Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 62 страниц)

Смерть приникла к мокрому окну, глядя, как кулак мчится к моему телу.

– Хрен тебе! – выпалил я и активировал «скольжение».

Швырнул кинжал, не боясь промахнуться с такого расстояния, а потом юркнул мимо ног твари. Тут же огромный кулак ударил в то место, где я был миг назад. Паркет хрустнул и разлетелся во все стороны. А я вскочил на ноги, отбежал на несколько шагов и обернулся.

В левой почти человеческой руке монстра торчал «Вампир». Камень в навершии вспыхнул, пытаясь засосать душу де Тура.

Чудовище резко ухватилось толстыми пальцами правой руки за бицепс левой и с мерзким хрустом вырвало её из плюнувшего кровью плеча.

Оторванная конечность усохла в мгновение ока. Кинжал выпал из нее под ноги сообразительной твари. Помедли урод хоть миг – и сдох бы.

А так он вызвал у меня искренний шёпот:

– Кхем, я официально заявляю, что этот монстр достоин пяти звёзд и восторженного комментария.

Глава 24

Особняк Мироновых, Северная Пальмира

Пока за окном ярилась стихия, в просторной гостиной потрескивал поленьями камин, а на небольшом журнальном столике красовалась шахматная доска.

Партия только что закончилась победой главы рода Мироновых, одолевшим свою жену. Но та совсем не расстраивалась, а сидя в кресле, попивала вино. Тем же самым занималась мать Миронова – молодящаяся дама лет шестидесяти. Она восседала на кушетке рядом со своей внучкой, поглядывающей на отца.

Тот поправил подтяжки, натянувшиеся на объёмном пузе, пригладил редкие желтоватые волосы и радостно проговорил, будто продолжая ранее прерванную беседу:

– Вот жизнь и показала, кто таков этот вздорный старикан Зверев! Пытался унизить меня, а сам сейчас по уши в дерьме!

– Дорогой, не выражайся, – нахмурилась его супруга и тут же злорадно добавила: – Не выражайся так мягко! Он неудачник и пустозвон. А помнишь, как он заявил, что войдёт в золотой список⁈ Ха‑ха‑ха.

Они загоготали, как две утки. Юная Миронова вяло улыбнулась.

А бабка и вовсе буркнула, хмуря нарисованные брови:

– У всех в жизни бывают взлёты и падения.

– Помолчи ты, совсем из ума выжила, – махнул на неё рукой глава рода, раскрасневшийся от смеха. – Конец твоему Звереву. Ежели его ищут по всей империи, значит, он натворил что‑то серьёзное. Его рейтинг уже скатился в преисподнюю. Эх, как же мне будет приятно, когда его поймают! О‑о‑о, дорогая, у меня идея! Кому бы заплатить, чтобы нас с тобой допустили к нему в тюрьму, дабы повидаться… Ха‑ха‑ха! Ох я и повеселюсь, глядя на его рожу! А ты, доченька, больше не общайся с его внучком… Как там его? Павлом. Поняла?

– Поняла, папенька, – слегка кивнула девушка, мгновение поколебавшись.

Северная Пальмира

Однорукое чудовище наклонило бугристую башку, буравя меня злобным взглядом единственного глаза. Кровь сочилась из левого плеча, поблёскивая в свете огня, жадно пожирающего дверь.

За мокрым от дождя окном сверкнул зигзаг молнии, отразившись в лезвии «Вампира», лежащего перед монстром. Тот сделал пару шагов назад словно для разгона, как какой‑нибудь минотавр, привыкший насаживать на рога своих врагов.

Я хрустнул шеей и прохрипел, вдыхая нагревшийся воздух:

– Ну, сейчас мы и узнаем, действительно ли шаманское зелье показало тебе мою смерть или нет.

Во взгляде твари вроде бы мелькнула железобетонная уверенность в том, что от меня сейчас и мокрого места не останется. Только морщины во все стороны полетят, клочья бороды и огромный член.

– Р‑р‑р! – взревело чудище, ударив себя громадным кулаком в грудь.

– Прощай, де Тур, дьявол тебя заждался, – усмехнулся я и швырнул в монстра «порыв бури».

Тот насмешливо выпятил грудь, зная, что магия не причиняет ему вреда. Или мне показалось, что насмешливо?

В любом случае по коридору пронёсся порыв ветра, подхвативший с пола кинжал. Тот со свистом вошёл в правую ногу твари почти рядом с пахом.

– А теперь успеешь оторвать конечность? – глумливо выдал я, подмигнув зарычавшей твари.

Единственный глаз загорелся паникой, а чудовищная рука ухватилась за бедро и действительно попыталась оторвать ногу. Вздулся громадный бицепс, стиснулись зубы и раздался треск разрываемой плоти. Чешуя на ноге разошлась, обнажая рвущуюся кожу и мышцы. Пошла кровь.

Неужто и сейчас эта сволочь выкрутится⁈ Нервная дрожь пробежала по моим пальцам, а где‑то в груди вспыхнула толика восхищения.

Но нет. Куда там… Нога – это вам не рука. Монстр не успел. Он упал на колени, стремительно сморщиваясь, будто из него выпускали воздух. Протянул ко мне здоровенную конечность, словно хотел ухватить за шею и сломать её. Затухающий взгляд, пропитанный лютой злостью, обжёг меня.

– Зря стараешься, не зыркай так, с меня как с гуся вода, – улыбнулся я, двинувшись к чудищу. Оно завалилось на грудь и издохло, судорожно прочертив когтями царапины на паркете. – Значит, соврал. Ничего шаманское зелье не показывало.

На всякий случай несколько раз пнул мумифицировавшийся труп. А то вдруг вскочит, когда я спиной к нему повернусь и как набросится? Но тело, как и положено мумии, не подало никаких признаков жизни. Вот и ладушки.

Изо рта вылетел облегчённый вздох, и тут же накатила усталость. Заболело колено, начало тянуть поясницу и засаднили царапины.

Я волевым усилием отрешился от боли и поднял кинжал. Тот таинственно переливался в свете разгорающегося пожара. Тёплый на ощупь и… какой‑то живой, что ли.

– На кой хрен ты поглотил мою кровь? – задумчиво прошептал я, глядя на артефакт.

Тот, естественно, не ответил. А если бы ответил, впору было бы подумать о шизофрении.

Ладно, потом разберусь с «Вампиром». Сейчас надо валить отсюда. Среди раскатов грома отчётливо звучала приближающаяся сирена. Кажется, сюда ехала пожарная команда. Видимо, кто‑то увидел в окне отблески пожара и вызвал соответствующую службу. Не исчезли ещё сознательные граждане. Может, уже и в полицию кто‑нибудь позвонил. А мне с ними встречаться пока рановато.

Ещё раз глянув на труп монстра, сам себе поаплодировал. Хорошая работа, разорви меня дракон!

А затем я помчался в комнату, где прежде поджидал де Тура. Там на полке всё так же светилась лампа, а на полу валялись ошмётки кожи, пряди волос и щепки от выломанных косяков.

Телефоны француза лежали на столе. Поколебавшись, сунул их в карманы штанов, а потом встал на цыпочки и взял со шкафа небольшую камеру, купленную в магазине на Нарвском проспекте, куда заезжал с таксистом. Там же приобрёл и диктофоны. Их я тоже распихал по комнате до прихода де Тура. И они, как и камера, наверняка записали допрос француза. Доказательств его вины становилось всё больше. Есть же ещё тетрадь с расшифровкой видений.

– Всё, теперь можно покинуть сей гостеприимный дом, – лихорадочно пробормотал я и поспешил прочь.

Промчался мимо горящей двери и выскочил на лестницу. Снизу донеслись тяжёлые удары в дверь и вой пожарной машины с проблесковыми маячками. Свет от них проникал сквозь окна, скользя по стенам холла.

– Твою мать, какие вы шустрые! А вот когда мне надо, вас нет, – пробурчал я и побежал дальше по второму этажу, услышав, как входная дверь с хрустом сорвалась с петель.

– Давайте, мужики, быстрее, быстрее, пока тут на хрен всё не сгорело! – долетел до моих ушей хриплый голос.

Я тоже ускорился. Промчался по коридору, очутившись в небольшом зале с мебелью, накрытой простынями. Взял одну, подняв тучу пыли. Рефлекторно чихнул и накинул на себя простыню навроде плаща, чтобы прикрыть тело от дождя. Ветровка же вместе с майкой больше напоминали рыболовные сети после работы «тлена» чудовища.

– Давай же, – процедил я, дёрнув шпингалет оконной створки.

Тот наконец поддался. Окно открылось и внутрь залетели косые струи дождя. Я забрался на подоконник и глянул вниз. Там мокла клумба с завядшими растениями.

– Поехали, – пробормотал я и сиганул вниз.

Ветер засвистел в ушах, а подошвы кроссовок с чавканьем погрузились в раскисшую почву. Левое колено заныло, но вполне терпимо.

Я побежал даже не прихрамывая, почти как герой, в очередной раз спасший город. Правда, за спиной вместо плаща свисала промокшая простыня, а в далеко не мускулистой спине что‑то щёлкало. Но как говорится, какие временами, такие и герои.

В чёрных небесах громыхнул гром, подтверждая мои выводы. Молния осветила какой‑то барак с заколоченными окнами. Он гнил среди вполне себе жилых пятиэтажек и буквально шептал, что способен приютить меня на время.

Я отодрал пару досок и пролез в окно, очутившись в холодном промозглом мраке. Посветив экраном телефона, обнаружил пакеты с воняющим мусором, разломанную мебель и разрисованные матерщиной стены.

– Отличное место, – иронично усмехнулся я и вытащил тетрадь де Тура.

Пришла пора ознакомиться с его писаниной. Для этого я решил использовать телефон француза. А что? Теперь‑то он уже точно не бабахнет. Его хозяин умер, так что некому приводить в действие гипотетическое взрывное устройство.

В общем, я зашёл в интернет и открыл онлайн‑переводчик, после чего взялся за дело, чувствуя, что довольно быстро замерзаю. Пальцы деревенели. Однако интерес подогревал меня не хуже адской сковородки.

Впрочем, спустя пару часов я слегка разочаровался. В тетради де Тура не оказалось ничего эдакого, никаких запретных знаний, только расшифровки видений, но зато они подтверждали его работу с демонами и подрывную деятельность внутри империи, направленную на разжигание внутренней вражды и ослабление охраны проходов, ведущих в Лабиринт.

К счастью, в записях француза хоть и фигурировало моё имя, однако не было сказано, что я имею хоть какое‑то отношение к демонам. Лишь упоминалось, что я так или иначе срываю гнусные планы де Тура.

– Хм, а шаманские зелья не соврали. Мне и вправду удалось помешать французу, – прошептал я, шмыгнув носом. – Похоже, пора переходить ко второй фазе плана. Надо позвонить полковнику Барсову.

Конечно, в моей памяти не отложился его личный номер, но интернет подсказал мне, как дозвониться в тринадцатый отдел. Мне ответил милый девичий голосок, словно я попал в агентство, устраивающее детские праздники.

– Это точно тринадцатый отдел? – вслух усомнился я, попутно глядя, как сквозь давно прохудившуюся крышу струится дождевая вода.

– Да, всё верно. По какому вопросу вы звоните? – с нотками недовольства пропыхтела девушка.

– У меня есть сведения о неуловимом господине Звереве. Но я их могу передать только полковнику Артуру Петровичу Барсову.

– Хм, вы понимаете, что за розыгрыш или ложные сведения вас ждёт наказание? – заявила собеседница, пытаясь казаться максимально суровой.

Хотелось, конечно, ответить, что если именно она меня накажет, то я совсем не против. Но сейчас не время для шуток.

– Понимаю. Свяжите меня с ним побыстрее. Кажется, я сейчас очень близко от этого Зверева.

Та подумала пару мгновений и протараторила:

– Переключаю.

– Полковник Барсов слушает, – раздался спустя несколько секунд усталый голос.

– Не бережёте вы себя, Артур Петрович, все работаете и работаете. Прогулялись бы. Погоды нынче стоят такие чудесные, – иронично выдал я, глядя через окно на чёрные небеса, раздираемые молниями.

– Вы! – узнал меня полковник.

– Именно. Так что, прогуляетесь? Адрес я вам назову, составите мне компанию. Вдвоём‑то оно веселее. Только прихватите с собой шикарный костюм‑тройку, ботинки, мужское нижнее бельё и рубашку. Ещё парфюм.

– Вы сейчас шутите? – медленно проронил он.

– Какие могут быть шутки? Приезжайте. И сообщите князю Корчинскому, чтобы он прибыл в тринадцатый отдел. Мне надо с ним переговорить.

– Что вы задумали? – напрягся полковник. – Не делайте глупостей. Не усугубляйте свою ситуацию.

– Я пытаюсь обелить своё доброе имя, больше ничего, клянусь честью. Приезжайте, Артур Петрович, – настойчиво проговорил я и назвал адрес.

– Скоро буду, – заверил он и положил трубку.

Даже если моё местоположение уже как‑то отследили по звонку, то и хрен с ним. Я бежать не собирался. Мне просто нужно добраться до князя без лишней нервотрёпки.

Пока же я достал зелье, способное нейтрализовать «сыворотку правды» и выпил его. Крякнул, вытер губы и вытащил кинжал‑артефакт. Он загадочно блеснул, напитывая меня небольшим количеством выносливости.

В одной из книг в библиотеке ведьмаков туманно рассказывалось об артефактах крови. Но что именно за артефакты и почему именно крови, она умалчивала.

Может, «Вампир» и есть такой артефакт? Он же всосал мою кровь. Только что это дало? Усилило нашу связь? А ежели так, то значит, кинжал теперь будет более послушным? Начнёт высасывать выносливость на расстоянии, как тогда на вершине горы в Лабиринте?

Я с азартом начал экспериментировать с кинжалом, пытаясь заставить его продемонстрировать хоть какие‑то способности. Но тот не спешил раскрывать свои секреты. И тогда я рефлекторно тряхнул им, гневно сжав рукоять.

Тотчас из кончика клинка вылетел багряный луч, ударивший в несущую стену. В ней образовалась здоровенная дыра, кирпичи оплавились как от страшного жара. Внутрь залетел ветерок вместе с каплями дождя. А само строение жалобно закряхтело, с потолка что‑то посыпалось. Пол задрожал, как бы намекая, что одному весьма удивлённому дедушке лучше спешно провести эвакуацию.

Выскочив из окна, я с быстро колотящимся в груди сердцем перебежал на другую сторону дороги, где встал под козырьком булочной. И оттуда узрел во всей красе сложившийся внутрь барак. Грохот пролетел по всей улице, на тротуар выкатились расколотые кирпичи, а над руинами, несмотря на дождь, возник небольшой гриб пыли.

В квартирах соседних домов зажёгся свет, где‑то забрехали собаки.

А я почесал затылок и удивлённо произнёс, глядя на развалины вместе с луной:

– Да пофиг, всё равно барак давно пора было снести.

Следом мой взгляд упал на кинжал. Тот слегка раскалился в руке, дав мне пищу для размышлений. Он совершенно определённо среагировал не на то, что его тряхнули, а на мою эмоцию – гнев. Прежде «Вампир» так себя не вёл. Значит, кровь действительно сделала нас ближе. И им, вероятно, можно управлять с помощью эмоций⁈

Тут же взыграло желание повторить эксперимент, но из‑за угла со свистом покрышек вывернул знакомый чёрный внедорожник. Барсов!

Пришлось шмыгнуть в проулок и спрятать там кинжал, а то в отделе меня наверняка досмотрят. И будет проблематично объяснить наличие у меня такого артефакта. А в проулке его никто не найдёт. Делать заначки я умел, всё‑таки два раза был женат.

Простыню‑плащ я тоже оставил в проулке, а то выглядел в ней нелепо. После этого обежал дома через соседнюю улицу и вышел на дорогу с другой стороны, очутившись позади внедорожника. Рядом с ним уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу Барсов, держа над головой зонт.

– Вот вы где, полковник, а я вас жду, жду…

– Зверев, что за игру вы ведёте⁈ – сразу же выпалил аристократ, держа руку в кармане плаща.

Наверняка там пистолет. Не доверяет мне. Весь на взводе. Глаза подозрительные, а в уголках рта застыло напряжение.

– Никакой игры, Аркадий Петрович, расслабьтесь, – выставил я ладонь. – У меня есть доказательства, полностью обеляющие моё честное имя. Просто отвезите меня к князю.

– Что с вами произошло? Почему вы выглядите так, словно бились в Лабиринте с монстром?

– Действительно бился, но не в Лабиринте, а тут недалеко. Шикарный, к слову, был монстр, он точно входит в мой личный топ‑3 сразу после моей покойной тёщи, – попытался я шуткой разрядить ситуацию. – Я вам всё расскажу, но не сейчас. Надо ехать.

– Я должен вас досмотреть, – отрезал он, хмуря брови.

– Без проблем, – пожал я плечами и сам слегка напрягся, глядя на хмурую, осунувшуюся физиономию полковника.

А можно ли полностью доверять Барсову? Вдруг Шмидт перетянул его на свою сторону?

– Держите руки на виду, – буркнул Артур Петрович.

– Я удивлён, чтобы вы всё‑таки приехали один.

– Князь пытался навязать своих людей, но я позвонил ему уже когда был совсем неподалёку отсюда. Никого он не успел прислать. Вот так и вышло, что приехал один, как и договаривались, – сказал аристократ и принялся умеючи похлопывать меня по карманам.

На заднее сиденье внедорожника отправились все мои доказательства: видеокамера, диктофоны, паспорта француза, телефоны и тетрадь. А оттуда мне в руки перекочевала одежда, привезённая полковником.

Тот криво улыбнулся и проронил:

– Размерчик, конечно, не ваш, но у меня не было времени заезжать к портному.

– Не переживайте, мне всё к лицу, – улыбнулся я и забрался на заднее сиденье, где шустро переоделся.

– Ладно, можем ехать, – буркнул полковник, прыгнул за руль и взглядом показал, чтобы я уселся на переднее пассажирское кресло.

По дороге в отдел оба молчали. Хрен знает, почему Барсов смирил своё любопытство, а вот я был занят тем, что продумывал грядущий разговор с князем.

Вскоре показалась Петропавловская крепость, а потом выплыло из‑за завесы дождя и здание тринадцатого отдела. На парковке царил какой‑то нездоровый ажиотаж. Машин оказалось столько же, сколько в рабочий день.

Кажется, весть, что Барсов везёт Зверева, разошлась чуть ли не по всем сотрудникам. И источником утечки стал кто‑то из людей князя.

Стоило мне выйти из внедорожника, как к моей популярной персоне сразу же подскочили четверо бойцов.

– Господин Зверев, попрошу вас пройти с нами, – выдал один из них, многозначительно держа руку на автомате, висящем на плече.

– За этим сюда и прибыл. Хорошо, что мне организовали почётный караул. Только возьму свои вещи, – открыл я заднюю дверь, где лежали доказательства.

– Нет, вам ничего нельзя брать в руки! – гаркнул боец.

– Я возьму, – проговорил Барсов и сложил доказательства в вытащенный из бардачка пакет с логотипом магазина «Шестерочка».

– Вы точно не взяточник, – усмехнулся я, бросив взгляд на полковника, двинувшегося рядом со мной.

– И как вы это поняли?

– Взяточники в таких магазинах не отовариваются, – кивнул я на пакет.

Артур Петрович улыбнулся и вошёл в здание отдела. А там нас уже поджидал капитан Юров. Он старательно сдерживал ликующую улыбку, стоя возле кадки с фикусом. А вот Шмидт даже не скрывал своей радости. Он скалил зубы так, будто узнал о смерти своего заклятого врага.

– О, Игнатий Николаевич, вы так преобразились, – притворно восхитился он, скользя злорадным взглядом по моей бороде и волосам. – Вас прямо не узнать. Другой человек.

– Слежу за модой. А вы почему не спите в такую чудесную ночь? Совесть мучает?

– Нет, хотел вам лично передать радостные вести…

– Какие? Вы неизлечимо больны и скоро помрёте? Да, действительно радостная новость, – весело улыбнулся я, вызвав у него злую гримасу.

Конечно, он ведь собирался издеваться надо мной, упиваясь своей победой, и уж никак не рассчитывал стать объектом для насмешек.

– Радостная весть в том, что император в курсе ваших проделок. Поздравляю, мало кто может похвастаться тем, что сам государь следит за его судьбой, – ядовито процедил Шмидт и рассмеялся – громко, напоказ, блестя потом на лбу.

Юров испустил хохоток, как шакал.

– Это хорошо, что император в курсе. Значит, он точно узнает, что именно вы мешали мне спасти империю, – подмигнул я Шмидту и прошёл мимо вместе с полковником и четвёркой бойцов.

Аристократ захлебнулся смехом и злобно бросил мне в спину:

– Что за чушь вы несёте⁈ Отвечайте, Зверев!

Но я многозначительно промолчал, заставив урода занервничать.

Глава 25

Комната оказалась тесной и прокуренной. В ней не было ничего лишнего, как в квартире холостяка. Три стула и массивный стол. А под потолком светилась мощная лампочка в жестяном абажуре.

Отлично, все клише соблюдены! Не хватало только кресла с металлическими фиксаторами.

Возле дальней стены замерла худощавая фигура князя Корчинского, сцепившего за спиной холеные пальцы с золотыми перстнями‑артефактами. Его малиновый костюм‑тройка смотрелся неуместно в таком месте, а длинные тёмные волосы оказались неидеально уложенными.

За столом уже сидел абсолютно серый и невзрачный мужчина. Такого убьёшь и не заметишь.

– Ваша светлость, доброй ночи, – поздоровался я, войдя в комнату вместе с Барсовым.

Князь недружелюбно кивнул и посмотрел на невзрачного типа. А тот встал со стула и вытащил из кармана пузырящегося на локтях пиджака флакон с зельем.

Он протянул его мне и холодно произнёс, щуря мутные голубые зенки:

– Выпейте.

– Вряд ли это чай, но после такого радушного предложения как‑то грубо отказываться, – иронично выдал я и одним махом опустошил флакон, догадавшись, что внутри было зелье, нарушающее связь между мозгом и даром.

Наблюдавший за мной Корчинский слегка расслабился, указал на стул и почти весело сказал:

– Присаживайтесь, Игнатий Николаевич, разговор предстоит долгий. В ногах правды нет, но я точно её найду.

– Выпейте, – протянул мне другой флакон невзрачный.

– Как вас хоть зовут? А то я пью и пью с вами, а имени не знаю.

Тот подумал немного и проронил:

– Иакинф.

Ого! Кажется, когда его называли, нормальные имена уже закончились.

Вслух, конечно, я сказал совсем другие слова:

– Прекрасное имя. Ваше здоровье, – отсалютовал флаконом и выпил зелье. – М‑м‑м, хорошая «сыворотка правды». Отменный вкус.

Князь провёл двумя пальцами по бородке‑эспаньолке и приподнято произнёс:

– Знаете, Зверев, даже если вы враг империи, я не могу вами не восхищаться. У вас железные нервы. Почти все на вашем месте пугливо ёжились бы, опускали голову и неразборчиво бормотали. А вы пришли сюда будто к старым друзьями на застолье.

– Более того, я принёс с собой кино и музыку. Полковник Барсов, будьте так любезны, покажите господам мои подарки.

– Вы их проверили? В них нет бомбы, взрывоопасного артефакта? – Острый взгляд князя впился в Артура Петровича.

Тот сглотнул и его зрачки расширились, словно Барсова только сейчас посетила мысль, что коварный Зверев мог таким образом пронести в здание взрывное устройство.

– Ничего такого в них нет, – улыбнулся я, закинув ногу на ногу.

– Зелье уже действует, – сухо изрёк Иакинф, усевшись напротив меня. – Подозреваемый не врёт.

– Лучше зовите меня Игнатий Николаевич, – подмигнул я невзрачному, наверняка являющемуся специалистом по всяческим зельям.

– Ладно, Барсов, доставайте, – разрешил князь, почесал кончик длинного носа и посмотрел на меня: – Что вы принесли, Зверев?

– Запись схватки защитника империи Игнатия Николаевича и гнусной сволочи по фамилии де Тур. И пока нам несут ноутбук, чтобы мы с удобством просмотрели мои записи, я расскажу вам одну увлекательную историю… Всё началось, когда де Тур пригласил меня в свой особняк, в лабораторию, где снимался очередной выпуск какого‑то там шоу… Я уже забыл его название. Так вот, после шоу мой орлиный взор заметил часть листа, выглядывающего из‑под книги на столе. На нём были отмечены проходы, ведущие в Лабиринт. Я человек любопытный и лишённый комплексов, так что украдкой глянул на листок. И что я там увидел?

Невзрачный слегка подался ко мне. В глазах стоящего возле двери Барсова блеснул интерес.

Князь же нетерпеливо отбарабанил, усевшись на край стола:

– Что вы там увидели, Зверев⁈ И вообще не забывайте, что вы на допросе, а не сказки внукам рассказываете.

– Информацию о каждом отмеченном проходе: количество охраны, когда меньше всего посетителей и прочее, прочее… Тогда я насторожился. Зачем французу всё это? Уж не шпион ли он? Поразмыслив, я решил установить в доме де Тура камеры…

– Камеры были, мои люди их нашли, – перебил меня Барсов, посмотрев на князя.

Тот кивнул и снова уставился на меня.

– Я ночью пробрался в его дом, установил камеры, а наутро увидел, как де Тур в лаборатории принял какое‑то зелье, затем что‑то записал в тетрадь и сунул её в тайник. На следующую ночь я явился в его дом со страстным желанием умыкнуть эту тетрадь, но был пойман в ловушку. Между мной и французом случилась стычка, где мне удалось победить. Но де Тур скрылся, после чего схватил моего внука Павла и Жанну Воронову. А дальше…

– Постойте, – теперь уже Корчинский перебил меня и вопросительно посмотрел на Иакинфа.

Тот всё это время не спускал с меня изучающего взгляда, будто покупатель, ищущий изъяны в товаре, дабы сбросить цену. Ясен хрен, он пытался понять – вру я или нет. И то, что Иакинф не торопился отвечать на невысказанный вопрос князя, заставило мои нервы натянуться.

Неужто он как‑то понял, что мне удалось обмануть зелье⁈ Это будет провал!

В комнате повисло напряжение. Даже паук, плетущий паутину в углу под потолком, замер, глядя на невзрачного типа во все глаза. А у меня на голове в режиме онлайн стали появляться седые волоски.

Иакинф пожевал бледные губы и произнёс:

– Игнатий Николаевич говорит правду. Точнее, он считает, что его слова – истинная правда.

– Хм, – хмыкнул князь, дёрнув головой. – Выходит, что мы ошибались? Барсов, оставьте нас.

Полковник недовольно всхрапнул, но спорить не стал. Молча покинул комнату, однако дверью хлопнул сильнее, чем нужно было. Даже лампочка слегка закачалась.

– Зверев, вам что‑то известно о демонах? – прямо спросил у меня Корчинский, буравя взглядом мою черепную коробку.

Ах вот в чём дело! Видимо, меня посчитали их пособником.

– Да, я на горе в Лабиринте прирезал одного. Де Тур ему служил.

– Ого! – ахнул князь, отправив брови к потолку. – Скорее рассказывайте, всё рассказывайте!

Ну я и поведал обо всём, что случилось между мной и французом. Даже особо врать не пришлось, лишь о «Вампире» не сказал и о своём родстве с демонами. Зато честно поведал о причинах французо‑дедовского конфликта.

– Де Тур был уверен, что я каким‑то образом нарушу его план. Он всё время говорил о каких‑то шаманских зельях, хрен их разберёшь, что это такое… – взмахнул я руками, решив, что в этом вопросе лучше не выказывать свои знания.

Князь же, кажется, понимал, о чём идёт речь. В его глазах вспыхнул мрачный огонёк. Он задумался на пару мгновений, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. А затем спросил, нависнув надо мной:

– Я не могу взять в толк одного, Зверев. Почему вы не отправились в отдел со Шмидтом, оставили его с носом, покинув свой дом?

– А Шмидт ваш ненадёжный человечек, у него зуб имеется на меня. Как я мог ему доверять? А если бы он был в связке с де Туром? Да и вообще, в той ситуации я никому не мог доверять. И время терять не мог. Всё завертелось слишком быстро. Мне нужны были доказательства подрывной деятельности де Тура. И я их добыл. Можете не аплодировать. Давайте уже посмотрим видео. Авось я на нём хорошо получился.

Князь повелительным движением руки приказал Иакинфу всё настроить, после чего мы втроём уставились в экран ноутбука, включив диктофоны. А там показали настоящий триллер. Жаль, попкорна не было. Но князь и невзрачный впечатлились.

– Игнатий Николаевич, примите мои самые искренние извинения. Вы настоящий патриот! – горячо выпалил Корчинский и крепко пожал мою руку. – Все обвинения с вас сняты. И в свете новой информации я должен срочно нанести визит императору. Думаю, вас ждёт щедрая награда.

– Да что награда? Главное, что империю уберёг, – скромно вздохнул я, опустив взгляд.

– Не врёт, – шепнул князю Иакинф.

– Ежели кого и награждать, так это Котову. Вот она молодец.

– Наградим, – пообещал князь и ринулся к двери. – Идёмте, Зверев. Только ответьте на один вопрос… О каком кинжале постоянно говорил де Тур? Почему его так впечатлило то, что вы сумели его взять?

– Всё просто. Мне пришлось постараться, чтобы дотянуться до этого оружия, когда я был связан на горе в Лабиринте. Вы умеете выдвигать большие пальцы из суставов? А мне пришлось.

Корчинский нахмурился, проведя ладонью по лбу. Он верил мне, но будто где‑то в глубине души все же его терзали смутные сомнения. Оно и понятно. Чиновник такого ранга и себе‑то не всегда верит.

Однако князь кивнул, приняв мои слова к сведению. У него и так была куча пищи для размышлений.

Мы вышли из комнаты, оказавшись в небольшом ярко освещённом помещении с покрытыми дубовыми панелями стенами. Все три диванчика с потёртым кожзамом оказались заняты. На одном хмурился Барсов, на другом едва уместились три бойца с оружием, а на третьем перешёптывались Шмидт и капитан Юров. Они сразу же уставились на меня злорадными взглядами, в которых плескалось грязное удовольствие. Но моя улыбка заставила их настороженно переглянуться.

Юров шумно сглотнул, дёрнув кадыком. Ухмылка Шмидта дрогнула и застыла, пока зенки с непониманием скользили по князю, который должен был заковать меня в наручники.

– Благодарю за службу, Зверев. Империя перед вами в долгу, – похлопал меня по плечу Корчинский. – Вы провели удивительную операцию.

В комнате ахнули все, даже портрет императора на стене. Рожа капитана вытянулась от шока. Он протёр глаза, хлопая ими как деревенский дурачок.

Шмидт же побледнел будто мертвец. Жилка на его шее забилась как сумасшедшая. Жгучая досада сжала шею стальными клещами. А во взоре появилось понимание – что‑то пошло не так! Сильно не так! Совсем не так!

– Я так понимаю, что с господина Зверева сняты все подозрения? – уточнил Барсов, грузно встав с облегчённо зашуршавшего дивана.

– Именно, – кивнул князь и скользнул задумчивым взглядом по Шмидту. Тот сжался и едва хвостом не завилял, как провинившийся пёс. – Мне надо будет с тобой поговорить.

– Ко… конечно. В любое удобное для вас время, – просипел Шмидт, вцепившись пальцами в подлокотник.

Аристократ мял его, будто проверял – не уснул ли он? Не в кошмаре ли? Как сладкая месть могла обернуться холодным душем?

– А мне с вами, капитан, – бросил полковник вздрогнувшему Юрову.

Тот нервно кивнул и огляделся, словно не совсем понимал, что происходит, как человек радостно пришедший на казнь врага с лукошком тухлых яиц, а его противника мало того что из петли вытащили, так ещё и баронский титул дали.

– Пойдёмте, Зверев. Барсов, нам по пути нужно кое‑что обсудить, – проговорил князь и первым вышел из комнаты.

Наша троица двинулась по коридору с видавшим виды линолеумом на полу. И я проговорил, покосившись на выкрашенные голубой краской стены:

– Ваша светлость, вероятно речь пойдёт о том, что все мои действия, скажем так, были одобрены с вашей стороны? Подобную легенду вы хотите выдать общественности? Мол, полиция специально искала Зверева и в розыск меня объявили намеренно, дабы убедить врагов империи, что я действительно враг страны, что, в свою очередь, помогло мне подобраться к иностранным агентам?

Корчинский вскинул голову и выгнул брови.

– Поразительно, Игнатий Николаевич, я действительно думал о чём‑то подобном! Признаться, вы начинаете меня пугать, – картинно передёрнул он плечами и приподнял уголки губ, показывая, что шутит. – Давайте обсудим детали…

Пока шли к выходу, успели все обговорить. А затем осунувшийся Барсов вяло предложил, стоя на проходной:

– Игнатий Николаевич, позвольте мне отвезти вас домой.