Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 62 страниц)

– А у меня есть два пистолета, – проговорил здоровяк шофер и вытащил из кобуры оружие. – Не отходите от меня далеко.

– Эх и трусоват ты, братец. Не бойся, не отойду. Защищу, ежели чего, – иронично усмехнулся я.

Тот недовольно запыхтел.

Князь же спросил, бросив в мою сторону взгляд, пропитанный удивлением и настороженностью:

– Игнатий Николаевич, а чего это вы так оживились, словно в дом родной вернулись? Мы, вообще‑то, имеем все шансы умереть.

– Вы преувеличиваете, – сообщил я с апломбом бывалого ведьмака, попадавшего в гораздо более плачевные ситуации.

Внезапно откуда‑то спереди донёсся хриплый смешок, да такой жуткий, что у шофера на лысой голове зашевелились фантомные волосы.

– А может, вы и правы, дорогой князь.

Глава 3

Корчинский вскинул руку и с неё сорвался «огненный шар». Тот с гудением помчался туда, где прозвучал смешок. Мрак и светлячки в ужасе отшатнулись от пламенного плевка, угодившего в хижину, мигом занявшуюся огнём.

Огонь устремился вверх, затрещав сухими жердями. Дым растёкся по округе, забиваясь в лёгкие.

Я резко метнулся вбок и использовал «порыв бури». Тот сдул пылающий шалаш в пропасть. На настиле осталось лишь несколько горящих палок.

– Аккуратнее с огнём, князь, – просипел я, затаптывая язычки пламени. – Тут всё настолько сухое, что хватит одной искры для пожара. А мне что‑то не хочется запечься до хрустящей корочки.

– Рефлексы, – буркнул Корчинский без всякой вины в голосе.

– Его светлость опытный воин, – льстиво вставил Филимон, держа оба пистолета так, чтобы они смотрели во мрак. – А кто там хохотал?

– Десяток‑другой известных мне монстров способны на такое поведение, – серьёзно проговорил я, осторожно продолжив путь.

Светлячки вернулись, и тьма стала не такой густой, но всё равно в ней хрен углядишь какую‑нибудь тварь, спрятавшуюся между халуп.

– Они опасны? – уточнил князь, идя чуть позади меня рядом с шофером.

Под лысым здоровяком скрипели брёвна настила и шуршала труха, похожая на пепел.

– Какие‑то опасные, какие‑то очень опасные, – облизал я губы, обходя дощатый дом с закрытыми циновками окнами. – Смотря какой у вас уровень, князь.

– Это государственная тайна.

Ясно, ясно. Думаю, у него как минимум девяностый. Он способен устроить настоящий ад, да только данная местность не располагает к этому.

– Где эта тварь хохочущая? – спросил Филимон, настороженно посматривая по сторонам.

– Если магия князя её не напугала, то она из мрака наблюдает за нами. Выжидает момент, чтобы напасть. И это хорошо. Значит, она не считает, что у неё хватит сил для лихой кавалерийской атаки в лоб. Ну, или ждёт подмогу…

– Мне больше нравится вариант, где она нас боится, – произнёс князь, хмуря брови. – Тогда есть шанс добраться до прохода без боя.

Простолюдин украдкой удивлённо посмотрел на него, словно дворянин признался в трусости. А вот я был согласен с Корчинским. Бой нам совсем не нужен. Время‑то тикало, а мы ещё даже на следующий «этаж» не поднялись.

Благо буквально через несколько метров из мрака проступили очертания шаткой лестницы с несколькими пролётами. Перила представляли собой пыльные провисшие канаты, а на подгнивших ступенях рядком лежали три черепа… вполне себе человеческих, если не считать третьей глазницы во лбу.

Черепа скалили жёлтые крупные зубы, будто предостерегали от восхождения по лестнице.

– Ступени ещё довольно крепкие, пойдём втроём, не будем разделяться, ведь рядом монстр, – сказал князь.

– Мудрое решение, – льстиво поддакнул водитель.

Я лишь вздохнул и двинулись по лестнице. Та и вправду не особо‑то и шаталась. А когда наша троица миновала половину, лестница вдруг злорадно затрещала и предательски начала клониться в сторону пропасти.

– Бежим! – ударил по ушам хриплый крик князя.

И он, подавая заразительный пример, ломанулся вверх по ступеням, уходящим из‑под ног.

Я тоже помчался, едва не прижав уши, как бегущий пёс, напуганный грохотом. А грохот, надо сказать, стоял такой, что ого‑го! Лестница позади нас рушилась. Трещали доски, лопались канаты, а пыль застлала всё вокруг, перепугав светлячков.

Ступени передо мной рухнули вниз, и пришлось прыгать через разверзшийся провал, падение в который означало смерть…

К счастью, я перемахнул его весьма лихо. Мой преподаватель физкультуры из школы‑интерната ведьмаков, заставлявший меня скакать через гимнастического козла, крикнул бы «браво»!

– Эх! – выдохнул я, когда подошвы кроссовок ударились о ступени.

В левом колене что‑то щёлкнуло, но не помешало побежать дальше в клубах пыли.

Шум рушащейся лестницы подгонял меня, как и мат бегущего последним Филимона.

Князь же всех опередил и первым выметнулся на следующий «этаж». Я оказался там следом за ним, дыша шумно и тяжело.

– Не‑е‑ет! – раздался за спиной отчаянный вопль.

Обернувшись, увидел, как остатки лестницы рухнули, а распахнувший рот шофер словно в замедленной съёмке в прыжке летит к настилу второго «этажа», пытаясь ухватиться за него. Он изо всех сил вытягивал вперёд правую руку, тараща выпученные от ужаса глаза. Щепки летели мимо его перекошенного лица.

Однако даже улепётывающий светлячок понимал, что мужчина не долетит. Он рухнет в пропасть и превратится в кровавую отбивную… В кусок мяса, пронзённый собственными сломанными костями.

И кажется, Филимон сам осознавал это… В его взгляде застыла обречённость.

– Не в мою смену, – просипел я, активировав «скольжение».

Оно позволило мне метнуться к краю настила и распластаться на нём, протянув руку к здоровяку. Мне удалось ухватить его за потную ладонь, после чего масса тела водителя резко дёрнула меня вниз. Локоть пронзило болью, и он едва не вылетел из сустава.

Тушка же моя заскользила по настилу, увлекаемая в пропасть весом шофера. Пуговицы пиджака отлетели, рубашка вмиг порвалась, а занозы попытались вонзиться в податливую плоть, но сработал защитный артефакт, покрывший тело молочно‑белой плёнкой.

Вдобавок я каким‑то чудом умудрился зацепиться ногой за один из столбов, подпирающих верхний «этаж». Однако мне в таком положении долго не продержаться. Нога соскальзывала. Пальцы же готовы были разжаться, грозя отпустить руку орущего шофера.

– Князь! – выпалил я и взглядом указал на обрывок каната, валяющийся у ближайшего шалаша.

Благо во власти в империи не все были дураками. Корчинский мигом сообразил, что надо делать. Он подобрал с настила кусок каната, быстро привязал один конец к столбу, а второй кинул здоровяку. Тот ухватился за него и забрался на «этаж» быстрее, чем я принял сидячее положение, морщась из‑за боли в растянутой конечности.

– Бла… благодарю, – прохрипел бледный Филимон.

Его грудь ходила ходуном, а во взгляде царило облегчение смертника, коего в последний миг вытащили из‑под ножа гильотины.

– Неплохая командная работа, – пробурчал я, бережно баюкая руку.

– Угу, – сухо подтвердил Корчинский, поправив длинные волосы, припорошённые пылью.

На лице князя не дрогнул ни один мускул, словно чудесное спасение Филимона оставило его равнодушным. Хотя это как раз в характере Корчинского. Он без всякого сожаления относился к подчинённым.

– Надо идти дальше. Время уходит, – звякнул металлом в голосе аристократ.

– Аво… авось эта гадина хохочущая не… не поднимется сюда за нами, – понадеялся запинающийся шофер, чьи руки слегка тряслись после пережитого.

– Я бы сильно на это не рассчитывал, – мрачно проговорил я и встал на подрагивающие после беготни ноги.

Князь махнул рукой, дескать, пойдёмте, но не возглавил наше трио. Он уступил эту сомнительную честь мне.

Я пошёл чуть впереди, скользя настороженным взглядом по халупам и шалашам. Те по большей части жались к стене расщелины. Оно и понятно, тут не было идиотов, жаждущих жить на краю настила.

А вот мы как раз были вынуждены идти по этой весьма опасной части «этажа», выискивая следующую лестницу. Местные жители почему‑то не построили одну, соединяющую все «этажи», словно специально хотели усложнить нам жизнь.

Ещё и светлячки почему‑то здесь летали не так густо, как внизу. Мрак из‑за этого стал плотнее, скрывая возможных тварей, затаившихся между домиками.

Мои уши пытались уловить подозрительные звуки, но пока раздавался лишь шорох трухи под нашими ногами и хриплое человеческое дыхание.

Всё же я не расслаблялся, благодаря чему внезапно заметил что‑то блеснувшее под ногой, опускающейся на настил. Опасность⁈ В последний миг сумел сделать шаг шире, едва не порвав промежность.

– Зверев⁈ – тревожно выдохнул князь и замер, вытянув шею.

– Стойте на месте, – прохрипел я, глядя на тонкое подобие то ли лески, то ли жилы, натянутой над настилом. – Кажется, здесь ловушка.

Выпрямившись, осторожно пошёл вдоль этой хреновины и обнаружил, что она крепится к грубому самострелу, похожему на первые арбалеты. Он бы выпустил стрелу с каменным зазубренным наконечником, ежели бы я наступил на… э‑э‑э… подобие тончайшей верёвки, сплетённой из каких‑то весьма крепких волосков. Такой снаряд вполне бы мог пронзить плоть и застрять в кишках. Аж вздрогнул, как представил подобную картину.

Я подозвал князя с Филимоном, и они тоже полюбовались арбалетом.

– Ещё и ловушки, – процедил Корчинский. – Придётся всё же включить освещение.

Он тряхнул рукой, и его кисть окутало пламя – атрибут «факел», открывающийся на первом уровне у всякого мага огня.

Магическое пламя заставило мрак неохотно отступить, забиться в щели и углы. Из разбитого глиняного кувшина выскочил мохнатый паук и умчался прочь. А из кучи гнилых досок выбралась белёсая многоножка в локоть размером. Она встала на задние лапы, отражая склизким телом свет, исходящий от пламени, а затем убралась восвояси, решив не связываться с нами.

Дальше мы двинулись ещё более осторожно.

Корчинский, высоко подняв руку‑«факел», таким внимательным взглядом скользил по домам‑развалюхам и гнилым шалашам, словно запоминал, как всё устроено, чтобы потом в столице возвести район с доступным жильём.

Впрочем, все его внимание переключилось на лестницу, когда мы наткнулись на неё. Эта выглядела ещё хуже, чем предыдущая. В ступенях зияли дыры, некоторые доски уже отсутствовали, а те, что остались, казались не надёжнее клятв, данных в минуту отчаяния.

– Теперь пойдём по очереди, – решил я, снял порванный пиджак и выкинул его.

Да, он весил немного, но мне так будет спокойнее.

Князь закусил нижнюю губу и заколебался. Чего это он? Никак испугался чего‑то?

– Зверев, идите вы первым, я пойду вторым, Филимон – последним, – проговорил Корчинский, проведя пальцами по бородке эспаньолке.

А‑а‑а, понял! Он просто прикидывал, как ему выгоднее пройти по лестнице. Хитрый, хитрый жук.

– Как скажете, дорогой князь, – согласился я, пряча усмешку.

Меня вполне устраивал такой расклад.

Проверив ногой первую ступень, признал её крепкой и начал покорять лестницу. Та шаталась, кряхтела, пару раз ступени с душераздирающим треском ломались. Пыль же провоцировала на громкий чих, после коего вся эта конструкция рухнет как карточный домик.

Однако я справился со всеми испытаниями и очутился на следующем «этаже», где сразу же наткнулся взглядом на веревку, прежде служившуюся поручнем. Кто‑то смотал её в бухту. Один её конец я привязал к столбу, поддерживающему верхний настил, а второй сбросил вниз, чтобы князь держался за него, когда шёл. Хоть какая‑то страховка.

Но она не понадобилась Корчинскому. Тот миновал лестницу без всяких происшествий. Правда, изрядно сбледнул. Выдохнул же он с таким облегчением, что чуть не сдул шалаши, как Серый Волк – жилища поросят из сказки.

Настала очередь идти здоровяку Филимону. И тот двинулся по ступеням, тараща глаза и что‑то шепча себе под нос. Скорее всего, молитву.

Похоже, у бога нашлась свободная секунда, и он откликнулся, поскольку шофер тоже миновал лестницу.

– Получилось! – обрадованно улыбнулся Филимон, оказавшись рядом со мной. – Лестница выдержала, хотя казалась гораздо хуже предыдущей.

– Вот так и в жизни бывает. Неказистый с виду человек может оказаться сильнее и выносливее розовощёкого и крепенького мужичка, – философски произнёс я.

– Верно, – поддакнул князь, освещая «этаж» рукой‑факелом. – Пойдёмте дальше. Время уходит.

Но далеко мы не ушли…

Филимон вдруг остановился и прошептал, крутя головой:

– Слышите?

– Только давление, шумящее в ушах, – чистосердечно признался я, стоя возле очага из камней, обмазанных красной глиной. Его дно устилал серый пепел, из которого торчали мелкие косточки каких‑то животных.

– Что именно мы должны слышать? – насторожился князь, сжав губы в тонкую линию.

– Шелест какой‑то, – просипел Филимон и шумно сглотнул, глядя в сторону пропасти.

– Да, есть что‑то такое, будто крылья, множество крыльев… – пробормотал Корчинский, прислушиваясь.

– Вы руку‑то погасите, а то она внимание привлекает, как маяк в ночи, мол, летите сюда, тут есть кого сожрать, – проговорил я и следом добавил, вскинув брови: – О, теперь и я слышу. Действительно, крылья, кожистые, словно за нашими душами летят десятки кровожадных, острозубых демонов, смердящих серой.

– У вас очень богатая фантазия, – буркнул князь, выключив «факел».

Тьма тут же поглотила эту часть «этажа». Остался лишь свет, исходящий от светлячков.

– Ну, благодаря награде императора теперь у меня не только фантазия богатая, – усмехнулся я. – Господа, никто не против, ежели мы на несколько минут укроемся в доме? Не стоит нам стоять на открытом пространстве и рожами торговать, когда рядом непонятные летуны.

– Господи, Зверев, что за выражение? Какие рожи? Рядом с вами князь! – возмущённо выдохнул аристократ и следом за мной прошмыгнул в халупу из досок.

Дверь мы сразу закрыли, а окна были прикрыты циновками из травы, посему внутри воцарилась почти полная темнота. Разве что под потолком жужжал один светлячок.

– Кто это может быть? – спросил шофер, прислушиваясь к нарастающему шороху крыльев.

– Кто угодно, – прошептал князь, присев в углу.

– Кто угодно с крыльями, – уточнил я и добавил, задумчиво хмуря брови: – Учитывая местный климат, постоянную тьму и лаву на дне пропасти, да ещё частоту взмахов крыльев, я бы поставил на мверзей третьего‑четвёртого ранга.

– Пфф, – насмешливо фыркнул Корчинский. – Вы хотите сказать, что вот так легко, по косвенным признакам способны определить вид монстров из тысяч других? Кажется, вы заигрались, Зверев. Никто на такое неспособен.

– Угу, – поддакнул Филимон, дабы подлизаться к князю. Хотя мог бы и смолчать, я же спас его.

– Пари? – иронично глянул я в сторону аристократа, чей силуэт едва виднелся.

– Пожалуй, откажусь. Такая лёгкая победа не доставит мне удовольствия.

– Как благородно, – снова подал голос лысый здоровяк, придерживая рукой дверь, чтобы та вдруг не открылась.

– Так мы можем поставить какую‑нибудь мелочь. Щелбан, к примеру. Как вам такой вариант?

Подумав, Корчинский саркастично проронил:

– Ну, ежели вы так хотите проверить свой лоб на прочность, то я согласен. Пари.

– Пари, – повторил я и затаил дыхание, вслушиваясь в звуки.

Крылья шелестели уже совсем рядом. Их хозяева добрались до нашего «этажа» и принялись летать между домиками.

– Как их много, – еле слышно пробормотал Филимон, пытаясь сдержать чудовищное волнение, проскальзывающее в каждом вздохе.

– Молчи, дурак, а то услышат, – прошипел князь и едва не вскрикнул, когда раздался громкий хруст повалившегося где‑то по соседству шалаша.

Монстры летали все быстрее и быстрее. В воздухе появился свист, похожий на взмахи хлыстом. По ушам ударил агрессивный клёкот и раздались щелчки, похожие на удар кости об кость.

Рухнул ещё один шалаш, а затем по «этажу» прокатился треск ломающихся досок.

– Они вскрывают дома, словно ищут кого‑то, – прошептал я, чувствуя, как вдоль спины пробежал могильный холодок. – И мы все знаем, кого они ищут. Чужая воля ведёт их. Какой‑то монстр высокого ранга взял мверзей под контроль.

– Зверев, никакие это не мверзи, – процедил князь. – И не надо умничать, все ваши выводы высосаны из пальца. Просто стая на охоте.

Я открыл было рот для достойного ответа, но в этот миг доски над нами жалобно захрустели, посыпались щепки и пахнуло чем‑то сладко‑гнилым, словно смесью мёда и тухлой человеческой плоти.

– Нашли! – заорал Филимон и принялся палить из револьверов по теням, мечущимся над домиком, лишившимся крыши.

– Ар‑р‑р! – взревел выпрямившийся князь и активировал «факел».

Кисть его руки снова окутал огонь, чей свет упал на ближайшего монстра. Он был размером с крупную собаку, но казался больше из‑за кожистых, как у летучей мыши, крыльев с красными прожилками. Тёмно‑красное тело оказалось сегментировано на три части, как у шершня, и блестело, будто лакированное кровью. Из брюшка торчало истекающее ядом жало в локоть размером. Голова была вытянутой, слепой, а на конце дрожал хоботок с присоской, снабжённой мелкими загнутыми костяными крючьями.

– Мверзи! – почти радостно выдохнул я, заметив краем глаза жгучую досаду, исказившую холеное лицо князя.

Глава 4

Мверзи закружились чёрной воронкой над приютившим нас домом‑кабриолетом. Они яростно клекотали, вытягивая хоботки, а их тела отражали свет огня, горящего вокруг кисти князя.

Филимон же вовсю палил из пистолетов. Несколько пуль нашли своих жертв. На настил упала пара монстров, принявшихся судорожно сжиматься и колоть ядовитым жалом воздух. Желтоватая кровь заливала побитые гниением брёвна…

– Они нападут следом за самым смелым! – выпалил я и швырнул «клинки» в тварь, вроде как вознамерившуюся спикировать на нас.

Магия разорвала мверзя на пять частей, шлёпнувшихся на ближайший шалаш с чавкающим звуком. Сладко‑гнилостный запах усилился, вызывая тошноту даже у меня, дважды женатого.

– Сейчас я им покажу! – прорычал князь и пинком открыл дверь.

Он выбежал из домика и швырнул в стаю атрибут «феникс», открывающийся на шестидесятом уровне.

Мверзи ринулись во все стороны, но парочка не успела и столкнулась с подобием огненной птицы. Монстры загорелись как просмолённая ветошь, превратившись в крылатые шары огня. Их пронзительные вопли ударили по барабанным перепонкам, а от страшного жара затрещал хитин, покрывающий сегментированные тела.

Горящие чудовища рухнули на настил, и тот занялся огнём, распугивающим мрак.

– Красота⁈ – посмотрел в мою сторону князь мерцающими глазами и кинул в стаю второго «феникса».

– Неплохо, – проговорил я, подбежав к Корчинскому.

Около него было безопаснее всего, да и светлее.

– Какая мощь, какая мощь! – потрясённо выдохнул рядом со мной Филимон, хлопая зенками.

В его глазах отражались «фениксы» и «огненные шары», с гулом проносящиеся в нагревающемся воздухе. От жара липкий пот покрывал кожу.

Корчинский словно вошёл в боевой раж, глядя на дело рук своих, как чокнутый пироман. Улыбался и порой поглядывал на меня, следя за моей реакцией. Кажется, в нём взыграло самолюбие, уязвлённое проигрышем в пари.

Князь из кожи лез вон, показывая, насколько крут, что я рядом с ним – всего лишь хрен, которому повезло угадать вид монстров.

Более того, Корчинский вдруг крикнул, бросив покровительственный взгляд:

– Я спасу вас, Зверев!

У меня от такого заявления брови поползли к потрескивающим волосам. Спасёт он, ага… Мне и самому вполне удастся спастись, если припечёт.

А то, что я сейчас украдкой с помощью «капкана» просто ловлю души и не использую боевую магию, говорит лишь о том, что мне нет никакого смысла ввязываться в сражение. Лучше поберечь выносливость. Корчинский и так прекрасно кошмарит мверзей.

Однако потом князь скажет, что вытащил меня. Кажется, он боится, что я начну хвастаться победой в пари, потому прямо сейчас делает любое хвастовство глупым и даже мерзким. Ведь общество будет считать, что героический Корчинский спас Зверева.

Видимо, я открыл для себя новую грань характера князя. Он ненавидел проигрывать, даже в мелком пари, и теперь всех собак будет на меня спускать! Хм, надо как‑то разобраться с этим.

Пока же мверзи внезапно преодолели страх и всем скопом спикировали на нас, пронзительно вереща. Их жала приготовились вколоть яд, способный растворить плоть так, что она будет отходить от костей, как хорошо проваренное мясо.

Филимон заорал благим матом, пытаясь увернуться от тварей. Я выставил перед ним «воздушный щит», а сам активировал защитный артефакт. Жало одной твари ударило меня в плечо, но не пробило молочно‑белую магическую плёнку. Жало другой гадины чиркнуло по спине, за что она получила «шаровой молнией» в слепую рожу и сдохла в жутких корчах.

– А‑а‑а! – заорал упавший на спину простолюдин, выставив руки в сторону летящей к нему мверзи, изогнувшейся так, чтобы всадить жало прямо в грудь человеку.

Ежели шофер погибнет, князь наверняка скажет, что, вообще‑то, защита Филимона была на мне, пока он, Корчинский, спасал наши жопы.

– В яблочко! – радостно выдохнул я, сбив «каскадом молний» тварь, едва не убившую Филимона.

– Спа… спасибо, – заикаясь выдал он и метнул взгляд на князя.

А тот не только укрылся «пламенным щитом», но ещё и врубил артефакт, образовавший на его коже серую плотную плёнку, способную остановить пулю.

В это время остатки стаи мверзей зашли на новую атаку.

– Держите! – оскалился Корчинский.

Из его рук вылетело подобие широких пламенных крыльев с чем‑то вроде овального тела между ними – это был «дракон», атрибут, открывающийся на восьмидесятом уровне.

Магия князя подожгла с десяток монстров, заставив остальных с клёкотом броситься прочь.

– Очередная победа, – торжественно усмехнулся Корчинский, приняв горделивую позу среди горящих домиков и шалашей.

– Вы… вы спасли нас! – с придыханием сказал лысый здоровяк как раз то, что и хотел услышать князь.

– Пустяки, – отмахнулся тот, высокомерно посмотрев на меня. – Что ж, Зверев, хоть я и довольно быстро расправился с целой стаей чудовищ, но время поджимает. Думаю, нам надо пройти ещё «этаж», прежде чем мы найдём проход.

– И побыстрее пройти, пока пламя не перекинулось на верхний настил, – протараторил Филимон и, стремясь показать свою полезность, двинулся первым, порой бросая на аристократа картинно восторженные взгляды.

Клянусь яйцами золотого дракона, они оба начали меня жутко раздражать! Один тем, что вылизывал зад другого, даже не попытавшегося спасти первого от мверзя. А другой тем, что корчил из себя грёбаного спасителя. Он бы ещё крысу раздавил и заявил, что избавил империю от страшной угрозы!

– Какой‑то вы мрачный, Зверев, – насмешливо проговорил Корчинский, поправив длинные волосы. – Надо радоваться. Мы ведь практически на финишной прямой. Расслабьтесь. Я всех монстров возьму на себя и выведу вас из Лабиринта.

О как! Уже он выведет! Да князь совсем охренел! Теперь все заслуги точно себе припишет и окажется, что недотёпа Зверев лишь путался под ногами великого Корчинского!

Признаться, несмотря на всю мою выдержку, гнев бросился в голову. Но я всё‑таки подавил его и всего лишь язвительно проговорил:

– Что бы я без вас делал, князь? Помер бы, наверное, сразу.

Ему мой тон не понравился. Он сощурил глаза и открыл рот, но не успел ничего сказать, поскольку идущий чуть впереди Филимон ахнул:

– Лестница разрушена!

– Как разрушена⁈ – выпалил князь и торопливо подошёл к простолюдину.

– Блестяще, – усмехнулся я, оказавшись рядом с ними.

Лестница и правда представляла собой горку из переломанных досок и порванных канатов, освещённых лишь сиянием светлячков. Свет от пожара не добирался сюда, потому здесь царили густые сумерки.

– Зверев, сейчас не до вашей иронии! – рыкнул Корчинский.

– А почему бы и не поиронизировать? Я ведь верю, что вы выведете меня из Лабиринта, – уколол я князя, окончательно решив, что с таким человеком мне не по пути.

Он любит льстецов вроде Шмидта и Филимона. А ежели кто‑то хоть в чём‑то обходил князя, то сразу же становился для него неугодной особой. А я не намерен ни перед кем пресмыкаться. Ведьмак я или шлёпок волколачий⁈

– И выведу! – рыкнул князь и перевёл тяжёлый взгляд на шофера.

Тот проговорил, присев возле остатков лестницы:

– Видимо, её сломали недавно. Она ещё не успела покрыться пылью.

– Кто это мог сделать⁈ – нахмурился аристократ.

– Тот, кто натравил на нас мверзей, – спокойной изрёк я. – Скорее всего, рядом находится какой‑то довольно сообразительный монстр. Ранга эдак восьмого‑девятого. Вполне может быть та самая тварь, что хохотала. Тогда становится ясно, почему она не напала, просто ждала мверзей. А теперь ещё и лестницу разрушила, смекнув, что мы поднимаемся наверх.

Князю хватило ума не перечить, хотя ему наверняка очень хотелось.

Всё же он буркнул:

– Да, у меня возникли ровно такие же мысли. Просто вы опередили меня, Зверев.

Я криво ухмыльнулся и быстро глянул на вздрогнувшего Филимона, глядящего во мрак, залёгший между двумя домиками с провалившимися крышами.

– Там кто‑то промелькнул, – судорожно прошептал простолюдин. – Баба какая‑то голая, вроде бы красивая и… с клыками.

– Красивые бабы опасны. А красивые бабы с клыками в Лабиринте опасны вдвойне, а то и втройне. Вряд ли она просто потерялась и ищет кухню, – облизал я губы и с нажимом добавил, положив руку на плечо Филимону, продолжавшему стоять на одном колене: – Какого цвета у неё была кожа?

– Не… не разобрал.

– Твою мать, это важно! Очень важно. Смуглокожая? Темнокожая? Серокожая?

– Отвечай! – прикрикнул на него князь.

Тот втянул голову в плечи, сипло задышав, и первым среагировал на звук босых ног, с шелестом пробежавших по древесной трухе.

– Там! – указал шофер пальцем в противоположную сторону от той, где он прежде заметил тварь.

– Их две, – неприятно изумился Корчинский, резко обернувшись.

– Одна, только очень быстрая. Две бы уже напали с разных сторон, – хмуро выдал я, изо всех сил всматриваясь во мрак, похожий на затаившегося зверя, готового в любой момент прыгнуть. – Имейте в виду, она прячется там, где не летают светлячки, а ещё дамочка очень быстрая, красивая, умная, голая, и тот хохоток… Боже, да я знаю кто это! Уши, уши! Заткните скорее уши!

– Сирена! – ахнул Корчинский, уронив челюсть на настил. – Но тут же нет воды!

– В скале может быть пещера с озером. Это же хренов Лабиринт, где зима соседствует с раскалённой пустыней, – на одном дыхании выдал я, оторвав рукав рубашки.

Однако не успел порвать ткань на клочки и забить их в уши…

Внезапно раздался красивый, мелодичный девичий голос, ласкающий слух, как нежный шёпот горячо любимой возлюбленной.

Напряжённое лицо Филимона расслабилось, появилась улыбка. Он заторможенно выпрямился, коснувшись плечом князя. Тот покачнулся, медленно хлопая ресницами. В его глазах загорелись искорки обожания.

Корчинский сделал нетвёрдый шаг во мрак, вытянув руку.

– Куда… дурак… стой, – просипел я, борясь с наваждением.

Оно то накатывало, то отпускало. Разум будто на миг проваливался во тьму, а потом выныривал. Руки не слушались, казались чужими. Ноги подломились. И я упал возле остатков лестницы. Реальность словно превратилась в сон, из которого выпадали короткие отрезки времени.

Вот Филимон стоит рядом, а затем он уже в паре шагов от меня.

Князь тоже шёл туда, улыбаясь до ушей.

– Ты будешь моей, – пролепетал ласковым голосом Корчинский.

– Нет, моей! – грозно проговорил простолюдин, хмуря брови.

– Пошёл прочь!

– Убью!

Лысый здоровяк набросился на одурманенного аристократа, словно напрочь позабывшего о магии и артефактах. Они, как два диких зверя, принялись кататься по настилу, рыча и пуская слюни.

Филимон подмял под себя более лёгкого князя и вцепился скрюченными пальцами ему в горло. А тот схватил руками его увитую вздувшимися венами шею.

Они принялись душить друг друга. И у них очень душевно это выходило, пока князь не захрипел. Спинной мозг подсказал ему, что пора заканчивать эту схватку, после чего Корчинский впечатал лоб в нос здоровяку. Тот откинулся назад, заливая подбородок хлынувшей кровью.

Князь выскользнул из‑под него и умудрился с кровожадным воплем наброситься на шофера со спины. Они снова начали кататься по настилу, опасно приближаясь к его краю.

Животная ярость и металлический запах крови наполнили воздух, украшенный ароматом горящей неподалёку древесины.

Я кое‑как сумел прочистить разум, но голос сирены так сильно ударил по мозгам, что нарушил связь с магическим даром. Даже конечности казались ватными. Но я всё же сумел встать на четвереньки и пополз к двум идиотам, изображая из себя третьего.

– Моей… она будет моей, – хрипел я, пуская слюни как самый породистый дог.

И тут сирена замолчала, но легче никому не стало. Она уже достаточно околдовала князя и шофера, рвущих друг друга окровавленными зубами.

Серокожая тварь вышла из мрака, чтобы насладиться схваткой не на жизнь, а на смерть. Схваткой из‑за неё! В её удивительно больших жёлтых глазах вспыхнуло возбуждение, ноздри трепетали, словно улавливали запах чудеснейших цветов. А соблазнительная обнажённая грудь бурно вздымалась.

Клянусь, её узкая рука нырнула между сексуальными бёдрами! Страсть исказила лицо, голова запрокинулась назад.

Да, Филимон не соврал! Сирена оказалась потрясающе красивой! И даже её волосы были блестящими и шелковистыми, словно за углом находился салон красоты.

Но всё испортила её кровожадная улыбка, обнажившая мелкие острые зубы, напоминающие иглы.

Она блестящими глазам посмотрела на князя и Филимона. Те уже тяжело дышали, носы обоих оказались расквашенными. Щека простолюдина обвисла, как порванный флаг, а через лоб Корчинского тянулся глубокий порез, сочащийся кровью.

Сирена направилась к ним. Упругие ягодицы завораживающе двигались в испускаемом светлячками свете.

– Любимая… иди ко мне, – просипел я и встал на ноги.

Тварь замерла и остановилась, словно решая, с кого начать пир – с простолюдина и князя или с меня. Её выбор пал на почти святого дедушку, пытающегося спасти первых двух.

Она подошла и с наслаждением толкнула меня ладонью в грудь. Я не удержался на ногах и упал. Спину обожгло болью, а потом сирена ударила мне ногой по рёбрам, закусив нижнюю губу.

Она нанесла ещё два удара, заставив меня застонать, а затем уселась на мои бёдра, распахнув рот так широко, что можно было увидеть все зубы, требующие лечения.

Челюсти понеслись к моей шее, стремясь с хрустом вырвать кадык.

Поднакопив к этому моменту сил, я цапнул с настила присмотренную ранее внушительную щепку, похожую на кол, и вогнал её прямо в рот твари, пробив нёбо.

Та жутко заверещала и свалилась с меня.

– Гляди‑ка, пусть и не вампир, а сработало, – вымученно сыронизировал я и кое‑как поднялся.

Сирена пучила глаза, наполненные болью, громадным изумлением и какой‑то детской обидой, словно не ожидала от меня такой подлости. Она ведь собиралась насладиться сладкой плотью, а её саму раком поставил один хитрый ведьмак.