Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 62 страниц)

Мост с хрустом лопающегося льда резко покачнулся, уходя из‑под ног. Мы все разом повалились и заскользили по мосту к его краю, за которым мрачнела пропасть.

Котова пронзительно заверещала, пытаясь ухватиться за брёвна, но соскользнула и повисла над ущельем на соединяющей всех нас верёвке.

Капитан с гортанным воплем тоже слетел с моста и повис рядом с хрипящей Евгенией. А та во все глаза уставилась на нас с лейтенантом.

Мы с ним успели ухватиться за канат, игравший роль перил. И теперь только наш дуэт удерживал всю четвёрку от падения в пропасть.

– М‑м‑м! – мучительно простонал Фёдоров, пытаясь забраться на мост. Но сильный ветер всё ещё трепал его, как собака игрушку. Порывы налетали один за другим со свистом, бьющим по ушам дьявольским хохотом.

– Не трать силы! – крикнул я Фёдорову, чувствуя, как мои слабые пальцы предательски разжимаются, не в силах удержаться на заиндевелом канате.

Вес Котовой и капитана неумолимо тянул меня в пропасть. Да ещё они раскачивались на ветру.

В такой жоподробительной ситуации я даже не способен был применить магию! Никто бы не сумел ею воспользоваться!

– Верёвку! Надо резать верёвку! – судорожно выпалила Евгения и достала выданный ей кинжал‑артефакт. – Фёдоров, Зверев, держитесь, сейчас вам станет легче!

– Отставить! – гаркнул я, бросив взгляд на перекошенное ужасом, но решительное лицо рыжей, прижавшей кинжал к верёвке, удерживавшей её от падения. – Котова, Юров, скидывайте свои грёбаные рюкзаки! А ты, капитан, ещё и брось «иссушение» в канат, в который мы с Фёдоровым вцепились как два младенца в мамкину титьку! Нам нужно провисеть ещё чуть‑чуть! В этой локации ветер не может быть долгое время таким сильным!

Мои слова возымели действие. Люди в экстренных ситуациях вообще склонны выполнять приказы тех, кто говорит спокойно и уверенно, даже если этот кто‑то несёт какую‑то дурость.

Котова и Юров сбросили рюкзаки. Те полетели в пропасть. А затем капитан швырнул «иссушение» в канат. Покрывавшие его иней и лёд начали быстро превращаться в воду.

А я взмолился всем сердцем, чтобы канат после таких потрясений не расползся, как гнилая вата. Но нет, он, красавчик, выдержал! И мои пальцы с большей уверенностью начали сжимать его, уже не скользя. Правда, они быстро наливались усталостью, суставы огнём горели, а зубы скрежетали так, словно ненавидели друг друга.

Благо спустя пару мгновений ветер ослаб. Мост вернулся в своё привычное положение, благодаря чему мы с лейтенантом с огромным трудом, кряхтя и матерясь, сумели забраться на него, втащив и капитана с Евгенией.

Я тут же растянулся на спине, дыша тяжело и надрывно. Пот заливал глаза, а руки вообще отказывались слушаться меня.

Но я всё же прохрипел, поднимаясь на колени:

– Вперёд, дамы и господа. Надо торопиться. Вдруг опять поднимется ветер? Или вы хотите снова испытать этот аттракцион? Тогда давайте подождём.

Никто ничего ждать не захотел, так что мы двинулись по мосту с максимально возможной в такой ситуации скоростью, понимая, что вторую такую атаку ветра не переживем.

Глава 12

На сей раз судьба была к нам благосклонна. Мы добрались‑таки до другой стороны пропасти, где без сил повалились в снег.

– Зве… Зверев, спасибо. Вы снова спасли меня, – просипела Евгения Котова. – Ваш опыт и смекалка – бесценны.

– Благодарю, – прохрипел капитан, пусть и без особой охоты. – И ты, Фёдоров, тоже молодец.

– Пустяки, – сказал лейтенант.

А я промолчал, ведь моя скромность была под стать великолепному чувству юмора.

– Но как же так? Какой‑то сраный ветер чуть не убил трёх магов! – в сердцах бросил Фёдоров, ударив кулаком по снегу.

В воздух испуганно взметнулись белые хлопья, тут же подхваченные очередным порывом.

– Магия – это не панацея, – мудро заметил я, привстав на локтях. – Если я сейчас подавлюсь куском хлеба, то какая на хрен магия спасёт меня? Да, маг жизни выручил бы меня, но никто другой не помог бы, даже будучи обладателем сотого уровня.

– Угу, – поддакнула Евгения.

– Ладно, хватит отдыхать, жопы морозить. Время уходит. Надо идти дальше. Будем считать, что мы как группа прошли боевое крещение, – проговорил я и встал на ноги, хотя очень хотелось ещё полежать.

К счастью, случай на мосту обухом топора ударил людям по черепам, напоминая, что в Лабиринте опасность таится за каждым кустом и под каждым куском говна.

Лейтенант уже с большей осторожностью повёл отряд в горы, прислушиваясь к моим советам. Юров не пытался никак меня задеть, а Котова по большей части молчала.

Все мужчины с большим уважением поглядывали на неё. Ведь она на мосту готова была расстаться с жизнью, спасая других. Причём девушка никак не обмолвилась об этом, просто пошла дальше.

А открыла рот, только когда мы спустились в долину с заснеженными елями:

– Игнатий Николаевич, как вы себя чувствуете?

– Прекрасно, – просипел я, успев по пути выдуть ещё одно зелье выносливости.

Но лучше от него стало лишь ненадолго. Ноги уже опять подгибались, а по спине тёк пот. Ещё и борода вся покрылась инеем.

– Наверное, вы даже при смерти скажете, что у вас всего лишь лёгкое недомогание, – вымученно сострила рыжая, миновав разлапистую ель.

Деревья стояли тут так плотно, что мы с трудом пробирались между ними, вдыхая холодный воздух, пахнущий смолой. Но хорошо хоть здесь не дул ветер.

– Твоя правда, – бросил я женщине и уже для всех добавил: – Дамы и господа, меня расстраивает одна вещь…

– Какая же? – подал голос Фёдоров, идущий первым.

– На нас до сих пор никто не напал, хотя в этой локации обитают йети и волки.

– А меня это нисколько не расстраивает, – хрипло проронил капитан.

– Заметьте, даже местные рябчики, дятлы и беркуты не чирикают, – продолжил я развивать свою мысль, ощущая, как раскалывается от боли поясница. – А что это значит? Верно, их распугал какой‑то очень лютый хищник. И мы все догадываемся, кто это мог сделать. Паразиты Павлова, назовём их так, по имени первого мага, у кого обнаружили такую тварину.

– Думаете, они где‑то рядом? – спросил Фёдоров и снял очки, чтобы протереть их от налипшего снега.

Его лицо раскраснелось, изо рта вырывались клубы пара, а взор тревожно метался по сторонам.

– Надеюсь, что рядом, – невесело усмехнулся я. – Мы же должны установить с ними контакт.

Котова шумно сглотнула, потом потрясла головой и двинулась дальше. Её взгляд ощупывал сугробы и обледенелые еловые стволы со странными наростами, похожими на злые человеческие лица.

– Не упади, вон там лёд! – бросил я ей.

– Не упаду, – сказала та и тут же поскользнулась, растянувшись на льду.

– Зачем дедушку обманываешь? – иронично бросил я ей и помог встать.

– Сюда, скорее, только тихо, – внезапно махнул нам рукой капитан.

Он упал в сугроб, глядя на что‑то прячущееся за ним.

– Охереть, – выдохнул лейтенант, прилёгший рядом с Юровым.

Фёдоров тоже увидел нечто, притаившееся за сугробом.

– Да, лучше и не описать, – согласился я, когда и мы с Котовой рассмотрели это… а если точнее, семь обледенелых крестьянских изб, сложенных из тёмных от времени брёвен.

Крыши уже давно провалились, оконные ставни слетели с петель, заборы оказались повалены, а печные трубы были засыпаны снегом. Ну и скрипел на лёгком ветру флюгер в форме петушка. Но не это удивило нас. Об этом месте давно знали все, кто ходил в эту локацию. Оно называлось просто и банально – «Покинутая деревня».

Изумляло другое – глубокие свежие царапины на стенах, разбросанные тут и там обглоданные черепа с замёрзшими ошмётками кожи и разгрызенные кости. Кто‑то явно хотел добраться до сладкого костного мозга.

Запах крови, боли и нечеловеческого голода до сих пор дрожал среди изб, забиваясь в ноздри и вызывая мурашки.

– Я привык смирять свою гордыню, потому не ожидал здесь увидеть паразитов Павлова, встречающих нас хлебом и солью, но и на такое не рассчитывал, – хрипло прошептал я, внимательным взглядом обшаривая деревеньку. – Останки явно принадлежат забредшим сюда йети. Думаю, если хорошенько постараться, то можно собрать пяток полноценных скелетов.

– Смотрите, там, слева, за покосившимся сараем детёныш йети, – взволнованно просипел остроглазый Фёдоров.

– Ага, он самый, – подтвердил капитан Юров, наблюдая за человекоподобным созданием.

Оно напоминало хиппи, заросшего длинной и густой белой шерстью. Сквозь неё поблёскивали глаза и проступали очертания чёрного пятнышка носа.

Ростом детёныш йети оказался почти с Котову, а его когтям могли бы позавидовать самые породистые тигры.

– Он заметил нас, смотрит прямо в нашу сторону, – взволнованно проговорил лейтенант.

– Но не убегает, хотя должен, – задумчиво пробормотал я и встал во весь рост. – Ждите меня тут. Проведу эксперимент.

– Куда вы, Игнатий Николаевич? Нужен же план, – прошипел Фёдоров.

– Зачем план? Я ведь русский человек, понадеюсь на авось… – иронично выдал я и двинулся к йети, пытаясь уследить за всеми сторонами света.

Детёныш замер, сверля меня взглядом исподлобья. И чем ближе я к нему подходил, тем яснее видел в его холодных глазах нестерпимый голод.

Всё понятно, передо мной паразит Павлова в шкуре йети.

– Так, дружище, я пришёл с миром и дарами. Вот угощайся, читай и расслабляйся, – мягко произнёс я, медленно вытащив из рюкзака брекет замороженной говядины и толстый лист бумаги. На нём умники из тринадцатого отдела на основных языках мира составили послание местным тварям.

Правда, весьма вероятно, что паразиты Павлова могут говорить лишь на том языке, который знал первоначальный хозяин тела.

А вот йети были такими же разумными, как собаки, потому стоящий передо мной индивидуум вряд ли что‑то сумеет прочитать.

Однако я всё равно оставил лист с записями на снегу рядом с говядиной, а сам попятился к коллегам, не поворачиваясь к твари спиной. Та наблюдала за мной, истекая слюной, но не делала попыток атаковать: ни физически, ни ментально.

– Чего‑то ждёт, – донёсся до меня голос Фёдорова, уставившегося на йети.

– Опасается подвоха, – прошептал я, вернувшись за сугроб, где улёгся рядом с Котовой. – Если кто‑то не понял, что здесь произошло, то вот вам краткий рассказ. Паразиты Павлова влезли в тела нескольких йети и сожрали остальных. Причём порабощённый детёныш не имеет к этой трапезе никакого отношения.

– Почему? – подала голос Евгения.

– У него нет крови на морде, – вместо меня ответил лейтенант. – Либо он действительно не жрал, либо очень чистоплотный, что маловероятно.

– Значит, где‑то рядом бродят другие паразиты Павлова в телах йети? – подытожила Евгения, стараясь, чтобы её голос не дрожал от накатившего страха.

– Возможно, а может, они уже ушли далеко, – сказал лейтенант. – Но глядим в оба. Если они нападут, отступаем к той тропке, что привела нас сюда. Там мы сможем сдерживать даже превосходящие силы противника.

– Если они не возьмут под контроль наш разум, – мрачно вставил Юров.

– Так, а что, ежели они не могут влезть в наши головы, не зная того языка, на котором мы говорим, а? – предположил я.

– Хорошо бы, – понадеялась Котова и следом сама сделала предположение: – Блин, а вдруг они могут общаться мысленно, да ещё и на расстоянии?

– Тогда наш клиент прямо сейчас шлёт своим родственничкам приглашение на обед из четырёх блюд, – криво усмехнулся я.

– Так, давайте отойдём. Не будем нервировать паразита, а то он что‑то не хочет есть, да и вообще… не нравится мне, что он точно знает, где мы находимся, – мрачно произнёс Фёдоров.

Наша группа последовала словам командира, и уже через пару минут мы заметно отдалились от деревни, после чего лейтенант забрался на небольшой пригорок, покрытый снегом.

– Вижу паразита, – сказал он, глядя в сторону избушек. – Он один, никого рядом нет, мясо вроде пропало. Отлично. Лист с записями тоже исчез. Возможно, он его сожрал или сунул куда‑нибудь.

– Куда? В карман, придуманный самой природой? – натянуто усмехнулся я и хлопнул себя по заднице. – Ладно, пора возвращаться за паразитом. Снотворное из говядины скоро сработает. Во всяком случае так обещали алхимики полковнику Барсову. Мы сцапаем клиента живым‑здоровым, без ран и прочей херни, да и притащим его в наш мир согласно плану князя Корчинского. У паразита даже не будет повода обижаться на нас.

– Вперёд! – выдохнул Фёдоров и спустился с пригорка.

Отряд вернулся к деревне, а там перед домом лежал на спине детёныш йети. Его грудь мерно вздымалась, а снежок уже успел припорошить шерсть.

– Попался, голубчик, – широко усмехнулся капитан Юров. – Хорошая работа. Не с теми охотниками связался этот паразит. Князь будет в восторге и хорошо наградит нас.

Лейтенант улыбнулся и вместе с капитаном быстро пошёл к йети. А мы с рыжей остались лежать на сугробе, контролируя обстановку.

Всё было тихо, только шорох шагов мужчин и взволнованное дыхание Котовой нарушали тишину. Но что‑то заставило меня насторожиться. Мурашки побежали по коже, а рука сама собой потянулась к револьверу. Я почувствовал себя упитанным барашком, на которого из засады смотрят волки.

– Отступаем! – хрипло выпалил я, не вставая с сугроба. – Ловушка!

Тотчас снег вокруг деревни словно взорвался, выпуская множество взрослых йети четвёртого ранга. Из‑за деревьев выметнулись перворанговые волки и показались ледяные блохи пятого ранга.

Блохи напоминали покрытых голубым панцирем собак на шести мохнатых ножках, поросших инеем. Их глаза болтались на антеннках, а из вертикальных пастей с шевелящимися усиками полетели сгустки почти прозрачного яда.

– К бою! – хрипло выпалил Юров, выставив «ледяной щит».

Он швырнул в йети «дыхание зимы» – массовое атакующее умение, открывающееся на семидесятом уровне. Оно смахивало на шквал из множества водяных капель. Они замерзали на всём, чего касались, да так крепко, что хрен разобьёшь.

Несколько йети, угодивших под «дыхание зимы», мигом замерли, превратившись в ледяные изваяния. Но жизнь в их голодных глазах и не собиралась затухать. Ведь паразиты Павлова, захватившие тела йети, давали им отменную живучесть.

– Держите, твари! – выпалил лейтенант Фёдоров и вызвал «земляные шипы».

Они выскочили прямо из‑под снега, пропоров насквозь пару волков. Те истошно завыли от боли, поливая землю горячей кровью, будто бы дымящейся на морозе.

Однако позади самого лейтенанта возник детеныш йети, принявший вертикальное положение. Он подпрыгнул и обрушил на затылок мага страшный удар. Тот клацнул зубами и повалился лицом в снег.

Детёныш не стал добивать Фёдорова, а рванул к Юрову. Но тот успел обернуться и швырнуть в него «ледяную стрелу». Она врезалась в голову твари, разорвав её на две части. Те в брызгах крови и ошмётках мозга упали под ноги безголовому телу детёныша, после чего оно рухнуло на спину, заливая снег красной жижей.

– Капитан, держитесь! – закричала Котова, стянула с плеча «калаш» и побежала к Юрову, стреляя на ходу.

Грохот выстрелов присоединился к рёву йети, вою волков и яростному свисту блох. Всех их поработили паразиты Павлова! А тот мелкий хрен, который должен был вырубиться от снотворного, лишь притворялся. Мы угодили в капитальную ловушку!

В теории я бы мог распознать её, но не в теле деда, где все органы чувств уже притупились. Они не такие тонкие, как в молодости!

Однако даже опытные Фёдоров и Юров ничего не поняли, хотя они гораздо моложе меня!

– Зверев, помогите! – вдруг судорожно завопила Котова, поваленная на снег волком.

Его клыки сомкнулись на сапоге из толстой кожи, не в силах прокусить её. А другой волк зубами вырвал из рук женщины автомат.

В криках Евгении было столько мольбы и страха, что моё сердце едва не разорвалось пополам. Всё во мне страстно возжелало помочь ей, но вместо этого я со всех ног бросился в сторону деревьев, прочь от домов и монстров.

– Трус! – ударил меня в спину пропитанный яростью голос Юрова, а затем его вопль резко оборвался, будто обрезанный ножом.

В капитана попал один из блошиных плевков, парализовав тело. Юров завалился на снег, прежде чем я скрылся за деревьями, преследуемый волками.

Они догнали меня спустя несколько минут. Благо их оказалось всего двое. Правда, твари оказались крайне живучими из‑за паразитов, но не такими, как йети. Видимо, чем выше был ранг монстра, тем более сильным и живучим его мог сделать паразит.

Но даже с перворанговыми волками мне пришлось повозиться. Всё же я одолел их и отправил души паразитов в клетку. Они там заняли десять ячеек.

– Сходили, млять, установили контакт, – зло просипел я, смахнул кровь с бороды и выпил зелье выносливости.

Всё, сегодня больше нельзя пить допинг.

Вашу мать, а мне ведь ещё надо коллег выручать! Паразиты их точно не убили. Они нужны им живыми, иначе бы волки сразу разорвали Котову, а детёныш йети открутил Фёдорову голову, а не просто оглушил.

Причём вряд ли люди нужны им для немедленного вселения. В лейтенанта легко мог влезть какой‑нибудь паразит, пока Фёдоров лежал без сознания. Но этого не произошло.

А те паразиты, что находились в волках, просто умерли вместе с ними на «земляных шипах», хотя у них имелось достаточно времени, чтобы покинуть волчьи тушки и куда‑то переселиться.

– Что на хрен тут твориться? – в сердцах прошептал я и осторожно двинулся в сторону деревни.

Перед мысленным взором всё ещё стояла мольба в глазах Евгении. Она жгла меня калёным железом, но я понимал, что поступил абсолютно правильно. Даже «пастырь душ» не помог бы нам одолеть монстров, выскочивших из засады.

Ежели бы я не отступил, то уже был бы парализован или оглушён. А разве в таком состоянии кого‑то спасёшь? Хренушки!

Нет, если бы я понимал, что не сумею спасти спутников, то бился бы с ними плечом к плечу до самого конца. Не отступил бы. Лучше умереть львом, чем жить трусливым шакалом.

Однако я почти сразу понял что к чему и свалил в туман, послушав свой опыт и дальновидность, хотя воин внутри меня рычал и плевался, жаждая вступить в безнадёжный бой. Но иногда надо сбежать, чтобы потом вернуться и всех раком поставить… По одному. У чудовищ нет чести, а значит, и я могу сражаться с ними так, как хочу. Парочку паразитов я уже завалил, подняв свой уровень до шестьдесят седьмого, одолею и остальных.

Пока же я плюхнулся на пузо и заполз на сугроб между двумя елями. Отсюда открылся замечательный вид на деревню. Монстров там уже не было. Видимо, часть разбрелась по округе в поисках других жертв. А два десятка йети двигались вглубь долины, неся на плечах моих спутников. И слава богу, никто из них не был окровавлен. Однако все явно находились без сознания. Рыжую наверняка тоже познакомили с парализующим ядом.

Ясен хрен, я начал красться за ними, обойдя деревню по широкой дуге. Прятался за елями и падал в снег при малейшем подозрении на то, что меня могут заметить. Сердце в такие мгновения билось как сумасшедшее, а перед глазами плясали разноцветные круги. Дыхание же стало рваным, а под одежду набился снег и начал таять.

Но я, несмотря ни на что, двигался за йети, чьи мощные фигуры мелькали за деревьями.

Попутно мой мозг отметил, что мы шли именно туда, куда вела своеобразная карта Зверева, в сторону той самой пещеры, где засел не пойми кто или не пойми что… И кажется, я скоро узнаю, что же там такое.

Глава 13

Я уже едва не полз от усталости по снегу, а йети словно издевались надо мной. Шли вглубь долины такими кривыми и затерянными тропами, что их хрен найдёшь.

Но всё когда‑нибудь заканчивается.

Монстры всей толпой добрались до покрытой снегом горы и вошли во что‑то наподобие щели, образовавшейся в результате оползня.

– Сюда‑то и ведёт карта Зверева, – хрипло пробормотал я и следом за тварями шмыгнул в проход, очутившись в узкой слабо светящейся ледяной кишке.

Йети уже скрылись за её изгибом.

Я спрятал в снегу неудобные снегоступы и продолжил красться за монстрами.

Интересно, а насколько разумны паразиты Павлова? Выходило, что где‑то они молодцы, а где‑то глупее тех, кто покупал курсы «как стать криптомиллионером за неделю».

– Сложные для понимания существа, – просипел я, поднял очки на вспотевший лоб и помассировал уставшие глаза.

В пещере оказалось теплее, чем снаружи, так что покрывавший мою бороду и одежду снег начал таять. Да и под ногами он превратился в кашу, но в ней всё же отчётливо выделялись следы йети. А те, порыкивая, уже добрались до конца ледяного прохода. Тот упирался в стену из серого камня, потрескавшегося от времени. Но на ней ещё можно было разглядеть частично стёршиеся рисунки и пиктограммы.

Внезапно стена с лёгким каменным хрустом разъехалась перед монстрами, как двери в лифте. Они вошли в клубящийся внутри мрак и пропали.

Стена же снова приняла свой обычный вид.

Так, надо подождать немного, иначе твари услышат шум от открывающейся двери, когда я прошмыгну через неё.

Но долго ждать, конечно, я не мог. Два часа, отведённые на операцию, далеко не резиновые. Миновал уже час. А мне ещё к точке выхода возвратиться надо. Потому я буквально через десяток секунд подошёл к двери, но та, гадина, даже и не подумала сдвинуться.

– Сим‑сим, твою мать, откройся, пожалуйста, по‑братски, – прошипел я, ощупывая дверь руками.

Та осталась глуха к моим словам, скотина чёрствая.

К сожалению, я не видел, что делал первый паразит, подошедший к ней. Его от меня скрывали спины других йети.

И пёс его знает, сколько времени я бы провёл за изучением двери, если бы не знак, выведенный алхимическим мелом – крестик и стрелочка.

Хм, а ведь так помечал что‑то важное Игнатий Николаевич. Он бывал здесь? Да почти наверняка. Сюда‑то и вела его карта. Но что дальше, за этой дверью? Скоро узнаю.

Понадеявшись на лучшее, я нажал на пиктограмму, отмеченную Зверевым, и та утонула, словно кнопка.

Двери тут же разошлись, позволив мне шмыгнуть во мрак. К счастью, когда глаза привыкли к нему, он превратился в полумрак.

Передо мной предстал пустой коридор, где царил спёртый тёплый воздух. Он с трудом проникал в ноздри. А на полу лежал иссохший до состояния мумии труп в истлевших лохмотьях. Он выглядел как человек, только имел третий глаз во лбу. Неизвестного разрубили пополам. Я так однажды в огороде червя лопатой расхреначил.

– Никогда не встречал таких существ, – удивлённо прошептал я, мазнув взглядом по трупу.

Исследовать бы его, да времени нет.

Я торопливо двинулся вперёд, слыша топот множества ног йети. Они уже успели свернуть за угол.

Мне не составило труда догнать их, попутно очутившись на перекрёстке двух узких коридоров. Силуэты йети двигались в полумраке справа, цокая когтями по каменному полу.

Я пошёл за ними, скользя вдоль испещрённой трещинами стены. Но один монстр, собака, отстал, будто что‑то насторожило его.

Мой взгляд сразу заметался в поисках укрытий, но их здесь оказалось ровно ноль целых хрен десятых. Да ещё и позади меня раздались грузные шаги!

Вашу мать, я оказался между двух огней! Кажется, мне однажды снился такой кошмар.

Но сдаваться я, конечно, не собирался. Шустро, как седой паук, вскарабкался к потолку по стене, используя широкие трещины, а затем замер, понимая, что мне в таком положении не продержаться и полминуты. Конечности уже дрожали от напряжения, а горячий пот заливал глаза.

Благо обернувшийся йети, кажется, не заметил меня. Он громко втянул носом воздух, принюхиваясь, а посмотрел строго прямо. Но если он поднимет голову, то наверняка заметит меня.

Волнение холодным лезвием топора прошлось вдоль моей взмокшей спины, а дыхание замерло в груди.

Но тут из мрака, с другой стороны коридора, вышел второй йети. Тот, что грузно шлёпал ногами. Он глянул на первого и что‑то рыкнул ему, после чего они вместе направились дальше.

Фух‑х‑х, пронесло!

Я спустился со стены и посеменил за ними. А те спустя несколько комнат и коридоров привели меня в просторный круглый зал. Внутрь я, естественно, заходить не стал, а прижался к стене, украдкой рассматривая помещение.

Пол покрывал толстый слой льда, чьё холодное сияние вырывало из мрака витые каменные колонны, стены с выдолбленными пиктограммами и высокую, чуть ли не до потолка, гигантскую статую из чёрного камня. Она изображала какое‑то существо, скрытое плащом с ног до головы.

Из примечательного – статуя протягивала вперёд руки, сложенные лодочкой. Ну как руки… кошачьи лапы. Я бы их так назвал. И в них светилось… Что⁈ Клубок, мать твою за ногу⁈ Нет, показалось. Просто золотой шар в два кулака размером – кажется, это некий источник энергии.

Под лапами статуи, прямо в воздухе, подрагивало марево прохода. К нему вели блоки, выломанные из стен. Самострой возвели совсем недавно. Однако ближний к проходу камень уже украшали кровавые разводы, потёки мозгов и куски кожи с шерстью йети.

Жертвоприношение? Или проход убивал всех, кто пытался войти в него? Такое иногда бывало. Интересно, куда он может привести? В какой мир?

– Шут его знает, – еле слышно прошептал я и глянул на йети.

Они положили людей у подножия самодельных ступеней, ведущих к проходу. После этого к сотрудникам отдела подошёл ещё пяток йети, оказавшихся в зале, а также к людям приблизился морозный лич шестого ранга. Он напоминал лысого старика, вырезанного из обледенелого ствола дерева со множеством мелких складок.

В блёклых глазах лича горел интеллект. Кажется, поработивший его паразит Павлова был умнее остальных. Почему? Да всё просто. Уже можно уверенно сказать, что интеллект паразита зависел от того, насколько развит был разум захваченного им тела.

Лича не стоило недооценивать. Он, как и альфа‑бес из «Музея водки», наверняка обрёл подобие разума, а значит, и захвативший его паразит довольно сообразительный гад.

Он в этот миг склонился над людьми, рассматривая их как мясник. А те уже пришли в себя. Хлопали глазами и морщились. Однако маги не могли пользоваться даром из‑за воздействия парализующего яда. Только через час‑другой они окончательно придут в себя.

Впрочем, Фёдоров потянулся к поясу, где прежде висела кобура с пистолетом. Но сейчас там ничего не оказалось. Монстры ещё в начале пути заботливо избавили людей от оружия и зелий. Но они не выбросили их, а сложили чуть в стороне от ступеней, как и снегоступы, очки и пояса.

– Чего уставился, хрен собачий? – с трудом ворочая языком, процедил Юров, глядя на рассматривающего его лича.

– Капитан, успокойтесь, нам нужно установить контакт, – просипел лейтенант Фёдоров, пытаясь приподняться на локтях.

Людей не связали. А на кой хрен? Как они победят толпу монстров? Скажут им что‑то такое обидное, что их сердца не выдержат подобных слов и разорвутся?

– Не будет на хрен никакого контакта! Мы просто все умрём! – взвинчено прохрипел капитан, пуская слюни, как висельник, чью шею уже сдавила петля. – Надеюсь, и ублюдок Зверев сдохнет, трусливый пёс! Думаете, я просто так невзлюбил его⁈ Хрен там! Он всегда был скользким. Тридцать пять лет назад он не дал моему отцу сделать карьеру в отделе, обвинив в том, что из‑за него в Лабиринте погибли два сотрудника! Мерзкий лжец!

Хм, да, что‑то такое и вправду было. Воспоминания Зверева пусть и с большим трудом, но отыскали некоего Франца Юрова. Правда, дырявая память Игнатия Николаевича не смогла показать, что именно тогда произошло. Но зная характер Зверева, с трудом верится, что он просто так обвинил Франца в смерти тех двоих.

– Капитан… тише… я верю в Зверева, – простонала Котова, сумев принять сидячее положение.

Она начала трясти головой, из‑за чего по плечам разметались мокрые рыжие волосы.

– Ха‑ха‑ха! – захохотал как умалишённый капитан, истерично заколотив кулаками по полу. – Сдохнем! Мы все сдохнем!

– Юров! Юров! Слушайте мой голос! – прохрипел Фёдоров, перевернувшись набок, лицом к беснующемуся капитану, продолжающему безумно хохотать.

Но вдруг его смех оборвался, сменившись судорожными хрипами:

– Лич… он… залез в мою голову… пытается подчинить…

– Боритесь! Боритесь! – лихорадочно выпалила рыжая и хотела подползти к выгибающемуся дугой капитану, но её ухватил за ногу йети, не давая этого сделать.

Фёдорова тоже схватили. И тот жарко взмолился:

– Господи, я не прошу пощады! Я прошу обмен. Возьми мою жизнь, но спаси Котову и Юрова! Это я их привёл сюда! Я руководил группой! Умоляю, пощади их!

– Мой выход, – прошептал я, уже придумав простенький план.

Пока все монстры смотрели на людей, я незаметно добрался до статуи, покрытой глубокими трещинами. Они позволили мне вскарабкаться на кошачьи лапы. Те оказались такими широкими, что я смог проползти по ним к золотому шару. Он пульсировал и излучал такие волны энергии, что у меня аж волосы дыбом встали.

А затем шар вдруг принялся шептать сотнями вкрадчивых, шелковистых как тьма голосов! Сперва вопли капитана перекрывали их, но чем ближе я подползал к шару, тем сильнее они становились.

Слова невозможно было разобрать, однако голоса словно рвали разум на части, как пираньи кровоточащий кусок мяса! Мне стоило больших трудов сопротивляться им. Я даже до крови прокусил нижнюю губу, почувствовав во рту солоноватый привкус. Но дополз‑таки до сложенных лодочкой лап.

Золотой шар сиял в паре метров от меня, почти ослепляя. На глазах выступили слёзы, но я сумел рассмотреть, что прямо передо мной лежал другой шар, раза в два меньше и полностью чёрный. Он‑то, тварь, и шептал!

Причём под золотым шаром имелось выдолбленное в камне отверстие, идеально подходящее для его чёрного собрата. Видимо, кто‑то вытащил черныша оттуда, но далеко унести не сумел. Кто это мог быть? Зверев? Может, отсюда и началось его безумие⁈ Вполне, вполне.

Но что мне делать с этой чёрной хреновиной? Кодекс ведьмака предписывал мне тащить в клан все артефакты, найденные в Лабиринте. Этот шар – точно артефакт. А вот его светящийся собрат – всего лишь источник энергии.

– А‑а‑а! – ворвался в мои уши особо истошный вопль Юрова, словно намекая, что мне нужно решать быстрее.

Да и шёпот шара изрядно донимал меня.

Я заскрежетал зубами, уже плохо соображая. Но всё же смекнул, что прикасаться к шару – хреновая идея. Накинул на него свою шапку, а потом стянул со спины полупустой рюкзак, набросил его на чёрный шар и, не касаясь, сумел засунуть внутрь, закрыв молнию.

Отличная работа, задери меня коза! Теперь пора спасать людей.

Я швырнул в висящий в воздухе золотой шар «порыв бури». Тот сдул его к хренам собачьим. Шар врезался в колонну и раздался самый настоящий взрыв. Бабахнуло так, словно рванула сверхновая. Всё залило ослепительным белым светом.

Колонна же с грохотом упала на пол, развалившись на несколько частей. Хрустнул лёд, перепугано зарычали йети, а с растрескавшегося потолка начали сыпаться камешки и пыль.

– Этот старый конь не только борозду испортит, – вымученно улыбнулся я и вдруг понял, что чёрный шар замолчал, лишившись соседа в виде источника энергии.

Приятный бонус. На будущее стоит учесть подобную особенность черныша.