Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 62 страниц)

Глава 21

Закрыв дверь, я обернулся к Павлу и Владлене, стоящим в комнате служанки.

– Игнатий, что там в коридоре? Почему у тебя такое выражение лица? – напряжённо спросила декан и затаила дыхание.

Её грудь под тканью вечернего платья перестала вздыматься.

– Владлена, меня пугает твоя способность так хорошо видеть в сумерках. А за дверью нет ничего, что могло бы тебя порадовать: ни ванны с кровью девственницы, ни летучих мышей в хрустящей острой панировке.

– Твою мать, Зверев, я сейчас вырву твоё сердце! Прекрати себя так вести! – зло выпалила красотка и рассерженной коброй метнулась к двери. Открыла её и ахнула: – Ого!

– Угу, – передразнил я её и вышел из комнаты, оказавшись в проходном зале, появившемся вместо коридора. – Оказывается, артефакт обладает способностью менять пространство. Скорее всего, хаотично, а не по чёткой системе. Вряд ли он соображает в архитектуре.

– Час от часу не легче! – взволнованно выпалил Павел, встав подле меня. – Эй, а я узнал этот зал. Он был на первом этаже!

– О как, – дёрнул я головой и переложил кладенец на другое плечо. – Выходит, мы либо очутились на первом этаже, либо этот зал переехал на третий.

– И что нам делать? Как найти эту сраную библиотеку⁈ – прорычала Велимировна, с трудом втягивая густеющий воздух, пропитавшийся запахом пыли и старой штукатурки.

– Она может быть где угодно, – горько выдал внук и потуже затянул пояс женского халата, натянувшегося на его плечах.

– Верно, Павел, – согласился я и указал рукой на один из дверных проёмов. – В той стороне, кажется, находится крохотный кабинет, где мне довелось разговаривать с Вороновым. Там на стене висит ружьё, вроде как заряженное. Да, это не арсенал, но всё же нам стоит сходить за ним. Идёмте. Павел, не отставай, а то потом придётся тебя искать, спрашивая у всех встречных‑поперечных, а не пробегал ли тут пухлый мальчик в женском халате?

– Ты сам велел мне надеть его, – буркнул тот и двинулся следом за мной.

Владлена снова пошла рядом и произнесла свистящим шёпотом:

– Игнатий, скажи мне, что у тебя есть гениальный план.

– Я в процессе его сочинения, – честно ответил я, что со мной бывает не так уж и часто.

План действительно постепенно вырисовывался в моей голове, строясь на богатом опыте и том, что сделал артефакт.

– Я надеюсь на тебя, – пробормотала Велимировна, постепенно теряя присутствие духа.

Оно и понятно, казалось, что наше положение ухудшается с каждой секундой.

– Вот за этой дверью должен быть кабинет, ежели ничего не поменялось в данной части особняка, – проговорил я, взявшись за дверную ручку.

Потянул её и с радостью увидел знакомый кабинет. Здесь ничего не поменялось. В серых сумерках угадывались очертания резной мебели, большого рабочего стола и кресла, в котором прежде сидел Воронов.

– Ружьё, – прошептал Павел, углядев поблескивающее на стене оружие, украшенное серебром. – Только оно старое какое‑то.

– Дык и я старый, но убиваю шибче молодых, – справедливо заметил я, войдя в кабинет.

Павел согласно хмыкнул и торопливо двинулся к ружью.

– Надо осмотреть тут всё. Вдруг где‑то найдутся патроны? – проговорила Владлена и пошла к шкафу с изогнутыми ножками.

– Ого, как ты ловко завуалировала своё желание пошарить по чужим вещам, – ухмыльнулся я, двинувшись к другому шкафу.

Вдруг и правда где‑то здесь притаились патроны? Мы, конечно, не в игре Resident Evil, но всё же есть шанс найти боеприпасы.

Пока же Владлена огрызнулась, полоснув меня грозным взглядом:

– Как только мы выберемся отсюда, ты мне ответишь за каждую остроту.

Я не успел дать достойный ответ, поскольку всё испортил слуга, порабощённый мраком. Он выскочил из‑под рабочего стола, как пёс из будки, и кинулся на Павла.

– Твою мать! – вскрикнул внучок и швырнул в зарычавшего простолюдина столовый нож.

Он сверкнул серебряной рыбкой и пролетел мимо слуги, угодив в ножку стола.

– А‑а‑а! – заорал я во всю глотку, пытаясь отвлечь простолюдина, раззявившего рот с шевелящейся порослью мрака.

Но ему было глубоко плевать на мой крик, он уже готовился вцепиться скрюченными пальцами в горло попятившемуся Павлу. Всего миг – и слуга вырвет ему кадык!

Пришлось швырнуть в монстра меч, поскольку я не успевал подбежать к нему и ударить.

Клинок вспорол воздух и угодил рукоятью в бедро бегущего слуги. Его ноги заплелись, и он чуть ли не по‑регбийному врезался в Павла. Они вдвоём вмазались в стену и грохнулись возле неё чуть в стороне от ружья. А оно вдруг слетело с креплений, ослабленных «перестройкой» дома, и упало на паркет. Старый механизм сработал. Сверкнула вспышка и раздался выстрел. Вылетевшая из ствола дробь ударила по дверце шкафа, едва не угодив во Владлену, вытаращившую глаза.

– Отвали от меня! – завопил Павел и умудрился ногами отпихнуть слугу.

Простолюдин упал на спину. А я подскочил к нему и обрушил ему на голову пузатый монитор, прихваченный с рабочего стола. Череп супостата с хрустом треснул под такой тяжестью, а сам он задёргался в мелких конвульсиях, бешено моргая одним глазом.

Однако я на этом не успокоился. Подобрал меч и двумя ударами отсёк вражине голову. Та подкатилась к ногам Владлены, таращащейся на едва не прикончившее её оружие.

– Ружье‑то оказалось чеховским, – мрачно усмехнулся я, смахнув со лба трудовой пот. – В начале истории оно висело на стене, а теперь выстрелило.

– И чуть не убило… меня, – просипела магичка, потирая шею.

– Но Сатана в очередной раз спас тебя. Да не переживай ты так. Дробь угодила бы тебе в живот. И наверняка «песнь возрождения» не дала бы тебе помереть во цвете лет на радость всем представителям Добра. Так что ты бы просто отделалась лёгким дискомфортом.

Мои слова заметно приободрили красотку. Одно дело думать, что ты едва‑едва не померла, а совсем другое, что чуть не была ранена. Разница колоссальная.

Велимировна даже улыбнулась и задорно произнесла:

– А я, вообще‑то, везучая леди.

– Ещё бы, ведь ты встретилась со мной, – усмехнулся я и принялся осматривать рабочий стол. И в первом же ящичке нашёл коробку патронов к ружью. – А вот и боеприпасы. На, Павел, заряди.

Я бросил ему коробку. А тот не очень умело поймал её, ещё не отойдя от атаки слуги. Но всё же сумел зарядить ружьё.

– Не размахивай ты так этой гребанной пукалкой, – прошипела Велимировна, шарахнувшись подальше от направления, куда смотрел ствол. – Отдай её Игнатию, а сам бери меч.

Внучок так и поступил, а затем тревожно выдохнул, вскинув голову:

– Кто‑то бежит!

Мы все вместе уставились на дверной проём, выходящий в коридор. По нему явно кто‑то мчался в нашем направлении, но царящий там мрак не давал понять, кто именно.

– Человек, лёгкий, – определил я, усиленно прислушиваясь.

– Служанка, порабощённая артефактом, – уверенно выдала декан. – Как только она появится из тьмы, сразу стреляй, Игнатий.

Я встал на одно колено, прижал приклад к плечу и прищурил один глаз.

Руки слегка дрожали, но вряд ли промахнусь. Ведь стрелять я тоже умел, даже из палки. Правда, проявившийся во мраке бегущий силуэт оказался довольно субтильным.

– Давай грохни эту тварь, – прошептала мне в самое ухо Владлена, опалив мочку горячим дыханием.

Я уже почти нажал на спусковой крючок, как вдруг силуэт выпалил знакомым голосом:

– Боже! Это вы!

– Жанна? – выгнул брови Павел.

– Игнатий, стреляй. Чего ты ждёшь? – просипела Велимировна, кровожадно сжав пальцы в кулаки. – Мне она давно не нравится.

Я пасмурно глянул на Владлену. А та широко улыбнулась, мол, и она может острить.

– Господи, господи, я так рада, что это хотя бы вы! – выпалила девчонка, забежав в комнату.

Из её глаз брызнули слёзы, а плечи затряслись.

Павел сразу же обнял её, а она уткнулась ему в грудь и зарыдала пуще прежнего. От пережитого стресса у неё аж ноги подгибались.

– Как ты тут оказалась? Где твои родители? – быстро спросила Владлена, хмуря брови.

– Мы… мы разделились. Случайно. Когда дом стал перестраиваться я уже вышла из кабинета, а они ещё были там, клали в карманы патроны. И тут дверь захлопнулась… всё… всё затрещало, а потом успокоилось. Я открыла дверь, а за ней коридор. Ну я и пошла по нему, а тут выстрел…

– И ты подумала, что это твои родители, а здесь мы во всём своём великолепии, – закончил я за девчонку. – Тебе оружие дали?

– Ага, два пистолета, но я бросила их, чтобы бежать быстрее, – виновато выдала она дрожащим голосом.

Лицо Владлены презрительно исказилось, и она что‑то хотела бросить Жанне. Но я строго посмотрел на неё и покачал пальцем. Дескать, молчи, не осуждай перепуганную восемнадцатилетнюю девчонку.

Велимировна тяжело вздохнула и всё‑таки промолчала.

– Пойдёмте заберём оружие, а потом отправимся на поиски артефакта. Есть у меня одна идея, – решительно проговорил я, выйдя из кабинета.

Гвардия двинулась за мной.

– Что за идея? – спросила Владлена, но любопытно было всем.

– Знаешь, как работают артефакты, способные так тасовать жилплощадь? Для этого их нужно установить в центре здания. Конкретно в нашем случае это, скорее всего, одна из комнат второго этажа. И она, по идее, должна оставаться на своём месте, как островок спокойствия в океане хаоса.

– Ты уверен? – с сомнением посмотрела на меня красотка.

– Пятьдесят на пятьдесят, – покачал я ладонью. – По мне, так неплохой шанс. Но если у кого‑то есть другие идеи, то выкладывайте, не стесняйтесь.

Народ пару мгновений усиленно морщил лбы, топая по коридору. Но никто ничего так и не придумал.

– Игнатий, но как мы найдём эту комнату? Мы даже не понимаем, на каком этаже находимся, – произнесла Владлена.

– Вся надежда на неё, – указал я рукой на вздрогнувшую Жанну. – Она хорошо знает дом, так что узнает второй этаж, ежели мы на него набредём. Вдобавок Жанна помнит, что и с чем связано в её родном доме, какие комнаты находятся рядом. Да, эти связи и переходы кое‑где нарушены, однако далеко не всё. К примеру, мы сейчас находимся на довольно большой части первого этажа, которая не претерпела изменений.

– Гадство, – прошипела Владлена, поджав губы. – Твой план кажется таким ненадёжным.

– В детстве мы с Алексеем построили домик на дереве, – вдруг подал голос Павел. – Он казался таким ненадёжным, но до сих пор не развалился.

– Выбора у нас всё равно нет, придётся рискнуть, – шмыгнула носиком Жанна и вскинула руку, показывая на ковровую дорожку. – А вот и оружие.

Мой взгляд упал на два небольших пистолета фирмы «Smith Wesson». Оба оказались золочёными и с деревянными накладками на рукоятках.

М‑да, Жанна, кажется, выбрала оружие, руководствуясь его красотой. Но нам нынче выбирать не приходится, так что один пистолет взяла Владлена, а я – второй, передав‑таки ружьё Павлу, несмотря на неодобрительный взгляд Велимировны. Меч же снова перекочевал ко мне.

– Теперь бы найти лестницу, – проговорил я, оглядывая своё воинство.

– Раньше она была в той стороне, – посмотрела налево во мрак Жанна.

– За мной, дамы и господа, – махнул я рукой и двинулся по коридору.

А тот привёл нас в тупик. Мы почесали затылки и стали открывать все двери, пытаясь найти лестницу. И клянусь правой рукой, что каждый из нас сомневался в том, что она после «перестройки» вообще попала в эту часть дома. И чем дольше мы её искали, тем больше нами овладевало похоронное настроение.

Вдобавок и воздух становился всё более плотным. Вскоре все хрипели не хуже астматиков.

– Ещё минут пятнадцать – и нам… конец, – просипела Владлена, открыла дверь туалета и ахнула: – Лестница! Вот где она пряталась!

– Наконец‑то! – радостно выпалил раскрасневшийся Павел и едва не расцеловал ступени, на которых уже запеклась кровь пса и трёх слуг, павших от наших рук.

– Хм, лестница ведёт только вниз, будто мы оказались на третьем этаже, – задумчиво потёр я подбородок, чувствуя, как сердце при виде ступеней едва не пустилось в пляс. – Давайте спускаться.

Наш квартет быстро пошёл по лестнице, словно боялся, что она исчезнет.

Только наше тяжёлое дыхание и скрип ступеней нарушали тишину. Но внезапно, как гром среди ясного неба, где‑то за стеной раздался грохот автоматной очереди.

Павел аж присел от неожиданности, вытаращив глаза.

– Наверное это папенька! – взволнованно выдохнула Жанна и бросилась к ближайшей двери, ведущей на следующий этаж.

Девчонка ухватилась за ручку и потянула на себя дверь, но та осталась непоколебимой, как гранитная плита.

– Паша, помоги! – выкрикнула юная аристократка, перекрывая стрекот автомата.

Внук рванул к двери, словно бык на красную тряпку, и впечатался в неё плечом. Тут же сморщился от боли, поняв, что это ему не кино. Только в фильмах двери высаживают одну за другой, не переставая радостно улыбаться. А эта даже не шелохнулась.

Тогда он выстрелил в неё, но дробь отскочила от поверхности, едва не угодив в самого стрелка.

– Посторонись! – выпалил я и попытался поддеть её мечом, но ни хрена не вышло.

Да и несколько мощных ударов по ней ничего не дали. Даже царапина не появилась на лаке.

– Бесполезно, живая тьма сделала её какой‑то люто бронированной, – хрипло выдохнул я, опустив клинок.

Кончик ударился об пол, после чего стрельба прекратилась.

– Папа, папочка, мама… – трясущимися губами простонала девчонка, глядя на дверь. – Папа!

Она бросилась на дверь, принявшись колотить по ней кулачками.

И дом словно отреагировал. Он снова начал трещать, стены ходуном заходили, а с потолка посыпалась побелка и древесная труха.

Нам пришлось ухватиться за перила лестницы, чтобы не упасть. Мы будто оказались на взбесившемся эскалаторе.

Благо всё быстро прекратилось. Правда, дверь пропала, в которую прежде ломилась Жанна. Сейчас на месте дверного проёма оказался старинный гобелен, где красовался ворон на щите.

– Я узнала его… он висел в зале на третьем этаже, – глядя на гобелен, пролепетала заплаканная девчонка, обсыпанная побелкой.

– Так, ладно, хватит слёз. Время поджимает. Куда пойдём? Вниз или наверх? – спросила у меня Владлена.

– Наверх.

– Но мы там были, – подал голос Павел, сжав руку Жанны, поблескивающей мокрыми глазёнками.

– Угу, но в прежней версии дома. И ежели допустить мысль, что артефакт знаком с хитростью, то, скорее всего, что‑то важное он поместит туда, где мы уже были.

– Странная логика, Игнатий, – хмыкнула декан. – Но ты уже не раз доказывал, что порой твои даже самые бредовые догадки оборачиваются правдой.

– Почаще так говори. Мне нравится, – вымученно улыбнулся я и принялся подниматься, чувствуя, что организму не хватает воздуха. Даже голова закружилась в какой‑то миг.

Кислород скоро закончится. И сейчас каждый неправильный выбор может стать роковым. Поэтому я с величайшей надеждой уставился на дверной проём, которым закончилась лестница. И едва сдержал отборный мат, узнав первый этаж.

– Дерьмо! – разочарованно сплюнул под ноги Павел, дыша так тяжело, словно пробежал несколько километров – Мы здесь были. Дедушка, ты выбрал неправильный путь. Надо было идти вниз!

– Успокойся. Кто‑то один сейчас пойдёт вниз, а остальные примутся открывать двери здесь, – хмуро процедил я, войдя в знакомый коридор первого этажа. – Моё чутьё ведьмака твердит, что не всё так просто!

– Чьё чутьё? – вскинула бровь Велимировна, смахнув пот со лба.

– Неважно. Владлена, спустись по лестнице и глянь, что там. А потом вернись к нам, – посмотрел я ей прямо в глаза и лихорадочно зашептал, объясняя своё решение: – Ты самая быстрая из нас и живучая.

– … И красивая, – усмехнулась она и рванула вниз по ступеням.

А мы втроём принялись торопливо открывать двери. И я буквально кожей чувствовал, как Павел и Жанна косятся на меня, теряя веру как в благополучный исход, так и в меня. Особенно внук. Он поглядывал в мою сторону так, словно я обманул его.

Зато на вернувшуюся Владлену он посмотрел с такой надеждой, что едва глаза не засветились.

– Там… внизу… – прохрипела она, тяжело отдуваясь. – Второй этаж.

– Я так и знал! – выдохнул сквозь зубы Павел, бросил на меня злой взгляд и рванул к выходу с этажа. – Все скорее бежим вниз!

– Стоять! – гаркнул я. – Продолжаем исследовать этот этаж! Внизу ловушка! Западня! Нет там той комнаты, что мы ищем! Не может быть всё так просто! Артефакт где‑то здесь!

Павел замер в дверном проёме возле лестницы, лихорадочно кусая нижнюю губу.

– Прости, дедушка, но ты заблуждаешься, – наконец прошептал он, хватая распахнутым ртом воздух. – И твоё заблуждение будет стоить нам жизни, ежели мы сейчас не спустимся. Жанна, идём.

Девчонка подбежала к нему. И даже Владлена присоединилась к ним, махнув мне рукой.

– Игнатий, не будь упрямым ослом! Там больше шансов отыскать артефакт, чем тут! – яростно выпалила магичка и закашлялась, срывая горло.

Глава 22

Напряжение затопило коридор, порабощённый серым сумраком.

Павел умоляюще глядел на меня через дверной проём, стоя возле лестницы. Жанна тяжело дышала рядом с ним.

Владлена же сквозь рвущий горло кашель выпалила, протягивая руку в мою сторону:

– Игнатий, мать твою, иди сюда! Нам надо спуститься!

– Вы умрёте, если сделаете это, – процедил я и лихорадочно открыл ближайшую дверь. За ней оказалась кладовка с вёдрами, швабрами и тряпками. – Надо здесь искать комнату с артефактом!

– Идём, упёртый ты баран… – прохрипела магичка.

– Деда, дедушка, пойдём! – срывающимся голосом выдал Павел, шумно втягивая воздух.

– Вы не понимаете! Комната здесь! Помогите мне, а не стойте столбами! – выпалил я, открыл очередную дверь и мельком глянул на просторную спальню с плюшевыми мишками.

Они восседали на резных шкафах, облепили трюмо с большим зеркалом и даже валялись на кровати с розовым балдахином.

– Деда! – прокричал Павел и побежал ко мне с явным намерением схватить за руку и утащить за собой.

Я зло глянул на него и хотел закрыть дверь, но тут что‑то щёлкнуло в моей голове. Спальня явно женская, предназначенная для дворянки. Какого хрена ей делать на первом этаже, где мы, по идее, сейчас находимся? На подобных этажах чаще всего расположены всякие столовые, кухни, гостиные, бальные залы и так далее…

– Дедушка, пойдём скорее! – вцепился в моё предплечье внук, умоляюще глядя на меня.

Я сбросил его руку и прохрипел, кивнув на спальню:

– Что ты тут видишь, а⁈ Жанна, на каком этаже находится женская спальня, оккупированная плюшевыми медведями? Посередине второго этажа, да? Точно в центре дома⁈

– Да, это бывшая спальня моей сестры. Сейчас она замужем и живёт в другом доме! – удивлённо протараторила девчонка. – А вы откуда знаете, как выглядит эта спальня⁈

– Неужели⁈ – выпалила Владлена, смекнув что к чему.

Она ринулась в мою сторону, цапнув за руку Жанну.

А я уже влетел в спальню, лихорадочно осматривая её.

– Павел, ищи артефакт! Он может быть где угодно! – отбарабанил я, ринувшись к кровати.

– Деда, прости… прости, что усомнился в тебе, – виновато пролепетал внук и принялся потрошить трюмо.

Он с грохотом выдвигал ящики и проверял полочки, порой смахивая с них баночки с косметикой. Те падали на паркет и разбивались вдребезги. Их запахи смешивались в один сладкий, удушливый аромат.

– Ежели выживем, за месяц скинешь десять килограммов, тогда прощу, – просипел я и глянул на влетевших в спальню представительниц прекрасного пола. – Ищите артефакт! Он должен быть где‑то тут! А ты, Жанна, вдобавок посмотри, всё ли на своих местах! Может, что‑то передвинуто или стоит не на том месте⁈

– Хорошо, хорошо, – судорожно закивала бледная девчонка, оглядев комнату широко распахнутыми глазами.

– Клянусь, Игнатий, если ты вытащишь нас из этого проклятого дома, я серьёзно задумаюсь, ежели ты предложишь мне выйти за тебя замуж! – с вновь вспыхнувшей надеждой выпалила Владлена, зашифровав в своей реплике извинения.

Она ведь не могла сказать, мол, «прости, что не верила тебе и пыталась утащить на другой этаж». У неё язык не повернётся признаться, что она была не права.

– Жениться на тебе? И что я получу в приданое? Подвал, населённый чертями и скелетами твоих многочисленных мужей?

Владлена неестественно громко захохотала, попутно стащив с кресла подушку. Она швырнула её на пол и заглянула под мебель.

– Господи, ничего не видно! – яростно прошипела взбудораженная Велимировна, которую качало на волнах противоположных эмоций.

– Правду говорят, что в минуты отчаяния даже Сатана взывает к Богу, – измученно ухмыльнулся я, закончив с кроватью.

В ней артефакта не оказалось. Где же он, сволочь⁈

– Свечи! Кажется, тут есть свечи! – внезапно выпалила Жанна и побежала к шкафу, попутно бросив на меня горящий благодарностью взгляд. – Игнатий Николаевич, ежели бы не ваша настойчивость, то мы бы ушли на другой этаж и точно погибли, а так у нас есть шанс.

– Не упустить бы его, – просипел я и метнулся к другому шкафу.

– Угу, – поддакнул внучок, торопливо отрывая головы мишкам. Нет, не из ненависти к игрушкам, а выискивая артефакт. Его ведь могли поместить в одного из потапычей. И это было бы более чем логично.

– Владлена, помоги Павлу! – выпалил я и краем глаза заметил, как Жанна открывает створки шкафа, рассчитывая отыскать в нём свечи. Но оттуда на неё молча выпрыгнула служанка, скалящая покрытые чернотой зубы.

– А‑а‑а! – ударил по ушам испуганный вопль Жанны, упавшей под весом простолюдинки.

Служанка оседлала извивающуюся на полу девушку, вцепившись в её хрупкую шею сильными пальцами.

– Сдохни! – яростно выкрикнул Павел и пальнул из ружья, оказавшегося у него в руках словно по мановению волшебной палочки.

Грохнул выстрел, и заряд дроби угодил в перекорёженное лицо простолюдинки. Та свалилась с истошно вопящей Жанны.

А я сделал несколько выстрелов из пистолета, целясь в голову корчащейся служанки. Пули прошили её, заставив бедолагу замереть на полу, заливая его кровью.

– Чего вытаращились⁈ За дело! Нет у нас времени любоваться трупом! Ищем, ищем артефакт, как налоговые инспекторы флешку с чёрной бухгалтерией! – хрипло выпалил я, подгоняя людей, уставившихся на тело.

Владлена вздрогнула и снова взялась за медведей, как и Павел.

Жанна, в свою очередь, судорожно потёрла горло и бросила благодарный взгляд на моего внука, а потом, сидя на полу, посмотрела внутрь шкафа с открытыми створками.

– Тедди! – вдруг выдохнула она, впившись взором в бурого медвежонка, сидящего на верхней полке шкафа среди шляпок. – Тедди раньше лежал на кровати!

Я сразу бросился к этому медвежонку, ощутив, как безумная надежда воспламенила мою кровь. Ежели артефакт сокрыт в нём, то весь этот ад скоро может прекратиться.

Но «ад» решил подкинуть ещё дерьма на вентилятор…

Одна из стен внезапно пошла рябью, как поверхность озера, а затем посветлела и пропала, открыв вид на крошечную детскую. На небольшом столике горело несколько толстых свечей, освещая кроватку и разбросанные по ковру игрушки.

Возле стены с пёстрыми обоями, украшенными нарисованными клоунами, лежали связанные верёвками Воронов и его супруга. Они мычали, силясь выплюнуть кляпы, а их пальцы шевелились, но никакая магия не срывалась с них.

Людей явно напоили зельем, мешающим мозгу связаться с магическим даром. И я даже знаю, кто их напоил…

Над Вороновыми с топором в руке стоял Алексей. Скособоченный, одно плечо выше другого, голова наклонена чуть вперёд. Спутанные волосы облепили кожу с чёрными венами. Из одного глаза торчали шевелящиеся проростки тьмы, а другой был таким же голубым, что и прежде. Но теперь он горел лютой ненавистью и жаждой мщения.

– Замри… дедушка, – прохрипел он низким, клокочущим голосом. – Не трогай игрушку, иначе я убью их…

Алексей коснулся лезвием топора головы тёщи. Та задрожала и попыталась втянуть её в хрупкие плечи.

– Ты действительно думаешь, что я послушаю тебя? – со злой насмешкой процедил я, сделав шаг к шкафу с медведем. – Ты всё равно убьёшь их. Разве нет?

– Дорогая Жанночка, любимая жена… – глумливо произнёс Алексей, присев на корточки рядом с тёщей, – смерть твоей мамочки будет на твоей совести, ежели ты не остановишь этого старого ублюдка, сломавшего мне жизнь.

Он одной рукой схватил застонавшую женщину за волосы, а вторую занёс, готовясь ударить топором по открывшейся шее.

– Нет! – пронзительно заверещала сидящая на полу Жанна и со страстной мольбой в глазах посмотрела на меня. – Игнатий Николаевич, не трогайте, не трогайте игрушку!

Страх за мать напрочь лишил её возможности здраво соображать.

А вот Алексей, к сожалению, соображал, даже будучи частично под властью артефакта. И его, в отличие де Тура, совсем не волновало, в кого он превратился.

Даже непонятно, насколько Алексей вменяем. И совсем не ясно, какими силами он нынче обладает.

– Бог свидетель, иногда мне кажется, что я не самый лучший человек на свете и даже не самый хороший дедушка, однако все ангелы господни простят меня за то, что я не пойду на поводу у исчадия ада, коим ты стал, Алексей, – презрительно ухмыльнулся я, неожиданно смекнув, почему мы нашли‑таки эту комнату.

– Это ты сделал меня таким! – выпалил он.

– Умри, – тихо прошипела Владлена и вскинула руку с пистолетом, который прежде прятала за спиной.

«Smith Wesson» с грохотом выхаркнул несколько пуль. В унисон с ним рявкнуло ружьё Павла, который успел перезарядить его ещё до появления Алексея.

Однако всех, кроме меня, ждало разочарование. Я понимал, что бывшего внучка так просто не убить, иначе бы он не светил своей паскудной рожей. Потому я даже бровью не дёрнул, глядя на то, как перед Алексеем возникло подобие зеркала из чёрного мрака. Оно‑то и отразило все пули и дробь.

Алексей обвёл злорадным взглядом неприятно удивлённых людей и разразился каркающим довольным смехом. А затем он резко замолчал и бросил Павлу, уже едва стоящему от недостатка кислорода:

– И ты… брат?

Тот дёрнулся как от удара, и из его ослабевших пальцев выскользнуло ружьё, упав на пол.

– Что ж, дедушка, ты сделал свой выбор, – оскалился Алексей, сверля меня ненавидящим взглядом. – Ты опять не стал слушать меня! Отмахнулся, как от навозной мухи! Ты всегда был таким, старый осёл! Моя жизнь пошла под откос из‑за тебя!

– Пфф, вовсе нет. Ты сам дошёл до этой точки, – фыркнул я и сделал ещё один шаг к шкафу с медведем Тедди.

Игрушка начала двоиться, а сердце уже с трудом билось. Скоро кислород совсем закончится. И тогда смерть придёт за всеми нами…

– Нет! Это ты виноват! – разорвал спальню грохочущий голос Алексея, начавшего настолько яростную тираду, что у него слюни полетели изо рта: – Ты! Ты и только ты! Но сейчас ты за всё ответишь! Все вы! Ублюдок братец, поддержавший сумасшедшего деда, а не меня! Жена, оказавшаяся двуличной сукой. Где же твоя любовь, Жанночка? Почему ты позволила своему мерзкому отцу так поступить со мной⁈ А⁈ И, конечно же, ты, дражайшая тёща! Я начну с тебя! Открой мне своё любящее сердце!

Алексей звериным движением разорвал на груди женщины платье. Показалась бледная кожа и небольшая судорожно вздымающаяся грудь.

Топор взлетел, готовясь с хрустом вонзиться в грудную клетку, чтобы вскрыть её, обнажая сердце.

– Не‑е‑ет! – завопила Жанна, протягивая руку к матери, чьи глаза заблестели от ужаса и слёз.

– М‑м‑м, – замычал сквозь кляп Воронов и неистово затрепыхался, силясь порвать путы.

– Ублюдок! – выпалил я и выхватил из кармана пистолет.

В нём ещё оставались патроны, потому я открыл огонь, смещаясь вправо с помощью жутко ослабшего «скольжения». Магия отбирала у меня последнюю выносливость. Перед глазами аж пелена появилась. Пули же по большей части пролетели мимо замершего Алексея, угодив в обои с клоунами. А те, что всё‑таки полетели в этого гада, попали в возникшее перед ним чёрное зеркало.

– Ха‑ха‑ха! – залился весёлым смехом бывший внук, глядя на меня. – Ты ещё больший дурак, чем я думал! Ещё не понял, что меня нельзя пристрелить?

– А ведь подростком ты был другим, – прохрипел я, метнув взгляд на Павла, застывшего у противоположной от меня стены.

Алексей же располагался между нами и чуть в стороне, как третья точка равнобедренного треугольника. И смотрел он на меня, отвлёкшись от бывшего брата. А тот, слава богу, поймал мой многозначительный взгляд и смекнул, что сокрыто в моей реплике.

Павел достал из кармана столовый нож, лихорадочно облизал губы и швырнул его в Алексея. Казалось, само время остановило свой бег, чтобы понаблюдать за этим броском.

Нож сверкнул и вонзился в шею Алексея.

– Ар‑р‑р! – зарычал тот от боли, непроизвольно поворачиваясь к сипящему Павлу.

Рука ублюдка вырвала из раны нож, и оттуда нехотя потекла почти чёрная кровь, отражая свет свечей, как нефть.

Вот он шанс! Если мы упустим его, то все погибнем!

Плотно стиснув зубы, я из последних сил схватил лежащий на полу кладенец и бросился на «дракона», снова использовав «скольжение». Промчался несколько шагов и сверху вниз ударил мечом по оборачивающемуся ко мне Алексею, продолжающему нависать над матерью Жанны. В одной руке у него был топор, а в другой – нож. Перед ним же снова появилось чёрное зеркало.

Оно‑то и приняло удар меча на себя, позволив Алексею глумливо улыбнуться и процедить:

– Какое же ты идиот… старик.

– Давай! – завопил я, покосившись на напряжённо замершую Владлену, оказавшуюся справа от Алексея.

Считать я умел, да и наблюдательностью обделён не был, потому знал, что в обойме её пистолета есть ещё один патрон.

Она вскинула «Smith Wesson» и выстрелила. Пуля вошла точно в налитый тьмой глаз Алексея. Тот бешено затряс башкой и заорал как раненый монстр, но подыхать не собирался.

К счастью, зеркало мрака пропало. Видимо, гад потерял связь с артефактом, чем я и воспользовался. Обрушил меч на его череп. Тот с хрустом раскололся, исторгнув из себя кровь и черно‑серую жижу.

Алексей зашипел, как смертельно раненная кобра, вонзающая клыки в обидчика. А затем он на последнем издыхании всадил столовый нож в мой живот и прохрипел, пуская слюни:

– Я… заберу тебя с собой… дедушка.

Боль горячей волной разлилась по моему исстрадавшемуся телу. И разум решил, что ему пора на покой. Тьма раскрыла объятия и поглотила меня. Стало так тепло и уютно… Никаких переживаний, страданий, боли и крови. Абсолютное ничто. Не надо никого спасать, уговаривать, взывать к разуму. Полный покой…

Однако что‑то нарушило его.

Мои глаза вдруг с трудом распахнулись, уставившись на потрескавшийся потолок. Свечи выхватывали из мрака нарисованных на нём ангелочков.

– Я… в Раю? – просипели мои дрожащие губы.

– Игнатий, вставай! – откуда‑то сбоку раздался требовательный голос Велимировны.

– Владлена, а ты тут как… оказалась? Кто тебя пустил… в Рай? Что за беспредел?

– Зверев, не беси меня! Вставай, я залечила твою рану и влила немного выносливости! Мы остались вдвоём! Все остальные потеряли сознание! Кислород почти закончился, а в этом сраном медведе Тедди не оказалось никакого артефакта! – выпалила декан, срываясь на визг.

– Я знаю, что его там нет. Он в Алексее. Вскрой ему живот, – прохрипел я и приподнялся на локтях.