Текст книги "99-ая душа. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 62 страниц)

– Пригляжу, – вздохнул я и пошёл по коридору, чувствуя, как начала ныть спина.

Захотелось согнуться, но я не позволил себе этого, твёрдым шагом вышел из здания.

На улице уже царил вечер, иссиня‑чёрным одеялом укрывший город, забрезживший сотнями огней. Ветерок принёс запахи воды и тины.

Сейчас бы поехать домой да отдохнуть, но впереди ждало ток‑шоу, где будет француз. Ежели и там кто‑то попытается грохнуть меня, то можно смело думать, что де Тур замешан в этом богопротивном деле.

Пока же я достал телефон и вызвал такси. А уже когда ехал в машине, мне позвонил Павел.

– Что у тебя? – вяло бросил я в трубку, потирая веки.

– Миронова извинилась! – выпалил он звенящим от радости голосом. – И она сказала, что её бабушка очень хочет встретиться с тобой на ужине.

– Павлушка, она не в моём вкусе. Я люблю, когда сзади… э‑э‑э… багажник, а не ручная кладь. Смекнул? Да и на кой шут она мне? Ей уже ого‑го сколько лет. Да, я успею подарить ей пару букетов. А потом что? Придётся носить цветы на могилку… Нет, она не мой вариант. Да и Миронова – не твой, доверчивый ты мой внучок.

– Деда, ты сейчас обидел и меня, и Миронову, и её бабушку, – пропыхтел Павел.

– Да, всё удачно сложилось. Не каждый раз так получается.

Глава 10

После беседы с внуком осталось ощущение, что придётся клин клином вышибать. Он не откажется от Мироновой, даже если та будет на шпильках танцевать на его яйцах.

Эх‑х, любовь! Даже сильные ведьмаки порой оказывались её жертвой. А уж первая любовь – совсем мрак.

Нужно поскорее подыскать Павлу другую девицу или запереть его на три дня в борделе, чтобы он еле живой выполз оттуда.

Пока же такси остановилось возле павильона, недалеко от моста Александра Невского. Я расплатился и выбрался из машины.

Прохладный ветерок с Невы потрепал мою бороду и забрался под пиджак, заставив меня зябко передёрнуть плечами.

– Похолодало, – вслух пожаловался я и пошёл к павильону, косясь на дорогу, залитую светом фонарей.

По ней с гудением и рычанием моторов двигался плотный поток машин, выбрасывающих в воздух клубы вредных газов. Возможно, из‑за них я по‑богатырски чихнул и сразу скривился из‑за боли, прострелившей затылок.

Да, в этом теле надо аккуратнее чихать, иначе глаза вылетят как у чихуахуа.

Усмехнувшись, я подошёл к шкафоподобному охраннику в чёрном костюме и объяснил на кой хрен сюда припёрся. Тот сразу же проводил меня внутрь и оставил в гримёрной. Там мою тушку привели в порядок, а потом со всем уважением послали на три буквы, то бишь на шоу. Дорогу рассказали – два поворота налево, далее по короткому коридору и в конце пройти в последнюю дверь. И я блестяще преодолел почти весь путь, но в коридоре встретил… Владлену Велимировну. Та вышагивала по ковровой дорожке, как королева… Тьмы, естественно.

Тёмно‑синее платье сексуально облегало её тело. А для усиления эффекта Владлена не стала надевать бюстгальтер. Соски едва не протыкали ткань, а грудь подрагивала в такт её шагам.

Все мужчины, кто проходил мимо декана, жадно косились на её молочные железы, вызывая у Велимировны лёгкую довольную улыбку.

– Добрый вечер, Владлена, – слегка удивлённо проговорил я, остановившись около пластиковой двери с табличкой «ток‑шоу Ивана Маркова». – Какими судьбами? Тут где‑то снимают шоу про ведьм?

– Зверев, избавьте меня от ваших низкопробных шуточек, – сощурила бездонные озёра мрака Велимировна, поблёскивая лаком на чёрных волосах. – Меня тоже пригласили. Не вы один такой востребованный. Там, где я появляюсь, в среднем просмотры выше на тридцать процентов.

– Интересно почему? – картинно озадаченно приподнял я брови, многозначительно уставившись на её грудь.

Она ещё больше выпятила её и иронично сказала:

– Харизма. А вот у вашей рыжей коллеги Котовой она отсутствует.

– Нет, там тоже неплохая харизма размера эдак второго, – изобразил я руками грудь Евгении. – А почему вы вспомнили о ней? Она вас так задела, что вы навели о ней справки? Даже фамилию узнали.

– Ничего не наводила, догадалась, – буркнула она, смекнув, что ляпнула лишнего.

Но признавать этого декан, конечно, не собиралась. Она лишь гордо подбоченилась, шинкуя меня острым, как битое стекло, взглядом. В нём таились ревность и негодование.

– Владлена, у вас сейчас такой мечтательный вид, словно вы представляете, как меня режут на маленькие кусочки, а потом жарят на сковороде без масла. Вы, кажется, на что‑то обиделись. Но не стоит тратить время на негативные эмоции. Вдруг я помру, а вы из‑за обиды не успеете сказать мне что‑то важное? Наверняка будете горевать.

– Нет, не буду, – тряхнула она головой. – Мне очень идёт траур. Я наконец‑то смогу выгулять своё новое чёрное платье.

– Ого, вы придёте на мои похороны⁈

– Приду с баяном и буду играть на нем, пока ваши бабы станут лить слёзы в три ручья. Что они в вас находят? Откуда вообще у вас столько туповатых бабёночек?

– Божий промысел, не иначе, – усмехнулся я.

Та раздражённо фыркнула и прошла мимо меня, обдав запахом сандала и жасмина. В ней словно что‑то горело, свербело и не могло найти выход. Впрочем, знаю что…

Велимировну явно бесило, что она не может загнать меня под каблук, не видит преклонения и не слышит кучи комплиментов. Она словно не понимала, что если добьётся всего этого, то потеряет ко мне интерес. Либо наоборот, очень хорошо понимала.

А как я к ней отношусь? Ну, если бы она родилась рыжей, мой ответ был бы однозначным. Хотя он и сейчас такой – два дракона не уживутся в одной пещере.

– Мудро? Ещё как, – прошептал я себе под нос и следом за деканом вошёл в помещение, где снимали шоу.

Несколько рядов зрителей уже возбуждённо шушукались в полумраке, рабочие настраивали камеры, а на сцене в свете софитов на огромном полукруглом диване уже восседал де Тур. Какая‑то девица крепила небольшой микрофон к лацкану его серого пиджака, пока француз поправлял русые с проседью волосы, будто хотел скрыть шрам, наискось пересекающий лоб.

Однако увидев меня, он приветливо помахал и произнёс:

– Дор‑рогой Игнатий, а я уж думал, что вы опоздаете!

– Хорошо хоть не помер по дороге, учитывая мой возраст, – иронично проговорил я, заметив изумлённо округлившиеся глаза Владлены.

Её удивило наше с французом почти дружеское общение. Она аж чуть не упала со ступеней, ведущих на сцену. Ведь всего пару дней назад мы казались ей стопроцентными эталонными если не врагами, то соперниками, готовыми к дуэли. А теперь вон оно что…

Француз ещё и привстал с дивана, за руку поздоровавшись со мной. Владлене же он отвесил уйму затейливых комплиментов. Но та пропустила их мимо ушей, задумчиво глядя на меня.

А я, в свою очередь, напряжённо смотрел на зрителей, да и по сторонам тоже. А то вдруг очередное покушение? Рядом с де Туром они как‑то подозрительно часто происходят.

Между тем на сцену выскочил клон Красавцева – такой же энергичный мужчина с широкой улыбкой, демонстрирующей зубы белее, чем моя душа.

Он начал шоу. А то шло не в прямом эфире, так что съёмки были не такими напряжёнными.

Впрочем, Владлена добавляла огня. Она постоянно цеплялась ко мне.

А уж когда зашёл разговор о зельях, применяемых в Лабиринте, она и вовсе вербально укусила меня, закинув ногу на ногу:

– Для Игнатия Николаевича наверняка самые полезные зелья те, что повышают остроту зрения и снижают давление.

Она натянуто рассмеялась, а несколько зрителей мужского пола тут же поддержали Владлену, околдованные её дьявольской красотой.

– Да, давление у меня бывает ого‑го какое, за сто шестьдесят, больше похожее на скорость гоночного автомобиля, – с ироничной улыбкой сказал я, расслабленно откинувшись на спинку дивана. – А что до зрения, так если я перестану видеть лишь размытые пятна, то всех монстров перестреляю, ничего не оставлю другим охотникам.

Француз захохотал первым, а потом и зрители посмеялись. Даже ведущий улыбнулся.

Только Владлена кисло приподняла уголок рта, а потом с пренебрежением фыркнула, щёлкнув пальцами:

– У меня есть сомнения в том, что вы сумеете всех перестрелять, дорогой Игнатий Николаевич. Ваше время прошло…

– Выигранное мной пари показало, что у меня ещё всё впереди, – парировал я, широко улыбнувшись.

– Да, месье Звер‑рев ещё могуч, как стар‑рый дуб, – вставил француз, следуя золотому правилу – превозноси своего противника, чтобы твой проигрыш ему со стороны не казался таким уж позорным. Ведь одно дело проиграть старику, а совсем другое – опытному могучему охотнику.

– Господин Зверев, сударыня Владлена Велимировна, я чувствую между вами напряжение как у бывших супругов! – игриво погрозил нам пальцем ведущий.

– Пфф, я бы никогда не вышла замуж за Зверева! – сразу же закатила глаза декан.

– Потому что я бы не предложил, – не остался я в долгу. – Но вообще мы довольно давно знакомы с Владленой.

– О, это замечательно! – заулыбался ведущий, которому явно пришла на ум какая‑то гаденькая мыслишка. – А давайте каждый из вас назовёт… э‑э‑э… скажем так, не самые лучшие черты характера другого. Уверен, нашим зрителям понравится! Это полностью раскроет вас как гостей нашего шоу. Но ежели вы откажетесь, мы все поймём.

Ведущий явно почуял запах отменной склоки, способной перерасти в скандал.

Публика же начала скандировать: «Просим, просим…»

– Я согласна! – гордо заявила декан под гром аплодисментов и уставилась на меня.

Она начала ронять слова как обжигающие капли расплавленного металла. У неё нашёлся целый десяток не самых лестных эпитетов, где определение «недогадливый» оказалось самым мягких. Хотя надо сказать, что откровенной грубости не было. Женщина всё‑таки понимала, что она на телевидении, потому держала себя в руках.

– А что же скажете вы, господин Зверев⁈ – бросил мне ведущий.

Зрители затаили дыхание, а Владлена Велимировна сложила руки на груди и приподняла голову, показывая, что её каменное сердце ничто не может ранить.

– А мне нечего сказать. Владлена Велимировна – идеальна, у нее нет недостатков, – улыбнулся я.

– О‑о‑о, ответ достойный мудр‑реца! – начал аплодировать де Тур.

– Слова истинного аристократа! – вторил ему слегка разочарованный ведущий, так и не сумевший спровоцировать перепалку.

Публика тоже начала рукоплескать, кивая головами: мол, да, этот Зверев хорош.

Лишь Владлена не аплодировала. На её лице впервые на моей памяти появились смущение и растерянность, как у дуэлянта, ждущего смертельного удара, но получившего предложение попить пивка.

– Что ж, дорогие друзья, на этой великолепной ноте я хочу закончить очередной выпуск нашего шоу, – обратился к зрителям ведущий.

Но тут вдруг вскочил с дивана де Тур. Я сразу же напрягся, готовясь применить защитную магию.

Однако тот заявил, замахав руками:

– Позвольте кое‑что сказать. Я предлагаю пр‑ровести следующий выпуск шоу в моей алхимической лаборатории, где мы с месье Звер‑ревым и мадемуазель Владленой приготовим несколько зелий.

– Прекрасное предложение! – сразу загорелся энтузиазмом ведущий и посмотрел на нас с Велимировной.

Мы согласились, после чего он закончил‑таки шоу. А я подумал, что француз, вообще‑то, молодец, всеми способами пытается повысить свою узнаваемость и рейтинг. А благодаря его смекалке и я сделаю то же самое.

Правда, мне не стоило расслабляться, но уже по другому поводу. Возможное нападение никто не отменял. Потому я весьма осторожно двинулся к выходу из павильона. Миновал сеть коридоров и вышел в небольшой проходной зал с несколькими пластиковыми дверьми. Одна из них вдруг резко открылась, и оттуда вышла Владлена.

– Фух, – еле слышно с облегчением выдал я, опустив руку, готовую швырнуть магию.

– Игнатий? – вскинула бровь женщина, разыгрывая удивление.

– Давай без этих театральных постановок. Никогда не поверю, что мы столкнулись случайно. Зачем ты поджидала меня? Хотела напоследок бросить в меня ещё какое‑нибудь ядовитое оскорбление?

Та облизала губы и нахмурилась.

– Я хотела… м‑м‑м… хотела…

– Извиниться? – подсказал я, понимая, что для неё весьма сложно исторгнуть из себя такое слово. Наверное, даже комок колючей проволоки прошёл бы по её горлу куда легче.

– Именно, – едва слышно сказала она, морщась так, словно босыми ногами стояла на раскалённых углях. – Я повела себя немного…э‑э‑э… нетактично.

– Да ты едва мне горло там не перегрызла.

– Игнатий, всё, забудем об этом! – выпалила она, судорожно поправила платье и следом куда‑то в сторону сказала: – Не хочешь выпить бокал вина? Недалеко есть неплохой ресторан.

– В следующий раз. Мне нужно хорошо выспаться. Завтра предстоит кое‑какое дело. Пустячок, но тринадцатый отдел не может справиться без меня, – честно сказал я, чувствуя, что ноги уже гудят от усталости.

– Ладно, – процедила она, недовольно полыхнув глазами. – В следующий раз.

– Доброй ночи, – пожелал я декану и продолжил путь.

* * *

Северная Пальмира, павильон телеканала «Второй имперский»

Владлена Велимировна раздражённым взглядом проводила Игнатия Николаевича, а затем поспешно вытащила телефон из крошечной дамской сумочки, выбрала номер и позвонила.

– Что там у вас происходит? Зверев завтра куда‑то отправляется? – мрачно произнесла она в трубку. – Не можешь рассказать? Секретно? Да мне не нужны подробности, просто скажи – насколько это опасно? Ого! Настолько. Я‑ясно…

Женщина сбросила вызов, ошарашенно сглотнула и прошептала:

– Вот тебе и пустячок. А Зверев даже бровью не повёл, когда говорил об этом. Что же с тобой произошло, Игнатий? Когда ты успел стать таким? Дьявол, как же меня бесит, что я не могу раскусить тебя!

* * *

Северная Пальмира, территория рядом с павильоном

Выйдя на свежий воздух, я тут же заметил моложавого рослого брюнета с крысиными усиками. Тот направился ко мне, яростно дыша. Его грудь ходила ходуном, а кожаная куртка туго обтягивала мускулистые плечи. Призрачный звёздный и лунный свет отражался от металлических пуговиц с дворянским гербом.

Я сразу узнал его. Он был на балу у барона Крылова вместе с Владленой Велимировной. И судя по всему, он уже давно поджидал меня здесь, успев накрутить себя до багровых пятен на роже.

– Старик, если ещё раз я увижу тебя рядом с Владленой, то отправлю в Ад, понял⁈ – прорычал он, нависнув надо мной.

Его дыхание обжигало мой лоб, а ревность в покрасневших глазах намекала, что брюнет уже мало контролировал себя.

Понимала это и парочка девиц, куривших в стороне. Они взволнованно принялись наблюдать за нами.

– В Ад? Я там уже бывал, ничего интересно не увидел. Ну, кроме котла, где варятся молодые аристократы, не проявлявшие к старшим должного почтения. Успокойся, парень, между мной и Владленой ничего нет. Можешь идти со спокойной душой. И не советую тебе как‑то оскорблять меня, – почти миролюбиво сказал я, пытаясь достучаться до разума дворянина.

– Ты мне, сморчок, не указывай! – зашипел он, яростно топорща крысиные усики. – Я сам знаю, что мне делать. И я, на хрен, вижу, что ты почти обоссался от страха. Боишься признаться, что подкатываешь к Владлене свои крошечные седые яйца⁈ Я видел, как ты смотрел на неё тогда на балу, когда вы отошли куда‑то вместе! А после победы в пари она приехала, чтобы поздравить тебя! И сегодня на шоу она пришла только чтобы увидеть тебя! Но она моя! Понял, хрыч вонючий⁈

Ну, такие оскорбления я мог бы стерпеть только в какой‑нибудь сказке про ведьмака‑терпилу. К тому же, этот придурок не внемлет никаким моим словам. Он вежливость и диалог воспринимает как слабость.

– Понял⁈ – снова прорычал он и попытался схватить меня за грудки, но я без всякого стыда всадил ботинок в его промежность.

– И‑и‑и! – взвизгнул он и упал на колени, схватившись за свои причиндалы.

Девицы, наблюдавшие за нами, едва сигареты не выронили, распахнув ротики.

– М‑да, похоже, это у тебя крошечные яички. Я своими разбивал головы волколакам, – иронично прохрипел я и ударил ладонями по ушам идиота.

Тот снова вскрикнул от боли и повалился набок, угодив прямо в лужу, но не вырубился. Он злобно зарычал и попытался встать. Но мой удар в рёбра снова повалил его на асфальт. Правда, мою ногу прострелила вспышка боли. Так что пришлось стремительно менять тактику.

Я вызвал «каскад молний» и направил на промежность противника руку с магией.

– Ты, мразь, напал на аристократа, и я могу, защищаясь, превратить твои причиндалы в горстку пепла! – прорычал я, нацепив на себя маску лютого бешенства. – Если ты, тварь, ещё раз подойдёшь ко мне, пеняй на себя… Но сейчас я прощу тебя, ежели ты попросишь прощения.

Тот оскалил зубы, встав на четвереньки.

Казалось, что ревнивый усач сейчас выхаркнет фонтан оскорблений, но в нём будто что‑то щёлкнуло, и он нехотя процедил:

– Прошу прощения, я погорячился.

– Неискренне, но сойдёт. Однако в следующий раз, если он будет, ты так легко не отделаешься…

Я демонстративно развеял магию и с гордо расправленными плечами двинулся прочь между двумя припаркованными автомобилями, наблюдая за идиотом через зеркало заднего вида.

А он вдруг довольно усмехнулся, будто провел меня вокруг пальца. Его глаза загорелись безумным пламенем, в котором смешалось всё: и унижение, и ревность, и воздействие Лабиринта.

– Ты получишь своё, – со злым торжеством просипел он и вытянул руку, окутанную черно‑коричневым магическим туманом.

Магия земли сорвалась с его пальцев и с хрустом вырвала кусок бордюра. Тот полетел в мою спину под пронзительный вопль девчонок с сигаретами.

Глава 11

Серые тучи набежали на жёлтую морду луны как раз в тот миг, когда заверещали девчонки, а часть бордюра полетела в мою спину.

Глаза ревнивого ублюдка расширились от предвкушения, а улыбка стала ядовито‑сладкой. Бордюр вот‑вот должен был впечататься в мою спину, с хрустом ломая позвоночник и раздирая плоть. После такого удара стариковское тело долго будет приходить в себя. Месяц, а то и больше…

Однако я использовал «скольжение» и в последний миг ушёл с траектории полёта бордюра, увидев его в зеркале заднего вида.

Импровизированный снаряд со свистом пронёсся мимо, обдав меня запахом мокрой земли и комочками жидкой грязи. Раздался жалобный хруст пробиваемого заднего стекла автомобиля и скрежет деформировавшегося водительского сиденья. В него‑то и угодил бордюр.

Тут же истошно завыла сирена и начали мигать фары. Их свет упал на ряд тополей, отделяющих небольшую улочку перед павильоном от большой дороги, где носились автомобили.

– Так ты ещё и подлый ублюдок. Атаковал в спину, – оскалился я, обернувшись к дворянину, вскочившему на ноги.

Его набухший разочарованием взор скользнул по мне как ржавый гвоздь. Щёки вспыхнули жаром от стыда, но ревность тут же заставила вздуться вены на шее и вскинуть руку, окутанную магическим туманом. Но, прежде чем тот сорвался с его негодующе подрагивающих пальцев, моя «шаровая молния» с треском вспорола воздух, угодив в его правую ногу.

Ткань брюк ниже колена превратилась в пепел, плоть с шипением почернела и показалась кость, украшенная запёкшейся от жара кровью.

Идиот заорал благим матом, упал на спину и рефлекторно схватился за обгорелую ногу. Его магия развеялась, поскольку он не мог удерживать на ней концентрацию. Но урод не потерял сознание от боли, как Грулев, чья рука когда‑то познала вкус моей «шаровой молнии».

А вот одна из наблюдавших за нашей ссорой девчонок отключилась. Благо её успела подхватить подруга. Она уложила её на тротуар, бросив перепуганный взгляд на Владлену Велимировну, вырвавшуюся из павильона.

– Что здесь происходит⁈ – сразу же выпалила она, грозно хмуря чёрные брови.

– Этот старик… грёбаный ублюдок… он подло атаковал меня, а перед этим угрожал мне, требовал, чтобы я отказался от любви к тебе! – сквозь стиснутые от боли зубы простонал усатый козёл, корчась на асфальте.

Хрен знает на что он рассчитывал, как собирался доказывать свои слова, но, видимо, на подобные глупые обвинения его толкнули злые эмоции, раздирающие душу.

Владлена даже ничего не стала спрашивать у меня. Ей хватило всего одного взгляда на моё хмурое лицо, да еще секунду она изучала мордашку девчонки. Та хоть и была напугана, но её глаза загорелись негодованием.

– Ты лжёшь, Пётр! Ты сам подкараулил Зверева и угрожал ему, а он проучил тебя, идиота! – прошипела Велимировна, склонившись над стонущим гадом.

Платье настолько вызывающе натянулось на её пятой точке, что я, несмотря на всё произошедшее, почувствовал сексуальное желание.

– Нет, любимая, нет… – пролепетал тот, кривясь от боли.

– Не называй меня так! Между нами ничего нет, придурок! Ты мне и тогда не был нужен, а сейчас тем более! Ты не только ревнивый баран, но и подлый лжец! – прорычала декан и выпрямилась, плюнув на усатого.

Мне на миг стало жаль его, но тут же это глупое чувство испарилось, стоило вспомнить, как он себя вёл.

– Нет! – по‑волчьи завыл отвергнутый мерзавец, протянув к ней дрожащую руку. – Я люблю тебя! Это всё было для тебя! Прости меня, милая! Ревность совсем одолела мой воспалённый разум, но я исправлюсь, клянусь! Дай мне шанс! Не гони меня!

– Не смей приближаться ко мне, иначе я упеку тебя в психиатрическую больницу, – жестоко процедила Владлена, резко развернулась и пошла прочь.

Её каблуки застучали как похоронный марш, пока все надежды усача укладывались в могилу.

– Вернись! Умоляю! Хотя бы окажи мне помощь… Нога… так больно… – простонал парень.

Но та даже не обернулась. И тогда он скорчился и заплакал. Здоровенный детина хныкал как ребёнок. Но в моей душе не было ни капельки злорадства или презрения. Во рту даже будто бы появился привкус тлена.

Я зашарил рукой по карманам и вытащил оба пузырька с зельями здоровья. Молча поставил их подле парня, скорчившегося в позе эмбриона, и пошёл в сторону дороги.

– Почему… Зверев… – ударил меня в спину его тоскливый шёпот, похожий на шелест ветра среди могильных крестов, – почему вы, а не я? Что в вас есть такого? Почему она следит за вами взглядом, ловит каждое ваше слово, жест? Почему кусает губы, как девчонка, ревнует и бесится? Чем вы так околдовали её?

– Тем, что она мне не нужна, – горько усмехнулся я, не сбавляя шага.

Мне не составило труда миновать шеренгу тополей и двинуться вдоль дороги по тротуару. Немногочисленные прохожие не обращали на меня никакого внимания, а прохладный ветерок с Невы игрался с растрепавшимися волосами и бородой.

Дыхание постепенно успокоилось, как и сердце. Мозг сразу же начал размышлять на сугубо банальную тему – аукнется ли мне то, что я сделал с ногой Петра? Вряд ли. Даже если он напишет на меня заявление в полицию, то да, конечно, начнётся расследование, но выяснится, что я просто защищался. Мне точно ничего не будет. А вот если я напишу на Петра, то ему явно что‑то прилетит за нападение на аристократа. Однако я этого делать не стану. Не по‑ведьмаковски это. Он и так получил сполна.

Вздохнув, я поймал такси и без каких‑либо проблем добрался до Васильевского острова. И только войдя в особняк Зверевых, слегка расслабился, подумав, что гипотетическое покушение обошло меня стороной, хотя я и виделся с де Туром. Может, всё‑таки два предыдущих никак не связаны с ним? Простое совпадение? Ладно, поживём – увидим.

А пока я отправился в свою комнату по тёмному особняку. Но даже мрак не мог скрыть того, что дом преобразился в лучшую сторону. Служанка Прасковья постаралась на славу. Я даже хотел сгонять в её комнату и сказать спасибо, но услышал из‑за её двери богатырский храп и отказался от своей идеи.

И к Павлу я тоже не стал заглядывать, хотя тот не спал. Я из‑за двери расслышал, как он с кем‑то радостно болтал по телефону.

– Надеюсь, не с Мироновой, – пробормотал я, перекрестился и вошёл‑таки в свои покои.

Даже есть почему‑то не хотелось. Хотя оно и понятно, я за завтраком съел ого‑го сколько, да и у Мироновых налопался. Но вот устал страшно. Так что быстро помылся и завалился спать.

А проснулся ни свет ни заря. Быстро сходил в алхимическую лабораторию и выпил зелье. Оно подняло мой дар до шестьдесят шестого уровня. Закусил же я снова пирогами, которые успела напечь улыбающаяся Прасковья. На этот раз были с вишней и грушей. Объедение, если честно. Не каждый император такие ест.

Посему особняк я покинул порядком отяжелевшим от еды, но зато со счастливой улыбкой. И улыбался весь путь, который проделал на харлее до прохода в Лабиринт, обосновавшегося неподалёку от «Бронзового всадника».

Там меня уже поджидали сотрудники тринадцатого отдела. Я с ними поздоровался, после чего вошёл в низенькую башенку и отправился в раздевалку.

Меня в шкафчике ожидал комбинезон, подбитый мехом, очки с затемнёнными линзами, тёплое бельё и шапка. А ещё рюкзак, набитый множеством полезных вещей, снегоступы, пояс с двумя револьверами и кучей патронов.

К сожалению, я не смогу больше ничего пронести в Лабиринт. Тут и так довольно приличный вес. Если будет перевес, Лабиринт уничтожит всё лишнее, не разбирая, что именно. Может и мои тёплые ботинки расхреначить, и окажусь я в локации босоногим, а там, как уже ясно, лежит снег да бушует мороз.

Потому я напялил лишь то, что для меня подготовили. Впрочем, мне и этого с лихвой хватит. А затем отправился в комнату, где в металлической арке клубился проход, похожий на жаркое марево над разогретым асфальтом.

Возле арки уже стояли четверо: Евгения Котова, капитан Юров, лейтенант Фёдоров и полковник Барсов. Последний хмурил брови, сцепив руки за спиной. Мундир расстёгнут на груди, а лицо будто уже начало сползать с костей от недосыпа.

– О, Зверев. Наконец‑то, – пропыхтел полковник, подняв на меня хмурый взгляд.

– А мы уж думали, что вы не явитесь, но, естественно, по уважительной причине, очень уважительной, – съязвил Юров, усмехаясь бескровными губами.

– Капитан! – зло гаркнул на него Басов, прежде чем я истыкал Юрова ответными остротами. – Вы забыли, что я говорил? Оставьте свои детские обиды, не тащите их в Лабиринт!

– Так мы пока вне его, я их туда и не тащу, – еле слышно пробурчал капитан, попутно покосившись на Котову, словно проверял её реакцию на его шуточки‑прибауточки.

Но та смотрела строго перед собой, слегка щуря глазами, будто совещаясь с собственными мыслями. Однако она точно не боялась идти в гости к непонятным тварям, где шанс выжить не очень‑то и велик.

Фёдоров тоже не казался напуганным. Он морщил лоб, поправляя ровно такой же зимний комбинезон, как у меня. И даже Юров, при всей моей нелюбви к нему, не выказывал признаков страха.

Казалось, больше всех переживал Барсов. Он расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки и захрипел, облизав влажные губы:

– Как вы знаете, я не мастер слова. Мне проще достать луну с неба, чем произнести красивую речь с трибуны. Потому скажу, пусть и не особо складно, но от души. Сегодня в Лабиринт идут самые смелые. И эта смелость поможет вам вернуться. Других вариантов попросту нет. Я даже не допускаю мысли, что вы не справитесь. Да, в Лабиринте обитают такие твари, которым плевать на титулы и громкие дворянские фамилии, однако вы все не просто аристократы, а настоящие бойцы, преданные империи! Ваша миссия крайне важна для страны. Так что держим ушки на макушке, верим напарнику и делаем свою работу. Ну, с богом… и пусть сегодня Лабиринт будет благосклонен к вам.

Он каждому крепко пожал руку, заглядывая в глаза, а потом мы вошли в проход.

Перенос прошёл штатно даже у Котовой, сжимавшей в перчатке светло‑голубой драгоценный камень с кучей граней – хитрый артефакт. Он‑то и позволил ей войти в локацию шестого ранга, хотя она не была магом.

Рыжая поспешно убрала его в кармашек на поясе, потуже затянув капюшон. Холодный, пронзительный ветер попытался сорвать его, швыряя в лицо пригоршни снега. Он лип к стёклам очков, сильно затрудняя обзор, однако всё равно были видны крутые горные отроги, окружавшие заснеженную долину. В её центре мрачнела чёрная пасть пропасти, словно кровоточащая тьмой рана. А под потолком гигантской пещеры клубились облака, заливающие всё голубым светом.

– Меня всегда интересовало, откуда тут такой ветрище! – проговорил лейтенант Фёдоров, напрягая голос, чтобы мы слышали его сквозь злой вой ветра. – Итак, мы хоть и опытные исследователи Лабиринта, но инструкция требует, чтобы я напомнил: у нас есть два часа, а потом Лабиринт примется сводить нас с ума. Наша задача – установить контакт с родственниками той твари, что воспользовалась телом Павлова как мясным костюмом. Держимся вместе! Идём друг за другом! И двигаемся, как самые трусливые Чучундры, смотрим во все стороны и боимся сделать шаг в сторону. В этой локации легко провалиться или угодить под лавину. Полковник всем нам раздал примерный маршрут группы Павлова, так что идём по их следам!

Фёдоров швырнул несколько алхимических шариков в снег под проходом. Они сыграют роль маяка. Другие такие же шарики, находящиеся у каждого из группы, приведут нас к своим собратьям.

– Ну, в путь! – махнул рукой лейтенант и первым начал спускаться с пологого склона к ущелью.

Мы цепочкой двинулись за ним.

Снегоступы слегка пружинили, ветер швырял в нас белые хлопья, а лицо с носом чуть ли не мгновенно выстудились. Пришлось натянуть шарф до самых очков.

Благо Фёдоров действительно оказался опытным малым. Он вёл отряд так, чтобы скалы и скатившиеся со склонов камни защищали нас от ветра. Так идти было чуть легче, правда мои ноги всё равно быстро уставали. А под правым коленом и вовсе начало противно тянуть. Но до ущелья я всё‑таки дошёл без передышки, хотя и выпил зелье выносливости пятого ранга.

– Нам нужно на ту сторону! – проговорил лейтенант, пойдя к одному из трёх мостов, перекинутых через ущелье.

Ни один из них не внушал мне никакого доверия. Все узкие, из обледенелых брёвен, связанных потрёпанными канатами. И такие же канаты играли роль перил. Мостик, заметно провиснув, раскачивался над пропастью, а дно той находилось так далеко, что я быстрее умру от старости, чем долечу до него.

Но мы друг за другом двинулись по мосту, крепко держась за канаты. Да ещё и вокруг наших поясов обвязали одну на всех верёвку, как делают альпинисты.

– Хороший аттракцион! – приподнято сказал я, чтобы поддержать боевой настрой группы. – Я после подобного и стал седым!

Лейтенант хохотнул, медленно идя по скользкому льду, сковывающему брёвна. Ветер так отполировал его, что тот напоминал зеркало.

Внезапно идущий первым Фёдоров чертыхнулся. Его нога резко поехала в сторону, а сам он всплеснул руками, бросив взгляд в чёрную пропасть. Но всё же он успел ухватиться за канат, упав задницей на мост.

Тотчас натянулась верёвка, который лейтенант был привязан к Юрову. Но тот вовремя отклонился назад и не упал, удержался на ногах.

– Начало положено! – натянуто усмехнулся Фёдоров, медленно вставая.

– Повезло, что не соскользнул с моста! – ворчливо прохрипел капитан и вскрикнул, когда на нас налетел чудовищно злой порыв ветра.