Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 62 страниц)

Глава 13

Облака светящегося газа ворочались под потолком гигантской пещеры, бесстрастно глядя на моё распростёршееся на склоне горы тело.

Поднятый приближающейся бурей ветер швырял в лицо пыль и мелкие камешки. А где‑то там, ниже по склону, Павел и Жанна то ли сражались со скорпионами, то ли убегали от них, то ли уже предстали перед вратами рая.

Зараза! А я не мог приподняться на локтях, такая слабость одолела меня. Даже цепочка‑артефакт, принадлежащая Владлене, стала безжизненно‑холодной. Только сердце яростно билось в груди и кипела кровь. Да ещё мысли о том, как нам всем спастись, лихорадочно носились в голове.

Ситуация‑то откровенно дерьмовая! Бедного дедушку приложили могучим артефактом, не дав покинуть поле боя.

А вот и хренов француз…

Он вынырнул из носящийся по округе пыли, сжимая в руках винтовку. Ветер трепал его песочного цвета маскировочный костюм и куфию на голове, а за широкими очками насмешливо мерцали глаза.

– Спасибо, что подождали меня, месье. Очень великодушно с вашей стор‑роны. Но пора заканчивать этот балаган. Один выстр‑рел! Всего один выстрел! – прокричал он и направил на меня винтовку.

Чёрное бессилие охватило мою душу, а в висках забарабанил участившийся пульс. Взгляд же заскользил по фигуре де Тура. Где он прячет артефакт, которым приголубил меня? И почему француз сразу не воспользовался им, а дал мне сразиться, словно хотел посмотреть, на что я способен? Хм, а у него ли вообще этот артефакт?

Вдруг что‑то щёлкнуло в моей голове, словно боженька поцеловал в темечко, и разрозненные фрагменты сложились в единый пазл.

– Ты… не выстрелишь, лягушонок, – сумел просипеть я, скрипя землёй на зубах.

– Что вы сказали, месье? – глумливо выдал француз и встал на одно колено, чтобы лучше слышать. – Проклинаете меня пер‑ред смертью? Или всё же умоляете оставить вам жизнь? Учитывая ваш характер, ставлю на первый вариант. Но, с другой стороны, перед ликом смерти мало кто может оставаться храбрым. Большинство ломаются, как стебли соломы, плачут и унижаются. Так из какого вы теста, Звер‑рев?

– Закрой рот… и веди меня к своему господину, раб, – прохрипел я, ощущая, как силы постепенно возвращаются. Но их всё ещё было мало. Даже «шаровую молнию» не швырнуть в исказившуюся гневом рожу француза.

– Я не р‑раб! – яростно выпалил он, будто мои слова разбередили его больное место. – Не раб! А ты, мразь, станешь им! Он тебя сломает!

– Поглядим… раб.

Де Тур замахнулся винтовкой, готовясь обрушить приклад на мою слабо вздымающуюся грудь. Но не сделал этого.

Он шумно выдохнул, повесил оружие на плечо и прошипел, резко выпрямившись, как пружина:

– Я не животное, месье, и не раб! Я патр‑риот. Такой же, как вы. И из‑за этого мы всегда будем по р‑разные стороны баррикады… к сожалению. Пр‑ризнаться, вы мне нравитесь. В столь древнем возрасте вы до сих пор опасный противник. Даже сейчас сообразили, что пр‑роисходит.

В его зенках мелькнуло невольное уважение, после чего он безо всякого уважения схватил меня за ноги и потащил вверх по склону.

Рубашка сразу задралась на моей спине, и камни начали царапать кожу. Боль тысячами игл пронзила тело, заставляя жмуриться. Но ни один стон не сорвался с моих губ. Хотя я ощущал себя сыром, который трут на тёрке!

А этот урод словно специально выбирал самый болезненный маршрут. Хорошо, что он довольно быстро затащил меня на гору. Здесь видимость оказалась лучше, поскольку верхушку опоясывал вал.

Я даже сумел разглядеть кукловода, стоящего с насмешливой белозубой улыбкой возле расщелины. Ветер развевал длинные чёрные волосы, плащ трепетал за широкой спиной, точно крылья. Мощную грудь скрывал панцирь из кроваво‑красного сплава. Лукавые глаза щурились на по‑мужски красивом смуглом лице, а пальцы крутили кинжал. Волнистое лезвие было чернее первозданной тьмы, а концы позолоченной гарды напоминали вампирские клыки. В навершии же мрачно багровел рубин.

Де Тур бросил меня к ногам демона и с поклоном прохрипел:

– Вот это тот самый человек. Я встречал его в своих видениях, навеянных шаманским зельем. Он в девяти вар‑риантах будущего из десяти разрушает ваш грандиозный замысел, монсеньор.

– Старик. Жалкий старик… – мягким, как тьма, голосом сказал на русском языке демон и бросил на француза ехидный взгляд. – А кто дальше? Ребёнок? Младенец? Ворона? Ты расстраиваешь меня.

– Он не такой жалкий, каким выглядит, – пробормотал тот, отведя взгляд.

– А может, мне стоит взять в услужение его, а не тебя? – оценивающе посмотрел на меня демон, потирая двумя пальцами мужественный подбородок. – Ты знаешь, кто я такой, старик?

– Пфф, ещё бы. Демон. И я даже знаю, куда тебе следует идти… в жопу, – просипел я, слегка приподняв голову. – Можешь не устраивать сцену с искушениями, обещаниями и угрозами. Скорее этот картавый хрен обретёт мозги и поймёт, что в конце в качестве награды его ждёт раскалённый прут в задницу, чем я буду служить демонам.

– Ха‑ха, – залился звонким смехом маг, запрокинув голову. – Хорошая речь. Мне нравится. Ты тот, кто мне нужен. Потому я и организовал эту маленькую театральную постановку.

– Да я уже понял, почему лягушонок не нанёс удар в спину, и из‑за чего дал… «честный», мать его, бой… Это всё была проверка. Ты наблюдал за нашей эпохальной битвой из кустов, как грёбаный извращенец! Надеюсь, хоть своего червячка не теребонькал?

– Да он насмехается над вами, монсеньор! – шокировано выдохнул француз, вскинув башку. – Убейте его – и дело с концом!

– Ты мне приказываешь? – пронзил его холодным взглядом демон, словно став выше и шире.

Какой же у него уровень? Ставлю свои яйца, что сотый. И он силён, чудовищно силен!

– Нет, монсеньор, не приказываю. Просто… советую, – сглотнул де Тур и снова виновато опустил голову.

– Оставь свои советы при себе, – брезгливо сморщил нос демон и снова с улыбкой посмотрел на меня. – Извините, Игнатий, за столь вопиющую бесцеремонность моего слуги. Так на чём мы остановились? Ах да, вы оскорбляли меня и отказывались служить. Но, может, вас переубедит вот этот красивый кинжал? Он называется «Вампир». Почему? Объясню, с меня не убудет. Он даже на расстоянии способен высосать всю выносливость. А уж если его аккуратно воткнуть в чьё‑то старческое тело, то он за милую душу поглотит… душу. Ха‑ха. Обратили внимание на каламбур?

– У меня и лучше выходит, – буркнул я, мучительно щурясь из‑за песка, попавшего в глаза.

Буря подкралась уже совсем близко, отрезав свет, испускаемый облаками газа. Остался только серый цвет, словно всё вокруг было вылеплено из праха и пепла.

– Может быть. Не буду спорить. Однако одно бесспорно, вряд ли вы хотите умереть с выколотыми глазами и отрезанным членом. Да ещё чтобы ваша душа оказалась в этом кинжале. «Вампир» легко может переместить её в какую‑нибудь грязную свинью, которую потом скормят шелудивым псам. Как вам такое будущее? – расплылся в улыбке демон и присел на корточки, многозначительно поигрывая клинком.

– Не очень. Я планировал выйти на пенсию и умереть в постели с юной красоткой. Потом пышные похороны, все ревут, даже статуи, женщины бросают в открытый гроб трусики, а отпевает меня победитель премии «Грэмми», – прохрипел я сквозь куфию, скрывающую рот.

Демон снова захохотал, а затем резко оборвал смех, подался ко мне и прошипел:

– Хватит шуток, Зверев! Либо ты служишь мне, либо я прямо сейчас на твоих глазах убью девку, которую мой слуга приволок сюда. Она ещё жива. Я слышу её крики. Хочешь увидеть, как я отрезаю ей уши и нос? Или, может… мне лучше спасти и её, и твоего внука, и тебя, а? Более того, я дам тебе знания, власть и золото. Что скажешь?

– Ладно, согласен.

– Молодец, – усмехнулся демон, как огромный довольный кот.

А от француза донёсся еле слышный презрительный хмык и слова, обёрнутые в вуаль некой горечи:

– Я же говор‑рил, что он сломает тебя.

– Я согласен, но сперва ты должен поцеловать меня в зад, – усмехнулся я и резко всадил каблук ботинка в колено демона, сидящего на корточках всего в метре от расщелины.

Удар был усилен моим верным другом гневом, подтолкнувшим выносливость, которую я бережно копил.

Господи, да я весь вложился в эту атаку! Буквально вывернулся наизнанку, даже челюсти со стуком ударились друг об друга, а в колене что‑то щёлкнуло!

Демон ничего подобного не ожидал от полудохлого старика. Он был уверен, что полностью контролирует ситуацию. Гордыня и самоуверенность – главный бич всех высокородных демонов. Уж я‑то знаю, давно общаюсь с одним из них.

После моего удара демон покачнулся и нелепо взмахнул руками. Кинжал выпал из его пальцев, воткнувшись в землю рядом с моей ногой.

– Монсеньор! – завопил француз, видя, как тяжёлый панцирь тянет ублюдка в расщелину. Миг – и он свалится.

Говорят, в минуты отчаяния дует попутный ветер, но это был не тот случай…

Демон сумел удержать равновесие и тут же резко выпрямился. Злой, с полыхающими огнём глазами и яростно раздувающимися крыльями точёного аристократического носа. В его взгляде во весь рост встал смертный приговор.

Но мгновение спустя губы гада исказились в презрительной усмешке, а взор упал на мою руку, шустро потянувшуюся к торчащему из земли кинжалу.

– Бери, бери. Этот клинок выкован древним демоном для демонов. «Вампир» убьёт тебя, но сделает это быстро, а я посмотрю! – жарко выхаркнул он, словно садист, приказывающий пленнику вскрыть собственные вены.

Демон потянул носом и в предвкушении оскалил зубы.

– Тебе надо было послушать лягушонка и просто убить меня! – гневно выпалил я, схватил кинжал и вонзил в пах противника, угодив между пластинами, нашитыми на плотные кожаные штаны.

«Вампир» с необычайной лёгкостью вошёл в плоть, как рыбья кость в подтаявшее масло. На мои пальцы брызнула горячая кровь, а по ушам ударил болезненный стон.

Демон выгнулся и мучительно раззявил рот. В его быстро стекленеющих глазах застыло громадное изумление, теснимое жутким осознанием скорой смерти.

– Ты… ты… – надсадно просипел он, вскинув руку, объятую магическим туманом атакующего атрибута.

Смерть приветливо погладила меня по голове, шепнув холодным голоском, что моё время вышло.

Но она, кажется, ошибалась…

Демон стремительно иссыхал. Красивое лицо посерело, пошло глубокими морщинами, глаза запали, превратившись в белесые буркала, волосы стали ломкими, седыми и выпали, гонимые ветром.

Ублюдок истлел до состояния мумии и рухнул в расщелину раньше, чем с его пальцев сорвалась магия.

Кинжал в моей руке на миг стал тёплым, проявив свою вампирскую сущность и поглотив душу гада.

– Как… как? – в ужасе пролопотал француз, чья фигура смутно проступала из хаоса бури. – Как ты… сделал это? Немыслимо.

Я направил клинок в его сторону. И де Тур стремительно исчез за серой пеленой.

Конечно, я не стал догонять его, а с трудом встал на ноги и поковылял в сторону склона, где остались Павел и Жанна.

Время‑то поджимало! Лабиринт уже совсем скоро начнёт сводить их с ума! Осталось минут двадцать! Вот влип, так влип!

Ещё и чёртов ветер пытался свалить меня с ног, но страх за жизнь людей подпитывал моё тело силой. Даже как‑то слишком реалистично подпитывал… Аж вспотела ладонь, сжимающая «Вампира».

Я переложил его в другую руку и почувствовал, что ноги в момент перехода клинка из правой конечности в левую снова стали подгибаться. А когда я сжал рукоять, опять вернулось ощущение некой подпитки.

Ого, кажется, кинжал даёт мне выносливость! Вот это подарочек, откуда не ждали! Видимо, он умеет не только забирать.

Правда, «Вампир» как‑то медленно насыщал меня выносливостью. Как бы, на хрен, увеличить этот живительный поток? Что нужно подкрутить? Как вообще артефакт работает⁈

Я потряс его и даже приказал мысленно, но ничего не изменилось. Кинжал давал выносливость всё на том же уровне, всего лишь позволяющем мне держаться на ногах.

– Твою мать! – яростно выпалил я, прикрывая рукой глаза, исколотые песком.

– Деда! Деда! – внезапно донёсся из бури голос Павла.

– Господин Зверев! – вторил ему вопль Жанны.

– Я здесь! Тут! – закричал я, испытав громадное облегчение.

Они живы. По крайней мере, пока…

– Деда! – обрадованно взвизгнул внучок. – Иди на мой голос!

– Бегу! – выдал я и, поколебавшись, сунул кинжал за пояс порванных брюк, прикрыв рукоять остатками рубахи.

– Дедушка! – радостно заорал возникший передо мной Павлушка, наряженный лишь в трусы и ржавые кандалы с небольшими обрывками цепей.

Его грязное лицо осунулось, выпирающий живот был покрыт царапинами с прилипшим песком, а в руке воинственно подрагивал серебряный клинок Владлены.

Павлушка бросился меня обнимать, знатно попахивая потом. Но я отстранил его, глянув на показавшуюся Жанна – чумазую и заплаканную. Помимо всего прочего, буря ей сделала такую укладку, что любое воронье гнездо выглядело во сто крат краше.

– Деда, я рассёк твоим артефактом цепь. А ураган напугал скорпионов. Они попрятались в свои норы. Мы же начали взбираться по склону, чтобы найти тебя! – на одном дыхании прострекотал внук, прикрывая рот рукой, чтобы пыль не залетела. – Где де Тур? Он тебя ранил? У тебя всё тело в ссадинах!

– Сбежал, собака. А это вовсе не ссадины – просто комарики покусали, – отмахнулся я, торопливо соображая, что делать.

– Игнатий Николаевич, – промычала девчонка, отчаянно заламывая руки‑тростинки. – У нас осталось мало времени! Мы успеем вернуться к точке выхода⁈

– Конечно! – уверенно соврал я и махнул им рукой. – За мной, бегом марш!

Мы кое‑как побежали сквозь бушующую пелену в сторону точки выхода. Но добраться до неё вовремя нам однозначно не светило, загрызи меня волколак!

К тому же Жанна спустя всего несколько метров бега выбилась из сил. Павлу пришлось тащить её чуть ли не на себе, хотя он сам едва не падал. Из его груди вырывалось какое‑то бульканье и сипение. Но внучок упрямо шёл и шёл, плотно стиснув зубы.

Дать бы им потрогать кинжал, чтобы он напитал их выносливостью, но, по словам его бывшего хозяина, клинок без вреда для здоровья могут лапать лишь демоны. И, как выяснилось, полукровки вроде меня.

Благо убитый демон даже не догадывался, кто я такой, иначе бы всё вышло по‑другому. Пусть демон и наблюдал за моей битвой с де Туром, но он, как и француз, не заметил, как я использовал «духовную броню». Оно и понятно. Я ведь лежал в яме, да и вообще, как всегда, старался использовать подобную магию максимально скрытно.

– Деда, далеко ещё⁈ – пропыхтел за спиной внучок, вырвав меня из мыслей.

– Нет, не очень, – откликнулся я и следом спросил, начав спускаться с вершины: – Павел, ты помнишь, как де Тур приволок вас сюда? Он воспользовался блуждающим порталом, верно?

У меня аж дыхание перехватило от волнения. От ответа внука зависело – выживем мы или нет. Блуждающий портал точно есть. И он где‑то в этом направлении, поскольку сюда побежал француз. Вряд ли он, объятый паникой, додумался путать следы.

Причём де Тур совсем не волновался, не считал минуты, когда демон разговаривал со мной. Француз знал, что успеет выйти из Лабиринта, прежде чем тот начнёт сводить его с ума. Значит, портал рядом, но в такой свистопляске без подсказок его не отыскать.

– Деда, – наконец произнёс Павел, шумно сглотнув. – Мы с Жанной пришли в себя лишь на горе. Я не знаю, как де Тур доставил нас сюда. Помню лишь, как шёл с Жанной по тротуару, а затем остановился фургон и раздались хлопки. Дедушка, а зачем ты спрашиваешь о блуждающем портале? Скажи честно, мы не успеваем к точке выхода, да? Говори открыто, Жанна ничего не понимает. Она впала в какую‑то прострацию. Лишь мычит и стонет.

– Не успеваем, – бросил я, скользя взглядом по земле. Конечно, зараза, следы француза уже давно замёл песок. – Но не отчаивайся. Мы что‑нибудь придумаем.

Глава 14

Ветер свистел и ярился. Рвал куфию, швырял в лицо песок и заставлял испуганно трястись жалкую скудную растительность, покрывающую склон горы.

На тропинку с хрустом повалилось вырванное с корнем деревце и покатилось мне под ноги. Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Оно пронеслось мимо, задев ветвью ногу Павла. На коже осталась глубокая царапина, засочившаяся кровью.

Внучок зашипел от боли, едва не выпустив из рук Жанну, мало на что реагирующую.

– Деда, мы правильно идём⁈ – прокричал Павел, перекрывая буйство стихии.

В его глазах сверкало отчаяние, густо смешанное с безумной надеждой и верой в меня.

– Правильно! – прохрипел я, придав голосу железную уверенность, хотя на самом деле не испытывал её.

Нет, я прилагал максимум усилий, чтобы найти проход. Применял все свои знания, накопленные за долгие годы. И, наверное, отыскал бы его, если бы не буря.

Приходилось идти чуть ли не вслепую. Порой я даже возвращался назад и снова искал знаки, указывающие на то, что где‑то рядом может быть проход.

– Дедушка, Жанне совсем плохо! – выпалил внучок, приподняв за подбородок лицо девушки.

Оно оказалось покрыто коркой грязи, ресницы слиплись, а левый уголок рта был мокрым от слюны. Если бы не Павел, девушка уже бы упала на землю, и её тело занёс бы песок.

– Осталось ещё немного! Потерпите! – отбарабанил я и сунул руку под лохмотья рубашки.

Ладонь коснулась рукояти «Вампира», и тело получило очередной заряд выносливости. Даже мозги словно бы прояснились. А может, наоборот затуманились. Поскольку внезапно вспыхнувшая идея отдавала на вкус дистиллированным бредом…

Может, позвать Черныша⁈ Вдруг явится на мой зов? Чем чёрт не шутит? Да, монстр на Земле, а может и вообще уже помер. Но, с другой стороны, Черныш точно чувствует мои мысли и обладает телепортацией. Вдруг он «услышит» меня и придёт?

Надо попробовать. Я ведь всё равно ничего не теряю. А если всё получится, то кот, учитывая его более тесную связь с природой, имеет больше шансов отыскать выход из Лабиринта.

Продолжая искать проход, я начал усиленно думать о Черныше, представляя, как он вот прямо сейчас появляется рядом со мной.

Но чудо не случилось! И на что я рассчитывал? С таким же успехом буря могла расступиться, как море перед Моисеем, и в конце меня бы ждал блуждающий проход.

– Дедушка, слева какая‑то тварь! – закричал позади внучок.

Мой взгляд стрельнул в ту сторону и заприметил горящие багровым пламенем глаза, мелькнувшие среди пожухлой трепещущей травы.

– Неужели? – ахнул я, выгнув брови. – Неужто?

Аж в груди всё спёрло, а сердце заколотилось сильнее. Однако это может быть и не Черныш. Хотя в такую приветливую погодку все адекватные монстры попрятались по норам и укрытиям.

– За мной! – крикнул я внуку и помчался в сторону жмущейся к земле травы, куда в принципе прежде и двигался.

Впереди замелькал чёрный силуэт, а позади надсадно захрипел Павел. Но вдруг раздался вскрик, заставивший меня обернуться. Внучок барахтался на земле, а рядом стонала Жанна.

– Вставай, не время отдыхать! – выпалил я, чувствуя, как грудь разрывает приступ ликования. Мы ведь, кажется, на финишной прямой! Надо только успеть нырнуть в проход!

– Не могу, не могу больше, – простонал внук, кое‑как встав на колени.

Его шатало из стороны в сторону.

– Поднимайся, а я возьму Жанну!

Подбежав к девушке, схватил её и закинул на плечо. Ого! А она оказалась тяжелее, чем выглядела. У меня аж ноги подогнулись, а в поясницу словно нож воткнули. Прострелило так, что чуть не застонал. Да, старость – не радость.

К счастью, я всё же смог продолжить путь, придерживая девушку рукой.

Павлушка потопал за мной. И он первым увидел, как среди бури подрагивает марево.

– Проход! – закричал внук вне себя от радости. – Проход, мать его!

– Не выражайся при дедушке! – с хохотком выпалил я и глянул в сторону Черныша, мелькнувшего в траве возле прохода. – Спасибо.

Хотя, надо признать, я и сам шёл в эту сторону, но кот, конечно, придал мне уверенности.

– Не за что! – выдал пухляш и поднажал, как усталая лошадь, почуявшая долгожданный отдых.

Мы все втроём прошли через проход и без сил повалились на светлый кленовый паркет небольшого подвала, освещённого единственной лампой в розовом абажуре. На стенах из красного кирпича весели наручники, разнообразные плети и какие‑то полоски из кожи. Рядом с ними за стеклом в шкафу угрожающе краснели резиновые члены таких размеров, что иной пегас позавидует.

А в самом дальнем углу стояла громадная кровать с алым бельём и изголовьем с вырезанными сценами секса.

Воздух же отчётливо пах похотью, развратом и афродизиаками. Ну а из‑за закрытой металлической двери доносились характерные охи и ахи.

– Из огня да в полымя, – прохрипел я, лёжа на спине. Жанна стонала рядом. – Сейчас нас тут всех и отымеют в самой извращённой форме. Гы‑гы.

Изо рта вырвался нервный смешок, перешедший в улыбку до ушей.

Павел тоже заулыбался и на четвереньках подполз к девчонке, так и не открывшей глаза. Смахнул с её лица спутанные волосы и принялся несильно похлопывать по щекам с затейливыми разводами.

Та застонала и с трудом разлепила веки, а затем удивлённо пролепетала, хлопая ресницами:

– Где мы?

– В гнезде порока и разврата. Скорее всего, в каком‑то борделе. Шли, шли и к разбитным бабам вышли. Не иначе бог помог, – усмехнулся я, приняв сидячее положение.

– Мы… мы спаслись, – сглотнула девушка и приподнялась на локтях, во все глаза глядя на подвал.

– Угу. Хотя, может, и померли да попали в Рай, ну ежели мы тут будем всех нагибать, а ежели нас, то тогда в Ад угодили, – подмигнул я ей, придя в хорошее расположение духа.

А чего? Да, де Тур снова удрал, но я рано или поздно настигну его и за всё спрошу, так что плевать на его побег.

Важнее другое, нам троим удалось спастись из невероятной передряги, причём, с прибытком: я приобрёл крутой кинжал‑артефакт, а ведь имел реальные шансы помереть во цвете лет, но выжил. Это ль не повод радоваться?

Поправив грязную седую бороду, я улыбнулся и встал на ноги, посмотрев на девчонку. Та наконец‑то осознала, что всё закончилось, и разрыдалась, уткнувшись в грудь Павла, продолжающего стоять на коленях, что для этого места, наверное, было нормой.

– Деда, а где француз? – тихо спросил внук, прижимая к себе всхлипывающую девчонку, чьи трусики и бюстгальтер превратились в замызганные тряпки.

– Голову даю на отсечение, что он уже далеко. Вряд ли устроил здесь ловушку. Не в том он настроении был. Ему теперь нужно многое переосмыслить. Да и мне… – шёпотом закончил я, задумчиво нахмурив брови.

– А портал откуда тут? Как де Тур о нём узнал?

– Не знаю, – пожал я плечами, хотя догадывался, что в деле замешаны шаманские зелья. – Одно могу сказать точно. Судя по бледности прохода, он скоро пропадёт. Думаю, весь его срок жизни – часа три‑четыре. Уверен, что даже хозяева этого замечательного местечка не знают, что возникло в их весёлом подвале. Француз просто снял на несколько часов подвал, притащив вас сюда. И все местные администраторы посчитали, что у вас будет жаркий тройничок.

– Мерзавец, – прошипел Павел, скрежетнув зубами.

– Угу, – угукнул я, сняв куфию с головы. – Ладно, хватит рассиживаться. Пора выбираться отсюда. Я пойду на разведку, а вы пока приоденьтесь. Хотя бы прикройтесь простыней.

Внучок брезгливо сморщил нос, бросив взгляд в сторону кровати. Он явно вообразил, какие непотребства на ней творились, но перечить не стал.

Показав ему большой палец, я открыл металлическую дверь и стал подниматься по вибрирующим под ногами ступеням из железных прутов. И после каждого моего шага на них оставались пригоршни песка. Тот сыпался с меня в интимном свете красных фонарей в бумажных абажурах, свисающих с потолка.

Такие же фонари обосновались в коридоре первого этажа, где из‑за дверей доносились звуки бурного соития. Возле стен в мягком сумраке притаились диванчики и небольшие резные столики с электрическими свечами.

Воздух пропитался запахами мужского пота и женских духов.

Призывно смотрели обнажённые девицы с плакатов в рамках, обрамленных светодиодами, переливающимися всеми цветами радуги.

Я мазнул по ним быстрым взглядом и внимательно огляделся. А вдруг всё‑таки де Тур устроил какую‑то засаду?

Внезапно из‑за угла появилась полуголая девица с обнажённой грудью. Её прелести упруго покачивались, привлекая внимание юнца лет восемнадцати, идущего рядом с ней. Его уши багровели от стыда, почти сравнявшись цветом с багровой футболкой, скрывающей его худой торс.

Парнишка явно шёл терять девственность. Но, увидев меня, он резко остановился и выпучил зенки, глядя на мою изорванную одежду, спутанную шевелюру, грязную бороду и покрытое сотнями царапин и синяков тело.

– Чего так смотришь? – хрипло бросил я ему, подойдя ближе. – Просто стоп‑слово забыл. Память‑то уже не та. Возраст всё же. Вот и наказали по полной. Дай‑ка мне свой телефон. Такси вызвать надо, а то я теперь нормально ходить не смогу ещё неделю.

Тот, как заворожённый, вытащил из широких джинсов трубку и передал мне, пока его спутница кусала накачанные губы, не зная, что и сказать. Вроде бы она и хотела спросить, что я за бомж такой и как сюда пробрался? Но, с другой стороны, в её взоре сквозило сомнение – а вдруг клиент, то бишь я, какой‑то особо странный извращенец, потому и выглядит так?

Эх, ежели она выберет первый вариант и начнёт докапываться, то это грозит мне кое‑какими проблемами. Но девица смолчала, дав мне возможность спокойно вызвать два такси и вернуть телефон бледному пареньку, усиленно хмурящему лоб. Он будто старательно думал, куда бы записать стоп‑слово, чтобы точно не забыть.

– Благодарю, – бросил я ему и обернулся, услышав шаги.

На этаже показались Жанна и Павел. Девушка замоталась в простыню, а паренек смело облачился в пододеяльник. Он издалека немного походил на римского консула… очень издалека.

– Ох! – выдохнул ещё больше изумившийся девственник.

– Даже не спрашивай, что с ними произошло, – сокрушённо покачал я головой, похлопав юнца по плечу. – Молодёжь, за мной.

Мы втроём пошли по коридору, оставив слегка напуганного девственника с весьма озадаченной жрицей любви.

Жанна по пути косилась на всё с брезгливостью, испугом и тщательно скрываемым интересом, как юная монашка, угодившая в элитный притон.

Меня же больше озадачил вышибала, облачённый в кожаный костюм, дополненный рогами на лысой голове и маской, изображающей морду похотливого суккуба.

– Вы кто такие⁈ – рыкнул он, поднявшись с громадного кресла‑трона, обосновавшегося возле входной двери.

– Жертвы произвола! – возмущённо завопил я, сердито тряся бородой. – Нас обокрали, пока мы тихо‑мирно предавались жаркому разврату! Украли всё! Три телефона заграничных, три набора одежды отечественной! Я буду жаловаться! Слышишь, морда⁈

«Морда» отшатнулся, оглушённый моей жаркой тирадой, щедро сдобренной летящей изо рта слюной.

И пока он приходил в себя, тяжело ворочая извилинами, наша троица выскользнула из борделя, оказавшись в узком проулке, стиснутом панельными пятиэтажками, мокнущими в лапах туманного полудня.

Солнце бледным пятном светилось на свинцового цвета небосводе, затянутом дымкой, а под ногами поблёскивали лужи.

Зябко передёрнув плечами, я поманил пальцем Жанну и Павла:

– Идёмте скорее, пока охранник не очухался.

– Деда, а где мы? – спросил внук, крутя головой.

– Хочешь запомнить, чтобы потом явиться сюда, дабы сбросить… кхем… стресс? – усмехнулся я, попутно радуясь тому, что мерзкая погодка выгнала с улиц почти всех прохожих.

Только какая‑то очень смелая дородная тётка с собачкой удивлённо открыла рот, глядя на наше трио. Я игриво подмигнул ей. И она возмущённо поджала губы, торопливо пойдя прочь.

Не менее возмущённо залопотал и внучок:

– Ничего я не хочу запоминать! Больно надо! Просто жажду понять, где мы!

– На окраине города, по крайней мере, так мне сказал навигатор в телефоне того юнца. Я вызвал такси к дому на соседней улице. Пойдёмте скорее, машины, наверное, уже приехали. Да и холодно, зараза. Как бы вы не простыли…

– Машины? – сощурил глаза внук. – Мы поедем на разных такси?

– Ага. Я отправлюсь к Владлене. Она ждёт меня в башенке, которая в Новоизмайловском проезде. Я бы позвонил ей, но номера не помню. Да и если честно мне хочется эдак ногой распахнуть дверь и триумфально войти в холл, чтобы все рты раскрыли. Меня ведь наверняка уже похоронили. И опять, к слову, поспешили с этим делом. А вы с Жанной поедете в наш особняк, отмоетесь, попьёте успокаивающий час с ромашкой и будете ждать меня. Я приеду и дам вам ценные инструкции.

– Игнатий Николаевич, я хочу домой, – жалобно промяукала девушка, глядя на меня большими заплаканными глазами.

– Поедешь, милая, поедешь. Но попозже. Надо обсудить с тобой, что ты можешь рассказывать, а что нет. Ты ведь оказалась замешана в деле имперского масштаба. Французик этот, де Тур, шпион и диверсант. Им занимаются спецслужбы и мой любимый тринадцатый отдел. Потому дело секретное. За разглашение лет пять впаяют, как пить дать. Твой отец не сумеет уберечь тебя от тюрьмы, ежели ты что‑то ляпнешь. Даже родным ничего нельзя говорить. Пока, по крайней мере, а потом, скорее всего, гриф совершенно секретно снимут. Более подробно я тебе всё расскажу в своём особняке. Так что поезжайте, поезжайте туда, – закончил я свою речь, глядя на вытянувшуюся мордашку девушки, распахнувшей рот. Её словно ударили по голове обухом топора.

Да и Павел пучил зенки, не понимая, где я вру, как сивый мерин, а где нет. К счастью, ему хватило ума промолчать. А потом уже стало не до расспросов…

Мы выбрались на соседнюю улицу, где возле тротуара нетерпеливо тарахтели моторами два жёлтых такси тарифа «эконом».

Конечно, водители не обрадовались, увидев таких клиентов, но мне хватило красноречия, чтобы убедить их взять нас на борт. Правда пришлось пообещать, что как только они довезут нас, мы им заплатим втройне.

Договорившись, я серьёзно посмотрел на внука, мнущегося возле машины:

– Гляди в оба. Де Тур опасен. Как только приедешь, сразу найми телохранителей.

– Понял, – мрачно кивнул тот и вместе с Жанной уселся в автомобиль.

Я помахал им рукой и с облегчённым вздохом плюхнулся на затёртое заднее сиденье другого такси, провонявшего выхлопными газами и куревом.

Плюсом ко всему водитель решил, что при таком клиенте имеет полное моральное право попыхивать в открытое окно сигаретой. Я не мешал ему, думая о Черныше, пока машина мчится по Северной Пальмире.

Кот остался в Лабиринте, но наверняка он легко может вернуться в этот мир, используя телепортацию. В этом и кроется ответ на вопрос – почему он не помирает в мире людей. Черныш просто‑напросто переносится в Лабиринт, как только подходят к концу два‑три часа, проведённые им на Земле. Он как ныряльщик, поднимающийся на поверхность, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и снова нырнуть.

Так что он, если и помрёт на Земле, то не своей смертью. Конкретно я уже передумал его убивать. Лучше приручить котейку. Вот это будет тандем! Мы не только всю империю раком поставим, но и весь Лабиринт!