас не сдам, даже ежели вы сейчас сообщите, что сбили электросамокатчика, – с бледной улыбкой добавила она, закрыв дверь на щёлкнувший замок.

– Помнишь де Тура? Его надо найти. У меня с ним случился конфликт. Не могу рассказать всех подробностей, но поверь мне. Я прав на сто процентов, – внушительно проговорил я, взяв женщину за плечи.

Та слегка покраснела от моего прикосновения и отвела взгляд.

Кажется, она вспомнила, что минувшим днём в пьяном состоянии предлагала мне остаться. Да, точно. Жаркий румянец залил её щёки, а дыхание стало прерывистым.

Евгения выскользнула из моих рук и поспешно упорхнула на кухню.

– Давайте я пока поставлю чайник, а вы сходите в уборную. Приведите себя в порядок. А потом мы все обсудим, – предложила она почти ровным голосом.

– Хорошая идея, – согласился я и отправился в санузел.

Тот мог похвастаться простенькой ванной, голубой плиткой на полу и стенах, а также фарфоровым троном и раковиной. Над последней висело круглое зеркало, мигом отразившее первого в мире красавца‑ведьмака.

Бороду и вправду украшали капли засохшей крови. Да, хорошо меня подрали чудища де Тура. Чуть ли не до смерти. Плечо до сих пор болело. Я помассировал его и достал телефон, усевшись на бортик ванны. Надо позвонить Павлу.

Тот долго не брал трубку, но потом раздался его хриплый после сна голос:

– Деда? Ты чего звонишь так поздно?

– Хочу пожелать тебе спокойной ночи, – иронично проронил я, вдыхая воздух, отчётливо пахнущий лавандовым освежителем.

– Деда, ты совсем с ума сошёл? – зашипел парень.

– Молчи и внимательно слушай. Проверь сигнализацию в доме, запри все двери и окна. Возьми оружие и спи вполглаза, будто ты маленькая пухлая девочка, а вокруг маньяки‑педофилы.

– Что… что случилось⁈ – взволнованно выдохнул он.

– Расскажу, когда вернусь домой. Не по телефону. Но знай, что тревога не учебная. Всё очень серьёзно, – отчеканил я, прикинув, что де Тур может оказаться вконец бесчестным человеком. А такой без всяких угрызений совести впутает в наши разборки моих близких.

– По… понял, – сказал пухляш, заикнувшись.

– И дом не покидай, даже если тебя какой‑нибудь дядечка поманит конфеткой. Или Миронова предложил воплотить в реальность все твои самые извращённые сексуальные фантазии.

– Да понял, понял.

– Вот и хорошо. Я скоро буду.

Сбросив вызов, встал и попытался открыть новомодный кран. Такой, который не пойми куда крутить и что нажимать. Наверняка его спроектировал сам Сатана, чтобы люди мучались. Но я всё‑таки поборол дьявольское изобретение. Вода ударила тугой холодной струёй. И уже через пару минут я вытирал махровым полотенцем тщательно отмытое лицо, бороду и руки.

– Ух, хорошо, – пробормотал я и покинул санузел.

На кухне под высоким лепным потолком уже витали ароматы крепкого чая, а на столе исходили паром две чашечки. Между ними стояла тарелочка с горкой печенья и конфет.

– Угощайтесь, – проронила Котова, восседая за столом.

Она тоже успела привести себя в порядок. Уложила кудряшки и даже слегка накрасила ресницы.

– Благодарю, – пропыхтел я, усаживаясь на табуретку. – Итак, в моём почтенном возрасте не стоит что‑то откладывать в долгий ящик, так что слушай историю, коей нет печальнее на свете…

Сперва, конечно, хотелось придумать какую‑нибудь сказочку, но потом всё же решил поведать Евгении правду. Чтобы она уж точно не заподозрила меня во лжи и не отказалась помогать.

Котова внимательно выслушала меня, хмуря брови. Не побледнела, не стала охать и ахать. А сразу перешла к вопросам, показав, что работа в тринадцатом отделе вылепила из неё рационального человека:

– Выходит, вы не знаете, почему де Тур желает убить вас? И не хотите подключать к его поискам полицию и наших коллег?

– Верно. Де Тур знает обо мне то, что я бы предпочёл не разглашать. А ежели его схватит за задницу полиция, то он непременно всё разболтает. Мой рейтинг упадёт, а на репутации появятся чёрные пятна.

Евгения кивнула, не став расспрашивать, что именно обо мне знает француз. Она большая девочка, потому понимала, что у аристократов полно скелетов в шкафу и лучше их не трогать, чтобы не завалило.

– Так, – вздохнула она, задумчиво хмуря лоб. – Моя должность в тринадцатом отделе позволит использовать в поисках француза разные программы: городское наружное видеонаблюдение, применение банковских карт, оформленных на де Тура…

– Он, к сожалению, не дурак, – вставил я, разворачивая шоколадную конфету. – От телефона он наверняка избавился, картами тоже вряд ли будет пользоваться…

– Попробовать всё же стоит, – произнесла Котова и постучала кончиком пальца по чашечке. – Утром и начну.

– Спасибо. Я твой должник.

– Бросьте, Игнатий Николаевич. Ну какой должник? Вы спасли меня в Лабиринте, – благодарно улыбнулась она и пригубила чай. – Но, возможно, в будущем у меня будет к вам какая‑нибудь крохотная просьба.

– Хорошо. И ещё вот что… кое‑что вспомнил. У тебя есть доступ к информации, которую собирают сотрудники, следящие за появлением блуждающих проходов, монстров и прочих аномалий?

– Угу.

– Дай мне знать, если вдруг появятся сведения о странном чёрном коте.

– Чего? – удивлённо вскинула она брови, и в её глазах мелькнули какие‑то сомнения.

– Просто хочу завести себе странного чёрного кота. Такого, чтоб и примус починял, и из браунинга стрелял. Вот и ищу кандидата, – испустил я сухой смешок и встал из‑за стола. – Что ж, Евгения, за всё благодарю, а теперь мне пора отчаливать. Можешь не провожать. Я знаю, как найти выход из твоего гнёздышка.

Та расплылась в печальной улыбке и вздохнула.

– Да, моя квартира по квадратуре точно гнёздышко.

Весело фыркнув, я покинул её квартиру и на такси отправился на Васильевский остров, прикидывая, что же делать с де Туром. Конечно, на Котову есть кое‑какая надежда. Может, она и найдёт его следы. Но в первую очередь это моя забота. Надо как можно быстрее придумать план, как выманить де Тура, пока он не воспользовался каким‑нибудь особо поганым шаманским зельем или не нанёс внезапный удар.

Думал об этом весь путь до дома.

Расплатившись, покинул машину и подошёл к входной двери. Поковырялся ключом в замке, отпер его, да и проник в тёмную прихожую.

Тут же ярко вспыхнул кем‑то включённый свет, заставив меня зажмуриться. А когда я поднял веки, то увидел Павла в костюме цвета хаки и бронежилете. В руках поблёскивал калаш, а на пухлом лице читалось облегчение.

– Деда! – выдохнул он, опустив оружие.

Я с трудом проглотил готовую сорваться с губ шутку и серьёзно произнёс:

– Молодец. Хвалю. Правильно подошёл к делу.

Внучок польщенно заулыбался, но тут же встревоженно выпалил:

– Так что происходит⁈ Кого ты уже своими шуточками оскорбил так сильно, что даже мне приходится вооружаться?

Вот тут уже я не смог сдержаться.

– Ты на мои шуточки не гони. Они людям жизнь продлевают получше обычного смеха, – нахмурился я и прошёл в холл.

Внук посеменил за мной, повесив автомат на плечо. Встал под загоревшейся люстрой и уставился на меня. А я уселся в кресло, вздохнул и рассказал ему то же самое, что и Котовой.

Павел, понятное дело, воспринял мой рассказ гораздо эмоциональнее Евгении. Он и бледнел, и краснел, и таращил зенки, а когда пришла пора задавать вопросы, сперва лишь прерывисто дышал, но потом всё‑таки прохрипел, схватившись за голову:

– Де Тур хочет твоей смерти! Дедушка, но почему?

– Да пудель его знает. Может, завидует моей красоте, как та мачеха‑царица из сказки Пушкина, – невесело проговорил я, чувствуя запахи свежей древесины, побелки и краски, идущие со второго этажа, где сегодня делали ремонт.

– Деда, не время для шуток. Дело‑то серьёзное! Надо срочно обратиться в полицию! – выпалил внук и бросился к стационарному телефону на журнальном столике.

– Не надо. Ты забыл, что де Тур знает обо мне кое‑что неприятное, способное запятнать нашу семью?

Тот остановился как вкопанный, распахнул рот и следом тихо спросил, опасливо оглядевшись:

– Что именно он знает? Мне‑то ты можешь довериться.

– Даже не хочу говорить об этом, – скривился я, как от нестерпимой зубной боли.

– Деда… – промычал пухляш, заглядывая мне в глаза.

– Ладно, только не мычи. Я однажды на приёме… кхем… в носу ковырялся, а этот гад снял меня на камеру.

Павел захлопал ресницами, а затем мрачно надулся и недовольно запыхтел.

– Я думал, ты доверяешь мне.

– Доверяю, но рано тебе знать, что дед не совсем святой. Однако на будущее в своё оправдание хочу сказать, что пока был на том свете, меня назначили и ангелом, и бесом. У них там просто тоже оптимизация процессов, да и хороших кадров не хватает. Не хрипи ты, не хрипи. Лучше ответь… ты можешь вывести на телефон трансляцию с видеокамер, которые я в доме де Тура установил? Надо постоянно держать его особняк под наблюдением. Вдруг француз вернётся?

– Могу, – буркнул Павлушка, бросая на меня косые взгляд.

– Тогда пошли. Быстрее всё сделаем, быстрее спать ляжем. Мне утром в институт надо. Лекцию вести буду. Тебе, кстати, тоже на учёбу придётся заглянуть.

Внучок поджал губы, но всё же пошёл следом за мной. И он не соврал, действительно сумел вывести трансляцию на телефон.

Я поблагодарил его и выставил вон, а сам отправился в душ. Нежился там под тёплыми струями минимум четверть часа, после чего вернулся в спальню с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем.

Капельки воды на бороде поблёскивали в свете настенного бра, а кровать манила меня мягким матрасом и одеялом. Но что‑то не давало мне беззаботно плюхнуться на неё. Что‑то было не так…

По спине пробежался холодок, и я прислушался: вот рёв пронёсшейся по улице машины, почти неслышное тиканье часов, попискивание мышей где‑то за шкафом.

Появилось ощущение, что кто‑то смотрит на меня через прицел снайперской винтовки. Шторы оказались раздвинутыми, и из окна широким потоком лился лунный свет. А где‑то на соседней крыше легко мог затаиться стрелок… Но всё оказалось не так банально.

На подоконнике сидел Черныш, сверля меня красными угольками глаз. Когти выпущены, хвост неподвижен. И он совсем не напоминал того, кто вот‑вот помрёт. Усы топорщились в стороны. Уши шевелились, улавливая звуки.

– Ты вернулся, – изобразил я улыбку, почувствовав, как сердце ускорило бег. – Добро пожаловать в мой дом. Только ты это… никого здесь не убивай, хорошо? Лучше займись крысами. Их в подвале уже столько, что они скоро пойдут захватывать первый этаж.

Я попытался максимально правдоподобно представить сочных нажористых крыс, переполненных аппетитной кровью. А людей, наоборот, вообразил в виде бедолаг, поражённых всеми видами смертельных вирусов.

Хрен знает, что уразумел Черныш, но в любом случае он молча исчез.

В очередной раз в моей душе вспыхнуло разочарование. Он что, играет со мной? Черныш вообще думает помирать?

Но хорошо хоть он объявился. Значит, в теории, я всё же смогу завладеть его душой. Рано или поздно он помрёт. Надо только ловушку для него подготовить.

Пока же я на всякий случай обошёл дом, пытаясь найти кота. Естественно, его нигде не оказалось. Но спать мне всё же придётся вполглаза. Хотел ещё и Павлу поведать о том, что в доме может объявиться монстр десятого ранга, но передумал. Он и так не будет нормально спать после известий о проделках де Тура.

Вернувшись в спальню, положил под подушку револьвер и забылся тревожным сном – тягучим, зыбким, с обрывками сновидений, вызывающими холодный пот. Простыня промокла, а серый хмурый рассвет я встретил чуть ли не с облегчением, глядя мутным взором в потолок.

Тело не отдохнуло, а как будто ещё больше измучилось, как и разум. Вставать совершенно не хотелось. Ныло плечо.

Но я буквально вскочил с кровати, когда прозвучал дикий женский крик. Он разорвал воздух, как визг бензопилы. В нём ужас тесно переплёлся с застарелым, глубинным страхом.

Я вылетел из спальни в одних трусах, но с револьвером в руке. Промчался по коридору, едва не сбив перепуганного Павла, выскочившего из своей комнаты, а затем широкими прыжками преодолел лестницу и замер в холле, бросив взволнованный взгляд на бледную, как мел, Прасковью.

Та в ужасе прижимала к перекошенному лицу ладони, глядя выпученными стеклянными глазами на гору трупов… Те громоздились прямо посередине холла. Десятки серых тел с длинными голыми хвостами и раззявленными пастями со скошенными жёлтыми зубами.

Крови оказалось поразительно мало, хотя тела давили друг на друга, но под ними образовалась лишь небольшая лужица, уже успевшая подёрнуться коркой.

– Это… это што такое? – еле слышно просипела служанка, указав дрожащей рукой на трупы.

– Крысы, на латыни rattus, род высокоадаптивных грызунов из семейства мышиных, – хрипло проговорил я, испустив вздох облегчения.

Никого не убили и даже не покусали. Серые вредители не в счёт.

– А кто их так? – спросил из‑за моей спины Павел, чья помятая физиономия одновременно выражала удивление и отвращение.

Я пожал плечами, не зная, что и соврать. А со мной такое бывало редко.

– Другие крысы? Коты? Или в нашем доме завёлся какой‑то монстр, ненавидящий крыс? А может это чья‑то злая шутка? – накинул вариантов Павел и посмотрел на меня, словно предлагал выбрать и обосновать.

– Не знаю, – угрюмо бросил я, хмуря брови. – Но крыс нужно закопать, пока не пришли рабочие.

– Я… я не смогу этого сделать. С детства их боюсь, – пролепетала Прасковья, шмыгнув носом.

– Павел, ты давно держал в руках лопату? Вообще знаешь, что это такое?

– Пфф, конечно знаю, – фыркнул он и следом вымученно сострил: – В книге на картинке видел.

– Вот сейчас и пощупаешь её, а там, глядишь, и грудь Мироновой не за горами.

Внучок слегка покраснел, но его зенки мечтательно блеснули.

– Можа, сперва пройдёмся по дому и поищем того, хто это мог сделать? – предложила служанка, косясь на горку крыс.

– Давай, – согласился я, прекрасно зная, кто это сотворил.

Но всё же вместе с Павлом и Прасковьей обошёл особняк, выискивая того, кто мог убить крыс. Ясный пень, мы никого не нашли.

И тогда Прасковья суеверно поёжилась и прошептала, пугливо глядя по сторонам:

– Может, призрак орудует?

– Ерунда. Всему есть рациональное объяснение, и мы его найдём, – заверил я её и хлопнул по плечу Павла. – Всё, пошли хоронить крыс.

Внук кивнул. И уже совсем скоро все его внимание занимала лопата, с чавканьем втыкающаяся в раскисшую после дождя землю на крошечном заднем дворе. Пока мы выкопали яму и сложили в неё трупики крыс, оба покрылись потом. У Павла аж с носа капало, а у меня опять поясница разламывалась.

Благо закапывать всегда легче, чем откапывать. Мы забросали крыс землёй и пару мгновений помолчали над братской могилой, а затем вернулись в дом.

Мне снова пришлось принять душ, после чего я спустился в лабораторию, где выпил очередное зелье, поднявшее мой дар до семьдесят третьего уровня.

Дальше меня ждал плотный завтрак и обсуждение «крысиного побоища». Павел и робеющая Прасковья выдвинули множество теорий, но почему‑то никто не предположил, что крыс убил монстр десятого ранга, вселившийся в кота. А ведь именно он это и сделал. И я тешил себя надеждой, что по моему велению.

Весьма вероятно, что вчера Черныш воспринял мои слова о крысах как некий приказ или просьбу. По какой‑то причине он выполнил её и аккуратно сложил доказательства своих трудов в холле. Хорошо хоть в постель мне не принёс крысиные трупы.

Снова стало жаль, что этот уникальный монстр скоро помрёт. Эх, мы бы с ним такого наворотили!

На моих губах появилась мечтательная улыбка, вдохновившая Павла на шуточку:

– Чего ты так, деда, лыбишься? Уже представляешь, как будешь издеваться над студентами? Зря. Они, знаешь, какие отвратительные бывают, кичащиеся своим происхождением и влиянием семей.

– Справлюсь. Доедай и поехали в институт. Чую, там нас ждёт весёленький денёк.

Да, надо ехать, хотя очень хочется попытаться отыскать Черныша и завладеть его душой. Но он, как истинный кот, ходит сам по себе. Может, даже и не вернётся в этот дом.

Глава 9

Утро первого сентября выдалось хмурым и пасмурным. По небу лениво плыли серые облака. Птицы не пели, зато по городу разносились всхлипывания школьников, идущих в школу, а на асфальте поблёскивали их слёзы.

Возможно, отчасти поэтому такси до института стоило как‑то уж слишком дорого, словно рулить обещал сам батюшка‑император. Но нет… прибыл обычный усатый мужчина с хитрым взглядом. Да и машина оставляла желать лучшего.

Однако мы с Павлом уже опаздывали, так что шустро уселись в такси. И оно повезло нас по улицам Северной Пальмиры.

Я шепнул внучку, расположившемуся рядом со мной на заднем сиденье:

– Сегодня же наймём тебе телохранителя, а лучше двух. Ты вон какой крупный экземпляр. Один за тобой может и не уследить.

– Деда, перестань намекать на мой лишний вес. Я ещё чуть‑чуть похудел. И не нужен мне телохранитель. Я не маленький мальчик, – блеснул он глазами.

Его ноздри трепетали, втягивая пропахший выхлопными газами воздух, едущий в такси вместе с нами.

– Пока я не разберусь с де Туром, телохранитель будет сопровождать тебя от института до дома. И это не обсуждается, – отрезал я, сжав челюсти так, что желваки едва не прорвали кожу на лице.

Пухляш закатил глаза, но перечить не стал. Лишь сердито засопел и отвернулся к окну.

Довольно улыбнувшись, я достал телефон и посмотрел, что творится в особняке француза. Ничего и никого. Видимо, он отпустил прислугу надолго. Кстати, с прислуги‑то и стоит начать. Может, кто‑то из них знает нечто такое, что поможет мне отыскать де Тура?

Займусь его поисками сразу после лекций. Она у меня всего одна.

Вздохнув, принялся глядеть в окно, за которым проплывали окутанные туманной дымкой особняки. Вскоре показался и институт. Двор оглашали сотни голосов студентов и преподавателей, торопливо исчезающих в здании. Уже близилось начало занятий. Потому мы с Павлом весьма энергично последовали за всеми.

Внутри нас поджидало небольшое галдящее столпотворение, но я всё же бессознательно выхватил взглядом из толпы Миронову. Та улыбалась и хохотала. Белокурые волосы оказались выпрямлены, розовая кофточка подчёркивала высокую грудь, а зад едва не рвал узкие голубые джинсы. Она, в отличие от первогодок, уже одевалась как хотела, не соблюдая дресс‑код.

– Вон твоя зазноба! – бросил я внуку, кивнув на Миронову, окружённую высокородными девицами.

– Тише, дедушка, – вдруг зашипел он, схватив меня за рукав пиджака. – Мы решили, что пока не будем никому рассказывать о нашей симпатии.

– Да, это очень по‑взрослому. Так обычно и поступают. И тут даже не стоит думать, что она тебя использует.

– Миронова сказала, что я тот, кто ей нужен, – буркнул парень, метнув взгляд на приближающуюся Владлену.

Студенты уступали ей дорогу, как перепуганные мальки зубастой акуле. Хотя конкретно эта акула была грудастой и попастой. Её провожали взглядами чуть ли не все студенты мужского пола.

– Для чего именно ты ей нужен? Уточни, – иронично произнёс я и добавил, хлопнув внучка по плечу, обтянутому серым пиджаком: – Ну, Павел, удачи тебе в учёбе. Напирай на химию, физику, биологию… да, в общем, на всё напирай. В жизни пригодится, не в этой, так в другой, когда станешь попаданцем в юного представителя какого‑нибудь обедневшего проклятого рода. Забота о нём ляжет на твои хрупкие плечи. И тебе сильно повезёт, ежели не очутишься в теле калеки или изгоя.

Внучок вздохнул и проронил:

– Дедушка, ты опять забыл принять свою пилюлю. Доброе утро, Владлена Велимировна, вы сегодня чудесно выглядите.

– Не подлизывайся, мальчик, – усмехнулась она и сдержанно посмотрела на меня.

Её глаза мигом сказали мне, что на людях она не будет никак выделять меня из серой массы.

К несчастью, Павел, оказывается, тоже умел читать по глазам. Уголки его рта поползли вверх, а во взгляде засверкали смешинки. Внук сообразил, что мы с Владленой, как и он с Мироновой, не собираемся показывать нашу симпатию.

– Очень по‑взрослому, – ехидно выдал Павел и скрылся, прежде чем получил достойный ответ.

Декан проигнорировала его слова и спросила:

– Итак, господин Зверев, поздравляю с возвращением в институт.

– Благодарю. Но я, если честно, расстроен. Где фанфары? Транспаранты с надписью «Добро пожаловать, гений»? Даже в ноженьки мне никто не упал. Непорядок.

Владлена сухо улыбнулась, показывая, что оценила шутку, а потом серьёзно проговорила:

– Студенты уже в аудитории. Поторопитесь, Игнатий Николаевич, не стоит начинать первый рабочий день с опоздания. И вот ещё… вы же подготовили лекционный материал?

– Кого? – нахмурился я. – Просто расскажу о своих похождениях в Лабиринте, да и всё.

Велимировна посмотрела по сторонам, сделал шаг ко мне и прошипела, глядя снизу вверх недобро загоревшимися глазами:

– Игнатий, ты ведёшь лекции по дисциплине «ориентирование в Лабиринте», а не «как я провёл лето в Лабиринте».

– У студентов проблемы с ориентированием? Ладно, расскажу им, что такое правильная ориентация и зачем на самом деле мужчинам нужна задница.

Владлена сердито топнула ножкой и выпалила:

– Признавайся, тебе послали из ада, чтобы ты довёл меня до ручки⁈

– Всё будет хорошо, – подмигнул я ей и торопливо двинулся по коридору.

Опаздывать действительно не стоило.

Благо аудитория находилась совсем рядом, на третьем этаже. Я с толикой волнения вошёл в неё, окунувшись в царство хаоса и анархии.

Студенты громко разговаривали, рассевшись за партами, поднимающимися рядами к потолку. Яркий свет играл на тёмном паркете, часы тикали над чёрной доской, а портреты бородатых мужчин с неодобрением взирали со стен. Будто даже кривили физиономии из‑за запахов женских духов, царствовавших в аудитории.

– Кхем, кхем! – громко прочистил я горло, привлекая к себе внимание.

Почти все студенты всполошились, как перепуганные тараканы, быстро закрыли рты и замерли, глядя на меня. Кто‑то не так быстро среагировал, но всё же замолчал. А человек десять, кучно обосновавшихся с левого фланга возле окна, все так же разговаривали.

Предводителем у них, судя по всему, был вихрастый здоровяк с наглой мордой и серьгой в ухе. Он украдкой косился то на меня, то на молчащих студентов, проверяя их реакцию. Ждал, что они начнут уважать его? Посчитают эдаким непокорным бунтарём, раз он так дерзко ведёт себя?

М‑да, мне встречались такие персонажи в школе‑интернате ведьмаков. Да что там говорить, я сам был таким. Постоянно пытался прогнуть учителей, вызнать границы дозволенного. Кто‑то сдавался и позволял на уроках чуть ли не ноги на парту закидывать, а кто‑то сразу таких лещей давал, что голова потом три дня трещала. И надо сказать, что спустя годы я зауважал именно строгих преподавателей.

– Эй, пират! – громко обратился я к здоровяку с серьгой. – У тебя со зрением беда? К окулисту захаживал? Знаешь, кто это такой? Нет, это не специалист по акулам, как ты мог подумать.

Народ вокруг вихрастого замолчал, поглядывая на вожака блестящими глазами. А тот облизал губы, понимая, что его авторитет под угрозой.

– Учитывая ваш почтенный возраст, господин преподаватель, скорее вам следует зайти к окулисту, – дерзко ответил он и с вызовом вскинул голову.

Студенты ахнули и посмотрели на меня. Тишина установилась такая, что слышно было осу, настырно бьющуюся в окно, за которым плескался туман.

– Зайду. Говорят, в институте как раз есть такой ценный специалист – во всех местах обворожительная дама, – ухмыльнулся я, вызвав понятливые смешки, прокатившиеся по аудитории. – А ты, пират, знай своё место. Ты здесь не капитан, а рядовой слушатель. Если что‑то не нравится, можешь уйти. Вон окно…

Молодёжь уже откровенно захохотала, косясь на вихрастого. А тот густо покраснел и сощурил глаза.

– Захочу и уйду! – выдал он зазвеневшим голосом. – Мне совершенно ни к чему ваша лекция! Я со своим отцом бароном Косинским частенько бываю в Лабиринте и не только прекрасно ориентируюсь в нём, но и частенько приношу отличные трофеи. И вообще, я известен тем, что ни один монстр не подкрался ко мне незаметно. Я всегда настороже!

Он важно надулся и высокомерно оглядел студентов, словно те не стоили и кусочка его кривого ногтя на большом пальце ноги.

– Пфф, – насмешливо фыркнул я и швырнул в него «порыв бури».

Благо вихрастый сидел на самом краю скамьи, так что порыв ветра только скинул его на пол. Правда, попутно «порыв бури» сдул тетради и ручки с близлежащих парт. Но их хозяева вряд ли обиделись на меня. Они с возгласами повскакивали со своих мест, радостно глядя на высокомерного аристократика, барахтающегося на полу. Тот запутался в длинной портьере.

– И где твоё хвалёное «я всегда настороже»? – ухмыльнулся я, сложив руки на груди.

– Да вы… да вы… так нечестно! – выпалил багровый от стыда здоровяк, наконец‑то вскочив на ноги.

– Монстрам будешь жаловаться, что так нечестно! Если продолжишь задирать нос, они тебя вмиг сожрут! Не всегда ты будешь ходить в Лабиринт с отцом, наверняка опытным магом. Запомните, – окинул я притихшую аудиторию тяжёлым взглядом, – уйма молодых и перспективных магов погибает в Лабиринте из‑за своей заносчивости и самоуверенности! Прежде чем сделать шаг, нужно семь раз убедиться, что впереди нет засады: ни под ногами, ни по бокам, ни на потолке!

Студенты прониклись моими словами и посерьёзнели.

Только вихрастый сжал пальцы в кулаки и яростно выпалил:

– Я буду жаловаться декану! Вас накажут!

– Подсказать, где её кабинет? – холодно улыбнулся я, мимолётно подумав, что меня и вправду могут наказать. У Владлены наверняка есть кожаная плётка…

– Вы ещё пожалеете! – прорычал здоровяк и пулей выскочил из аудитории.

– Кто‑то ещё хочет уйти? – бесстрастно спросил я, оглядев молчащих студентов, и добавил: – Прекрасно. Тогда давайте начнём лекцию. Я не буду читать по бумажке, а расскажу вам реальные случаи, произошедшие в Лабиринте. Как умение ориентироваться в нём спасало магам жизнь. Истории будут красочные и кровавые, так что беременных, детей и особо впечатлительных попрошу всё же выйти.

Студенты заулыбались, внимательно глядя на меня. Кажется, мне удалось их заинтересовать.

И я не разочаровал народ, сочно и подробно поведав про несколько особо запомнившихся мне приключений в Лабиринте. Понятное дело, что пришлось переделать их под местные реалии. Не мог же я им сказать, что вот однажды мой знакомый ведьмак удирал от стаи пауков и сиганул в болото… Однако учащимся всё равно понравилось.

К слову, среди них я заметил бледную Жанну, забившуюся в самый уголок. Лицо девчонки осунулось. И только косметика скрывала тёмные круги под глазами. Бедолага явно страдала из‑за Алексея, сошедшего с ума.

Мне стало жаль её, но виду я не подал. Всё с таким же огоньком пересказывал истории, порой превращая их в сказки. А их я рассказывать умел, недаром у меня было столько женщин.

В итоге студенты покинули лекцию с горящими взглядами и раскрасневшимися лицами. Только Жанна не ушла. Она осталась сидеть на скамье, глядя на меня грустными глазами.

Я хотел подойди к ней, но в этот миг зазвонил телефон. Кто там ещё? Вытащил его и увидел номер отца Жанны, господина Воронова.

– Вы всё‑таки решили позвонить, – негромко проговорил я, усевшись за преподавательский стол.

– Решил, – мрачно изрёк он.

– Доброе утро.

– Да какое же оно к чёрту доброе, когда мой зятёк умом тронулся⁈ – в сердцах бросил мужчина, но тут же взял себя в руки и уже спокойно сказал: – Здравствуйте, Игнатий Николаевич. Обрадуйте меня. Может, ваш хитрый мозг подкинет пару идей, как быть с Алексеем? Я, признаться, ничего не могу придумать. А ведь скоро всё выплывет наружу.

– Есть одна идейка, – медленно проговорил я и услышал, как аристократ с надеждой затаил дыхание. – Точнее, есть временное решение проблемы. Алексея надо отослать в Архангельск.

– В аномальный проход⁈ – ахнул он. – Так его же туда не возьмут в таком состоянии. Или у вас имеются там какие‑то связи?

– Связей нет. Но люди, которые услышат, что Алексей в Архангельске, подумают так же, как и вы, что он отправился в аномальный проход за славой и рейтингом. Но на самом деле вы, как глава рода, определите его в тамошнюю психиатрическую больницу с неболтливым персоналом. А ежели кто‑то будет спрашивать у нас, где Алексей, так мы станем честно говорить, что он в Архангельске, и многозначительно качать головой.