444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Эндрю Гивлер » Железные Узы (ЛП) » Текст книги (страница 33)
Железные Узы (ЛП)
  • Текст добавлен: 20 октября 2026, 21:30

Текст книги "Железные Узы (ЛП)"


Автор книги: Эндрю Гивлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 39 страниц)

«А как же армия, что ждет снаружи пещеры?» – спрашиваю я, не чувствуя уверенности в том, к чему все идет. Викса быстра и сильна. Она – своего рода electus, и неизвестно, к какому Символу она привязана. Даже с мечом нет уверенности, что я смогу с ней совладать.

Акило снова указывает на гладиус, и круглый камень на конце рукояти начинает светиться глубоким сапфировым светом. Даже без Символа мои глаза понимают, что он наполнен ледяной яростью. Внутренне я дрожу от ужаса перед тем, что положено к моим ногам. Почти семьсот лет назад Прометей забрал кое-что у богов – знание о Сердцах Кор – которое принес своим братьям, положив начало возвышению людей.

Кто я такой, чтобы стоять перед богом – мертвым и умирающим – и получать в дар такую же силу? Я чувствую себя недостойным, точно хромой осел, обремененный сокровищами. Мне не место здесь. Я – солдат Железного Легиона, а не герой. Это место для людей куда более могущественных, чем я. Если бы только Перси или Гай были здесь, они бы знали, как поступить.

Я не могу покинуть это место, но ты унесешь с собой частичку меня, – обещает бог. Освободи меня, и увидишь, какая гибель постигнет этих варваров.

Я содрогаюсь от жуткого ликования в его голосе. «И если я исполню это, вы меня отпустите?»

Отпущу? Ovicula, я не тот паук, в чью паутину ты угодил. Ветер вокруг нас меняет направление, и кажется, что вдали я слышу издевательский волчий вой. Я всего лишь предлагаю тебе нож, чтобы ты мог перерезать путы. Гигантская голова поворачивается и выразительно смотрит на ледяной меч, торчащий между нами.

Ветер продолжает кружить вокруг, пока мы безмолвствуем. Спешить некуда. Я заперт в этом месте наедине с богом, и ему нечего меня бояться. Я перебираю в уме все возможные варианты, пытаясь отыскать решение проблемы, которое не потребует от меня принесения еще одной клятвы божеству.

Феликс был прав. Только дураки делают это дважды. Мне следовало извлечь урок из первого раза. Но как ни крути, я в ловушке. Акило не оставил мне выбора – лишь выход. У меня здесь нет силы, я не могу ему угрожать. Он способен удерживать меня здесь целую вечность, пока я не превращусь в кости и прах, точно так же, как и он.

Единственный выход – принять его предложение.

«В чем заключается ваш votum?» – спрашиваю я, с трепетом ожидая ответа.

Убей некромантку и брось ее кости в глубокую тьму моих пещер, – без промедления отвечает Акило. Ты станешь моим холодным ветром и понесешь мою бурю, чтобы смести варваров, заражающих мой дом. Сделай это, и ты выйдешь из-под моей эгиды.

«А если я потерплю неудачу?»

Ты вернешься сюда и займешь мое место. Бог откидывается на своем ледяном троне и вытягивает скованную цепью ногу, заставляя тяжелую железную цепь зазвенеть. Его мертвенный оскал, кажется, становится шире, когда он видит выражение моего лица. Давненько уже никто из Железосвязанных не ступал в эти чертоги, – хмыкает он. Но даже такой, как ты, способен разрушить проклятое творение Фригидуса.

Я молчу еще целую вечность, обдумывая его предложение. Нечасто выпадает шанс разрушить весь свой мир. Всю жизнь меня учили, что Тит и Ferrum Domini убили наших богов, что они мертвы. Акило мало того что в каком-то смысле жив, так он еще и стремится вырваться из тюрьмы, в которую его заперли мои предки.

Какого рода ужас обрушит на мир полумертвый бог, когда выберется на свободу? Жрецы говорят нам, что до того, как легендарные воины свергли их, боги правили нами, сковав людей тяжелым ярмом. Таит ли он злобу за то, что сотни лет был заперт в этой бескрайней пустоте? Пусть он и бессмертен, но как можно ее не затаить? На его месте я бы точно злился.

Но, глядя на Акило, я вспоминаю, как мы изменились с тех пор. Тит и Железные Лорды были могущественными electii, большинство из них связаны с Символом Железа. Но ни один из них не носил ошейника, подобного тому, что стягивает мою шею. Если этот бог вырвется на волю, кто сможет выстоять против него? Куда ушли все наши герои?

И тем не менее, вот я здесь, запертый без возможности выбраться. Кажется неправильным идти на такой риск от лица империи, моего народа. Решив не поддаваться искушению, я выпрямляюсь во весь рост, расправляю плечи и сцепляю руки за спиной, готовясь переупрямить бога.

Акило наблюдает за мной мгновение, склонив свою трупную голову, словно изучая меня заново. Мое сопротивление, похоже, забавляет его, точно родителя, смотрящего, как младенец пытается сбежать. Мгновение спустя он подается вперед, опираясь костями рук на свои подгнившие колени.

Кстати, – спрашивает он почти небрежно, – ты ведь, случайно, не боец того маленького легиона, на который сейчас охотятся варвары?

Я вздрагиваю от удивления, и его хохот гремит у меня в ушах. Зрение затуманивается, когда присутствие Акило вбивает что-то в мой разум. Это не зрение – это знание. Он знает эту замерзшую пустошь так же хорошо, как я знаю свой гладиус, когда сжимаю его в руке с Символом Железа. Теперь он делится этим пониманием со мной. Оно ошеломляет, словно пьешь из водопада, и я боюсь захлебнуться.

Я чувствую топот сотен ног, когда Двенадцатый легион маневрирует среди льдов, прорезая снег, словно прочерчивая линии на теле Акило – на нашей плоти. Легион марширует на север, к пещере Акило и Верховному королю. Паника вспыхивает в груди, когда я осознаю, что они мчатся прямиком в засаду. Неужели Перси не добрался до Гая? Не предупредил их?

Затем я вижу, что они не охотятся, а сами стали добычей. Второе войско варваров зашло им в тыл, отрезая путь к отступлению к крепости. Теперь они гонят их вперед, точно псы, ведя добычу прямо к своим хозяевам. Двенадцатый легион зажат в тиски превосходящими силами противника и переигран тактически – именно так, как и хотел командующий Тир.

Знание блекнет, и ко мне возвращается зрение. «Это происходит сейчас?» – требую ответа я, пытаясь понять, как такое возможно, ведь казалось, будто мы заперты в каком-то мире грез, недосягаемом для реальности.

Это то, что есть, и то, что будет, – обещает бог, ничуть не помогая прояснить ситуацию. Я бросаю на него гневный взгляд, но он пожимает плечами, не желая или не имея возможности объяснить подробнее. Клянусь тебе своим троном. От этого мне становится немного спокойнее. Жрецы говорят, что боги никогда не нарушали своих клятв. Правда, они также говорили, что боги мертвы, так что, возможно, мне стоит относиться к их советам с долей скептицизма.

Акило бросает выразительный взгляд на ледяной гладиус передо мной. Ему надоело мое напускное сопротивление. Мы оба знаем, чем это закончится. С обреченным вздохом я тянусь к рукояти, но меч не двигается с места. Сбитый с толку, я смотрю на разлагающегося бога, который откинулся на спинку трона с непринужденным видом.

Ну же, Ovicula, – хмыкает он. Ты ведь уже приносил votum. Камень, который я ношу в кармане, становится тяжелее; я чувствую, как его вес нарастает под его пристальным взглядом. Кровные клятвы требуют крови.

Я скрежещу зубами от досады. Теперь, зная, какая участь ждет мою когорту, я ощущаю тяжелые руки Времени на своих плечах, принуждающие меня преклонить колени. Верность, связывающая меня с братьями, заставляет взять это оружие и прийти к ним на выручку. Я приседаю у клинка, проводя тыльной стороной левой ладони по ледяному, острому как бритва, лезвию гладиуса. Я не чувствую боли, когда холодное лезвие рассекает кожу. Ярко-алая кровь стекает по всей длине клинка, и меч вздрагивает, словно внезапно освободившись от невероятного давления. Уверенный, что на этот раз он подчинится, я хватаю рукоять правой рукой и резким движением выдергиваю его из снега.

Я высоко поднимаю ледяной гладиус в насмешливом салюте мертвому богу. Я обнажил его клинок и принес его клятву. Теперь он должен даровать мне обещанную силу. Золотые сферы его глаз сужаются – он наблюдает, чего-то выжидая. Леденящее знание обрушивается на меня подобно лавине. Я не могу делать ничего, кроме как содрогаться, когда ледяной прилив окутывает меня, заполняя разум.

Барьер, изгнавший мои Символы, расступается, позволяя Древнему Морозу скользнуть внутрь, точно куртизанке. Он ярко пылает в моем разуме, сияя сильнее, чем когда-либо прежде. Лютый холод вспыхивает в правой руке, когда гладиус начинает впитываться в меня, привлеченный песней Сердца Кор. Он погружается в мою ладонь рукоятью вперед, дюйм за мучительным дюймом, отвечая на зов.

Я с ужасом наблюдаю, как оружие исчезает в коже, пока не скрывается даже самый кончик. Замерзшее присутствие клинка распадается внутри, циркулируя по телу, словно разносимое моими Медными венами. Находящийся на шее inhibitus угрожающе затягивается, но этот холод устремляется вверх, к шее, и дает ему отпор, сковывая на месте. Я опускаю свою теперь уже пустую руку и сжимаю ее в кулак, чувствуя, как сила струится по телу, склонив голову и закрыв глаза.

По мере ее распространения я осознаю, как внутри меня нарастает инстинкт. Ощущение такое, будто у меня только что выросла третья рука, но я понимаю эту новую способность так ясно, словно она была частью моего тела с самого рождения. Это Glacialis Falx – Замороженный Клинок, и он принадлежит мне.

Я открываю глаза и медленно поднимаю голову, чтобы посмотреть на Акило. Теперь он кажется мне гораздо более хрупким и немощным существом, чем вначале. Может, он и правда мертв. Удерживая его золотой взгляд, я вытягиваю правую руку и призываю Символ Древнего Мороза, чтобы активировать власть над Замороженным Клинком.

Эссенция перетекает из меня в ладонь точно так же, как она устремлялась бы в мой гладиус или скутум. Но теперь она сама создает оружие. Я глубоко вдыхаю, взращивая морозную эссенцию, которая окружает меня в этой ледяной пустоте, и облекаю ее в физическую форму. Через десяток ударов сердца все кончено. Мне не нужно даже смотреть, чтобы понять: в руке лежит идеальная копия моего собственного меча, вырезанная из темно-синего льда.

Внутри рукояти, прямо под моими пальцами, бурлит сапфировый шторм, дарованный Акило. Я чувствую, как его ярость бьется внутри клинка, словно запертый в клетке tigris, отчаянно рвущийся на волю, на охоту. Масштаб этой силы поражает меня – это куда более могущественное действие, чем я когда-либо мог бы надеяться совершить, будучи Медным.

Ну? – гремит Акило, отодвигаясь на своем троне назад при виде того, как я управляюсь с частью его силы. Разве я не сдержал свое слово, Ovicula? Не пора ли и тебе сделать то же самое? Или ты предпочитаешь занять мое место прямо сейчас и избавить себя от грядущих опасностей?

«Нет», – отвечаю я, переполняемый новой холодной силой. «Я рискну».

Тогда иди, Ovicula, и неси с собой мой гнев. В золотых глазах Акило вспыхивает нечто похожее на огонь, несмотря на то что он – Бог Холода и Зимы. Ветер вокруг усиливается, и между нами вырастает стена из снежного вихря, скрывая от моего взора его разлагающийся труп.

Мир озаряется белой вспышкой, и в следующее мгновение я снова оказываюсь в пещере, лицом к лицу с яростной Виксой. Но теперь я вооружен.

Глава 45

Glacialis Falx по-прежнему лежит в руке, когда я возвращаюсь в собственное тело. Ледяной брусок, который я вытащил из пола, сменился оружием, достойным легионера. В остальном помещение выглядит точно таким же, каким я его оставил. Я чувствую, что братья готовы последовать за мной, хотя они все еще связаны. Я оглядываюсь через плечо в попытке удостовериться, что с ними все в порядке. Маркус и Феликс смотрят на меня округлившимися глазами, в то время как Клинтус с трудом сидит из-за раненой ноги. Облегчение накатывает на меня волной. Я не опоздал.

«Дурак!» – снова кричит Викса, и ее лицо искажается от ужаса. «Отпусти его, пока не разбудил Спящего!»

Знает ли она правду о том, кто здесь дремлет? Или считает это какой-то легендой? Неважно; скоро она с ним встретится.

«Он уже проснулся», – говорю я ей с небольшой грустной улыбкой. «И попросил меня передать тебе привет». Присутствие Акило усиливается, словно он наклоняется ближе, чтобы изучить нас, как насекомых. Лицо некромантии бледнеет, и белизна ее страха резко контрастирует с чернотой гнилых, краденых вен Кор.

«Ты не представляешь для меня угрозы», – шипит она, частично восстановив самообладание. Она не понимает, кто я такой, но ее разум уже сделал выводы. На мне форма легионера и inhibitus Железосвязанного, но я показал, что владею Символом Зимы.

Она думает, что я шпион, возможно, даже цензор в овечьей шкуре. Но даже если я и не являюсь настоящим солдатом Железных легионов, мне нужно выглядеть соответствующим образом, чтобы не выделяться, а это значит, что я всего лишь Медный. Кем бы она ни была, по силе она превосходит меня на порядок.

Это было бы правдой, если бы мне не даровали способность бога – точно так же, как Прометею давным-давно.

Я бросаю взгляд на сапфир, вправленный в рукоять моего ледяного гладиуса, в котором кипит ярость Аквило. Внутри него вспыхивают молнии, бьющие по стенкам своей тюрьмы. Стихия умоляет выпустить ее на волю, позволить посеять хаос. Еще рано, – осаждаю я ее своей волей, и она неохотно подчиняется, продолжая ярко полыхать негодованием.

Но Glacialis Falx – это не просто меч, это средоточие силы. Я чувствую, как обостряется моя связь с Древним Морозом. Мой анимус может с легкостью прорезать землю, простираясь дальше, чем когда-либо прежде. Я стал сильнее и быстрее, чем когда-либо в жизни. Стягивающий шею inhibitus вновь пытается наказать меня за то, что я подобрался к границам возможностей Медного уровня, но бушующая во мне морозная сила наносит ответный удар, удерживая его на расстоянии.

Когда я смотрю на женщину с черными венами, мне нет нужды скрывать удовлетворение от того страха, который внушают ей мои способности.

«Кто ты такой?» – шепчет она в ужасе. Уголок моей губы приподнимается в диком восторге при виде того, как эта оскверненная женщина трепещет.

«Я – холодный ветер», – отвечаю я, хотя эти слова не кажутся моими собственными, поскольку присутствие Акило нарастает, достигая апогея. Я всего лишь проводник силы, которая говорит моими устами. Чувствовал ли Аттикус себя так же, когда Императрица использовала его как свой рупор во время Сентенции?

«Ты – мерзость для Pax Deorum, necromanta», – рычу я, пылая ненавистью, еще более холодной, чем та, что горит в моей груди. «И за это должна умереть».

«Тогда приди и убей меня, раб, если сможешь», – выплевывает она мне в лицо, бросаясь вперед с нечеловеческой скоростью.

Я реагирую с солдатским инстинктом, делая то, что вбили в меня инструкторы: отскакиваю в сторону, уклоняясь от ее стремительного выпада, и наношу Замороженным Клинком горизонтальный удар, намереваясь разрубить ее пополам. Это кажется слишком простым – сражаться против кого-то, кто силен, но не обучен быть воином.

Но потом я узнаю, каков ее Символ, и оказывается, что это вовсе не легкий бой.

Устремляясь ко мне, некромантка вскидывает правую руку и растопыривает пальцы. Лишь благодаря тому, что я кожей чувствую замерзшую землю, мне удается уловить миг до удара и не дать пронзить себя насквозь. Я отскакиваю в сторону и в самый последний миг вижу, как из земли, где я только что стоял, вырывается каменный шип, похожий на клык какого-то пещерного монстра. Если бы я не успел отскочить, он проткнул бы мне внутренности так же легко, как клинок берсерка.

Викса издает рык ярости и снова взмахивает рукой, призывая из земли еще полдюжины копий, которые пытаются пронзить меня, пока я кружу по полу пещеры, едва уворачиваясь от их острых, как бритва, лезвий.

Должно быть, она из тех, кто связан с землей. Какая невероятная мощь, – думаю я, завидуя собственной относительной слабости. Ее черные вены должны быть эквивалентом как минимум Серебряного, а то и Золотого electus.

«Кастор!» – рявкает Маркус, делая несколько шагов в мою сторону в попытке помочь. Я качаю головой и машу ему, чтобы он отступил. Она выпотрошит его, как свинью. Единственная причина, по которой я еще не мертв, – это слой льда и снега на земле, выдающий ее движения моим чувствам, усиленным Древним Морозом.

Крича от разочарования, Викса усиливает натиск. Паника охватывает меня, когда я ощущаю, как из стены рядом пробивается шип. Я отпрыгиваю, уклоняясь от второго осколка, который вырывается из-под ног.

«Как ты это делаешь?» – требует ответа она, взбегая по одному из копий и используя его, чтобы перепрыгнуть к столам на противоположной стороне. Я не отвечаю, вместо этого бросаясь вперед, пытаясь поймать ее в воздухе, пока она не коснулась земли. Но она слишком быстра. Некромантка приземляется на другой стороне помещения, чуть за пределами моей досягаемости.

Земля подо льдом гудит, но на этот раз я к этому готов. Я протягиваю свою волю, упрочняя лед над колдовским копьем. Его острый наконечник с треском крошится о ледяную корку под моими ногами, так и не сумев пробить ее. Еще три сталагмита устремляются ко мне, и я снова преграждаю им путь. Расход эссенции ошеломляющий, но здесь, в Domus Акило, я буквально тону в ней.

Викса задыхается от напряжения, пот стекает по ее лицу, несмотря на лютый холод. Она сжимает оба кулака, и на меня летит дюжина копий. Я блокирую большинство из них и уклоняюсь от последних двух. Она невероятно сильна! Я не смогу продолжать в том же духе вечно, даже с моей необычайной способностью впитывать эссенцию.

К счастью, некромантка, похоже, тоже на пределе сил. Ее связь с землей ослаблена льдом, что, должно быть, сказывается на ее способности подпитываться эссенцией. Она смотрит на меня с явным страхом, осознавая, что я – нечто, чего она не понимает, боясь, что, несмотря на всю украденную ею силу, ей грозит смерть. Взмахом руки она призывает стену из шипов между нами. На мгновение оказавшись вне моей досягаемости, она поворачивается к столам, уверенная, что находится в безопасности.

Рыча от разочарования, я обрушиваю Замороженный Клинок на преграждающую мне путь каменную стену. Моя воля укрепляет оружие, делая его твердым, как железо, и я пробиваюсь сквозь шипы, используя дополнительную силу, даваемую моим Медным Сердцем.

Викса в шоке резко поворачивает голову, чувствуя, как рушатся ее конструкции. Я сильнее, чем она ожидала, и знаю, что она ощущает отголосок моей силы через свою связь с камнем. Она стоит над своими инструментами, лихорадочно пытаясь что-то найти. На ужасный миг мне кажется, что она собирается убить кого-то из моих еще живых товарищей, но некромантка просто ищет оружие. Она хватает пару длинных, зловещего вида ножей и поворачивается ко мне лицом.

«Иди и умри», – шипит она.

«Ты первая».

Я шагаю вперед, чтобы встретить ее, вовремя подпрыгивая, чтобы уклониться от двух хватающих рук из разжижевшейся земли, которые тянутся к моим ногам, пытаясь удержать на месте. Мое предвидение только сильнее злит ее. Ее глаза покраснели, налились яростью, а вены стали болезненно-зелеными. Кем бы она ни была, она явно не истинная electus. Похоже, истощение от перенапряжения эссенции пожирает ее, точно рак.

Я делаю обманное движение к ее левому боку, а затем резко поворачиваюсь и наношу выпад своим ледовым гладиусом в направлении ее живота. Она стремительно выбрасывает один из кинжалов, перехватывает острие моего меча и уводит в сторону, одновременно нанося удар вторым клинком. Я отскакиваю назад, отклоняясь от атаки, и возвращаю меч в позицию, чтобы оттеснить ее из зоны досягаемости.

Из моего горла вырывается тихий смешок, когда Викса отступает, и она наклоняет голову набок, сбитая с толку моим весельем. Я понимаю ее замешательство. Она понятия не имеет, кто я такой. И не знает, что только что выдала мне ее атака.

«Ты издеваешься надо мной?» – в ярости кричит она, и в уголках ее рта начинают появляться пузырьки слюны. Может, занятия некромантией сводят с ума, а может, нужно быть сумасшедшим, чтобы вообще ими заниматься. «Ты – ничто. Я вознеслась на такие высоты, о которых ты и мечтать не смеешь. Я бродила по древним залам давно умерших богов, вкушала величайшие реликвии этого мира и прожила больше трех веков». Ее дыхание прерывисто. Несмотря на хвастливые слова, я вижу, что она почти исчерпала силы.

«И все же сегодня – твой последний день».

На этот раз голос звучит мой собственный – холодный и суровый. Я чувствую что-то вроде вспышки веселья со стороны анимуса Акило, который парит над нашей битвой, наблюдая за ней, точно авгур. Полагаю, он доволен моими подношениями.

«Умри рабом!» – кричит она, бросаясь вперед с молниеносной скоростью. Но она не быстрее, чем знание Символа Древнего Мороза. Оно показывает мне, как она переносит вес на опорную ногу перед тем, как прыгнуть вперед. Оно прослеживает ее шаги на моей коже, словно поцелуи. Мне не нужно быть быстрее нее, потому что она уже мертва.

Она прыгает в пике, вытянув один кинжал, чтобы противостоять моему замороженному гладиусу, а второй держит в запасе, выжидая момент. Я позволяю ей скрестить оружие с мечом, чувствуя, как на лице расплывается улыбка, когда мой лед сталкивается с ее сталью. Будь мы оба обычными electii, на этом бы все и закончилось. Но я далеко не обычный. Ее оружие с нетерпением встречает мое, позволяя моему анимусу течь в него беспрепятственно, без защиты.

Я – Лед. Я – Железо. Во мне эти две сущности соединяются.

«Расколись», – мысленно шепчу я. Ее Символ Земли, хоть и могущественен, имеет слишком слабую конгруэнтность с ее оружием, чтобы защитить его от меня. Она не Легион. Она не Железо.

Кинжал Виксы разлетается на тысячу осколков, разорванный в клочья моим приказом. Я слегка пошатываюсь, чувствуя, как эссенция вытекает из меня с небывалой скоростью. Я никогда не тратил столько за один раз. Вены в теле горят, пока я заставляю их работать на пределе возможностей. Но это неважно – этот бой окончен.

Глаза некромантки расширяются от шока, когда ее оружие разлетается на части. Мой гладиус устремляется вперед, позволяя ей самой насадиться на него, пока она по инерции летит на меня. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, точно невеста и жених у алтаря. В некотором смысле этот момент столь же священен, но это конец, а не начало. Викса издает горловой хрип, но ни одного слова не слетает с ее губ. Я знаю, о чем она хочет спросить, но лишь качаю головой. Она умрет, так и не узнав моих тайн. Темно-багровый пузырь крови лопается у нее на губах, и я с яростным рывком выдергиваю из нее Glacialis Falx, разбрызгивая яркую кровь по полу пещеры.

Викса валится на землю бесформенной грудой. Она несколько раз конвульсивно дергается, но больше не поднимается. Я оставляю ее лежать на полу пещеры. Какое-то время стою над телом, наблюдая, как жизнь покидает ее глаза. Я не чувствую раскаяния – лишь мрачное любопытство от зрелища того, как обрывается столь древняя, порочная жизнь. Какими знаниями она обладала, которые мы теперь никогда не вернем? Меня пробирает дрожь, когда я бросаю взгляд на ее гнилые вены. Возможно, ни одно из них вообще не стоило того, чтобы им обладать.

Постепенно я начинаю кожей ощущать устремленные мне в спину взгляды. Я опускаю голову, делая еще один глубокий вдох, чувствуя прилив энергии от восстановления эссенции, после чего разворачиваюсь к своим людям. Маркус, Джаспер и Клинтус пристально смотрят на меня, словно требуя объяснений. Даже Анас, который пришел в себя, ошарашенно смотрит на меня оттуда, где распластался на полу. Только Феликс, кажется, не удивлен – он слегка кивает, словно только что получил подтверждение своих догадок.

«Позже», – отрезаю я, ссутулив плечи под тяжестью их обвиняющих взглядов. «Сначала выживем, а потом рассказы будем слушать».

Еще один обдуманный риск, на который я должен пойти. Если кто-то из них решит донести на меня Цензорам, меня казнят, как только мы вернемся в империю. Что ж, по крайней мере, тогда я воссоединюсь со своей семьей.

«Надевайте доспехи», – приказываю я, указывая на кучу лорик и гладиусов, ожидающих нас. «Мы не знаем, как скоро варвары придут проверить, как она. Первым делом оденьте Клинтуса. Железо должно помочь». Бойцы бросаются выполнять приказ, а я поворачиваюсь к Анасу, который все еще не оправился от удара Виксы.

«Живой?» – требую я ответа, протягивая руку этому громиле. Он какое-то время смотрит на нее, и я не могу понять: то ли он решает, не оттолкнуть ли ее, то ли у него настолько отшибло мозги, что он просто не понимает, что это такое.

«Буду, только верните мое снаряжение», – обещает он мгновение спустя и крепко хватает меня за запястье. Я поднимаю бывшего заключенного на ноги. Он слегка пошатывается, но ловит равновесие и направляется к остальным людям.

По позвоночнику, точно лапки паука, пробегает череда покалываний, их интенсивность нарастает, пока игнорировать их становится и вовсе невозможно. Не нужно быть жрецом, чтобы понять: это мягкий шепот нетерпеливого бога. Я поворачиваюсь и смотрю на остывающее тело Виксы, вспоминая точные условия моего votum Акило.

Брось ее кости в глубокую тьму моих пещер.

Мне с трудом удается сдержать вздох. Чтобы сделать это, нам придется идти в противоположном направлении от того, куда мы хотим. Не представляю, как объясню это людям, но надеюсь, они подчинятся. Я не позволю Акило вырваться из тюрьмы, которую для него соорудил Фригидус, даже если это будет стоить мне жизни.

Встряхнувшись, я спешу к остальным, чтобы натянуть комплект доспехов. В очередной раз меня поражает эффективность Железных легионов. Лорика, которую я накидываю на плечи, не моя – судя по ширине плеч, она принадлежала Маркусу. Но благодаря моему Символу подогнать ее под фигуру – пара пустяков. Спустя считанные мгновения мы готовы к бою.

Мой изначальный Кор трепещет от радости, воссоединившись с железом. Я снова чувствую себя цельным. Иметь доступ к эссенции лишь одного из своих Символов было все равно что наесться досыта, но умирать от жажды. Наконец-то я полностью удовлетворен.

«Проверьте, как они», – приказываю я, указывая на наших товарищей, все еще лежащих на столах. Некоторые из них мертвы – бедняга Петр лежит под такими углами, что сомневаться не приходится, – но Антоний был жив, так что, возможно, души кого-то еще цепляются за свои тела.

Пока мои люди спешат на помощь братьям, я направляюсь к Виксе. Стиснув зубы, я протягиваю руку и хватаю ее за запястье. Ее кожа холодная и склизкая, такую ожидаешь нащупать под гнилым бревном. Ее присутствие давит на меня, словно способно заразить от одного лишь прикосновения. Я вздрагиваю, но не отпускаю некромантку. Я дал клятву и обязан ее выполнить.

«Кастор». Я отрываюсь от своего жуткого занятия и вижу Феликса, который смотрит на меня мрачным взглядом.

«Есть что-нибудь?» Я отпускаю Виксу и подбегаю к своему высокому другу. Гакса и Линтуса уже нет; они окоченели и побледнели. Вены Кор на темных руках Матиния начали выцветать до серого, наполняясь холодом смерти – я сразу узнаю его присутствие. Это родственник Древнего Мороза, одна из немногих вещей, что еще древнее и холоднее.

«У Антония есть пульс, – мрачно сообщает мне Феликс, – но он без сознания. Он потерял много крови».

Я смотрю на нашего друга, испытывая глубокое чувство утраты. Мы ничего не можем для него сделать. Я ловлю себя на мысли, что желал бы ему уже быть мертвым, хотя бы ради того, чтобы заглушить собственное чувство вины. Мы никак не сможем забрать его с собой, а на мне лежит ответственность за живых.

«Наденьте на него лорику, как сможете, и вложите в руку гладиус», – говорю я после долгого раздумья. «Мы можем хотя бы дать ему шанс. Если его Символ поможет ему исцелиться, может быть, мы сможем спасти его, когда будем уходить».

«Что ты имеешь в виду под «когда будем уходить»?» – спрашивает Джаспер, подозрительно прищуривая глаза. «Выход прямо перед нами».

«И мы пока не можем им воспользоваться», – говорю я, мрачно качая головой.

«Ты сбрендил?» – шипит Анас, агрессивно шагая ко мне. «У нас есть железо, мы свободны, а ты не хочешь бежать?»

«И куда же?» – бросаю я вызов, глядя этому опасному человеку прямо в глаза. «Выход из пещеры ведет прямиком в центр лагеря Верховного короля. Мы не сможем просто выйти отсюда, не наткнувшись на всю эту варварскую орду. Кое-кто из нас ни за что не сойдет за норманнов», – я бросаю многозначительный взгляд на Маркуса и Джаспера, чья кожа гораздо темнее, чем у любого из этих бледных варваров.

«Верно», – мрачно хмыкает Маркус.

«Особенно сейчас, средь бела дня». Мужчины нервно переминаются с ноги на ногу, признавая правоту моих слов.

«Но зачем идти туда?» – Феликс указывает вглубь пещеры.

«Мы не знаем, когда кто-нибудь может прийти проверить, как продвигается работа некромантки. Если мы заберем ее тело и уйдем глубже, то сможем не вызывать подозрений до наступления ночи. А тогда попробуем сбежать под прикрытием темноты». Мужчины молчат, неохотно переглядываясь между собой. Даже Маркус выглядит встревоженным из-за необходимости удаляться от входа. На мгновение я боюсь, что они взбунтуются и откажутся подчиниться моему приказу. Я, может, и декурион, но не тот офицер, чье мнение они действительно уважают. Большинство из этих людей знают меня с самого детства.

Первым сдается Анас. Он раздраженно хмыкает, пожимает плечами и коротко кивает. «Тогда пошли. Нет смысла торчать здесь и ждать, пока нас поймают». Остальные трое соглашаются, хотя на их лицах написано явное нежелание.

«Хорошо», – говорю я, как будто ни на минуту не сомневался в их послушании. Наклонившись, я хватаю труп Виксы за ногу, стараясь не касаться голой кожи, и начинаю волочить ее за собой. «Пойдем посмотрим, что там ищут норманны».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю