444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Эндрю Гивлер » Железные Узы (ЛП) » Текст книги (страница 36)
Железные Узы (ЛП)
  • Текст добавлен: 20 октября 2026, 21:30

Текст книги "Железные Узы (ЛП)"


Автор книги: Эндрю Гивлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 39 страниц)

«У нее на руках были черные Вены Кор», – объясняю я, пытаясь передать весь ужас того, кем являлась Викса. «Она планировала забрать реликвии наших павших братьев для собственного использования».

«Гниющие кости Плутона», – шепчет Перси, глядя на меня с ужасом.

«Значит, это правда», – произносит Гай наконец, откидываясь на своем сиденье. Его взгляд становится тусклым и расфокусированным, словно он смотрит куда-то вдаль. Теперь наступает мой черед удивляться.

«Вы верите мне?»

«Жаль, что ни один из нас не сможет рассказать об этом отцу», – размышляет вслух Перси, обращаясь к брату и наконец отводя от меня взгляд. Не знаю, какое отношение патриарх рода Мариев имеет к некромантам, но прекрасно понимаю смысл его сожаления. Он думает, что мы здесь погибнем. Возможно, он прав, но у нас еще остался один козырь.

«Подозреваю, он и сам узнает об этом достаточно скоро», – бурчит Гай, возвращаясь к настоящему. «Как же вам удалось вырваться из лап этого некроманта?»

«Ну», – говорю я, косясь на Феликса, который практически навис над моим плечом. «Вот тут-то история и становится по-настоящему невероятной. Но если вы готовы мне довериться, у меня, возможно, есть способ, как нам выжить в этой западне».

Глава 49

Восход солнца в заснеженной пустоши ослепителен. Все вокруг сияет, и этот нестерпимый блеск режет глаза, словно миллионы ледяных лезвий. Восьмая когорта Двенадцатого легиона Железной Империи замерла по стойке «смирно» в боевом порядке, прижавшись спиной к скалистой стене долины.

Я нахожусь в первой шеренге, прямо за спиной Гая. Он застыл на шаг впереди всех, один на один с надвигающейся угрозой. Трибун не поверил моему рассказу, как мы сбежали из пещеры. Он наотрез отказался признавать, что Акило все еще жив и наделил меня способностью призывать лед. Но после того как я трижды продемонстрировал этот трюк, ему пришлось смириться с тем, что здесь замешана какая-то неведомая сила.

С обеих сторон к нам неспешным шагом приближаются две норманнские армии. Они знают, что мы в ловушке и нам некуда деваться. Мое сердце содрогается при виде них. Орда настолько велика, что заполняет всю ширину долины от края до края, хотя отряд Кнута гораздо плотнее, чем те охотники, которые гнали Гая и его когорту.

«Ты уверен?» – в десятый раз тихо спрашивает он меня, повернувшись, чтобы изучить мое лицо.

«Уверен настолько, насколько это возможно, Dominus», – я беспомощно пожимаю плечами. «Я знаю только, как это ощущается, но не знаю, что оно сделает». Гнев бога бушует неистово, пока мы наблюдаем за варварами.

Освободи меня, – шипит он с нетерпением. Освободи меня!

Скоро, – обещаю я богу. Скоро. Буря внутри утихает, успокоенная моей клятвой. Он чувствует правду, витающую в воздухе.

Наконец две армии соединяются, выгибаясь вокруг нас полумесяцем и намертво прижимая к скалам, защищающим наш тыл. Вопреки вере в ярость Акило, ужас нарастает, пока я вглядываюсь в это море варваров, пришедших нас утопить. Они смеются, тыча в нашу сторону топорами и мечами. Мое дыхание прерывисто, страх захлестывает волнами. И я далеко не единственный в строю, кто объят ужасом. Тяжелые вздохи доносятся со всех сторон.

Даже будь здесь все три полных легиона Бродигана, не думаю, что у нас был бы шанс. Ряды врагов так и кишат татуированными берсерками. Отряд фурий марширует на подмогу меньшей армии, заставляя легионеров в строю тревожно перешептываться.

«Спокойно, парни», – негромкий голос Дуруса доносится из головы колонны; его голос почему-то слышен, хотя он и не кричит. «Скоро для каждого найдется уйма работы». Из рядов раздается жестокий смех, пока люди отчаянно цепляются за ту надежду, которую им дает Первое Копье.

«Найдите свои цели», – командует Перси солдатам, несущим реликвии venator – копья, созданные специально для уничтожения фурий. Я бросаю взгляд на Феликса и Маркуса, стоящих по обе стороны от меня в шеренге. Оба держат это драгоценное оружие, их глаза застыли в напряженной сосредоточенности.

Гай стоит во главе нашего построения, его красный плащ развевается на ветру, словно у какого-то бога войны. У него нет скутума, но на правом бедре висит гладиус, а на левом – более длинный дуэльный клинок. Пока орда окружает нас, он пристально смотрит на врагов, ничуть не заботясь о кишащей толпе, пришедшей за его головой.

Он – живое воплощение того, какими в моем представлении должны быть воины Железных легионов. Гай достоин этого наследия так, как немногие другие. В одиночку он стоит лицом к лицу с врагами империи, бесстрашный и невозмутимый. Уверен, он находит некоторое спокойствие в своем Символе Железа, но его собственная сила духа и без того велика.

Я беру себя в руки, черпая силу в его примере, мысленно укореняясь в окружающих меня льду и железе, скармливая им свой страх до тех пор, пока не остается ничего, кроме холодной логики. Мои резервы переполнены двумя эссенциями – серой и голубой. Я удерживаю обе прямо у той черты, которая активирует inhibitus. Правой рукой я нащупываю камень votum за пазухой, который остался со мной после всего, что нам пришлось пережить. Мысленно я пытаюсь обрести некоторое спокойствие, готовясь прибегнуть к оружию бога.

«Я вызываю вашего Верховного короля!» – ревет Гай, его голос звучит резко и пронзительно. «Я – Гай Марий, трибун Железных легионов, и я вызываю этого Кнута на поединок чести». Он хочет сделать это по-своему, прежде чем прибегнуть к помощи Акило. Норманны переглядываются, и я гадаю, понимают ли они наш язык или просто готовятся ринуться в атаку.

На вызов нашего командира отвечает тишина.

Я оглядываю их войска в поисках устрашающих черт Кнута, но Верховного короля нигде не видно. Мой взгляд натыкается на знакомого берсерка в первых рядах. Это Астрид, та самая женщина с золотым обручем, которой я сдался на опушке леса и которая оставила меня в когтях Виксы. Она поворачивается, словно почувствовав мой взгляд. Меня легко заметить: мы, argentulae, заметно выделяемся среди наших братьев – кроме Гая, у нас единственных нет щитов. Наши взгляды встречаются, и она в удивлении приподнимает свои светлые брови. Я не реагирую, боясь, что любое выражение моего лица выдаст ей наш план.

«Трус!» – ревет Гай, делая шаг навстречу окружившей нас орде. Он бесстрашен, непоколебим. Я чувствую, как его мужество разгорается в сердцах окружающих меня воинов, словно огонь, и они с уже нетерпением готовятся сразиться с этими варварами, следуя за своим военачальником в самую гущу битвы.

Женщина-берсерк отводит от меня взгляд и с удивлением оглядывается через плечо, будто чего-то выжидая. Но то, чего она ждет, не наступает.

Тишина затягивается.

«Иди и сразись со мной, варварская собака!» – снова ревет Гай, пытаясь сыграть на тщеславии короля. Норманны – воинственный народ. Они не уважают вождей, которые не способны убивать собственными руками. Все больше воинов начинают оглядываться по сторонам, удивленные тем, что их король не ответил на вызов. На их лицах написано замешательство.

Наконец в море людей начинается движение, и оно расступается перед Верховным королем Кнутом, который быстрым шагом выходит из рядов своей армии, вне себя от гнева. На нем рогатый шлем, обрамляющий покрытое татуировками лицо, что делает его больше похожим на зверя, чем на человека. Он даже крупнее, чем я помню. На правом бедре у него покачивается длинный меч, ножны которого исписаны теми же светящимися рунами, что украшали каменные алтари в глубинах пещеры. Орда взрывается одобрительным ревом, когда их предводитель ступает на свободное пространство между нашими силами.

Следом за ним бегут две фигуры, окликая его, но варвар их игнорирует. Я сразу понимаю, почему он не появился, когда Гай впервые бросил ему вызов. Верховный король не один. Среди солдат прокатывается шокированный шепот, когда они видят двух сопровождающих его имперцев. Фигуры носят вуали, скрывающие лица, но по волосам и одежде очевидно, что они не норманны.

Гай напрягается при их виде, поворачиваясь, чтобы бросить на меня предостерегающий взгляд, пока троица приближается. «Будь наготове», – приказывает он одними глазами. Я киваю, снова разминая ладонь.

«Чего тебе надо, легионер?» – требует Кнут, подходя ближе. Я сдерживаю желание ахнуть от удивления. Его голос звучит глубже, чем в палатке, настолько насыщенно, что вибрирует в моей груди. Он говорит на безупречной lingua imperia, без малейшего акцента и не нуждаясь в переводчике.

«Поединок чести, до смерти», – без колебаний предлагает Гай. «Победитель позволит войскам проигравшего разойтись с миром».

«Ты думаешь, я боюсь тебя, человечек?» Кнут, похоже, развеселен этим предложением. Гай даже не утруждает себя ответом. «Думаешь, ты убьешь меня?»

«Без труда».

«Верховный король, пожалуйста, вы должны выслушать!» – плавно вмешивается женский голос, когда имперцы равняются с Кнутом. Она высокая и стройная, как танцовщица. Пухлый мужчина семенит прямо за ней, тяжело дыша. Я пытаюсь разглядеть их руки на предмет признаков Сердца Кор, но они скрыты одеждой. «Вы не можете сражаться с этим человеком. Это Гай Марий, сын⁠—»

«Он великий воин?» – перебивает король, с интересом поворачиваясь к своей советнице.

«Ну, да, но⁠—»

«Я принимаю вызов». Кнут снова поворачивается к Гаю с меньшим презрением, чем раньше.

«Мой повелитель, вы поступаете неразумно. Наше соглашение…»

«Я – Верховный король». Что-то темное и опасное звучит в голосе великана, вторя татуировкам, которые извиваются по всей его коже. «Ты не можешь мне приказывать».

«Нет, конечно же, Ваше Величество», – фыркает женщина, делая легкий поклон в поясе, который кажется чисто формальным. «Но меня прислали давать вам советы, и ваши благодетели не оценят…» Верховный король прерывает ее в третий раз, наотмашь нанося удар тыльной стороной огромной ладони по лицу. Она шатается в сторону, но удерживается на ногах, что говорит мне о наличии Символа, подпитывающего ее силу.

Ее глаза над вуалью блестят от ненависти, когда она выпрямляется. «Когда вороны будут лакомиться твоими глазными яблоками, варвар, просто помни, что я тебя предупреждала».

«Я ничего не буду помнить. Я буду мертв и стану пировать в чертогах с моими предками». Великан презрительно смеется.

«Спасибо за это милое представление, Туллия», – сухо замечает Гай, бросая взгляд на женщину. Она напрягается, но не отвечает на его язвительную реплику. «Не видел тебя со времен коллегии».

«Хватит болтать. Сразись со мной, если хочешь спасти своих людей», – вступает в разговор Кнут.

Имперская женщина качает головой и стремительно уходит, снова увлекая за собой пухлого мужчину. Кнут делает жест массивной рукой, и полдюжины берсерков из передних рядов выскакивают вперед, образуя полукольцо в центре поля.

«Выбери шестерых», – приказывает он, поворачиваясь спиной к нашей армии и без страха уходя прочь.

«Перси, Кастор, Феликс, Маркус, Унус и Анас». Гай перечисляет наши имена не оборачиваясь. Мы с Феликсом обмениваемся удивленными взглядами из-за включения бывшего заключенного, но мгновение спустя я лишь пожимаю плечами. Он заслужил свое место.

«Дурус, когорта на тебе».

«Да, Dominus», – мрачно отвечает Первое Копье из центра строя.

«Вперед», – командует Гай. Перси тут же подскакивает к старшему брату, наклоняясь, чтобы переговорить с ним на ходу. Я иду в ногу с остальными бойцами моей декады, пытаясь унять дрожь по мере приближения к орде. Даже Древний Мороз не способен сдержать весь мой страх.

«Он берсерк», – настойчиво напоминает Гаю центурион. «Он будет быстрее тебя, да и сильнее тоже. Он, скорее всего, может махать этим мечом одной рукой».

«Я знаю».

«Тебе нельзя подставляться под его удары, иначе он повредит твое Сердце – отрежет тебя от Железа».

«Брат, я убью его». Гай замирает на полушаге и переводит раздраженный взгляд на младшего. «Я порублю его на мелкие кусочки и вытащу нас отсюда».

«Просто хочу убедиться, что ты все хорошо обдумал», – ворчит Перси, почувствовав упрек.

«Dominus!» – выкрикивает Дурус у нас за спиной. Удивленный Гай поворачивается к Первому Копью. Я следую за его взглядом, взирая на эту монолитную железную стену, которая провожает наш уход.

«Tribunus!» – ревет Первое Копье.

«Victorius!» – громоподобно отвечает легион в унисон. Волосы на затылке встают дыбом, а по телу пробегают мурашки от ярости, вложенной в единый клич моих боевых товарищей. Я перевожу взгляд на нашего командира, вижя, как он коротко кивает в знак согласия, после чего возвращается к своей задаче.

«Кастор», – зовет он, пока мы приближаемся к центру поля, где нас дожидаются Кнут и его секунданты. Двое имперцев стоят чуть поодаль, с раздражением наблюдая за нашим приближением. Я кожей чувствую тяжесть их взглядов сквозь вуали, скрывающие лица.

«Да, Dominus?»

«Полагаю, норманны будут соблюдать соглашение своего короля, но палатины… усложняют ситуацию».

«Они не могут оставить нас в живых». Он бросает на меня проницательный взгляд и кивает. Не понимаю, почему так много наших соотечественников стекаются ко двору Верховного короля. Мне легче понять Цензора, убившего мою семью ради собственной выгоды, чем этих предателей. На что они вообще рассчитывают, ради чего натравливают этих чудовищ на империю?

«Будь готов. Если они попытаются нарушить соглашение, призови силу своего бога и яви им весь его гнев».

«А как же вы, Dominus? А если вы…»

«Только если они нарушат pax, легионер», – жестко прерывает он, вновь пронзая меня взглядом. «Я хочу твоего слова». Я колеблюсь, разрываясь между ложью командиру и правдой. Мой votum Акило требует, чтобы я обрушил его бурю на Кнута и его орду, но я не могу отказать Гаю. Не здесь. Не сейчас.

«Да, Dominus», – обещаю я, склонив голову. Давление клятвы на мой позвоночник нарастает, напоминая пульсацию inhibitus перед ударом, но я игнорирую это предупреждение.

«Иди и умри», – кричит Кнут из центра поля, изнывая от жажды славы. Гай на мгновение поворачивается к громадному Верховному королю. Кнут скинул меха и стоит с голым торсом на снегу, как прежде Врок. Вся его грудь покрыта такими же обильными черными татуировками, как и лицо. Лишь редкие белые линии прорезают их поверхность, но шрамы это или чистая кожа, я разобрать не могу. Татуировки шевелятся, словно живые существа. Рога шлема широко раскинулись над головой, придавая ему сходство с монстром.

Трибун слегка улыбается, похлопывает брата по плечу и шагает вперед. Приближаясь к Кнуту, он обнажает свой дуэльный меч. Тот представляет собой клинок полуторной заточки с легким изгибом на конце. У Аттикуса был такой же, хотя его меч был сделан из tellus, а не из железа.

«Я – Гай Марий, трибун Восьмой когорты Двенадцатого Железного легиона», – громогласно заявляет он. «Я – Железосвязанный во имя Дианы Агриппы, Императрицы Железной Империи. Сегодня я пришел, чтобы бросить тебе вызов: поединок насмерть. Победитель одержит верх и заберет жизнь другого. Людям проигравшего будет позволено уйти в позоре».

«Я принимаю вызов», – с энтузиазмом соглашается норманн. Он вытаскивает длинный меч из ножен на бедре. Светящиеся руны высечены прямо на самом клинке, в точности повторяя те, что на ножнах. «Я – Кнут, сын Кнута, Верховный король Севера. Если боги благословят меня, сегодня вечером в медовом чертоге я буду пить из твоего черепа». Орда одобрительно ревет, хотя я не могу сказать, сколько из них поняли этот обмен репликами.

Время разговоров истекло. Гай поднимает клинок в знак приветствия своему противнику. Кнут повторяет его движение, но стоит его мечу взмыть вверх, тот охватывается пламенем – черным пламенем, окутывающим клинок от гарды до острия. Зловещий страх исходит от него, точно далекий жар, вызывая мурашки по моей коже, когда я взираю на это нечестивое оружие.

«Что это такое?» – в ужасе выдыхает Феликс, уставившись на пылающий меч. Я качаю головой, не в силах произнести ни слова. Единственный солдат, которого не пугает аура страха, исходящая от этого оружия, – это Гай. Трибун спокойно шагает вперед, держа меч опущенным.

Не дожидаясь, пока дистанция сократится, Кнут с ревом бросается вперед, нанося своим массивным мечом горизонтальный удар, чтобы разрубить Гая пополам. Наш командир совершает рывок на скорости Серебряного, ошеломляя своей стремительностью. Я видел, как сражается Перси, но уже в первую секунду этой дуэли становится ясно, что его старший брат – воин совсем другого калибра.

Гай пригибается к самой земле, позволяя черному клинку пронестись над собой подобно грозовому фронту. Он пролетает мимо короля, на лету полосуя великана по груди. Кнут застигнут врасплох, но Верховным королем он стал явно не за красивые глаза. Он поддается собственной инерции, позволяя взмаху вынести его за пределы досягаемости удара Гая. Развернувшись вслед за рывком трибуна, он заносит клинок над головой для сокрушительного рубящего удара сверху вниз.

Наш командир не оборачивается, но ему это и не нужно. Серебряное Сердце предупреждает его об опасности, отслеживая движение железа в воздухе. Он отпрыгивает в сторону в тот самый миг, когда черное пламя врезается в землю, где он только что стоял.

Крутанувшись на месте, Гай молниеносно выкидывает меч вперед, пытаясь достать Кнута прежде, чем тот успеет восстановить боевую стойку. Кончик дуэльного клинка глубоко вонзается в покрытую татуировками плоть на ребрах Кнута, и из раны брызжет поток алой крови.

Король-берсерк даже не стонет от боли; он лишь вскидывает клинок и обрушивает на Гая серию ударов, за которыми я едва успеваю уследить невооруженным глазом. Его мощь невероятна! Этот меч, должно быть, весит столько же, сколько вся моя экипировка, но он с легкостью владеет им как одной, так и двумя руками.

«Мертвые боги, ну и силен же он», – в благоговейном страхе шепчет Маркус.

«Я же ему говорил», – мрачно бормочет Перси, голос его напряжен.

Гай отступает, уклоняясь от ударов точно танцор, наотрез отказываясь блокировать или парировать их своим оружием. Он не может рисковать тем, что его связь с Символом Железа прервется. Без его скорости и силы он, скорее всего, уже был бы мертв. Я содрогаюсь, пытаясь представить, каково это – удерживать стену щитов против такого монстра, как Кнут. Он с легкостью разорвал бы нас на куски.

Я не могу совладать с любопытством. Крепче сжав Символ Древнего Мороза, я погружаю свой анимус в замерзшую землю под их ногами, улавливая ритм, в котором оба бойца перемещаются по арене.

Я замираю в восхищении, чувствуя, как наш трибун буквально парит над землей, никогда не попадая в ловушку, вечно заставляя короля разворачиваться. Ничего подобного я в жизни не видел. Это полная противоположность тому, как учат сражаться легионеров. Мы – стена, неприступная и несокрушимая крепость. Он же – сам ветер.

И только благодаря моей связи с холодом я ощущаю, как еще одна струйка чужого анимуса пробирается под бойцами, выслеживая их, точно акула. Я каменею, когда она проползает мимо меня, не понимая, что это может быть. Повинуясь интуиции, я кошусь на двух имперцев, наблюдающих со стороны норманнов. Они неподвижны, пристально следя за боем.

С бешено колотящимся сердцем я отслеживаю этот второй Символ Зимы, наблюдая, как он кружит вокруг бойцов в поисках удачного момента. Уверен, это дело рук одного из предателей. Ну а кого еще? Я единственный в легионе, кто способен коснуться чего-то, кроме Железа. А значит, моя обязанность – быть наготове.

Гай наносит Кнуту еще один удар – рассекает предплечье так, что лоскут покрытой чернилами кожи повисает в воздухе. Легион взрывается громоподобным одобрением, когда кровь Кнута снова окропляет снег. Верховный король не отступает, а лишь усиливает натиск, рыча от концентрированной ярости.

Трибун разворачивается для уклонения, и именно этот момент вражеский electus выбирает для удара. Я чувствую, как снег вздымается волной, накрывая его сапог и затвердевая в ледяной захват, прежде чем успеваю это предотвратить. Гай спотыкается, застигнутый врасплох этой подлой ловушкой. Кнут мгновенно пользуется его замешательством, нанося очередной жестокий удар: развернувшись в бедрах, он наносит рубящий удар параллельно земле, целясь нашему командиру в шею.

Гай реагирует молниеносно. Он падает на колени, пропуская черное пламя меча над головой. Одновременно с этим он левой рукой выхватывает гладиус обратным хватом и с поразительной точностью наносит удар по собственному сапогу, разбивая железным клинком сковавшие его ледяные путы.

«Что он творит?!» – в отчаянии стонет Перси, не заметивший скрытой западни.

Я чувствую, как анимус второго имперца снова тянется к сапогу, пытаясь пленить его повторно, и понимаю: пришел мой черед действовать. Рыча, я стискиваю зубы и обрушиваю мощь своего разума на чужую волю, вступая в схватку за контроль над инеем под ногами бойцов. Вены горят, когда я заставляю их работать на пределе, выжигая эссенцию со скоростью лесного пожара.

Чужой дух извивается в моей ментальной хватке, словно разъяренная змея, отчаянно пытаясь вырваться. Я застал вражеского electus врасплох, но по мере его сопротивления чувствую, как его воля крепнет, стремительно набирая мощь. Пускай я и напал первым, очевидно, что этот маг Вознесся на недосягаемые для меня высоты.

Я бросаю взгляд на двух имперцев, пытаясь увидеть их реакцию. Пухлый мужчина дергается, буравя наш строй пристальным взглядом, который я физически ощущаю даже сквозь его вуаль. Я изо всех сил сохраняю на лице маску тревоги за командира, пытаясь скрыть свою причастность к происходящему.

Теперь, когда я стал ее целью, чужая воля с легкостью вырывается из моего ментального захвата, после чего наносит ответный удар, отбрасывая мой разум в сторону. Я ошеломлен – ощущение такое, будто меня только что швырнули об стену. Я трясу головой, чтобы прояснить сознание, но другой electus уже оставил меня, вновь переключившись на Гая.

Скрежеща зубами, я посылаю свой анимус вдогонку, нападая на чужую волю, точно щенок, лающий на вожака. Меня игнорируют, отправляя очередную волну снега, чтобы сковать ноги трибуна. Едва звучит приказ превратить снег в лед, я вкладываю всю свою волю в то, чтобы отразить это. Намерение чужого приказа эхом отзывается в голове, пока мой Символ реагирует на эту силу.

ЗАМЕРЗНИ.

«Нет», – слабо приказываю я в ответ. Я не могу сравниться с этой грубой силой. Этот electus бесконечно превосходит мои возможности Медного. Но, несмотря на свою слабость, я чувствую, что снег колеблется – словно ребенок, не знающий, к кому из двоих родителей сделать первый шаг.

В ту же секунду до меня доходит: его Символ повелевает стихией не так прямо, как мой. По законам конгруэнтности electus может подчинять снег с помощью любого Зимнего Символа, но чем дальше Символ от первоосновы, тем больше силы теряется при передаче. Моей же воле такие потери неведомы. Я связан с Древним Морозом напрямую, а этот снег лежал здесь веками. Моя власть пряма.

«Нет», – приказываю я снова, и снег содрогается, после чего осыпается обратно в мягкий порошок, наотрез отказываясь сковывать Гая. Трибун отскакивает в сторону, едва уклонившись от очередного сокрушительного выпада Кнута. Он свободен и может двигаться. Я облегченно улыбаюсь при виде его чистых, не скованных льдом сапог. Чужой анимус ненадолго отступает, выжидая нового момента для атаки.

Моя улыбка медленно гаснет, когда я осознаю, что ущерб уже нанесен. Гай свободен, но нападение имперца сбило его боевой ритм. Он отступает, пытаясь создать достаточно места для уклонения, но король-берсерк следует за ним, легко подстраиваясь под его темп.

«Ну же, перегруппируйся», – стонет Перси, в сильном стрессе прижимая сложенные домиком пальцы к переносице.

Гай кружит, но он заперт в орбите более крупного соперника, не имея возможности сбежать. Скорость Кнута нечеловеческая, несмотря на кровь, льющуюся из нескольких ран. Наконец трибун допускает ошибку. Несмотря на Серебряный Кор в груди, он все еще остается человеком. Кнут заносит свой пылающий клинок для косого удара, но на полувзмахе резко останавливает его, превращая выпад в обманный маневр, и с силой бьет вперед тяжелым эфесом.

Гай слишком поздно замечает ловушку и поднимает левый локоть, чтобы принять удар, прикрывая лицо. Сила этого выпада отбрасывает его на несколько шагов назад, и прежде, чем он успевает прийти в себя, Кнут стремительно бросается вперед, выставив клинок для смертельного удара.

Трибун изворачивается, перехватывая проклятое лезвие короля своим гладиусом, чтобы отвести его в сторону.

«Нет, нет, нет!» – кричит Перси, наблюдая, как его брат наконец вынужден парировать удар.

Гай отскакивает на несколько шагов назад, наконец возвращая потерянное пространство, но дело уже сделано. Он поднимает гладиус, чтобы осмотреть его, и даже со стороны я вижу, что меч Кнута срезал с него пласт железа, как от сливочного масла. Темная сила берсерка сделала свое дело.

Когорта позади меня стоит в ошеломленной тишине, видя испорченное оружие командира.

Трибун тяжело дышит, переводя взгляд со своего поврежденного меча на великана, который злобно ему ухмыляется. Меня охватывает отчаяние, когда я осознаю, что произойдет дальше. Без своего Символа Железа трибун не сможет противостоять силе Верховного короля. Гай, возможно, сумеет продержаться еще какое-то время, но в конце концов выбьется из сил и погибнет. Где-то на периферии чувств я ощущаю, как чужой анимус уходит из снега – его работа завершена.

«Теперь ты видишь, человечек», – издевается Кнут. «Видишь благословение, которое наши боги даровали нам, чтобы уничтожить вас. Мы сравняем с землей ваши стены. Сожжем ваши города. Заберем ваших жен и убьем детей. Мы разграбим могилы ваших богов. Вы не сможете нас остановить. Ваше время истекло». Его орда улюлюкает и орет, потрясая оружием в воздухе.

«Я еще не умер», – тяжело дыша отвечает Гай, выпрямляясь во весь рост. Он вонзает поврежденный гладиус в снег, решив полагаться только на еще целый дуэльный клинок. «Сперва закончи дело, а уж потом злорадствуй».

Кнут хмыкает, соглашаясь. Верховный король стремительно бросается в атаку. Он обрушивает на Гая, который уже не обладает достаточной скоростью, чтобы уклоняться, град ударов. Трибун ловко уворачивается, но движется медленнее, лишившись былого предвидения. Он не может полагаться на свои сверхъестественные чувства, чтобы направлять клинок. И все же, вопреки своей слабости, он бесстрашен. Его лицо каменно-неподвижно, и он держится достойно, не поддаваясь страху или панике. Я скрежещу зубами от разочарования, испытывая искушение проигнорировать его приказы и вызвать бурю Акило прямо сейчас. Мне не хочется смотреть, как гибнет мой командир.

Но я подчиняюсь.

Развязка наступает быстро. Скорость Гая падает – его человеческое сердце отчаянно пытается угнаться за преследующим его берсерком. Наконец король загоняет его в ловушку, заставляя снова парировать ударом меча. Черное пламя срезает верхнюю треть дуэльного клинка Гая, отправляя обломок пикировать в снег.

Трибун кривится от боли, но делает резкий шаг вперед – в пространство, открывшееся атакой Кнута, – и заносит сломанное оружие над шеей гиганта. Кнут смеется, наотмашь отвешивая Гаю пощечину своей свободной ладонью. Сила удара заставляет трибуна пошатнуться. Отчаянно пытаясь помочь, я пробую скопировать трюк вражеского electus и хватаю Кнута за сапоги с помощью снега под его ногами. Но расстояние слишком велико, а он слишком силен. Мне едва удается замедлить его, прежде чем он вырывается из моей хватки.

«Нет…» – умоляет Перси мертвых богов, когда оружие его брата вылетает из рук. Центурион падает на колени, по его лицу катятся слезы. Его боль едва не заставляет меня материализовать Glacialis Falx, но я все еще подчиняюсь. Хотя это и может обречь меня на проклятие, я подчиняюсь.

Обессиленный Гай валится лицом в снег рядом с разбитым гладиусом, который до этого воткнул в землю. На моих глазах он тянется к нему рукой, непреклонный до самого конца.

«Пришло время тебе стать моей чашей, человечек», – объявляет Кнут, приседая над телом нашего павшего командира. Он тянется своей огромной рукой к затылку трибуна. Но едва его пальцы касаются шеи Гая, как трибун резко оживает, все признаки усталости в мгновение ока исчезают.

Гай изворачивается на земле, выдергивает свой разбитый гладиус и вонзает его прямо в глаз Кнута. Мне сзади видно все до мельчайших деталей: острие клинка с хрустом пробивает затылок Верховного короля, выходя наружу. На моих глазах железо его клинка начинает изменяться, перековываясь по воле трибуна.

У него все еще есть связь со своим Символом.

В абсолютной, оглушительной тишине, повисшей над полем, Гай спокойно поднимается на ноги. Одним рывком он высвобождает клинок из головы варвара, отворачиваясь, когда массивное тело берсерка рушится на землю, словно срубленное дерево. Легионеры первыми приходят в себя от потрясения – они начинают остервенело бить своими гладиусами по скутумам, оглушительно ревя от восторга и преданности своему командиру. Перси уже на ногах: он во весь дух мчится к старшему брату, крича от радости, и с ходу влетает в Гая, крепко его обнимая. Впервые, насколько я помню, трибун улыбается – широкой, теплой улыбкой, словно идеальный восход солнца. Я чувствую, как эта улыбка отражается и на моем лице. Возможно, мы действительно выживем.

«Он сделал это!» – гремит Маркус, в диком восторге колотя по спине моей лорики. «Клянусь пеплом Марса, он сделал это!»

«Но как?» – Феликс задает вопрос, который вертится и в моей голове. Когда на поляне я использовал свой Символ для защиты от атак Врока, тот начисто отрезал мою способность дотягиваться до Символа Железа на добрых полдня. Было ли это просто еще одним различием между Медью и Серебром, или здесь крылось что-то еще? Какая-то мысль щекочет задворки моего разума, но сейчас не время отвлекаться.

Я отрываю взгляд от братьев, чтобы разыскать имперцев, которые были с Кнутом. Обе фигуры под вуалями в стоят в первых рядах вражеского войска: они о чем-то яростно спорят с другим берсерком, неистово жестикулируя в нашу сторону. Взгляд варвара перескакивает с имперцев на нас, вспыхивая дикой ненавистью. Он что-то кричит воинам вокруг, жестами приказывая им следовать за ним, и начинает бежать в нашу сторону.

Восторженные крики когорты затихают, когда они видят, как линия орды начинает разрываться, а все больше и больше норманнов присоединяются к атаке. Словно сорвавшаяся лавина, они увлекают за собой остальных, и вся эта безумная басса с ревом мчится прямо на нас. Шестеро берсерков, которых привел с собой Кнут, с недоумением наблюдают за этой атакой, не зная, что делать. Астрид смотрит на меня прищуренным, полным подозрения взглядом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю