Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 62 страниц)

– Ш‑ш‑ш, – мучительно прошипела сирена, корчась, как змея без башки.

Она выгибалась, царапала когтями настил и шипела, шипела…

Я не стал добивать её, всё же джентльмен. Оставил подыхать в судорогах. Ведь она уже не могла контролировать свою магию, действующую над двух идиотов.

Правда, Филимон в этот миг увлечённо душил князя, раскинувшего руки на самом краю настила, словно мстил за весь угнетённый простой народ…

– Остановись, идиот! – крикнул я во всю мощь лёгких и закашлялся.

Тот и не подумал слушаться меня. Он замахнулся кулаком, желая впечатать его в физиономию князя, потерявшего сознание.

Я кинулся к простолюдину, швырнув в него подобранный кусок глиняного кувшина. Тот угодил прямо в затылок шоферу, заставив того резко обернуться ко мне. Его лицо перекосилось от злости, но спустя мгновение стало разглаживаться. В глазах во весь рост вставало мрачное осознание.

– Я… я подпал под действие сирены… так легко… даже ничего не понял, – ошарашенно промычал он, мелко задрожав.

– Угу. А я её убил не так красочно, как хотел, посему нам обоим есть к чему стремиться.

– Князь! – исступлённо выдохнул Филимон и с ужасом склонился над аристократом. – Ваша светлость, ваша светлость!

Он принялся трясти его за плечи.

– Ежели хочешь добить Корчинского, то идёшь верным путём, – шмыгнул я носом, подойдя к ним.

– Он мёртв, мёртв! – уставился на меня побледневший Филимон, перепуганный до того, что аж дышать перестал. – Я убил его…

– Да, выглядит и вправду дохлым, – нахмурился я, присев на корточки.

– Меня казнят за убийство аристократа! – простонал бедолага.

А я стал прикидывать, что принесёт мне смерть князя, попутно проверяя его пульс.

Глава 5

Весело жужжа, светлячок сделал круг над бледным, окровавленным Филимоном, стоящим на коленях возле князя. Тот неподвижно лежал рядом с пропастью, откуда словно лезла живая тьма, пахнущая гарью, кровью и пылью.

– Помер князь, – вздохнул я, сидя возле Корчинского.

– По… помер? – совсем сбледнул заикающийся простолюдин.

– Нет, кажись, всё же не помер. Живой, – удивился я, нащупав у аристократа слабый пульс. – Ты погляди, ничего его не берёт, как главного злодея из боевика. Его убиваешь, а он встаёт и встаёт…

– Живой⁈ – жарко выпалил шофер, вскочив на ноги так шустро, словно ему пинка дали. – Господи, спасибо, спасибо!

Его лицо загорелось невероятной радостью, словно он выиграл в лотерею жизнь.

– Да это я, вообще‑то, понял, что Корчинский не помер. Ладно, можешь не благодарить. Лучше подними князя. Надо торопиться. Скоро Лабиринт начнёт сводить нас с ума, а нам ещё нужно как‑то подняться на следующий этаж. Лестница же сломана. Да и хрен его знает, что там с проходом… Может, он уже пропал, – мрачно произнёс я, выпрямился и подобрал довольно увесистую жердь.

Если такой вдарить, можно и башку пробить какому‑нибудь мверзю. Сойдёт. Другого‑то оружия всё равно нет. А дар пока недоступен из‑за последствий от магии сирены. Та сейчас лежала на настиле, красочно раскинув обнажённые ноги и руки, будто проститутка, выпавшая из окна.

– Вы правы… правы, – пробормотал неожиданно нахмурившийся Филимон. – Надо поторапливаться. Князя ведь нести придётся, а в нашем мире ему окажут помощь… Он придёт в себя…

Шофер совсем помрачнел и быстро глянул на сирену, потом на князя и следом на жердь в моих руках. В его глазах замелькали какие‑то мысли, лоб наморщился, язык же быстро облизал разбитые губы, покрывшиеся коркой запёкшейся крови.

– Филимон, даже не думай об этом, – предостерёг я его, глядя исподлобья.

– О чём? – сощурил он зенки, полыхнувшие паникой.

– Князь просто уволит тебя. Может, не выдаст жалование. Не бойся, я скажу, что мы оба спасли его. Не делай глупостей, Филимон.

– Нет, вы не знаете его! – хрипло выпалил лысый здоровяк, выпустив изо рта капли слюны. – Он не простит, что я избил его! Сгноит в темнице! Он и за меньшее ломал простолюдинам жизнь! Зверев, давайте… давайте скинем его в пропасть. Князь дурной человек, так будет лучше для всех. Я же вижу, что он и для вас опасен. Между вами явно натянутые отношения. Вы не согнулись перед ним, а он этого не любит. Давайте избавимся от него⁈ А когда выберемся из Лабиринта скажем, что князя убила сирена.

Мужчина посмотрел со страстной надеждой, стоя в паре метров от меня.

Интересно, на что он рассчитывал? Даже будь у меня желание избавиться от князя, я бы не оставил свидетелей. Филимон отправился бы в пропасть следом за князем. Но я не собираюсь этого делать. Кодекс ведьмаков приказывал мне защищать людей, а не убивать их, даже если они имеют характер хуже, чем у кобры.

Филимон что‑то прочитал в моём взгляде и прорычал, ткнув в мою сторону толстым пальцем с засохшей под ногтем кровью:

– Это из‑за вас я тут, Зверев! Вы спрашивали, где мы встречались. Я вам отвечу! Почти двадцать лет назад вы сказали мне, что я стану хорошим магом! И я, дурак, поверил вам! Бросил учёбу в университете и пошёл в ваш грёбаный институт! И чем всё закончилось⁈ Вы сами отчислили меня! Это страшно ударило по мне! Все смеялись надо мной, и я… я сорвался, начал пить… стал простым водителем, прислуживающим уродам вроде Корчинского!

– Я вспомнил тебя. Тогда, два десятка лет назад, у тебя были длинные волосы, – усмехнулся я, действительно выудив его лицо из памяти Зверева. – И ты кое‑что забыл упомянуть в своей истории. Когда ты с моей помощью поступил в институт, то начал направо и налево хвастаться своим друзьям и подругам, что станешь крутым магом, принялся кутить и прыгать из одной постели в другую. Да, к тебе сразу потянулись дурочки‑простолюдинки, посчитавшие тебя завидным женихом. Появились и фальшивые друзья. И ты с головой погряз в этом дерьме, забыв об учёбе!

– Неправда! – взревел он, как раненый зверь.

– Правда, правда, и ты сам знаешь это. Стыд жжёт тебя, хоть ты и пытаешься убедить себя, что виноват я! Так что лучше замолчи и бери князя! Я прикрою тебя от его гнева! Ты сейчас идёшь на поводу у страха, а он плохой советчик, уж поверь мне. Множество людей совершили ужасные поступки, поддавшись панике.

– Р‑р‑р! – выпалил здоровяк и ринулся на меня, не боясь получить «шаровой молнией» между ушей.

Он уже смекнул, что магия на время оставила меня. Ярость и гнев придали Филимону сил и скорости. Он в мгновение ока преодолел разделяющее нас расстояние и с искажённым от бешенства лицом вскинул руки, дабы столкнуть меня в пропасть.

Благо я успел воспользоваться простой детской уловкой – грохнулся ему под ноги, сжавшись в клубок. Шофер споткнулся об меня, перелетел через спину и рухнул в расщелину.

– Не‑е‑ет! – отразился от стен ущелья его полный смертельной досады вопль.

– Прощай, Филимон. Хотя тебе лететь до дна довольно долго. Может, ты успеешь отрастить крылья, – жёстко усмехнулся я, не испытывая никаких угрызений совести.

Ну а что? Он хотел убить меня, чтобы избавиться от свидетеля, а потом и князя познакомил бы со свободным падением. Идея‑то, вообще‑то, хорошая. Корчинский, прямо скажем, говно человек. Но не могу, не могу…

Вздохнув, я проверил состояние князя. Тот и не думал приходить в сознание. Причём у него на пальце сверкал перстень‑артефакт, способный подлатать избитую тушку аристократа, но этой цацке нужен мысленный приказ. Вдобавок артефакт станет лечить лишь приказавшего.

Поразмыслив миг, я снял с князя перстень и надел на свой палец, после чего отдал приказ. По телу сразу же будто огненные муравьи побежали, латая царапины и ссадины. Ещё и в рёбрах что‑то починилось. Бок обожгло болью. Но зато потом я почти как новенький рысью метнулся к сломанной лестнице.

Сирена разрушила её капитально, словно заканчивала университет по специальности «демонтаж лестниц».

– Зараза, – буркнул я, смахнув пот со лба.

К сожалению, я не прихватил с собой «Вампира». Хотя чем бы он мне помог? А может, позвать Черныша? Вдруг он как‑то подсобит?

Однако кот проигнорировал мои мысленные позывы. Грубо говоря, нассал мне в душу вместо тапочек.

Но я не расстроился, поскольку увидел кончик каната, свисающего с верхнего этажа. Прежде он играл роль перил. А увидел я его лишь благодаря сжалившемуся надо мной светлячку, пролетевшему возле разлохмаченного конца каната.

Отлично! Кажется, фортуна всё‑таки повернулась ко мне передом.

Вот только до каната хрен допрыгнешь… даже с разбега.

Оглядевшись, я принялся собирать из остатков лестницы некую возвышенность.

Весь умаялся, вспотел, перепачкался в пыли, но всё же сумел довести строительство до логичного конца и затащил на «взлётную площадку» князя, оказавшегося весьма тяжёлым. То ли он седло такое отъел, то ли его раздутое эго столько весило. Чуть спину не сорвал, ей‑богу!

Я хрипло выдохнул и привязал к концу свисающего каната несколько кусков от других канатов, валявшихся среди обломков лестницы. Подёргал получившуюся конструкцию, дабы убедиться, что она не порвётся, а затем обвязал конец вокруг пояса Корчинского и в одиночку начал взбираться по канату.

Потные ладони скользили, а жёсткие волокна больно впивались в кожу, сдирая её. Ещё и голова закружилась от таких приключений. Плюсом ко всему какой‑то подлый светлячок так и норовил залететь в мой широко распахнутый, тяжело дышащий рот.

К счастью, я не сорвался, а вполне благополучно забрался на «этаж». Пошипел немного от боли в ладонях, пока перстень‑лечилка убирал все ссадины, а потом затащил наверх князя.

Корчинский, собака сутулая, так и не пришёл в себя, даже когда получил от меня пару совсем непочтительных оплеух.

Благо блуждающий проход должен быть где‑то рядом. Настил надо мной оказался целым, намекая, что автомобиль его не пробивал. А судя по тому, как были проломлены нижние «этажи», машина падала под наклоном.

Проведя нехитрые расчёты, я принялся искать блуждающий проход слева. Но тот будто прятался от меня. А время меж тем утекало быстрее, чем крошечная пенсия какого‑нибудь трудяги.

Однако мне всё‑таки удалось отыскать проход. Тот дрожал метрах в трёх над настилом, потому я и не сразу его разыскал. К тому же он оказался очень бледным, явно доживая свои последние минуты.

Волнение сжало мне горло стальными клещами. И оно стало лишь сильнее, когда вдалеке раздался характерный клёкот стаи мверзей.

– Да идите вы в жопу! – прошипел я и снова принялся строить некий помост, отрывая доски от стен домиков.

Клёкот нарастал, подгоняя меня, словно первая жена, очень любившая всех понукать и торопить. Она точно вела свой род от погонщиков рабов.

Но надо признать, я закончил делать помост довольно быстро. Обеспокоенно посмотрел на совсем побледневший проход и вернулся за князем. Взвалил его на спину и потащил, сгибаясь от тяжести.

В уши влетал громкий клёкот и шелест кожистых крыльев, а во тьме уже появились силуэты.

Поднажав, я взобрался на помост и сделал шаг в проход, почувствовав за спиной движение воздуха, рассекаемого хитиновым телом. Впрочем, меня гораздо больше пугала перспектива оказаться на дороге прямо перед шустро мчащимся грузовиком с весёлым дальнобойщиком, подпевающим радио «Шансон».

Секундная тьма переноса сменилась бледным полуденным солнцем, освещающим дорогу. На асфальте блестели лужи и красовались чёрные следы от покрышек «мерседеса», а вокруг стояли металлические ограждения‑заборчики и красные предупреждающие знаки.

Помимо этого, под мокрыми деревьями на обочине поблёскивали металлом два БТРа, а рядом с ними расположилась целая бригада бойцов с пулемётами, автоматами и гранатомётами РПГ‑7.

– Огонь! – гаркнул седоусый офицер, стоило мне появиться из прохода.

Несколько «калашей» с треском выплюнули свинец, и тот понёсся в мою сторону, рассекая лёгкую туманную дымку.

Я сразу же выставил «воздушный щит», но пули в него не попали, а угодили в мверзя, пролетевшего следом за мной через блуждающий проход. Тот, кстати, почти сразу рассеялся как мираж.

Крылатый монстр шлёпнулся на асфальт. А ко мне ринулся офицер, пролаяв ещё издалека:

– Кто такие⁈

– Двое из ларца, – измученно ухмыльнулся я и с облегчением сбросил на асфальт князя. Тот застонал. – Игнатий Николаевич Зверев собственной персоной, а это князь Корчинский.

– И вправду он! – ахнул офицер, опознав рожу аристократа даже под коркой из грязи и крови. – Что же с вами стряслось⁈

– Оказывается, княжеский титул в Лабиринте ничего не значит, так что нас там хотели грохнуть все от мала до велика, но мы всех нагнули, а кого не нагнули – вбили по ноздри в землю, – выдал я очень короткий пересказ и поплёлся к обочине. – Князь же просто словил солнечный удар, потому и без сознания.

– Кажись, солнышко его несколько раз ударило: в нос, губы и ребра, как минимум, – протараторил один из бойцов, вытягивая шею.

– Иванов, держи свои домыслы при себе! Сказано «солнечный удар», значит, солнечный удар! – рявкнул на него седоусый и рукой показал подчинённым, чтобы они унесли Корчинского с дороги.

Среди бойцов оказался не шибко сильный маг‑лекарь, принявшийся оказывать помощь князю, которого уложили на сиденье побитого жизнью «ПАЗика» с нарисованным красным крестом.

Я от помощи отказался, только попросил зелье выносливости. Мне его дали. Оно сразу же вернуло в моё тело желание жить. Я даже с улыбкой подставил лицо солнцу, встав возле БТРа.

– Господин Зверев, – вдруг раздался шёпот одного из бойцов, – а можно с вами сфотографироваться? Вы же герой.

– Хорошо. Только ты мне кое‑что дашь взамен…

– Что именно? – напрягся боец, а стоящие возле него коллеги нахмурились, уже без прежнего восторга глядя на меня.

– Телефон. Надо позвонить в приёмную императора, а то он волнуется небось. Мы же с князем как раз ехали к нему, когда возник проход.

– С моего телефона позвонить самому императору⁈ – ахнул боец, засверкав зенками.

– Возьмите мой! Нет, мой! – загалдели служивые, доставая телефоны, будто я собирался позвонить минимум на небеса.

– Что тут происходит⁈ – подошёл седоусый офицер, грозно глядя на затихших подчинённых. – Почему орете, как дети малые?

Самый бойкий боец быстро ему всё поведал, после чего тот веско сказал, посмотрев на меня:

– Вы не против одной групповой фотографии, а то ежели фоткаться с каждым, никакого времени не хватит? А телефон я вам одолжу свой.

Народ посмотрел на него не слишком ласково, даже недовольно.

Я же поддержал начальство:

– Старших по званию надо слушаться. Выстраивайтесь в два ряда, сейчас вылетит птичка…

Мы быстро сфотографировались, а затем я позвонил в приёмную императора, найдя номер в интернете, и всё рассказал девице с милым голосом. Та заверила меня, что срочно передаст мои слова императору, поскольку тот уже обеспокоился пропажей Корчинского, не явившегося на встречу.

На этом мы и распрощались.

Я вернул трубку офицеру и прислушался к себе. Тело не болело, «клетка» оказалась заполнена шестью душами мверзей, имеющих третий ранг. Дар перескочил на семьдесят седьмой уровень. Красота!

Но всё испортил князь Корчинский, выбравшийся из «ПАЗика» в сопровождении лекаря, сурового вида толстяка, который наверняка даже куннилингус делал с хлебом.

Впрочем, князь движением пальцев показал, что сопровождающий ему не нужен. Лекарь послушно отошёл.

Корчинский же поправил изорванный красный пиджак и направился ко мне, пытаясь ступать величественно.

Он подошёл и спросил с непроницаемой миной:

– Что случилось с Филимоном?

– А что вы помните? – вскинул я бровь, покосившись на бойцов.

Те тактично свалили от нас подальше, как мальки от акул.

– Как сирена начала петь, а потом – тьма беспамятства, – проговорил он максимально спокойным голосом.

Однако меня хрен обманешь. В глазах князя мелькнула ненависть, а пальцы на миг непроизвольно сжались. Он помнил, помнил, как шофер выбивал из него всё дерьмо. Возможно, Филимон был прав. Корчинский сломал бы его жизнь, несмотря ни на что.

– Филимон погиб, сорвался в пропасть, помогая мне спасти вас. Надо бы выплатить его семье какую‑то компенсацию.

Слово «спасти» заставило князя стиснуть челюсти.

Корчинский отчаянно не хотел быть спасённым, ведь он обещал спасти меня, вывести из Лабиринта, а по итогу жиденько обделался.

Гнев и жгучая досада душили Корчинского.

Нет, он не простит мне того, что я спас его, видел его позор… Князь всегда будет помнить об этом, мучаясь от бессилия и проигрывая в голове случившееся в Лабиринте.

И каждую ночь Корчинский будет представлять, как я сперва кривляюсь и хвастаюсь, словно идиот, а он потом спасает меня и получает лихорадочные слова благодарности, отдающие унижением. Подобным образом его психика будет защищать раздутое эго и непомерное тщеславие, не терпящее никаких поражений.

– Я позабочусь о семье Филимона, – холодно проговорил дворянин.

Хм, а не отыграется ли он на близких шофера? Нет, вряд ли. На такое способно только какое‑то совсем запредельное чудовище в человеческом обличье. Скорее всего, Корчинский даст им некую сумму, и всё.

– Ваш перстень, – произнёс я, достав из кармана артефакт, блеснувший золотом на раскрытой ладони.

– Оставьте его себе, – разрешил он с таким видом, словно хотел откупиться.

– Благодарю за щедрость, но я не могу принять подобный подарок. Он слишком дорогой, а я не хочу никому быть обязанным.

– Уверены?

– Более чем.

– Отказываясь от моего подарка, вы оскорбляете меня.

– Не думаю, что в этом есть какое‑то оскорбление. Просто такой артефакт мне не по статусу.

Возьми я эту цацку, и князь сразу же будет считать, что купил меня.

– Ладно, – бесстрастно проговорил он, держа себя в руках, медленно взял перстень и сунул в карман. – Игнатий Николаевич, интересы империи требуют, чтобы никто не узнал о том, что произошло в Лабиринте.

Он прямо посмотрел на меня. А я с кривой усмешкой кивнул, понимая, что нужно подсластить и так горькую для князя пилюлю, которой он вполне может подавиться, осознавая, что везде проиграл старичку Звереву.

Внезапно раздался рёв нескольких моторов. Я повернул голову и увидел мчащуюся по дороге вереницу из двух чёрных бронированных «мерседесов» и нескольких мощных внедорожников с гербами империи.

Неужто к нам пожаловал сам государь? И он явно о чём‑то хочет срочно поговорить, раз лично примчался сюда.

Глава 6

Аэропорт Пулково

Слегка загоревшая Жанна Воронова миновала стеклянные двери здания аэропорта и вышла под широкий навес, закрывающий прилегающую территорию, закатанную в асфальт.

Павел вышел следом за ней, торопливо листая последние новости на экране смартфона. Глаза парня были круглыми, а щекастую физиономию разрывала восторженная улыбка.

Захлёбываясь воздухом, он протараторил, читая заголовки:

– Игнатий Николаевич Зверев поймал опасного диверсанта! Господин Зверев спас империю. Имперский дворянин притворился преступником, чтобы изловить настоящего врага. Блестящая операция тринадцатого отдела. Князь Корчинский наградил господина Зверева орденом «Страж империи»…

Павел поднял на девушку ликующий взгляд, а та с улыбкой проговорила:

– Я не устану хвалить твоего дедушку. Он настоящий молодец. Но признаться, когда мы после приземления только‑только узнали о его подвиге, я даже как‑то растерялась, не ожидала, что его вражда с де Туром – дело государственной важности.

– Ты видела, видела на каком месте наш род в рейтинге⁈ – выпалил Павел, мельком глянув на пару носильщиков, прикативших их чемоданы.

– Видела, уже несколько раз, – ещё шире улыбнулась девушка, откинув рыжую прядку со лба, украшенного веснушками. – Эдак вы скоро и в золотой список попадёте.

– Попадём! Обязательно попадём! – жарко выпалил Павел, едва не пританцовывая.

Он от избытка эмоций обнял Жанну за хрупкие плечи. Та вздрогнула, чуть испуганно уставившись на улыбку юного дворянина. Её сексуальные губы слегка разошлись, дыхание участилось.

Павел же вдруг сглотнул и сверху вниз посмотрел прямо в большие серые глаза девицы.

Они замерли, как два пугливых щенка в огромном мире. Молчание затягивалось. По виску парня заскользила капелька пота, а у аристократки дрогнули длинные пушистые ресницы.

Внезапно телефон в руке младшего Зверева зазвонил, а на экране появилась надпись «Любимая».

Жанна сразу же неловко улыбнулась и неуклюже сделала шаг назад, смущённо пролепетав:

– Передай дедушке мои поздравления. Всего хорошего, Павел. Меня уже ждёт автомобиль, присланный папенькой.

– По… пока, – заикаясь выдал парень, уставившись на тонкую девичью фигурку, торопливо двинувшуюся прочь в сопровождении носильщика.

– Добрый день, любимый! – донёсся из телефона звонкий голос Мироновой, когда Павел нажал на зелёную кнопку. – Я подумала и решила простить тебя. Наверняка ведь случилось какое‑то недопонимание, да? Просто какая‑то девица неудачно подала голос, когда ты записывал мне аудиосообщение. Верно?

– Верно, – медленно сказал младший Зверев, немного поколебавшись.

Царскосельская дорога

Меня ждало разочарование. Император не соблаговолил лично приехать к одному героическому ведьмаку в теле немного помолодевшего дедушки. Он прислал за мной и князем кортеж. Нас на разных машинах отвезли в Александровский дворец. А тот представлял собой вытянутое в длину двухэтажное здание с двумя рядами колонн и двойными флигелями по сторонам.

Мне не дали полюбоваться видами, а сразу провели внутрь, где всё блистало позолотой и было облицовано мрамором. Дальше без лишних слов сопроводили в небольшую комнату с резными платяными шкафами, где меня уже поджидал жеманного вида ухоженный молодой человек в обтягивающих брюках и зелёной атласной рубашке, расстёгнутой так, чтобы виднелась побритая грудь.

– Повернитесь, – сразу же заявил он, оценивающе глянув на меня подведёнными тушью глазами.

Мне, если честно, было страшновато поворачиваться к нему задом. Чую, у него хронический геймарит. Но всё же я набрался храбрости и провернулся вокруг своей оси, понимая, что мне сейчас подберут подходящую одежду. Не в рванье же к императору идти.

Молодой человек покивал и пропел, одарив меня белозубой улыбкой:

– Игнатий Николаевич, у вас замечательная фигура для человека вашего возраста.

– Угу, только ты не слишком засматривайся на неё.

Тот испустил хохоток и подмигнул.

– Сейчас я вас приодену, но сперва посетите ванную комнату.

– Надеюсь, в ней нет камер? – буркнул я и прошёл за указанную дверь.

Там обнаружилась роскошная бронзовая ванна на изогнутых ножках, стилизованных под лапы леопарда, а на стене висело огромное зеркало в серебряной раме с завитушками, изображающими листья.

– И вправду хорош собой, – подмигнул я своему отражению и быстро разоблачился.

Надо сказать, за последнее время мышцы окрепли и стали более рельефными. Плечи чуть раздались, а грудь выпятилась. Пресс же оказался таким, что об него можно было бельё стирать, как об стиральную доску.

Да, такой дедушка даст фору молодым.

Довольно улыбнувшись, я тщательно искупался и услышал деликатный стук в дверь.

– Игнатий Николаевич, позвольте вручить вам нижнее бельё, – раздался голос того самого… э‑э‑э… стилиста.

– Приоткрой дверь и повесь на вешалку, – проинструктировал я его.

Тот вздохнул и сделал, как было сказано.

Трусы и майка быстро оказались на мне, после чего я нехотя вышел из ванной, оказавшись перед улыбающимся парнем.

– Я для вас уже кое‑что подобрал, – подмигнул он, кивнув на вещи, разложенные на кушетке.

– Ежели ты попытаешься обрядить меня в такие же узкие брюки или подобную клоунскую рубашку, то я за себя не ручаюсь.

– Что вы! Я профессионал! Понимаю, что не все люди готовы следовать зову сердца и идти в ногу со временем, потому из самого дальнего запылившегося сундука достал для вас довольно старомодные, но ещё актуальные костюмы, – с толикой иронии проговорил он, проведя рукой по идеально уложенным волосам.

– Ну давай поглядим, что за картофельные мешки ты нашёл.

Стилист фыркнул и взялся за дело.

Он приятно удивил меня, продемонстрировав отличные вещи. Светло‑голубой кашемировый костюм‑тройка в мелкую клеточку сел на меня просто идеально. К нему прилагался платок‑паше и ботинки, сверкающие, как у кота яйца.

– Как вам? – вздёрнул выщипанную бровь парень, явно довольный собой.

– Неплохо, – признался я. – В таком и в гроб не стыдно лечь. А вот в прошлый раз у меня был не очень удачный наряд.

– Когда соберётесь помирать, смело обращайтесь ко мне, – весело улыбнулся он и в следующий миг глянул на открывшуюся дверь.

На пороге появилась миловидная девушка с глубоким декольте, где призывно белела пышная грудь.

Стилист неодобрительно посмотрел на выдающиеся прелести девицы и пробурчал:

– Ходят тут и ходят всякие, трясут сиськами, как на родео.

Незнакомка проигнорировала его бурчание и приподнято сказала:

– Игнатий Николаевич, прошу за мной. Я вас отведу в приёмную императора.

– Ведите меня, сударыня.

Та чуть покраснела, смущённая таким обращением, и повела меня через анфиладу залов.

Наш путь закончился в приёмной, оказавшейся небольшим прямоугольным помещением с дубовым паркетом и лепным потолком с хрустальной люстрой.

Здесь мягко шуршал кондиционер, а шесть высокомерных аристократических задниц расположились в мягких креслах возле стен, покрытых фактурными зелёными обоями с выпирающими золочёными гербами империи.

Я вежливо кивнул дворянам. Те ответили ровно такими же кивками, стараясь украдкой рассмотреть меня и понять, кто вообще перед ними такой красивый нарисовался.

Конечно, я не стал облегчать им задачу – молча уселся в свободное кресло, ожидая, когда меня позовут к императору.

Пятеро аристократов быстро потеряли ко мне интерес, а шестой, худощавый брюнет лет сорока со шрамом на щеке и орлиным носом, продолжал изучать меня цепким взглядом карих глаз, чуть презрительно кривя губы. Он закинул ногу на ногу, постукивая тросточкой по каблуку ботинка, стоящего больше, чем иная иномарка.

– Игнатий Николаевич Зверев, я так полагаю? – лениво осведомился он, глядя на меня из‑под полуопущенных век.

– Всё верно. Имею удовольствие им быть.

Тот дёрнул уголком рта и произнёс:

– Поговаривают, вы в последнее время добились кое‑каких успехов. Вроде бы даже поймали какого‑то не особо ловкого врага империи. Примите мою благодарность за это.

Я кивнул, всем своим видом показывая, что не очень‑то и хочу разговаривать с ним. Даже вон имени его не спрашиваю. А всё почему? Да разило от него какой‑то гнильцой, как от самодержца‑самодура, считающего, что всё вокруг принадлежит ему: и коровы, и дома, и люди.

Пятёрка аристократов старалась не встречаться с ним взглядом, будто опасалась привлекать его внимание.

– Граф Пугачёв, – наконец сам представился он, бросив на меня надменный взор, ожидая, что я как минимум вздрогну, но у меня даже бровь не дёрнулась.

Я спокойно произнёс без всякого пиетета:

– Приятно познакомиться.

Тот пожевал губы, раздражённо глянув на меня.

– А вы немногословны, Зверев. Где же ваши остроты? Говорят, вы даже в пасти дьявола шутите. А тут словно воды в рот набрали. Неужели вы испугались меня? – растянул он губы в насмешливой улыбке, скользнув быстрым взглядом по аристократам.

Те подобострастно заулыбались.

– А мне следует вас бояться? Я просто никогда о вас не слышал.

Один из дворян хихикнул и тут же сделал вид, что его вдруг одолел приступ кашля.

Граф же на миг сощурил полыхнувшие гневом зенки, а затем снова принял надменный вид и шелковым голосом произнёс:

– Вероятно, вы очень далеки от деловой жизни. Все обо мне только и говорят.

– Рад за вас. Наверное, это какой‑то да показатель.

Пугачёв нахмурился, опустив ногу на паркет. Кажется, в нём загорелось желание согнуть меня в дугу перед всеми, чтобы они ещё больше опасались его. Я ведь щёлкнул его по носу своими ответами, не став вилять хвостом.

– Есть ощущение, что вы недостаточно почтительны, – откинув голову, надменно посмотрел на меня Пугачёв. – Всё‑таки вы простой дворянин, а я граф.

– Вам кажется, любезный граф. Мне бабушка говорила, что нужно перекреститься и три раза через плечо поплевать – тогда всё пройдёт.

– Вы издеваетесь надо мной? – сощурился аристократ, сжав побелевшие пальцы на рукояти трости.

– Бог с вами, господин граф. Как можно заподозрить меня в такой низости?

Тот скрипнул зубами, лихорадочно соображая, что бы такое сказать. Ведь все понимали, что Зверев устоял под напором Пугачёва, да ещё и колко ответил.

Аристократы одобрительно покосились на меня, как затюканные офисные рабочие на своего коллегу, который наконец‑то всё высказал в лицо боссу‑тирану.

– Мы ещё поговорим, Зверев. Сейчас нет времени. Император ждёт меня, – многозначительно прошипел Пугачёв и резко встал, когда из‑за двери высунулась прелестная головка юной девицы.

– Ваше сиятельство, прошу прощения, но государь намерен принять Игнатия Николаевича, – с извиняющейся улыбкой сказала прелестная сударыня.

Аристократ побагровел так, что у него кровь едва из пор не брызнула. На миг даже показалось, что он сейчас грохнется на спину лапками кверху с сердечным приступом. Но чуда не случилось. Он не отдал концы, а тихо выпустил воздух, бросив ненавистный взгляд куда‑то поверх головы красотки.

– Разрешите пройти, господин Пугачёв, меня там ждут, простого дворянина, – сладко пропел я, не сумев сдержаться.

А чего стесняться? Пошёл он на хрен. Не буду я перед ним лебезить. Мне вообще осталось в этом мире не так уж и много времени, потому могу себе позволить класть хрен на всяких высокородных придурков.

Граф бросил на меня короткий злой взгляд и снова уселся в кресло, расчертив лоб морщинами. И вид у него был такой, будто он уже начал готовить сладкую месть, но наверняка не мне, а императору. Тот, по факту, унизил его, приняв меня перед ним.

Аристократы точно обратили на это внимание и принялись шушукаться, поглядывая на меня так, словно впервые увидели. Кажется, они посчитали, что у государя может появиться новый доверенный человек.

– Прошу за мной, – мило проговорила девица и посторонилась, пропуская меня в небольшой кабинет.

Она двинулась к противоположной двери, а я за ней, сравнивая её сексуальный зад с Владленовым. Победила, конечно, последняя.

– Игнатий Николаевич Зверев! – громко произнесла девушка, открыв дверь.

– Пусть войдёт, – донёсся царственный рык.

Красотка снова посторонилась, и я прошёл мимо неё, очутившись в просторном кабинете, будто вышедшим прямиком из девятнадцатого века.

Ежели логово князя Корчинского казалось высокотехнологичным, хай‑тек, то здесь будто слов таких даже не знали, а если и знали, то каждый раз крестились, слыша их.

Пол поблёскивал мрамором, резные шкафы из красного дерева горделиво сверкали золотыми ручками, а шторы из дамаста слегка подрагивали на лёгком ветерке, дующем из приоткрытого окна с белоснежной рамой.

Сам государь, как это водится, восседал за заваленным документами массивным рабочим столом из дуба. Его ладони лежали рядом с винтажным телефонным аппаратом, украшенным накладками из слоновой кости. А на плечах императора красовался красный мундир, будто он собрался с кем‑то воевать.