Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 62 страниц)

– Добрый день, Ваше Императорское Величество, – вежливо проговорил я в унисон с лёгким скрипом двери, которую с той стороны закрыла моя провожатая.

Государь кивнул и указал на удобный стул перед его столом.

Я с достоинством уселся, скользнув взглядом по императору Петру. Его, конечно, до сих пор называли Железным, но он уже начал ржаветь, несмотря на все труды магов жизни. Седина побила русые волосы, пышные кавалерийские усы и бакенбарды. Плечи слегка сутулились, морщины казались глубокими порезами. Но голубые глаза смотрели всё ещё живо и цепко.

В целом же император как император. Ничего особенного.

Правда, смотрел он на меня слишком внимательно, словно чего‑то ждал. Как от известного мудреца, будто я вот так с порога должен выложить ему что‑то поразительное.

– Ожидание в приёмной было не слишком утомительным? – вдруг осведомился государь.

И я сразу же понял, какую «мудрость» от меня ждут.

– Нет, оно прошло вполне весело. Я поцапался с графом Пугачёвым, которого вы потом намеренно унизили, вызвав первым меня, а не его. Думаю, он теперь ненавидит и меня, но вас, несомненно, больше.

– Да, неплохо получилось, – довольно улыбнулся государь, сверкнув крепкими белыми зубами, которым многие молодые позавидуют. – А вы умеете делать выводы, Игнатий Николаевич, и довольно прямолинейны.

– Вы ждали от меня подобного комментария. И вероятно, я не просто так встретился с Пугачёвым.

– Верно, верно, – покивал Пётр, задумчиво забарабанив пальцами по столу, словно чуть удивился моей прозорливости. – Как я и говорил, всё неплохо получилось. Разве я мог упустить шанс столкнуть Пугачёва с человеком, вызывающим у него изжогу? Он ведь завидует вашим успехам. А его пиарщики жалуются, что им тяжело сместить вас с первых страниц газет, где граф отчаянно жаждет видеть себя. Вы не подвели меня, Зверев. Доклады о вашем ершистом и несгибаемом характере оказались правдой, по крайней мере пока. Ладно, не будем больше о Пугачёве, – махнул ладонью император, будто прогонял надоевшую муху.

Но судя по поведению государя, Пугачёв был не мухой, а занозой, уже начавшей гнить в причинном месте, откуда её не так просто было вытащить. Прошли те времена, когда царь мог рубить головы направо и налево. И раз уж Пётр без утайки поведал о вражде с графом, значит, чуть ли не вся столица знает о ней.

– Поговорим о князе Корчинском, – продолжил государь, уставившись на меня тяжёлым немигающим взглядом. – Что произошло в Лабиринте, когда вы вдвоём там очутились? Мне нужна лишь правда. Не вздумайте лгать и увиливать.

Хм, а вот правду я как раз сказать и не могу, ведь обещал князю всё сохранить в тайне. Но государь точно рассердится, ежели услышит от меня отказ.

М‑да, дилемма…

Глава 7

За окном дворца в ещё зелёном пышном саду каркнула ворона, словно торопила меня с ответом.

Император поддержал её, нахмурив брови:

– Зверев, молчание затягивается, а у меня не так много времени. Вы сами видели, сколько аристократов в приёмной. Отвечайте немедленно. Что произошло в Лабиринте?

– Тут такое щекотливое дело, – медленно начал я, подбирая слова, – мне пришлось пообещать князю Корчинскому, что никто не узнает об этом. Он сказал, что это в интересах империи.

– Я и есть империя! – повысил голос Железный Пётр, сжав пальцы в кулак, ощетинившийся золотыми перстнями‑артефактами. – Говорите.

– Думаю, вам всё же лучше расспросить князя. Или пусть Корчинский… э‑э‑э… вернёт мне данное мной слово.

– Вы отказываетесь подчиниться императору? – процедил государь, сузив глаза до двух щёлочек, взрезающих мой лоб как воронёный клинок.

– Не совсем так. Просто я не могу нарушить свое слово. Дворяне так не поступают. А вы заставляете меня наплевать на собственную честь, – добавил я пафоса в голос и даже гордо вздёрнул голову, заметив, что у нас код красный. Почему? Да просто лицо Петра стало чуть ли не багровым. В этот миг он удивительно напоминал графа Пугачёва.

Наверное, надо занести сегодняшний день в календарь. Нынче мне удалось разозлить двух могущественных людей. Прежде я таким похвастаться не мог.

– Говорите, иначе прямо с этого кресла отправитесь в самые глубокие казематы, – ледяным тоном выдал государь, расстегнув пуговицу мундира, чтобы воротник не впивался в дрябловатую кожу шеи.

Я пожевал губы. А стоит ли оно того?

Ещё раз просканировал взглядом злое лицо государя, перебрал в голове его реплики и решительно выдал:

– Со всем уважением, Ваше Императорское Величество, но вы слышали мои слова.

И расправил плечи, выпятив грудь, словно несломленный аристократ, которого через улюлюкающую толпу ведут на эшафот.

Император привстал с кресла и ударил кулаком по стулу так, что трубка телефона жалобно звякнула на рычагах. Но я даже не вздрогнул.

Он несколько мгновений ломал меня тяжёлым взглядом, а затем криво усмехнулся и уселся обратно в кресло.

– Что ж, Игнатий Николаевич, вы прошли проверку. Вам можно доверять тайны, а это очень ценное качество в нашем насквозь продажном мире. Корчинский, вам пора присоединиться к нашей беседы.

Государь без тени раскаяния посмотрел на меня. А я сглотнул, делая вид, что буквально ошарашен таким поворотом, хотя уже догадался, что меня проверяли на вшивость.

Ежели б сдал князя, то меня бы, конечно, поблагодарили, пожали руку и выпроводили вон, не подпустив к чему‑то важному. А сейчас после проверки вроде как пойдёт речь об этом важном. Только вот надо ли оно мне? Может, стоило рассказать, что произошло в Лабиринте?

С другой стороны, интересно узнать, что же задумал государь. Для чего проверял?

Между тем где‑то позади меня раздался едва различимый скрип, и следом кто‑то двинулся по мраморному полу.

Обернувшись, я узрел князя Корчинского в красном костюме и с непроницаемым лицом.

Шут его знает, рад он тому, что я не сломался, или нет. Хотя… в уголках его рта залегло раздражение.

Ещё и государь подмигнул ему, как проигравшему в споре. А тот слегка кивнул, дескать, да, вы оказались правы. И очередное поражение лишь усугубило его неприязнь ко мне.

Корчинский уселся рядом со мной на такой же резной стул с мягким сиденьем и посмотрел на государя.

А тот откинулся на спинку кресла и спросил:

– Как вы одолели сирену, Зверев? Теперь можете рассказывать все без утайки. Князь не против.

Тот кивнул, поправив длинные волосы, влажно поблёскивающие после душа.

Хм, видимо, Корчинский уже кое‑что поведал государю. Но всю ли правду? Непонятно. Однако мне точно не стоит лгать императору.

Вздохнув, я провёл пальцами по лбу и заговорил:

– Магия сирены оказала на меня не такое сильное действие, как на князя. Просто мне удалось сунуть в уши клочки ткани, оторванной от рубашки, да и слух у меня уже не тот. Впрочем, связь между мозгом и магическим даром была на время потеряна…

Дальше я рассказал, как завалил тварь, сообщив, что Филимона уже перед самым переносом в этот мир скинули в пропасть налетевшие мверзи.

– Его семье надо выплатить компенсацию, пусть народ знает, что империя ценит своих героев, – веско произнёс император, задумчиво пригладив бакенбарды. Его острый, испытывающий взгляд не отрывался от меня. – А что же до вас, Игнатий, вы то ли удивительно прозорливы, то ли невероятно удачливы.

– Фортуна – дама капризная, но я умею обращаться с сударынями, да и опыт прожитых лет позволяет мне кое‑что предугадывать.

– Возможно, такой человек как раз сейчас и нужен империи, – подумав, медленно произнёс государь, словно был не до конца уверен в своих словах. – Что вы знаете о демонах?

Почесав висок, я поведал лишь чуть больше, чем знал оригинальный Зверев. Не стоит будить в душе государя лишние подозрения. Он и так как‑то странно косится на меня, словно на кота, рядом с которым лежит граната, удивительно похожая на клубок пряжи.

– Демоны из рода Каас готовят нападение на империю, – мрачно выдал правитель, глянув на меня из‑под кустистых бровей с седыми нитями. – Но вы и так это знаете от де Тура. Подобные ему агенты наводнили наши земли. Они готовят почву для вторжения демонов. И самое страшное, мы не знаем, где они ударят. Какой город или города приглянутся им. А у империи нет столько квалифицированных бойцов, чтобы защитить все города. Посему нам нужны планы демонов, где будет правдиво указана их цель.

– Ежели мы узнаем её, то сумеем дать отпор, – вставил свои пять копеек Корчинский, лишь бы показать свою причастность к столь важному делу.

Император бесшумно открыл ящик стола и вытащил оттуда цветастую грамоту, свёрнутую в трубочку, перетянутую красной шелковой лентой.

– Угадаете, что это такое, Зверев? – проговорил государь.

– Либо обвинения, где указано моё имя, либо же наоборот – какой‑то щедрый подарок. А может, – тут я лукаво усмехнулся, – и императорская мухобойка. Не газетой же вам хлопать мух, как простому смертному.

Конечно, это не самая удачная моя шутка, но ежели сидеть на попе ровно, то император хрен меня запомнит. Я промелькну перед ним, как очередная суконная физиономия, боящаяся лишний раз вздохнуть в присутствии правителя. А так есть шанс завоевать его уважение, что не только облегчит мне жизнь в этом мире, но и сделает её интереснее.

– Какая наглость! – прошипел князь, воткнув в меня негодующий взгляд. – Глупые остроты в столь важный момент!

Император же усмехнулся и сказал, покачав указательным пальцем:

– А я, кажется, понял… Знаете, когда я был молод, то служил под командованием своего дядюшки, ему тогда было столько же лет, сколько мне сейчас. И когда мы практически в самоубийственной атаке ринулись на австрияков, он выдал несколько солёных, грубых шуточек, которые в другой ситуации не вызвали бы у меня и бледной улыбки. Но тогда я рассмеялся, как и многие другие. И вы знаете, я перестал бояться. А потом спустя годы понял, что с шуткой на губах не страшно бросить вызов даже самому дьяволу. Вероятно, вы тоже поняли это, Зверев. Князь рассказывал, что вы порой острите, глядя в лицо смерти. А сейчас просто хотите снизить накал беседы.

– Вы читаете меня как открытую книгу, – решил я польстить государю, мельком глянув на князя.

Тот поджал губы, посмотрев за окно, словно в летающей там вороне он вдруг узнал британского шпиона.

– Это именной указ, присваивающий вам баронский титул со всеми вытекающими. Осталось только поставить подпись, – слегка потряс правитель бумагой, свёрнутой в трубочку.

– И что мне нужно сделать? Добыть планы демонов?

– Верно.

– Что ж, можете на меня рассчитывать, – согласился я, практически не думая.

Желание насолить демонам жило во мне с детских лет. Ну не могу я пройти мимо такой возможности. Да, есть некий риск для Павла, но с другой стороны, я могу спасти сотни, а то и тысячи других: мужчин, детей… женщин.

– Вместе с титулом вы получите и земли. Правда, они на границе с Поднебесной, и, честно говоря, места там запущенные.

– Ничего страшного. Я играл в «Цивилизацию», потому знаю, что делать. Что же касается планов демонов, мне нужен доступ ко всей информации по ним: где и когда ловили их агентов, записи допросов…

– Вам всё предоставит князь Корчинский. Вы будете работать непосредственно под его началом, – огорошил меня государь.

По губам князя скользнула торжествующая ухмылка, буквально змеиная.

М‑да, такой руководитель быстрее сгноит меня где‑нибудь, чем я найду планы. Желание отомстить в нём слишком сильно.

– Ваше Императорское Величество, я, если честно, уже стар для того, чтобы кому‑то подчиняться. Да и характер у меня отвратительный, вздорный. Думаю, для всех будет лучше, ежели я стану неким свободным художником.

– Зверев, ваши слова попахивают непростительной дерзостью. Императору лучше знать, как будет лучше, – холодно процедил князь, полыхнув глазами. – Никто не позволит вам осуществлять такие операции без надзора и распоряжаться настолько важной информацией…

Государь небрежно махнул рукой, и Корчинский поперхнулся очередным словом. Император же сцепил пальцы в замок и несколько секунд хмуро смотрел на меня, сдвинув брови к переносице.

– Поклянитесь, что не используете ваше положение свободного художника во вред империи. И тогда я позволю вам работать в одиночку, но докладывать всё же будете, однако лично мне.

Князь не сдержался и потряс головой, словно усомнился в здравом уме правителя. А тот глянул на мою улыбку и выслушал клятву. Да, на самом деле она мало что значила. По большей части император ориентировался на то, что Зверев никогда не нарушал своего слова и всегда был верен империи, а уж я в его теле и вовсе поймал агента демонов.

Да и в целом, кажется, ситуация с грядущим нападением клана Каас писец как тревожила Железного Петра, что и неудивительно, потому он и привлёк меня к решению этой проблемы, дав большую свободу. Как в той поговорке – «ежели человек не хочет умереть от жажды, он должен научиться пить из всех стаканов».

Теперь бы оправдать его доверие.

Пока же мы с императором обсудили мои грядущие дела. Князь по большей части молчал, превратившись в статую. Решение государя поразило его в самое темечко. Но всё же он, будучи аристократом, слабо кивнул, когда я попрощался и с позволения государя вышел вон.

Понятное дело, я не на трамвае выехал из Царского Села, а всё на том же «мерседесе». Причём меня снабдили рабочим телефоном какой‑то повышенной прочности и сообщили, что вечерком надо будет заехать в офис, где мне выдадут удостоверение спецагента, табельное оружие и артефакты.

Пока ехали на Васильевский остров, я успел задремать, убаюканный мягким ходом автомобиля. Но когда едва слышно скрипнули тормоза, сразу открыл глаза и торопливо огляделся, готовый рвать врагов. Однако увидел лишь чуть удивлённую физиономию водителя, повернувшегося ко мне.

– Приехали, – сообщил он.

– Благодарю, – сказал я, прикрыл зевок ладонью и покинул авто.

Мой взгляд заметил занавеску, дёрнувшуюся за окном соседнего особняка. Видимо, кто‑то изволил полюбопытствовать, кого это к дому Зверевых привёз «мерседес» с гербами империи.

Потерев глаза, я вошёл в особняк, втянув пропахший побелкой и краской воздух. Ушей же коснулась лишь тишина. Ремонт встал на паузу, но оно и понятно… Я же был объявлен в розыск.

Разувшись, вошёл в холл и увидел выскочившую из коридора Прасковью в цветастом платье, подчёркивающем её мощные телеса.

– Наконец‑то, хосподин! – радостно выдохнула она, всплеснув дебелыми руками прирождённой хозяюшки. – Ихнатий Николаевич, тут такое без вас было! Полицаи шныряли по всему дому, то туда заглянут, то сюда. Поукрали, небось, чего‑нибудь. Бутылка розового вина точно пропала! Я‑то не могла приглядеть за ними. Допрашивали меня, эх и допрашивали! Ещё и соседи перед домом шастали, в окна заглядывали, шушукались и посмеивались, вроде как радуясь вашим проблемам. А када по телику сказали, что вы герой, так всех сразу будто подменили! Те, кто злорадствовал, начали приходить с широкими улыбками и просить меня передать, что, мол, они‑то никогда не верили, что Зверев предатель. Деньги мне даже совали и подарки, чтобы я, значится, поубедительнее передала вам их слова. Но я ничего не взяла. Вот вам крест!

Она широко перекрестилась, преданно глядя на меня взбудораженными глазами, мерцающими на простецком, круглом как блин лице.

– За все твои мучения подарю‑ка я тебе колье.

– Колье⁈ – ахнула она и непроизвольно коснулась шеи, где в качестве колье максимум висели баранки на верёвочке.

– Ага, присмотри себе любое, только не сильно дорогое. Тебя же всё‑таки допрашивали не на дыбе в казематах у пыточных дел мастера.

Прасковья заулыбалась, быстро‑быстро кивая. Аж чуть не рассыпались волосы, стянутые в пучок на голове.

Внезапно на втором этаже раздался звук торопливых шагов.

– А что там за слонопотам бежит? – насторожился я и увидел показавшегося на вершине лестницы улыбающегося Павла, покрытого лёгким золотистым загаром.

– Деда! – выпалил он, разведя лапы как медведь.

Пухляш кинулся ко мне обниматься, но я на полпути остановил его холодным взглядом.

– Давай без телячьих нежностей. С Жанной Вороновой всё в порядке?

– Всё, – кивнул тот, и на его лице промелькнула какая‑то грусть. – Пойдём на кухню, поговорим.

– Пошли, – охотно согласился я, глянув вслед Прасковье.

Та умчалась со счастливым выражением лица.

На кухне же я первым делом открыл холодильник и обрадованно цапнул бутылочку пива.

Внук, щёлкнувший кнопкой электрического чайника, осуждающе посмотрел на меня.

– Чего ты так смотришь? Я даже не завтракал нормально, а на обед у меня и вовсе был разговор с императором.

– Правда⁈ – выпучил он зенки.

– Клянусь. Только палку колбасы и съел.

– Деда!

– Да правда, правда. Поговорил я с государем, нашёл время, выслушал его. Теперь вот, как в кино, спецагент Зверев. Только ты никому особо об этом не говори. Лишь близкие люди могут такое знать, – предупредил я его, отсалютовав бутылкой, и с наслаждением сделал несколько глотков.

Холодный живительный напиток скользнул по пищеводу, и словно ангелы запели, а мир заиграл яркими красками.

– Расскажи, дедушка, обо всём расскажи! – выпалил внучок, сгорая от нетерпения.

Ну я и рассказал ему. Конечно, не всё, а лишь то, что можно. О приключениях в Лабиринте не упомянул. Что касается де Тура, поведал ту же версию, что и князю с Владленой. Но сказал, что ежели хорошо потружусь в роли спецагента, то род Зверевых станет баронским.

– Баронским, – едва слышно прошептал паренёк, лупая глазами.

Он будто боялся даже думать об этом, как о какой‑то грандиозной мечте, которая вдруг стала так близка, что её практически можно было коснуться кончиками пальцев. И теперь Павлушка опасался спугнуть её.

– Угу, – равнодушно подтвердил я и досадливо дёрнул щекой. Пиво кончилось, а в холодильнике его больше не было.

– Деда, – всё так же тихо сказал внучок, облизав губы, – получив титул, мы попадём в золотой список, ровно так, как ты и обещал.

– Ну да. А ты что же, не верил мне?

– Верил, – кивнул тот и, покраснев, отвёл взгляд.

– Ладно, давай теперь поговорим о действительно важных вещах. Как поживают твои отношения с Мироновой?

Парень подумал немного и с мягкой улыбкой произнёс, глядя за окно:

– Ты знаешь, когда я вижу её, у меня словно бабочки в животе…

– Это гастрит. Точно тебе говорю. Он так и начинается. Ты вон всухомятку всё трескаешь. По‑моему, ты на курорте набрал лишнюю пару килограммов. Ладно, ладно, не смотри на меня так. Рассказывай дальше. Я буду молчать.

Павел пару мгновений сверлил меня недовольным взглядом, а потом проронил, опустив голову:

– Но я не уверен, что Миронова – та самая… Деда, вот как ты понял, что любишь бабушку? Вы же столько лет прожили с ней. Она… она даже умерла у тебя на руках.

– М‑да, помню. Прямо в гостиной. Сердце отказало. Она упала на ковёр с полным кофейником в руках. Я долго горевал, всё‑таки этот ковёр мне подарил отец, а он оказался напрочь испорчен.

– Де… деда, ты монстр, – опешил парень.

Я печально усмехнулся, устремив взгляд в стену, всем своим видом показывая, что скорблю на самом деле не по ковру. Просто не могу вот так прямо выразить свои чувства.

К слову, Зверев не особо‑то и любил свою жену. А уж мне, вселенцу, она тем более чужая.

Глава 8

Разговор по душам с внуком, можно сказать, состоялся, закончившись моими мудрыми словами:

– Пусть твоё сердце выбирает любимую даму, Павел. Хотя, конечно, другие органы тебе тоже начнут много что советовать, особенно один.

Внучок покраснел, сидя за столом с фарфоровой чашечкой чая, над которой курился лёгкий пар.

– Эх, – тяжело вздохнул он и глянул за окно. Там давно уже разгорелся яркий полдень, выжигая следы прошедшего дождя.

– Да, выбирай сердцем. Деньги‑то у нас теперь есть. Кстати, ускорь ремонт. Найми ещё пару‑тройку бригад и двух слуг, можно даже трёх. Также нам нужны дворецкий, водитель, разнорабочий и телохранитель для тебя. А‑а… и ещё купи «мерседес». Такой же, как у Владлены, и гербы Зверевых чтоб на нём намалевали.

– Ого! – вытаращил глаза пухляш, приоткрыв рот.

– Маловато будет? Тогда ещё вложи кое‑какую часть денег в акции, – сказал я и прикинул, что может подрасти на фоне грядущих испытаний, которые сотрясут этот мир из‑за столетнего юбилея Лабиринта.

Выудил из памяти Зверева названия нескольких подходящих компаний и приказал Павлу купить их акции.

Тот не просто покивал, а всё записал в телефон и опасливо спросил, облизав губы:

– А мы не прогорим? Страшно как‑то вкладывать такие деньжища.

– Не‑а, – спокойно ответил я, несмотря на имеющиеся риски.

Внезапно голодно квакнул живот. Погладил его и отправился грабить холодильник.

– Деда, может, мы для тебя наймём какого‑нибудь помощника или телохранителя?

– Он мне только мешать будет, – решительно проговорил я, прекрасно зная, что скелетам уже тесно в шкафу.

От телохранителя придётся скрывать уйму всякой информации и много чего другого. Да и привык я уже в одиночку всех раком ставить.

– Может, всё же передумаешь? Ты постоянно ходишь по лезвию ножа. Как бы чего ни случилось, – помрачнел внучок, сделав небольшой глоток из чашечки. – Не ровён час, убьют тебя.

– Твой лютый пессимизм вгоняет меня в депрессию. Выше нос, а то второй подбородок видно, – усмехнулся я, поставив на стол половину пирога с мясом и грибами. Он до сих пор пах просто одуряюще.

Павел заинтересованно посмотрел на него, втянув носом тёплый воздух. Пришлось с ним поделиться, хотя не очень‑то и хотелось.

Мы вдвоём съели пирог, а потом я, сыто отдуваясь, отправился в холл, услышав звук дверного звонка. Привезли заказанные мной ранее алхимические ингредиенты. Приняв их, я пошёл в лабораторию.

Та встретила меня насыщенным запахом трав и электрическим светом, отражающимся в стеклянных ретортах, колбах и перегонных кубах. В одном из металлических шкафов притаился «Вампир». Я вытащил его, чувствуя исходящее от него тепло.

Кинжал опасно и таинственно поблёскивал, словно он был продуктом деятельности высокоразвитой цивилизации, а я на его фоне казался бабуином. Признаться, что‑то в этом было…

Никто из ведьмаков не мог похвастаться тем, что ему доводилось владеть настолько могущественным артефактом демонов.

– Сколько же тайн ты хранишь? – пробормотал я, попутно разложив на столе доставленные ингредиенты.

Кинжал не ответил. Отложив его в сторону, принялся готовить зелье омоложения.

Вскоре над горелкой в ковшике начало исходить белым паром варево, затягивающееся зеленоватой пенкой. Травяной запах стал более насыщенным, терпким. Он щекотал ноздри, а в уши втекало ритмичное бульканье. На поверхности зелья возникали пузыри и тут же весело лопались, разбрасывая мелкие брызги.

Убавив огонь, я на своём новом телефоне набрал номер полковника Барсова.

– Слушаю, – прохрипел он так надсадно, словно прямо сейчас собирался умереть от недосыпа.

– Это Зверев, – произнёс я, одним глазком глядя на зелье.

– Какие новости? – мрачно спросил он, явно зная про мой разговор с императором. – Могу предположить, что вы пошли на повышение, учитывая ваши незаурядные способности. Верно?

– Угу. В составе тринадцатого отдела я больше не буду числиться. К вечеру меня переведут в другую… кхем… контору.

– Понимаю, понимаю, – тяжело вздохнул полковник. – Жаль. Мне и самому нужны такие сотрудники. Приятно было поработать с вами, Игнатий Николаевич.

– И мне с вами.

– Желаю вам удачи на… новом месте работы.

– Благодарю, до свидания.

Мы распрощались с некой толикой горечи, как старые приятели, чьи жизненные пути разошлись. Хотя были знакомы не так уж и долго.

Поразмыслив миг, я совсем выключил огонь и накрыл ковшик с зельем крышкой, а затем позвонил Владлене Велимировне.

– Алло, – вылетел из телефона её чем‑то уже недовольный голос. В общем, всё как обычно.

– Ты чего такая сердитая? Переживаешь, что сделала нечто хорошее?

– Зверев! – с явной усмешкой выдохнула она. – А ты почему звонишь с другого номера?

– Теперь буду пользоваться этим, – произнёс я, вспомнив инструкции, полученные во дворце.

– Ясно. Как прошло твоё утро?

– Как обычно, – иронично проговорил я. – Одну знатную особу спас, с другой поговорил.

– Ну конечно! – фыркнула она. – Не придумывай, Игнатий, у тебя и так приключений выше крыши. Не могут же они на тебя каждый день валиться как из рога изобилия.

– Есть предположение, что я проклят или герой какого‑нибудь романа.

– Зверев, о тебе максимум напишут некролог в газете, – совсем развеселилась декан.

Я уж не стал напоминать, что обо мне нынче пишут везде: и в газетах, и в интернете. И так сейчас испорчу ей настроение.

– Владлена, в свете последних событий я больше не могу преподавать в институте.

– Как⁈ – опешила она и зло крикнула: – Марков, закрой дверь и научись стучать! И я занята! Потом придёшь, а может, и не придёшь… Я тебя раньше отчислю!

– Надо заняться восстановлением рода, так что, по крайней мере, ближайший месяц‑другой институту придётся обойтись без своей главной звёзды. Понимаю, что будет тяжело, однако я верю, что вы справитесь, пусть и с громадным трудом.

– М‑да, Игнатий, ты и скромность – это две параллельные линии, которые никогда не пересекутся, – насмешливо выдала красотка.

– Но я готов загладить свою вину ужином в ресторане… сможешь выбрать все что твоей чёрной душе угодно, не дороже ста рублей.

– Я подумаю над твоим сомнительным предложением, – с наигранным высокомерием сказала дамочка и снова крикнула: – По голове себе постучи! Нет, нельзя войти! Ладно, Зверев, дела у меня.

– Хорошо. Позже позвоню.

Сбросив вызов, я перелил варево в кружку и поставил в холодильник остужаться. А через несколько минут залпом выдул её, ощутив, как начали подёргиваться мышцы, будто их током било. Боль прокатилась по всему телу, заставив застонать.

Морщины чуть разгладились, сердце застучало бодрее, а поясница вроде как воспрянула духом и больше не собиралась изводить меня постоянными болезненными ощущениями.

Я раскинул руки, потянулся и улыбнулся.

– Красота! – вылетел из моего рта комментарий.

Пару раз присев, цапнул кинжал и отправился в свою спальню, где надел спортивный костюм, и сунул артефакт под футболку. Затем спустился в гараж, оседлал «харлей» и помчался по улицам и мостикам Северной Пальмиры, снова окунувшейся в серость. Солнце скрылось за облаками, решив, что хватит баловать горожан.

Мотоцикл быстро выбрался за пределы города и помчался по трассе к лесу, раскинувшемуся в низине между небольшими холмами. Чтобы добраться до него, пришлось съехать на разбитую просёлочную дорогу, поблескивающую жирной грязью.

Дорога нырнула в лес, петляя между соснами.

Колёса вдавливали опавшие шишки в чернозём, покрытый жёлтыми иглами. В нос же бил насыщенный запас земли и древесной смолы, пропитавший полумрак леса. Где‑то долбил дерево дятел, а надо мной промелькнул желтоголовый королёк.

«Харлей», наматывая на колёса килограммы грязи, въехал на небольшую поляну, посреди которой лежало поваленное дерево, показывающее облепленные землёй корни, похожие на застывших змей.

Я слёз с байка, размял шею и достал кинжал.

– Ну‑с, поехали, – азартно произнёс я и начал раздувать в груди искры ярости.

Они не превратились в полноценный огонь, но всё же позволили извлечь из «Вампира» багряный луч. Тот ударил в поваленное дерево. Оно громко треснуло, развалившись на две половинки. Те занялись огнём, нехотя затрещавшим сырыми ветками.

– Начало положено, – прошептал я и принялся разжигать в себе другие эмоции: радость, страх, печаль, удивление…

Однако больше ничего не сработало. Артефакт не выдал чего‑то эдакого. Он просто поблёскивал в моей руке.

– Жаль, – нахмурился я и швырнул его в ближайшую сосну.

Он свистнул и со стуком вонзился в ствол. С ветки сорвалась шишка и упала в кусты. Оттуда выметнулась перепуганная белка и рыжим огоньком взлетела по стволу, принявшись прыгать с ветки на ветку, а откуда‑то сверху на неё спикировал ястреб…

– Помогите! – раздался женский вопль.

Я аж подскочил, вытаращив глаза. Принцесса, заколдованная в белку⁈

Но уже через миг понял, что крик раздался позади меня. Обернулся и устремил взгляд на дорогу, виднеющуюся среди деревьев.

– Помогите! – снова раздался полный ужаса вопль, и мимо сосен промелькнул силуэт. Вдруг он резко сменил направление, помчавшись в мою сторону. – Помогите, господин, помогите!

Удивлённо выгнув брови, я узрел бегущую ко мне рыжеволосую девицу в грязном простеньком плаще. Тот трепетал за её спиной, стройные ноги в походных ботинках оскальзывались на грязи. Пышная грудь ходила ходуном, едва не выпрыгивая из зелёной футболки с надписью «Берегите природы мать вашу», а на миловидном лице царила гримаса ужаса.

Что её так напугало? Монстры, выбравшиеся из блуждающего прохода?

Неожиданно на дороге показались три мужские фигуры, мчащиеся за девицей во влажном полумраке леса.

Кажется, трио было облачено в камуфляжные костюмы.

Кто это? Насильники, одурманенные влиянием Лабиринта, чьи эманации, проникая сюда, срывали крышу у всяких гадов?

– Сударь, защитите меня! – выпалила рыжая и заскочила мне за спину.

Мужчины же остановились среди деревьев, будто не решаясь бежать дальше.

И тут всё сложилось в моей голове…

– Не так быстро! – выдохнул я, с помощью «скольжения» очень быстро развернувшись.

Пальцы вцепились в тонкое девичье запястье, остановив руку, собирающуюся воткнуть в дедушку шприц.

– Р‑р‑р, – зарычала рыжая, досадливо полыхнув зелёными ведьмовскими глазами.

А уже через миг она болезненно ойкнула, когда моя нога совершила замечательную подсечку, отправив девицу на лесную подстилку. Я без жалости вывернул её правую руку, наступив ногой на левую.

– Замри, ублюдок! – яростно выхаркнул один из троицы, не выходя из‑под сени деревьев. – Иначе изрешечу!

Блеснул ствол «калаша», извлечённого из‑за спины.

Его подельники тоже перестали скрывать оружие, предусмотрительно держась за соснами.

– Замри! – снова крикнул тот же урод. – Стой и не двигайся.

– Пошёл ты на хрен. Ты мне не начальник, – усмехнулся я, косясь на девицу.

Та стонала, уткнувшись лицом в грязь, но умудрялась излучать волны негодования и гнева.

– Ты идиот? Мы тебя нашпигуем свинцом! – опять закричал мужик. – И нам плевать на эту девку.

– Господа, предлагаю нам всем опустить оружие…

– У тебя его нет!

– Гляди какой глазастый. Заметил‑таки, а я думал, получится вас обмануть, – саркастично сплюнул я, криво усмехнувшись. – Моё оружие – магия. И вы это прекрасно знаете. В шприце ведь зелье, нарушающее связь мозга и магического дара? Уверен, что так и есть. Значит, вы не хотели меня убить. Для чего‑то я вам нужен живым. Кто вас послал? Кто нанял такой потешный полк, придумавший самую идиотскую в мире ловушку? Вы её в какой‑то детской книжке вычитали?

Хотя на самом деле у них был кое‑какой шанс взять меня тёпленьким.