Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 62 страниц)

– Павел⁈ – ахнул Барсов, отправив в ночные небеса кустистые брови.

– Нет, он пока не рискнул расквитаться со мной за все те шуточки, что я сочинил о нём. Речь идёт об Алексее. Он воспользовался хитрым артефактом, который ему дал какой‑то хлыщ, что нынче тихо‑мирно возлежит возле мусора вот в этом проулке. Мне удалось вычислить этого засранца, а затем навязать бой. Во время него в кармане этого гада взорвался огненный артефакт, разворотив ему весь бок. Любо‑дорого посмотреть, – прищёлкнул я языком, по своему обыкновению соединив правду и ложь.

Мне ведь надо сохранить в секрете то, что у меня есть мощный артефакт, плюющийся багровым лучом невероятной температуры. Вот потому‑то я и выдумал огненный артефакт.

– И кто этот хлыщ? – осведомился полковник с профессиональным интересом.

– Пока неизвестно, но, думаю, мои новые коллеги выяснят это. Вас же я позвал для того, чтобы мне не пришлось разбираться с полицией. Да и будет просто замечательно, ежели ваше благородное, почти генеральское лицо тут помелькает.

– Ох вы и хитрец, Зверев, – усмехнулся Барсов. – Что ж, пойду разбираться с полицией, заодно оцепление прикажу выставить.

– Отличная идея. И вот ещё что… Не забудьте, что завтра мы с вами идём в Лабиринт, в локацию «Небесный замок».

– Помню, помню, – покивал полковник и направился к остановившейся возле тротуара полицейской машине.

Её проблесковые маячки мигали красным и синим светом, а сирена наконец‑то замолчала.

Вздохнув, я двинулся к дому Вороновых, ощущая на себе десятки взглядов. На меня глядели и из окон жилых домов, и от приснопамятного бара, где сейчас целая толпа топталась по осколкам стекла.

Наверняка кто‑то даже снимал меня на камеру телефона. Потому я, несмотря на боль в пояснице, гордо выпрямил спину и расправил плечи. Но, наверное, со стороны я всё равно выглядел как грешник, выбравшийся из адского котла. Да и пах соответствующе.

– Кажется, это Зверев… – долетел до меня женский голос из толпы. – Я по телевизору его видела.

– Так тот уже пожилой, а этому мужчине лет пятьдесят, – вставил кто‑то, ещё чуть выше подняв мою самооценку, хотя, казалось бы, что выше уже некуда…

Я даже улыбнулся, но моя улыбка мигом исчезла, стоило услышать вопль, раздавшийся где‑то в стороне дома Вороновых.

Опять что‑то стряслось! Вряд ли же так вопит какой‑то автовладелец, увидевший новые цены на бензин.

Взяв ноги в руки, я побежал, взлетел на крыльцо Вороновых и распахнул дверь. За ней меня поджидала не прихожая, а кухня. Она оказалась здесь из‑за работы того чёрного камня‑артефакта, перестроившего дом.

– Маша, Маша… – навзрыд плакала Жанна, стоя на коленях перед телом мёртвой служанки.

Девушка держала холодную руку женщины, чьи стеклянные глаза отражали свет нескольких ламп, горящих под потолком.

Здесь же обнаружился и Павел. Он с хмурой физиономией возвышался над Жанной, ободряюще положив руку на её вздрагивающее плечо.

Супруги Вороновы стояли возле кухонного стола, на котором красовался трёхъярусный шоколадный торт. Слуги не успели принести его в гостиную, когда мы там ужинали, перед тем, как всё это началось.

Впрочем, Владлена всё же отведала лакомство. Она прямо сейчас уплетала приличный кусок, по‑дикарски вырвав его из торта.

– Будешь? – предложила мне сладость Велимировна, заметив мою скромную персону, замершую в тени возле двери. – Вкусный торт. Где вы его заказывали, госпожа Воронова?

Хозяйка дома не ответила, с жалостью глядя на дочь. А та плакала из‑за смерти служанки. Видимо, они были близки. И судя по всему, услышанный мной вопль издала как раз Жанна.

– Не люблю сладкое, – проговорил я и вышел на свет.

– Ого! – ахнул внук, в шоке уставившись на меня. – Деда, что с тобой произошло? Ты будто в Преисподней побывал.

– У меня была весьма жаркая встреча с пособником Алексея. Тот наблюдал за этим домом. Ну, пока я его не убил.

– Кто это был⁈ – сразу же требовательно уставился на меня Воронов, успевший отмыть лицо. – Где он достал тот артефакт? Почему помогал Алексею?

– Не знаю, – пожал я плечами. – В результате нашей быстрой, но эпичной битвы у него в кармане взорвался огненный артефакт, отправив его на тот свет. Грубо говоря, ему хватило ума умереть после первого же удара.

– Что же вы наделали⁈ – полыхнул зенками аристократ, сжав пальцы в кулаки. – Мы теперь ничего не узнаем!

– Милый, успокойся, – мягко провела по груди дворянина его супруга и с признательностью посмотрела на меня. – Игнатий Николаевич, мы вам за все благодарны. Вы спасли нас. Теперь мы обязаны вам.

Она украдкой пихнула мужа локтем, а тот отвёл взгляд и нехотя процедил:

– Благодарю вас, Игнатий Николаевич. Мой род в долгу перед вами. И… простите меня за вспышку гнева. Я не должен был так говорить. Вы все сделали правильно.

Глава 25

Вскоре приехали хмурые сотрудники тайной канцелярии. Но, естественно, они прибыли не с барабанами и транспарантами, а тихо и скромно, обрядившись в форму тринадцатого отдела, чтобы ни у кого не вызывать лишних вопросов.

Они допросили всех, кроме меня.

Ко мне же подошёл тот самый усатый и рябой мужчина, который вместе с группой чистки приехал в лес, где на меня напали пятеро, посланные Шмидтом.

– Доброй ночи, Игнатий Николаевич, – хрипло произнёс он, достал сигарету и закурил.

Сизый табачный дымок расплылся на лёгком ветру, гуляющем перед домом Вороновых, откуда до сих пор тянуло свежей кровью и побелкой.

– Не сказал бы, что ночь добрая, скорее весёлая, – ухмыльнулся я, почувствовав на себе чей‑то пристальный взгляд.

Глянул краем глаза на особняк и увидел за окном Владлену, внимательно наблюдающую за мной с бокалом вина в руке. На её лицо порой падал синий и красный свет мигалок, поскольку несколько служебных машин стояли перед домом.

– А у нас, знаете ли, среди коллег возник тотализатор. Суть его в том, чтобы угадать, когда хорошо знакомый вам господин Зверев вызовет бригаду, дабы подчистить его художества. И представляете, никто не ставил, что это произойдёт так быстро, – покрутил головой мужчина и глубоко затянулся, прищурив левый глаз. – Ежели вы и дальше будете так скоренько вызывать бригаду, то тотализатор придётся прикрыть, ведь останется всего пара вариантов: завтра Зверев кого‑то убьёт или послезавтра. Скукота. Потому нам снова придётся ставить на количество крыс в подвале тайной канцелярии.

– Я постараюсь сделать ваш тотализатор интересным и непредсказуемым. Думаю, мне удастся выиграть конкуренцию у крыс. А пока извольте выяснить личность того брюнета, чей труп лежит в проулке у мусорных баков.

– Выясним, выясним, – покивал мужчина и постучал по сигарете, сбрасывая с кончика пепел. – Вы, кстати, уже узнали, кто послал по вашу душу ту пятёрку людей? Говорят, что это был ловкач Шмидт, помощник князя Корчинского.

– Да, он и был.

– И что с ним стало?

– Уже умер.

– Умер? – удивлённо округлил зенки курильщик и следом иронично дёрнул головой. – И как он всё успевает?

– Конкретно в этом случае я ему с радостью помог.

Мужчина понятливо усмехнулся, а затем, прощаясь, кивнул и сказал:

– До встречи. Надеюсь, не очень скорой.

Он затоптал окурок и пошёл к микроавтобусу, в который с шелестом грузили трупы в чёрных полиэтиленовых мешках.

А я снова посмотрел на окно. Владлена уже пропала, но спустя миг вышла на крыльцо вместе с Павлом.

Я направился к ним, чувствуя, как исстрадавшееся тело буквально умоляет меня упасть на тротуар, свернуться калачиком и забыться тяжёлым сном.

– … И вино‑то у них хорошее, – донёсся до меня удивлённый голос Велимировны, допившей содержимое бокала. – Павлушка, а ты чего такой хмурый? Аж настроение портишь.

– Я убил своего брата, – мрачно произнёс он, тяжело вздохнув.

– Пфф, – отмахнулась она, пьяно покачнувшись. – Не приписывай себе все заслуги. Мы все его убивали, кто чем мог. А я ещё и живот ему вскрыла топором. Чик – и готово.

Пухляш вздрогнул и с омерзением посмотрел на декана. А та не обратила на него никакого внимания и отсалютовала мне пустым бокалом.

– Игнатий, нам пора уезжать отсюда. Я уже позвонила шоферу. Он скоро будет. Жди меня тут, я на секундочку отлучусь.

Владлена подмигнула мне шаловливым глазом и быстро скрылась в доме.

– Дедушка, ты был прав, порой Владлена Велимировна ведёт себя хуже чудовища, – пробурчал Павел, смахнув светлые волосы, прилипшие ко лбу.

– Да, типичной женщиной её не назовёшь, – ухмыльнулся я краем рта и следом добавил, серьёзно посмотрев на печального внука: – Послушай, смерть Алексея явно не на твоей совести. Да и вообще… он уже был чудовищем, его разум погиб. Не было в нём ничего человеческого. Монстр, да и только. Артефакт поработил Алексея, говорил его устами. Вот возьми фотографию своей покойной бабки и порви её. Разве это будет значить, что ты убил её?

Внук опустил голову и пнул камешек, оказавшийся на крыльце. Удалось ли мне его заболтать?

– Эх, деда, на душе всё равно тяжело, а во рту вкус горечи.

– Время лечит, – выдал я избитую фразу всех утешителей и решил сменить тему, чтобы отвлечь парня: – Ты сейчас домой поедешь? Позвонить Екатерине?

Павел поколебался немного и глянул на открытую дверь. В глубине кухни виднелась фигура Жанны.

– Нет, я, пожалуй, здесь ещё задержусь, – ответил пухляш, изрядно осунувшийся после минувших приключений.

– Ладно, как знаешь, – проговорил я и увидел появившуюся на кухне Владлену.

Её лицо пересекала озорная улыбка, а в руках поблёскивали две бутылки красного вина.

– Вы уезжаете? – спросила у неё Жанна, шмыгая красным распухшим носиком.

– Нет, просто хотела покатать на своей машине эти две бутылочки! – отбарабанила декан и пьяно захохотала, запрокинув голову.

– Дедушка, увези её поскорее отсюда, – взмолился Павел, сложив ладони лодочкой.

Я кивнул и громко сказал:

– Владлена, машина уже подъехала! Сюда, сюда, иди на мой голос!

– Я всё прекрасно вижу! – возмущённо выдала она и вышла на крыльцо.

К счастью, «мерседес» и вправду уже подъехал, встав позади внедорожника Барсова. Сам полковник стоял прямо возле машины, потирая красные от недосыпа глаза.

Владлена прошла мимо Барсова. А я остановился и шепнул:

– Артур Петрович, нет ли у вас возможности оставить кого‑то приглядеть за Павлом? А то времена нынче смутные.

– Без проблем. Со мной как раз приехал надёжный человек.

– Благодарю.

– Не за что. Кхем, – вдруг кашлянул в кулак Барсов и понизил голос, уставившись на меня внимательным взглядом: – Игнатий Николаевич, я понимаю, что это, возможно, не моё дело, однако же мне жутко хочется узнать, что в целом происходит… Вы ведь не нарушите присягу, ежели введёте меня в курс дела? Я же всё‑таки буду рисковать жизнью, когда пойду с вами в Лабиринт.

– Справедливое желание. Я вам кое‑что поведаю, но не сейчас.

– Хорошо.

Кивнув, я уселся на заднее сиденье «мерседеса» подле Владлены, уже успевшей штопором открыть одну из бутылок.

Блин, и с какого перепуга она вообще так наклюкалась? Запивала стресс? Да, наверное. У неё ведь нервы тоже не железные, хоть она и играет роль стальной леди.

– Едем домой! – громко бросила Велимировна шоферу, сделала глоток прямо из горлышка бутылки и передала её мне, качнувшись в унисон с машиной, плавно поехавшей по улицам ночного города.

Я отпил и удивлённо хмыкнул. Да, вино и вправду хорошее. Оно оставляло восхитительно терпкое виноградное послевкусие.

– Надо было брать три бутылки, – произнёс я, передав вино Владлене.

Та улыбнулась, сделала ещё глоток и проговорила, въедливо уставившись на меня:

– Всё, теперь можешь рассказать, как ты понял, что артефакт внутри твоего бывшего внучка.

– В общем‑то, всё просто. Я заметил, что Алексей без азарта в глазах защищал плюшевого медведя Тедди. Потому‑то мне и удалось понять, что артефакта в игрушке нет. А потом я смекнул, что настолько важную вещь Алексей будет держать при себе. И вряд ли в кармане…

Я уж не стал добавлять, что мне однажды доводилось видеть, как некий демон ровно так же прятал артефакт, просто проглотив его.

– А что это всё‑таки был за артефакт? Как он работал? – выстрелила целой очередью вопросов Владлена и снова с азартом приложилась к бутылке. – И почему ты разговаривал перед домом Вороновых с тем рябым усачом как со своим старым другом?

– Владлена, я спецагент тайной канцелярии, – тихо проговорил я, чтобы не услышал шофер.

– Чего⁈ – изумленно выпучила та глаза и пару мгновений хлопала длинными ресницами, а потом зашлась в приступе смеха, расплескав вино по салону.

Пришлось отобрать у неё бутылку, а Велимировна аж повалилась на сиденье. Её хохот сотрясал воздух, пропитавшийся запахами вина.

– Владлена, ты сейчас похожа на одержимую, из которой вырываются бесы.

– Ну, Игнатий, ну, юморист, – сквозь смех выдала она и снова приняла сидячее положение, улыбаясь до ушей. – Хорошая шутка.

– Я не шутил.

Её улыбка стала ещё шире, а изо рта вылетела насмешливая реплика:

– Ох и сильно ты ударился головой. Тебе же сто лет в обед. Ты ещё на динозавров охотился. В таком почтенном возрасте в такие… кхем… серьёзные учреждения не берут. О, тебе опять кто‑то звонит.

В кармане моих потрёпанных брюк действительно запиликал телефон. Я вытащил его, бросив хмурый взгляд на Владлену. А та вдруг ревниво сузила зенки и проворно выхватила телефон из моих рук.

– Сейчас узнаем, кто тебе среди ночи названивает, – прошипела она и нажала зелёную кнопку, прижав аппарат к уху.

Велимировна вся обратилась в слух, даже нижнюю губу закусила, вслушиваясь в голос, зашелестевший из динамика.

Практически сразу женщина расплылась в насмешливой улыбке и ядовито произнесла, посмотрев на меня:

– Ох и здорово ты придумал, Зверев. Розыгрыш удался, мастерски ты всё рассчитал. Но думаешь, я такая дура, что поверю, будто тебе звонит сам Железный Пётр, наш император? Ага, ему делать больше нечего как тебе звонить. В империи столько проблем, что не счесть. В столице вон мусор чуть ли не в каждой подворотне громоздится до небес, а он тебе звонит… Ха‑ха…

Внезапно хохоток примёрз к её блестящим от вина губам, а лицо вытянулось. Ухо же будто приклеилось к телефону. Хмель мигом выветрился из головы, плечи же слегка согнулись.

Владлена сглотнула и медленно протянула мне телефон, глядя круглыми от шока и удивления глазами.

Я с усмешкой взял аппарат и произнёс:

– Игнатий Николаевич на проводе.

– А вы, Зверев, тоже считаете, что я плохо управляю государством? – ввинтился в ухо недовольный голос императора.

– Что вы, отлично управляете. Скоро наша страна по качеству жизни обгонит Рай.

Правитель издал весёлый хмык и следом посерьёзнел:

– Докладывайте, Игнатий Николаевич. Что произошло в доме Вороновых?

– Непременно вам всё расскажу, но сперва ответьте… Можно ли мне ввести в курс дела полковника Барсова из тринадцатого отдела и Владлену Велимировну? Мне они очень пригодятся в нелёгком деле защиты Родины, – произнёс я, покосившись на красотку.

Та сидела тихо как мышка.

Государь подумал немного и решил:

– Ладно, но отправьте обоих к князю Корчинскому. Пусть они подпишут бумаги о неразглашении.

– Мудрое решение, – польстил я императору и следом вкратце рассказал ему, как агент демонов пытался грохнуть меня руками Алексея.

Владлена, естественно, всё слышала, в отличие от шофера, включившего радио ещё в тот момент, когда Велимировна хохотала. Опытный водитель прекрасно знал, что в такие моменты лучше не греть уши.

– И что вы намерены дальше делать? – хмуро выдал правитель, выслушав меня.

В круглых от изумления глазах декана застыл этот же вопрос.

– Завтра попробую взять «языка» в Лабиринте. Брюнет из проулка перед смертью сболтнул, что его хозяин вроде как будет присутствовать в локации «Небесный замок». Туда со мной как раз отправятся Владлена Велимировна и полковник Барсов. И прошу вас, Ваше Императорское Величество, позвольте мне самому провести эту операцию.

Государь опять задумался, взвешивая все «за» и «против». Всё‑таки это был хороший шанс для империи сцапать демона. И Железный Пётр явно думал, стоит ли доверять такое дело старику Звереву?

Молчание затягивалось. Наконец император тяжело вздохнул и произнёс:

– Хорошо, Зверев, дерзайте. Кажется, на данный момент вы лучший агент тайной канцелярии. Вы за несколько дней сделали больше, чем остальные за целые месяцы. Да и не меняют коней на переправе.

Отлично. Я рассчитывал, что он как раз к такому выводу и придёт.

– Благодарю за доверие.

– Не подведите меня… – многозначительно проговорил правитель.

В его голосе появился прозрачный намёк на то, что провал мне очень дорого обойдётся. Возможно, даже разлучит меня с головой.

– Не подведу.

– Желаю вам успеха.

– Спасибо, – сказал я и услышал короткие гудки. – Кстати, Владлена Велимировна нисколько не сожалеет о своих словах. Мусора действительно много в столице. Кажется, она вам хочет ещё что‑то высказать. Я сейчас передам ей трубку…

Та в ужасе замахала руками, одновременно воткнув в меня убийственный взгляд.

Я весело усмехнулся и продемонстрировал ей экран телефона. Она сразу смекнула, что император сбросил вызов раньше, чем прозвучали мои последние слова.

– Гад! – выпалила Владлена и ударила меня кулачком в плечо. – Знаешь, как я испугалась?

– Так это же был липовый император. Розыгрыш. Кого ты испугалась? Выдумал я всё, чтобы тебя повеселить. Никакой я не спецагент тайной канцелярии. Гогочи дальше, как уточка.

Та сердито задышала, глядя на меня исподлобья, а затем отвела взгляд и буркнула:

– Ты представляешь, как тяжело поверить в такое безумное заявление? Это то же самое, как если бы Павел заявил тебе, что он инопланетянин.

– Пфф, чушь какая. Инопланетяне никогда не прилетят на нашу планету. Они меня боятся, как огня.

– Тебе бы всё острить, – огрызнулась она и выхватила из моих рук бутылку с остатками вина. – А император теперь на меня явно зуб имеет.

– Да хватит тебе. Ему глубоко плевать на твои слова. А ежели мы с тобой сцапаем демона, то он и вовсе наградит тебя. Таким макаром ты рано или поздно станешь ректором института.

Красотка сделала несколько глотков и проговорила, нахмурив брови:

– Признаться, я тебе в тот раз не поверила, когда ты сказал, что твой доклад выслушает сам император. А оно вон как вышло… Но ежели честно, мне что‑то страшновато. Если мы подведём государя, нам несдобровать.

– А мы его и не подведём. Слушай мой гениальный план…

Владлена навострила ушки, а я принялся посвящать её в подробности своей идеи. Та внимательно слушала меня и кривилась как от зубной боли или святой воды.

Вино между тем переходило из рук в руки, и когда мы подъехали к её особняку, Велимировна уже не кривилась, и нам обоим казалось, что мы этого демона раком поставим сразу, как только войдём в локацию.

Алкоголь изрядно горячил нашу кровь, как и долгое воздержание. Посему совсем неудивительно, что мы с Владленой после коротких визитов в душ и в погреб за вином оказались в её спальне на огромной кровати с балдахином.

Простыня и одеяло пахли сандалом и жасмином. А в приоткрытое окно влетал лёгкий ветерок, заставляя трепетать почти невесомый тюль, через который за нами подглядывала жёлтая от стыда луна. Она и не знала, что сексуальные игрища могут напоминать схватку двух диких зверей.

Мы с Владленой будто пытались выяснить, кто из нас главный.

Наше рычание и вздохи отражались от стен с бордовыми обоями, а мокрые от пота губы прикладывались к вину. Оно часто лилось мимо, подобно крови заливая обнажённую грудь Владлены.

Она так исцарапала мою спину, словно я повстречался с саблезубым тигром из Лабиринта. Но возбуждение напрочь смыло боль, а все мысли вылетели из головы. Остались только мутные от страсти зелёные озёра глаз, обжигающее женское дыхание и великолепное тело, будто созданное для того, чтобы мои жадные руки бродили по нему.

Но всему когда‑то приходит конец.

Обессиленная Владлена в какой‑то миг вытянулась рядом, хватая ртом воздух.

– Кажется, я победил, – прохрипел я, пытаясь собрать в кучу мысли, покрытые пеленой.

– Это был… только первый раунд, – весело просипела она и шумно сглотнула. – Или ты сдаёшься?

– Скорее чиновники перестанут воровать, чем я сдамся.

– М‑м‑м, а ты смелый, – промурлыкала она и обвила рукой мою потную шею.

Облизав губы, я собрался с силами и с рычанием набросился на Владлену. А та словно в страхе завизжала, после чего счастливо захохотала…

Глава 26

Любовные утехи выпили из меня столько сил, что я мгновенно отрубился, не обращая внимания на промокшую от вина и пота простыню. А приснился мне какой‑то очень странный сон. Странь Господня.

Я словно задыхался под грудой чего‑то чёрного, источающего запах гари и крови. Не мог даже повернуться, чтобы выбраться из этого плена. Покорно лежал, испытывая раздражение.

Благо сон сменился обычной тупой чернотой, настигающей любого, кто провёл тяжёлый день.

А вскоре меня и вовсе разбудили.

– Поднимайся, соня, или ты уже помер? – вырвал меня из сна язвительный голос.

– Не хочется просыпаться. Мне снился такой дивный сон! В нём ты потеряла способность говорить, – просипел я, разлепив пудовые веки.

В душе царило тревожное послевкусие, оставленное странным сном. А в окна уже заглядывал утренний солнечный свет, падающий на обнажённую спину Владлены.

Красотка восседала перед трюмо лишь в кружевных трусиках и бюстгальтере. Приоткрыв рот, она аккуратно наносила тушь на ресницы.

– Поверь мне, Игнатий, я и без дара речи превращу твою жизнь в кошмар, – усмехнулась Велимировна, не оборачиваясь ко мне.

– Охотно верю, – согласился я, откинул одеяло и опустил ноги на ковёр.

– В ванной комнате тебя ждёт острейшая бритва…

– Предлагаешь мне сразу вскрыть вены, чтобы не мучиться в ожидании, когда ты превратишь мою жизнь в Ад? – перебил я её.

– Хорошая идея, но нет. Бритва тебе нужна для другого. Сбрей остатки бороды и волос, а то они больше напоминают какие‑то обгорелые клочки, словно тебя лишай замучил. И на столе возьми зелье для ускоренного роста волос. Оно восьмого ранга, так что сработает быстро.

– Да ты сама щедрость, – иронично покрутил я головой, взял бутылочку и, полностью обнажённый, продефилировал мимо магички.

– Не обольщайся, тебе за всё придётся заплатить, – сказала она, и её отражение в зеркале хищно улыбнулось.

– Надеюсь, не душой, – ухмыльнулся я и скрылся за дверью.

В ванной меня действительно ожидала бритва. Взяв её, принялся за дело. Быстро избавил себя от волос и уставился на своё отражение.

– Хм, а у меня довольно правильная форма черепа, – с удовлетворением подметил я, проведя ладонью по лысой голове. – Да и второй подбородок не висит. Может, так и оставить? Всегда буду выглядеть блестяще.

Подумав немного, всё‑таки отказался от этой мысли и залпом выпил зелье. Кожа головы, подбородок и щёки сразу зачесались, да так, что аж пришлось плотно стиснуть челюсти, а руки завести за спину, дабы рефлекторно не почесаться.

– Давай же, – процедил я сквозь зубы, глядя на отражение.

Зуд, слава богу, начал слабеть. Однако на голове, естественно, не появилась копна шикарных волос. Возникла лишь крохотная поросль, но блондинистая, а не седая!

– Гляди‑ка, а тело‑то и вправду молодеет. Может, я стану как Бенджамин Баттон?

Усмехнувшись, я глянул на свой рваный, дырявый костюм, лежащий в углу неопрятной горкой. От него до сих пор пахло совсем не французскими духами.

К счастью, Владлена позаботилась о сменной одежде. В ванной висели мужские трусы, носки и спортивный костюм. Уж не знаю, где она всё это достала, но одежда мне подошла. Даже толстовка, на которой крупными буквами было написано «стопроцентный подкаблучник».

– Вот стерва, – усмехнулся я и присел на корточки возле своего потрёпанного костюма.

Под ним лежал «Вампир». Я достал его, а из карманов вытащил артефакты, включая и тот, который прежде принадлежал брюнету‑кукловоду. Рассовал их по карманам, а кинжал сунул за пояс штанов, спрятав под футболкой.

Вышел из ванной комнаты.

– Тебе так идёт этот костюм, – причмокнула Владлена, озорно сверкнув глазами.

– Думаю, всё дело в надписи. Что ж, всё равно благодарю. Хорошего дня.

– Ты уже уезжаешь? – вскинула она брови.

– Ага. Надо проведать внука. Как он там после вчерашнего?

Велимировна недовольно нахмурилась, но всё же смолчала.

Я на прощание поцеловал её в висок и покинул дом, вызвав такси, чтобы не ждать, когда сюда приедет Екатерина.

Усевшись в пропахший табаком автомобиль, сразу же поймал насмешливый взгляд тучного водителя средних лет, глянувшего на толстовку с надписью.

– Всё так плохо? – с толикой презрения оскалил он жёлтые зубы, нажав на педаль газа. Машина рванула по улице, где витала лёгкая туманная дымка. – Жена совсем тебя, бедолагу, сожрала? Как же она тебе позволила работать в доме самой Владлены Велимировны? Она‑то дама в городе известная. Говорят, и сама горяча, и служанки у неё ух какие! Не щупаешь их там за зады? Ха‑ха. Хотя ты явно не из таких, – усмехнулся он, глумливо глянув на толстовку. – А вот я бы там всех уже… попользовал. Настоящий мужик таким и должен быть. Конечно, говорят, что вроде как у Владлены Велимировны шуры‑муры со Зверевым. Но что мне этот Зверев? Он старик, пусть и аристократ. Ты хоть видел этого Зверева? Какой он в быту? А то по телевизору сказки о нём одни рассказывают. Телевизионщиков послушаешь, так этот Зверев супермен прям какой‑то. А как он в реальности‑то выглядит, без этих всяких гримёров?

– Вот так, – обвёл я пальцем овал своего закаменевшего лица.

Мужчина нервно посмотрел на меня через зеркало заднего вида и ойкнул. Пару секунд таращил зенки, а потом его губы начали медленно растягиваться в улыбке.

– А‑а‑а, подловил, – с наигранным весельем прохрипел он, ощупывая взглядом мою физиономию, выискивая на ней признаки шутки.

А не найдя оные, таксист дёрнул кадыком и уставился на дорогу. Его пальцы на руле задрожали, а потом он лихорадочно выхватил из кармана телефон, потыкал пальцем и принялся смотреть то на экран, то на моё отражение в зеркале заднего вида.

Шофер явно отыскал в интернете мои фотографии и теперь пытался понять, Зверева ли он везёт или нет. И судя по всему, таксист всё же смекнул, что царь настоящий. Он сразу побледнел как мел и тяжело задышал. От былого «настоящего мужика» не осталось и следа. Губы мелко задрожали, а лицо сморщилось, будто он собирался разрыдаться.

– Вы… вы ведь и есть господин Зверев? – промычал водитель, тяжело дыша.

– Угу.

– Вы… простите меня, умоляю… Я же это… больной человек, с головой у меня беда. И детки малые у меня есть… трое. Кормить их надо. Вот я и работаю столько, что совсем уже не понимаю, что несу… – едва не хныча протараторил шофер, пытаясь выглядеть жалким и сломленным. Таким, с которым даже связываться гадко.

Таксист напомнил мне опоссума. Говорят, опоссумы от сильного стресса, вызванного появившимся рядом хищником, падают, открывают пасть и выделяют зловонные жидкости, прикидываясь мёртвыми.

И этот дурачок добился своего. Вызвал у меня отвращение.

А то, что у него с головой беда, и так понятно. Да, он подумал, что я просто работаю в доме Владлены, но адекватного человека даже это заставило бы не высказываться о Звереве. А он наговорил с три короба, распушив хвост, как ему казалось перед каким‑то затюканным подкаблучником. А теперь таксист едва под себя не наложил.

– Столбы видел перед домом Владлены? – хмуро изрёк я, сморщив нос.

Кажется, в воздухе появился какой‑то поганый запашок.

– Вы хотите повесить меня на одном из них? – в ужасе пискнул он.

– Я точно не знаю, какие нынче законы в империи, но простолюдинов, по‑моему, вешать всё же нельзя. Так что просто покрасишь сегодня столбы, понял? Да не кисточкой, а зубной щёткой.

– Хорошо, хорошо! Всё сделаю! – выпалил водитель, с облегчением заулыбавшись.

Он благодарил меня всю оставшуюся дорогу. А когда я на Васильевском острове вышел из его машины, таксист рванул прочь с максимальной скоростью, опасаясь, что я передумаю и назначу ему какое‑то другое наказание.

Глянув ему вслед, я посмотрел на фасад особняка, облепленного лесами. Рабочие стучали молотками, поднимали материалы и спускали старую черепицу.

Внутри дома тоже было оживлённо. Меняли обои, ремонтировали потолок. Всюду сновали люди в синих рабочих комбинезонах: кто с дрелью в руках, кто с мастерком. Пахло свежими досками, побелкой и краской. А шум стоял такой, будто я оказался в цеху на заводе в самый разгар рабочего дня.

– Нет, так жить нельзя, – решил я, войдя в холл. – Надо на время отсюда съехать.

– Хосподин, хосподин! – бросилась ко мне Прасковья, тяжело топая.

И лицо у неё было такое красное и встревоженное, что у меня аж сердце заколотилось чуть сильнее.

– Что случилось? – нахмурился я.

– Не успеваю я за всеми прихлядеть, – пожаловалась она, теребя завязки чёрного передника, положенного служанкам. – Столько народу, что я аж со счёта сбилась. А ведь каждый могет что‑то умыкнуть: вазу какую али статуэтку серебряную. Я уж и молодухам этим приказала держать ушки на макушке, но они только и умеют, что глазки симпатичным рабочим строить.

– Каким ещё молодухам? А‑а, новым служанкам. Ладно, просто убери подальше всё самое ценное, а с остальным уж как получится. Ты мне лучше вот что скажи… Павел дома?

– Дома, дома, у себя он в спальне. Спит ещё. Поздно вернулся и весь был таким потрёпанным, – протараторила Прасковья, качая головой.

– То, что потрёпанный, неудивительно. Мы минувшей ночью сражались со злом. Это была легендарная битва.

– Вы, получается, за добро воевали? – восхищённо выдохнула служанка.

– Нет, тоже за зло, только поменьше, – усмехнулся я и обернулся на звук тяжёлых шагов.

В холл вошёл рослый блондин с по‑военному коротким ёжиком волос и суровыми чертами молодого лица. Навскидку ему было около двадцати трёх годков, но для своего возраста он оказался хорошо физически развитым. За широкой спиной висел объёмный рюкзак цвета хаки, а бицепсы едва не рвали рукава камуфляжной куртки.

Блондин удивлённо таращил голубые глаза, оглядывая холл и мельтешащих рабочих.

Вдруг он будто от боли закусил нижнюю губу и застонал, зажмурившись.

– Продали, продали родовой особняк, – донёсся до меня его страдальческий шёпот. – А новый хозяин устроил ремонт. Почему же мне не сообщили… не сказали…

– Это кто? – шепнула мне Прасковья, опасливо глядя на атлета.

– Сейчас узнаешь, – усмехнулся я, выудив из памяти Зверева образ его среднего внука Вячеслава. Да, это был он.

Павел же намедни говорил, что брат приедет. Вот он и прибыл из тайги, где изучал блуждающие проходы в Лабиринт. Увидел, что тут происходит, и сделал неправильные выводы.

Видимо, Вячеслав не имел доступа к информации, потому и не знал, что его дед нынче сильно вырос как в финансовом плане, так и в репутационном.

Более того, он даже не узнал меня.