Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 62 страниц)

Глава 15

Харлей быстро домчал меня до Васильевского острова. Я загнал его в гараж и вошёл в особняк Зверевых с мыслью, что чёрный шар надо бы сунуть в сейф, а потом хорошенечко поспать, а то моё тело сегодня прошло все круги Ада.

Однако мой чёткий план дал сбой, когда ноздрей коснулся дивный запах, плывущий с кухни. Прасковья жарила блины!

Тут же перед мысленным взором встала картина, как я шестилетний сижу на кухне на табуретки, нетерпеливо дёргаю ногой и смотрю на мать. Та возле плиты жарит блины на чугунной сковороде, а в окно заглядывают лучи тёплого полуденного солнца. В них танцуют пылинки, а банка открытого вишнёвого варенья дразнит меня сладким ароматом.

Мои сухие губы тронула ностальгическая улыбка. Я уже давно стал старше матери. Ей не удалось прожить столько лет. Для меня она навсегда осталась молодой и прекрасной.

Сглотнув вставший в горле ком, я несильно шлёпнул себя по щеке и отправился на кухню.

Прасковья и вправду жарила блины. Их запах заполонил всю кухню, ставшую сосредоточением уюта и домашнего тепла.

На столе поблёскивали три банки с вареньем, а Павел с перемазанным сливочным маслом лицом дул на горячие блины, лежащие перед ним на тарелке.

– Деда! – выдохнул он, заметив меня. – Ты вовремя!

– Ой, Игнатий Николаевич! Я и для вас сейчас напеку блинов, – заохала разрумянившаяся от жара служанка, повернувшись ко мне.

– Благодарю, – кивнул я и уселся за стол.

– Как дела? – спросил внук и вгрызся в румяный блин, сложенный треугольником.

По его пальцам заскользили красные потёки малинового варенья и расплавившееся жёлтое масло.

– Как дела? Да скукота. Был в древнем храме, не пойми кем построенном, спас коллег от лютой смерти и щёлкнул по носу одного зарвавшегося прихвостня князя. В общем, утро прошло как обычно.

Павел усмехнулся жирными губами, явно не поверив моим словам.

– А я утром был в тренажёрном зале, – похвастался он.

– И теперь заедаешь стресс? – с улыбкой указал я взглядом на стопку блинов. – Лучше расскажи, как у тебя дела с Мироновой. Ты уже понял, что она использует тебя?

– Она меня не использует, – буркнул он, блеснув глазами. – Миронова – хорошая девушка.

– Пфф, ты ещё скажи, что сандалии на носок – это сексуально. Но знаешь что, я не буду тебя переубеждать. Ты всё равно не послушаешь меня. Возраст у тебя такой. Однако из дома надо убрать все верёвки, мыло, яды и колюще‑режущие предметы, а то вдруг ты задумаешь самоубийство, когда она тебе сердце разобьёт.

– Я взрослый парень, а не неуравновешенный, порывистый подросток, – надулся Павел, облизав поблескивающие от масла пальцы. – И я могу сам принимать решения.

– Принимай, но последствия лягут на твои хрупкие плечи. А то многие хотят принимать решения, а как отвечать за них – так сразу в кусты.

Внук посмотрел на меня исподлобья и буркнул:

– Я не из таких.

– Вот и хорошо, – улыбнулся я и азартно потёр руки, глянув на тарелку с блинами, которую поставила передо мной Прасковья.

После приключений в Лабиринте, где мороз пробирал до самых печёнок, я умял блины с такой скоростью, что даже Павел удивлённо крякнул.

И понятное дело, что после такого приёма пищи я едва встал из‑за стола и, тяжело отдуваясь, отправился в свою комнату. Разделся и брякнулся на кровать, поглаживая округлившийся живот.

Спать с набитым желудком – плохая идея, потому я посмотрел за окно, где на дереве щебетали птички, и принялся мысленно соединять то, что узнал сегодня в Лабиринте, с тем, что мне и так уже было известно.

Итак, пару лет назад оползень открыл ледяной коридор, ведущий к дверям храма. Игнатий Николаевич случайно наткнулся на него и вошёл внутрь. В те времена там, скорее всего, никого не было, так что Зверев, радостно насвистывая, добрался до зала со статуей. И конечно, как любой разумный человек, он забрался на лапы статуи, чтобы прихватизировать золотой шар. А чего добру пропадать?

Дальше Зверев увидел чёрный шар и взял его. Видимо, на него подействовал шёпот черныша. Но унести шар не смог. Почему? Хрен его знает. Здесь вариантов слишком много. Устану перечислять.

В любом случае Игнатий свалил из храма, а потом и из локации. Вернулся в родной мир и благополучно сошёл с ума, успев состряпать своеобразную карту, ведущую в пещеру с храмом.

А что было дальше? Вот тут уже пошли сплошные догадки и теории. В случайности я мало верю, потому предположу, что энергия золотого шара за пару лет сумела поспособствовать возникновению под лапами статуи прохода в мир, где жили паразиты Павлова.

Почему так произошло? Возможно, свою роль сыграло то, что чёрный шар поменял местоположение, нарушив какой‑нибудь баланс.

В общем, в храм начали проникать паразиты, беря под контроль монстров и прочих существ типа Павлова, оказавшегося не в том месте и не в то время.

Что хотят паразиты? Да скорее всего просто выжить. Проход их обратно не пускает, отсюда и кровь на самодельных ступенях. А Лабиринт наверняка сводит их с ума, но не за два часа, а за гораздо большее время. Думаю, они и в нашем мире сходят с ума. Но точный ответ на этот вопрос даст лишь время.

– Да, время… – пробормотал я и широко зевнул.

Мысли начали путаться в моей голове, и вскоре моим сознанием завладел сон.

Правда проспал я совсем недолго, поскольку меня разбудил трезвон телефона.

– Господи, кто там ещё? – простонал я, с трудом разлепил пудовые веки и нащупал мобильник, дребезжащий на прикроватной тумбочке.

Сфокусировав взгляд, я увидел на экране номер полковника Басова.

– Что опять случилось⁈ – выдохнул я в трубку, вернув голову на подушку.

– Ничего. Я просто хотел поблагодарить вас, Игнатий Николаевич. Если бы не вы… Эх‑х‑х, отдел бы лишился таких людей! Вы настоящий герой! А на Шмидта не обращайте внимания. Он хренов стервятник. Лучше отдохните хорошенечко пару дней. Никто из отдела не будет вас тревожить. Никаких звонков и сообщений!

– Нет‑нет‑нет! Вы что, наказать меня хотите? Я ведь любопытный. Звоните мне и пишите. Я хочу быть в курсе всего, что связано с паразитами Павлова.

– А‑а‑а, тогда вот вам первая новость… Третьего паразита поймали. Вот только меня и моих людей к нему не допускают. Его допрашивают люди из ближнего круга князя. Но я всё‑таки получу доступ к протоколу допроса, уверяю вас, Зверев. Ну что ещё сказать? В локацию с храмом князь отправляет ещё больше людей. Там ведь, как оказалось, не так опасно. Паразиты же не такие сильные, ежели они не в телах разумных, – хрипло проговорил полковник и следом торопливо добавил, услышав, как кто‑то зовёт его по имени‑отчеству: – Ладно, мне пора идти, Игнатий Николаевич. Ещё раз примите мою искреннюю благодарность!

Мы распрощались, после чего я полежал немного и решил спрятать‑таки чёрный шар до тех пор, пока не узнаю о нём больше.

Встал с кровати и вытащил его из кармана штанов. Он всё ещё был обмотан кусками кожаных перчаток, но я присовокупил к ним несколько мешочков из такого же материала и фольгу. Так мне будет спокойнее.

И надо бы держать черныша подальше от мощных источников энергии. Да и трогать его стоит поменьше, а то мало ли что… Кожа и фольга – такая себе защита.

К счастью, в особняке Зверевых имелся шикарный сейф с толстыми стенками. Если в такой забраться, то можно почти с комфортом пережить нападение целой армии монстров. Он притаился в рабочем кабинете Зверева. Туда‑то я и направил свои стопы, предварительно надев халат и тапочки.

Окна в кабинете оказались задёрнутыми тяжёлыми полинявшими шторами, но я раздвинул их, впустив яркий солнечный свет. Тот залил пошарканный паркет, рабочий стол с несколькими царапинами, полки с книгами, герб семьи на стене и шкаф с парой дверок. Я открыл оные и увидел полки с документами и картами. Они хитрым способом отъезжали в сторону, обнажая заднюю стенку шкафа. Небольшая её часть тоже отходила в сторону, открывая дверку с кодовым замком.

Код я знал благодаря воспоминаниям Зверева, так что открыл дверцу и увидел внутри сейфа лишь грустную пустоту. Сунул в него чёрный шар и всё вернул в прежнее положение.

А стоило мне сделать шаг к двери, ведущей прочь из кабинета, как на пороге появился… Алексей Зверев, хотя, надеюсь, уже Воронов.

Его холеное лицо разрывала ликующая улыбка, глаза светились, а сбрызнутые лаком белокурые волосы, как всегда, были идеально зачёсаны назад.

Он презрительным взглядом пробежался по побитой жизнью обстановке кабинета и протянул:

– М‑да‑а‑а, какая нищета. Как я мог здесь жить? Хотя знаю как… Хреново. Каждый день в этом свинарнике был для меня пыткой. Но теперь… теперь всё изменилось! Я официально Алексей Воронов!

Он выставил вперёд ногу, гордо подбоченившись. Ну, настоящий петух.

– Поздравляю, – криво усмехнулся я, сложив руки на груди. – Себя, конечно, поздравляю. Зверевы наконец свободны.

– Ага, свободны, – издевательски выдал он, изогнув губы. – Свободны отправиться на дно, в нищету! Без меня вы никто! Вот увидишь… Игнатий, вам конец. Ваш рейтинг уже рухнул. Какие вы там были? Семидесятые в бронзовом списке? А теперь двести семидесятые! Аха‑х‑ха‑ха!

Алексей запрокинул голову и залился злорадным, каркающим смехом.

– Всего‑то двести позиций? – фыркнул я, насмешливо вскинув бровь. – Как мне казалось, за уход хорошего мага из семьи, род лишают трёхсот позиций, не меньше. Повторюсь, хорошего мага. Смекаешь?

Шут его знает, так ли это было на самом деле. Но блондин резко перестал хохотать и злобно посмотрел на меня, словно я лишил его мига величайшего триумфа. Он‑то думал, что я буду руку заламывать, кусая губы от жгучей досады, но на моём лице царила лишь насмешка.

– Ничего, ничего, посмотрим, как ты запоёшь через недельку‑другую, – процедил он, сощурив глаза до двух щёлочек.

– Не запою. У меня нет слуха.

– Твои глупые шуточки не помогут Зверевым! Вы обречены…

– … Обречены стать успешными.

– Ха‑ха‑ха! – снова залился он хриплым смехом, будто я сказал нечто ужасно смешное.

– Ты, собственно, зачем пришёл? Собрать свои вещи, положить их в карман и удалиться?

Блондин резко сунул руку в карман пиджака, заставив меня насторожиться. А вдруг там револьвер? Но нет, он вытащил красивую бумагу, скатанную в трубочку. Но даже так на ней можно было разглядеть цветные печати, имперские гербы и подписи.

– Вот дарственная на этот свинарник! – с презрением швырнул он на пол бумагу. – Я выполнил условия нашего договора! И теперь ноги моей не будет в этом гадюшнике! Я наконец‑то буду жить так, как того достоин. В богатстве и роскоши. Мой план сработал! Я всё сделал блестяще!

Алексей закатил глаза, самодовольно улыбаясь.

– Кажется, ты упустил одну деталь…

– Какую ещё деталь? – бросил он на меня настороженный взгляд.

– Богатство и роскошь принадлежат Воронову, а у тебя нет ничего, кроме раздутого эго.

– Я женат на его дочери! Он сделает всё, чтобы она жила в комфорте. Воронов наверняка поставит меня на хлебную должность. Он это может, не то что ты, – ядовито процедил блондин, откинув корпус.

– И вот так просто он поставит тебя на должность? Ох, не особо‑то и верится, – саркастично проронил я, провоцируя идиота. – Он даже никакую проверку тебе не устроил?

Мне хотелось узнать – сработал ли мой план с аномальным проходом, который рядом с Архангельском.

– Ни один глава рода так просто никого никуда не ставит! Но я знаю, как пройти все проверки Воронова, даже самые идиотские! – зазвенел хвастовством голос блондина, выпятившего грудь.

Ага, значит, Воронов всё же решил как‑то испытать Алёшку‑дурачка. Но тот, кажется, придумал, как одурачить отца Жанны.

Однако я уверен, что Воронов точно найдёт управу на Алексея. Этот идиот не понимает, что его дни в семье Вороновых сочтены, а может, просто сочтены… Папаня Жанны – серьёзный и решительный аристократ, готовый пустить кровь там, где надо.

– Что ж, ступай в свой новый дом, – произнёс я, указав ему на дверь.

– Уйду, уйду с превеликой радостью, – процедил тот и наставил на меня указательный палец. – Но помни, что ты больше не лезешь в мою жизнь, а я – в жизнь Зверевых. Мы же так договаривались.

– Верно. Потому когда у тебя всё полетит под откос, даже не думай приходить сюда, заливаясь горючими слезами раскаяния.

– Ах‑ха‑ха! – опять залился гомерическим хохотом блондин и вышел вон.

А я поднял дарственную, развернул и пробежался по ней взглядом. С ней всё было в порядке. Особняк снова принадлежал Игнатию Николаевичу Зверева. Теперь можно будет и ремонтом заняться.

А пока я подошёл к окну и глянул на улицу. Там возле дома стоял роскошный мерседес с водителем, но без герба Вороновых.

Алексей уселся в него, напоследок ещё раз бросив на особняк Зверевых презрительный взгляд. Даже сплюнул на тротуар. После этого машина укатила, блестя на солнце хромовыми дисками.

– Время всё расставит по своим местам, – прошептал я и услышал тяжёлые шаги в коридоре.

На пороге показался мрачный Павел. Плечи были опущены, глаза потухли, а дыхание с трудом вырывалось из груди.

– Он даже не попрощался со мной, – тоскливо произнёс внучок, вяло поправив чёрную футболку. Под ней проступало пузико.

– Не переживай, у тебя есть ещё один брат. Надо бы, кстати, позвонить ему. Когда он возвращается?

– Вячеслав легко может и месяц отсутствовать, – глухо проговорил Павел и плюхнулся в кресло с потёртыми подлокотниками.

– Выше нос. Чего ты раскис, как хлебный мякиш в молоке?

– Алексей мой брат. Да ещё мы в рейтинге сильно опустились из‑за того, что семью покинул маг. Миронова может расстроиться.

– Без падений не бывает взлётов. В жизни главное то, как ты держишь удар, потому что она всегда проверяет тебя на прочность. Ладно, не кисни. Давай выпьем, отметим уход Алексея. У нас же есть какой‑то алкоголь? Водочка, например?

– Так ведь солнце даже не зашло…

– Да, что‑то мы с тобой припозднились. Надо навёрстывать, – иронично усмехнулся я, вызвав у внука вымученную улыбку.

Пьянствовать, конечно, мы не стали, просто поговорили в гостиной за бокалом вина. Пухляш вроде перестал расстраиваться. Моя терапия сработала. Так что я с лёгким сердцем начал собираться. Меня же ждал очередной эфир. Скоро я так стану звездой. И это, к слову, будет весьма кстати. Рейтинг семьи повысится.

Вскоре я оделся, обулся, сбрызнул себя одеколоном и вскочил на своего верного двухколёсного коня. Тот помчал меня по Северной Пальмире к дому де Тура.

Француз снимал небольшой особнячок в Графском переулке, недалеко от реки Фонтанки. Домик мог похвастаться тремя этажами, узкими окнами и свежевыкрашенным голубым фасадом с мрачными мордами горгулий. И они же восседали на карнизе крыши.

Возле особнячка уже был припаркован минивэн телевизионщиков, а также авто с гербами Владлены Велимировны. Правда, самой дамочки в нём не было. Только знакомый мне водитель что‑то смотрел на телефоне, откинув спинку водительского сиденья.

Но он даже не отвлёкся от своего занятия, когда я прошёл мимо и постучал в резную дверь дома. Она тут же открылась, и молоденькая улыбчивая служанка проводила меня в подвал, где и расположилась алхимическая лаборатория.

Она, конечно, оказалась намного лучше той, что имелась в доме Зверевых. С белых мраморных плит пола можно было есть, ровные ряды полок поблёскивали идеально чистыми ретортами, колбами и чашечками. Столы словно только что приехали из магазина, а с потолка лился ровный белый свет.

Когда‑нибудь в лучах такого света меня заберут на небеса, где ангелы пожмут мне руку и возьмут автограф.

Пока же ко мне поспешила Владлена Велимировна, снова одетая так, будто мы тут будем снимать порноролики. Юбка выгодно подчёркивала её зад, а соски практически протыкали материал чёрной водолазки с высоким горлом. Понятно, почему давешний ведущий то и дело косился на неё, хотя и разговаривал с де Туром.

– Добрый вечер, Владлена, я только что проходил мимо вашего водителя. Он так увлёкся просмотром программы «Как понять, что ваша хозяйка ведьма?», что даже не заметил меня.

– Зверев, – хмуро посмотрела на меня красотка, – де Тур что‑то задумал…

Глава 16

Француз продолжал разговаривать с ведущим, а по лаборатории ходила пара мужчин с камерами. Они придирчиво подыскивали лучшие планы для съёмки шоу. Но к нам с Владленой никто близко не подходил.

– Почему вы думаете, что де Тур что‑то задумал? – негромко спросил я у неё, стараясь не заглядываться на её грудь.

Та всем своим видом показывала, что она тут главный экспонат.

– Он странно себя ведёт и поглядывает на меня.

– Хм, доказательства у вас, конечно, убедительные, – иронично прошептал я и откровенным взглядом прошёлся по её сексуальным бёдрам. – Может, он просто хочет затащить вас в постель, не понимая, что после соития вы съедите его?

– Зверев, де Тур не сопливый мальчонка, думающий членом. Он умеет держать себя в руках. Да и я прекрасно вижу, когда меня хотят, а когда собираются поиметь… Улавливаете разницу?

– Более чем, – кивнул я, глянув на серьёзное выражение лица женщины. – И какие у вас мысли? Как француз собирает поиметь вас, а может, и меня?

– Возможно, так же, как вы меня в моём институте. Де Тур может спровоцировать перед камерами какой‑нибудь алхимический спор и соревнования. А это его владения. – Она обвела рукой лабораторию, в которую вошли две молоденькие гримёрши. – Он лучше нас знает, где тут что лежит: даже самый маленький кусочек малахита или щепотка серы. И наверняка он на некоторых баночках с похожими ингредиентами переклеил этикетки. Вот вы можете отличить цветы полуденной ромашки от ночной?

– Могу, на вкус. У ночной менее выражена терпкость.

– Да ну⁈ – удивлённо хмыкнула дворянка, приподняв изумительные брови, над которыми явно потрудилась целая бригада косметологов. – Кажется, вы привираете, Зверев.

– Отнюдь. Попробуйте как‑нибудь на досуге обе эти ромашки. И, как говорится, почувствуйте разницу.

– Ладно, я привела плохой пример, но вы меня поняли. Кажется, мы сглупили, что явились сюда. Предлагаю не идти ни на какие споры или дружеские соревнования.

– М‑м‑м, – задумчиво промычал я, глядя на искренне улыбающегося француза. – А не делаете ли вы из де Тура дьявола? Хотя кому как не вам знать больше других о дьяволе?

– Игнатий, перестань острить, – перейдя на «ты», прошипела декан, резво взяла меня под руку и затараторила в самое ухо, почти касаясь пухлыми губами мочки уха: – Подумай сам, де Тур недавно проиграл пари, прогремевшее на всю империю. Его рейтинг в глазах аристократов упал. Ты уж прости меня за откровенность, но каждый второй маг думает, что легко бы обскакал такую развалину, как ты.

– Эй‑эй, поаккуратнее со словами. У меня только сегодня утром флагшток встал под одеялом чуть не до потолка, так что я ещё ого‑го!

– Правда, что ли? – бросила на меня заинтересованный взгляд декан, а потом быстро отвела взор и проговорила: – Да, ты ещё ого‑го, даже помолодел, но многие тебя недооценивают. Поэтому де Тур выглядит жалким неудачником, проигравшим старику. И он наверняка хочет реабилитироваться. А как это можно сделать? Да всё просто. Надо одолеть тебя на твоём же поле. Все знают, что ты хорош в алхимии. Вот он и заманил нас сюда. Ведь если де Тур одолеет ещё и меня, декана факультета алхимии, то зрители наверняка скинуться и купят ему корону властелина алхимии.

– А такая есть? Мне бы она пригодилась в хозяйстве, – весело усмехнулся я, хотя слова Владлены произвели на меня впечатление.

Может, она и права. Надо держать ухо востро.

– Игнатий, играем в команде? Не дадим де Туру втянуть нас ни в какой спор? – отстранилась Владлена и прямо посмотрела на меня карими омутами глаз.

– Ежели честно, то мне жуть как хочется испытать себя. Если де Тур и вправду так искусно и упорно роет для меня яму, то жаль, если она пропадёт. Француз должен сам оказаться в ней, – медленно проговорил я, потирая сквозь бороду подбородок.

Азарт начал подогревать мою застоявшуюся кровь.

– Не думала, что ты такой, – опять удивлённо посмотрела на меня красотка и небрежным движением поправила водопад чёрных волос. – Не стоит этого делать. Шанс на победу смехотворный.

– Ты меня провоцируешь, да? Мне страсть как нравятся сложные задачи. Ладно, поступим так. Я поддержу пари де Тура, но сделаю так, что ты станешь судьёй нашего спора или соревнований. Ты не будешь участницей. Идёт?

– Идёт. Но я буду судить честно. У меня, знаешь ли, репутация, – щёлкнула она пальцами в своей фирменной манере.

– Хорошо, – улыбнулся я ей и пожал узкую горячую женскую ладошку.

Владлена посмотрела на меня долгим взглядом, а потом усмехнулась и проронила:

– Знаешь, Игнатий, в какой‑нибудь другой вселенной мы могли бы быть настоящими друзьями, а может, и кем‑то большим друг для друга…

– Ох какие громкие слова. Я, если честно, всегда восхищаюсь теми, кто по собственному желанию дружит со мной. Мужественные люди.

Декан улыбнулась и перевела взор на гримёрш. Те уже пристально поглядывали на нас, разложив на столе профессиональные принадлежности. Они призывно улыбнулись, и мы пошли к ним.

Работа гримёрш не затянулась. Они и с нами управились, и де Тура с ведущим обработали. Последний поправил синий бархатный пиджак, очки с обычными стёклами и начал съёмки. Они пошли по накатанной телевизионной дорожке: шуточки, вопросы о Лабиринте и совместное создание зелий.

Мне это напомнило кулинарное шоу, когда всё шкворчит, пахнет и булькает. Владлена помешивала деревянной палочкой варево, попутно снимая белую пенку. Я толок в ступке зверобой, а де Тур измельчал мел, втягивая насыщенный травяной аромат, наполняющий лабораторию.

Ведущий же в какой‑то миг с широченной улыбкой проговорил брызжущим энергией голосом:

– Господа, прекрасная Владлена, как я понимаю, ваше зелье уже скоро будет готово? Осталось совсем немного времени, верно? И больше ничего делать не нужно?

– Да, – подтвердил француз, поправив волосы, упавшие на лоб, пересечённый шрамом.

– Тогда, может, придадим нашему шоу немного остринки? Пока зелье доваривается, устроим дружеское состязание? Узнаем, кто быстрее сварит какое‑нибудь простенькое зелье. Зрителям это точно понравится! – с восторгом выдал ведущий, подмигнув в камеру.

Владлена мигом самодовольно посмотрела на меня – мол, я же говорила, что этот пёс картавый действительно задумал нас раком поставить, а хлыщ с микрофоном в одной с ним команде.

– Хор‑рошая идея, – поддержал ведущего де Тур, позволивший себе улыбочку. – Что скажете, месье Звер‑рев? Шоу получится гораздо лучше, ежели мы дадим людям зр‑релище.

– Прекрасная мысль, – показал я большой палец ведущему. – Только давайте зелья будем варить лишь мы с сударем де Туром. Кто‑то всё‑таки должен приглядывать за нашим основным варевом. Надеюсь, этот труд на себя возьмёт несравненная Владлена Велимировна. Заодно она станет беспристрастным судьёй нашего весёлого состязания. Вы ведь согласны, сударыня?

– Почему бы и нет? – проговорила она и тяжело вздохнула, словно делала нам великое одолжение.

Попутно декан взглядом показала, что ежели бы она участвовала в этих соревнованиях, то одной левой одолела бы и меня, и француза.

Де Туру её взор не очень понравился, как и отсутствие декана среди участников соревнования.

Однако он не стал уговаривать её, а достал с полки таймер и проговорил:

– Дорогой месье Звер‑рев, ежели вы не против, давайте приготовим зелье поднятия уровня первого ранга. Вы уже освоились в лабор‑ратории и знаете, где лежат нужные ингредиенты. Давайте начнём наше крошечное состязание, когда таймер‑р отсчитает минуту.

– Давайте, – легко согласился я, заметив мрачно поджавшиеся губы Владлены.

Та посмотрела на таймер. А тот дошёл до нужного времени, и мы с французом под подбадривающие слова ведущего принялись за дело.

Конечно, де Тур в силу возраста оказался более подвижным и ловким. Его движения были выверенными, отточенными. И как и говорила Владлена, он, разумеется, лучше меня знал, где находятся нужные ингредиенты.

Однако я не отставал благодаря тому, что не использовал весы и мерную посуду, чем вызвал восхищённый возглас ведущего:

– Игнатий Николаевич, вы так уверены в себе, что даже не пользуетесь алхимическими инструментами⁈

– Уверен, – коротко бросил я, поймав на себе удивлённо‑радостный взгляд Владлены.

У неё даже брови поползли вверх, а дыхание участилось, будто я на её глазах творил нечто по‑настоящему невероятное и сексуальное.

– Игнатий Николаевич, если у вас выйдет отменное зелье, то это будет свидетельствовать о поистине выдающемся мастерстве, – вставил свои пять копеек француз, изобразив улыбку.

Впрочем, дёргающаяся жилка на виске и лёгкий пот, выступивший на лбу, ясно показывали, насколько он нервничал.

И всё же шансы обскакать меня у него были, как он и рассчитывал. Но пока мы шли ноздря в ноздрю. Правда, ровно до одного момента…

Мне потребовалось включить одну из горелок. Я взялся за вентиль, а тот, разорви его виверна, даже не подумал прокрутиться! Стиснув зубы, я применил больше силы, почти наяву слыша грохочущие в голове упущенные секунды. Но вентиль снова не поддался. А сейчас был важен каждый миг промедления!

Эх, кажется, на сей раз я взвалил на себя слишком тяжёлую ношу! М‑да, сплошные победы могут вскружить голову даже такому опытному ведьмаку, как я.

Грёбаный вентиль! Наверняка де Тур поработал с ним!

Я бросил на француза острый взгляд. А тот в этот миг вроде как невзначай наклонился ко мне и прошептал так, чтобы не услышали остальные:

– Попробуйте надавить чуть ввер‑рх. Он порой заедает.

Мне не составило труда сделать, как он сказал. И о чудо! Вентиль провернулся! Я поджёг газ и поставил на него ёмкость с зельем.

Француз, потерявший несколько мгновений из‑за помощи мне, тоже поставил на огонь зелье. И произошло это в один и тот же миг. А ведь де Тур, по идее, мог сделать это быстрее, ежели бы проигнорировал мои трудности, но он помог.

Почему француз сделал это? Хотел победить честно? Боялся, что наше состязание признают нечестным из‑за того, что у меня заел вентиль? Хотя, наверное, при должном желании и ораторском искусстве заклинивший вентиль можно списать на то, что у старика Зверева руки кривые.

В любом случае оба зелья начали побулькивать на огне, привлекая к себе внимание всех, кто был в лаборатории.

Владлена затаила дыхание, де Тур нахмурил брови.

Ведущий же с толикой злорадства произнёс, заметив, что зелье француза стало наливаться густым молочным цветом:

– Игнатий Николаевич, а почему ваше зелье остаётся бледного цвета? Разве оно не должно быть таким же, как у де Тура?

– Должно, – нехотя буркнул я, заметив на себе взгляды камер.

Да ещё и Владлена бросила на меня укоризненный взор, едва заметно покачав головой.

– Кажется, вы всё‑таки ошиблись в количестве ингредиентов, сударь Зверев⁈ – притворно огорчённо вздохнул ведущий. – Жаль. Однако попытка сварить зелье без мерных инструментов всё равно заслуживает аплодисментов. Нашим зрителям точно понравится. Что ж, сударь де Тур, кажется, вы побед…

Мужчина осёкся на полуслове, глядя, как моё варево булькнуло и стремительно сменило цвет на молочно‑белый.

Владлена удивлённо охнула, а француз уважительно покачал головой и первым зааплодировал.

– Бр‑раво, месье Зверев! У вас вышло отличное зелье. Вы великолепный алхимик! – проговорил он. – А уж если соединить ваш гр‑ромадный опыт с моей подвижностью и отточенностью движений, то получился бы настоящий король алхимии!

– Это было великолепно! – посмотрела на меня сияющими глазами Владлена, едва не бросившись на шею.

– Думаю, что это уверенная ничья! – сказал ведущий, глянув на зелья, закипевшие в один миг.

– Я бы пр‑рисудил победу месье Звер‑реву, всё же он не пользовался мерными инструментами, – неожиданно заявил де Тур, мимолётом почесав впалую щеку с лёгкой щетиной.

– Господа, напоминаю, что это было дружеское состязание без победителя и проигравшего. А ежели таковые кому‑то нужны, то каждый зритель сам для себя решит, кто был лучше, – проговорил ведущий, ослепительно улыбаясь.

Он точно играл в одной команде с французом, но я пока не мог сообразить, чего они добиваются. Де Тур первоначально вроде бы хотел выиграть, но помог мне, а теперь и вовсе собирался отдать победу.

Что это? Игра на публику? Какой‑то хитрый способ заставить меня чувствовать себя обязанным ему?

Я хмыкнул и улыбнулся, глянув на ведущего:

– Да, вы правы. Пусть телезрители решают, как закончилось нашего крошечное соревнование. А сейчас самое время проверить, как там наше основное зелье, а то мы, кажется, о нём слегка забыли.

Владлена встрепенулась, ведь она отвечала за него, и взволнованно посмотрела на булькающее варево. Оно оказалось в полном порядке, так что окончание шоу прошло без эксцессов. Мы все поблагодарили друг друга, после чего наш с Владленой дуэт в сопровождении служанки отправился к выходу.

– Игнатий, ты молодец, – прошептала мне на ухо декан, обжигая мочку горячим дыханием. – Ты утёр нос этому заносчивому пуделю. Он даже сам хотел отдать тебе победу, но ты почему‑то не взял её. Каким‑то ты стал слишком благородным. Может, после бокала вина ты придёшь в себя? И не смей отказываться. За окном чудесный вечер, и ты обещал.

Она сощурила глаза, впившись в меня требовательным взглядом. А её грудь принялась вздыматься чуть чаще, словно женщина готовилась к моим возражениям, нагнетая воздух.

– Можно и выпить по бокальчику. Тут недалеко есть замечательная подвальная кафешка, там самая лучшая шаурма и вино в пластиковых стаканчиках. Тебе понравится.

Владлена весело усмехнулась и сострила:

– Бурду в пластиковых стаканчиках и жареную собачатину в лаваше оставь для своих бабёнок‑дурочек. Сегодня мы с тобой пойдём в «Императрицу». Только умоляю тебя, не сморкайся в скатерть, не воруй столовой серебро и похотливо не подмигивай официанткам.

– Ты просишь слишком многого, – скривился я.

Владлена посмеялась, запрокидывая голову, словно давала мне возможность рассмотреть её лебединую шею. Но мой взгляд упал не на неё, а на пакет с эмблемой одной из фирм, доставляющих алхимические ингредиенты. Он лежал в холле на стуле. Видимо, его забыли убрать.

К пакету был приколот чек с довольно крупным текстом, но я всё равно не сумел рассмотреть его, однако он почему‑то заставил моё сердце забиться сильнее.

Я присел рядом с чеком, делая вид, что завязываю шнурок, а сам впился взором в список доставленного.

Охренеть! Ингредиенты идеально подходили для зелья связи! Того самого, что я недавно сварил, а потом считал круги, появляющиеся с разной периодичностью, переводя их в буквы.

Но как создать это зелье, знают лишь те, кто сотрудничал с демонами, и не с рядовыми их представителями, а с членами высших родов!

Откуда де Тур знает рецепт такого зелья⁈ Это же практически невозможно. Или его заказ – простое совпадение?

– Игнатий, ты что‑то побледнел, хотя в твоём возрасте после таких усилий должен был покраснеть, – сострила Владлена, глядя, как я, согнувшись, завязываю шнурок.