444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Эндрю Гивлер » Железные Узы (ЛП) » Текст книги (страница 18)
Железные Узы (ЛП)
  • Текст добавлен: 20 октября 2026, 21:30

Текст книги "Железные Узы (ЛП)"


Автор книги: Эндрю Гивлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 39 страниц)

Я прищуриваюсь, услышав незнакомое слово. Догадываясь о его значении, я указываю пальцем на свой ошейник, выгнув бровь. Она нетерпеливо кивает. «Да, магистр», – легко признаю я. «Такое уже бывало».

«Еще не магистр, всего лишь ученица». Ее губы иронично кривятся. «Как скоро после того, как тебя связали с Железом, это произошло в первый раз?»

«Через пару недель, Domina», – отвечаю я. Что-то в ее интересе угасает. Мне это не нравится. Мне необходимо выделяться, если я собираюсь удержаться на этом пути.

«Хотя до того, как я оказался здесь, у меня не было возможности часто сталкиваться с железом», – небрежно добавляю я. «Но как только меня спустили в ту пещеру, это стало происходить довольно часто».

«Тебя связали еще до того, как ты прибыл в Агогию?» Ее взгляд перескакивает на цифру XII, вышитую на моей убитой тренировочной форме. Очередной удар с треском обрушивается на спину Маркуса, подчеркивая наш разговор.

«Да». Я широко и самодовольно улыбаюсь. Она думает то же самое, что и Гай. На данный момент это вполне может быть правдой. Меня отправили в Двенадцатый, чтобы избавить кого-то важного от позора и чтобы я там сдох. Я не намерен делать ни того, ни другого.

«Мой первый раз, когда меня придушил этот… inhibitus, верно?» – Она кивает. «Впервые это произошло в железных камерах в пещере Вулкана под кастеллумом». Она пристально смотрит на меня, а затем кивает. Я продолжаю: «Второй раз – когда я впервые взял в руки гладиус и скутум».

«А как насчет лорики?»

«Я никогда ее не носил». Я пожимаю плечами под ее тяжелым, усиливающимся взглядом. Это напоминает мне о давлении, которое, как мне показалось, навалилось на нас, когда мы приносили свой votum прошлой ночью. Я дарую ей загадочную улыбку. «Кто знает, что тогда произойдет?»

Нас прерывают солдаты, поднимающие Маркуса на ноги. Мой верный друг стонет от боли, но широко улыбается. Его глаза искрятся благодарностью, когда встречаются с моими. Я качаю головой с изумленной улыбкой, глядя на его радость. Только безумец может быть так счастлив после порки. Кажется, даже преторианцы выбиты из колеи его настроением.

«Надевайте это», – ворчит декурион, появляясь рядом со мной. Он бросает на землю три хлопковые туники. Они пурпурные, с символом преторианцев – буквой «I». У меня скручивает живот от отвращения, когда я смотрю на них. Я не могу заставить себя носить их цвета, даже если мне и следует это сделать.

«Я не буду…» – горячо начинаю я, но Феликс оказывается быстрее. Высокий парень швыряет свою разорванную белую тунику на землю и поднимает одну из пурпурных. Он бросает на меня гневный взгляд, натягивая ее через голову, и это ставит меня в неловкое положение. Я молча надеваю свою. Спина кричит от боли, когда распрямляется, но я не позволяю этому остановить меня.

Подходят еще трое легионеров, каждый с лорикой в руках. Я сдерживаю желание оглянуться на ту молодую женщину. Похоже, мы узнаем, что произойдет, когда я надену ее, раньше, чем думалось.

«Помогите им», – рычит декурион, едва сдерживая презрительную усмешку.

Первый солдат останавливается рядом со мной и приказывает вытянуть руки. С сердцем, подступившим к самому горлу, я повинуюсь. Не знаю, что сейчас произойдет, но чувствую, что это важное событие. Тот же инстинкт, который разбудил меня прошлой ночью, вибрирует в теле в предвкушении.

Он поднимает лорику и протягивает ее, словно плащ. По его знаку я продеваю в нее руки, и он делает шаг вперед, натягивая ее на меня так, что она поглощает меня целиком. Я издаю потрясенный вдох, едва знание о доспехе обволакивает меня. Мой Кор жадно пьет из запаса эссенции, и я выпрямляюсь, пока боль в спине не стихает до едва уловимого шепота. Я заставляю себя прекратить дальнейшее поглощение силы. Я уже доказал, что хотел. Теперь мне нужно показать, что я умею контролировать себя – что я стою вложенных усилий.

Лорика состоит из серии железных пластин, которые перекрывают друг друга, но не скреплены намертво, что обеспечивает высокую степень гибкости. Перпендикулярные пластины ложатся на мое плечо, сужаясь по мере того, как затягиваются на бицепсах.

Доспех открыт сзади, но я чувствую серию железных защелок, которые словно только и ждут, чтобы соединиться. Я сдвигаю тело, заставляя края сойтись посреди спины. С помощью Символа я защелкиваю их на месте, затягивая так, чтобы они плотно прилегали, но не сковывали движений. Доспех сел как вторая кожа.

«Тебе придется использовать свое Сердце, чтобы почувствовать защелки на спине…» – легионер начинает читать мне лекцию, обходя вокруг, чтобы проверить другую сторону. Он осекается на полуслове, видя, что я уже интуитивно выполнил его указания. Через его плечо я вижу, что магистры и их ученики наблюдают за мной.

Еще один легионер протягивает мне тренировочный гладиус и скутум. Я обвязываю ремень с клинком вокруг талии, а затем пристегиваю щит к левому предплечью. Впервые я чувствую себя настоящим легионером. Широкая улыбка расплывается по моему лицу, пока я стою здесь, вибрируя от железной эссенции. Я не смею впитать больше ни единой капли, но это балансирование на грани удушья пьянит.

Я поворачиваюсь замечая, как Маркус закрепляет свой щит. Его улыбка затмевает мою, и я громко смеюсь, глядя на нее. Даже Феликс теперь ухмыляется, облеченный в железо.

«В строй!» – ревет декурион, когда мы трое оказываемся в боевой экипировке. «Вы что, не усвоили урок, маленькие Двенадцатые? Хотите, чтобы вас снова выпороли за опоздание?»

Мы втроем выбегаем на песчаное поле, чтобы присоединиться к двадцатке других новобранцев, которые ждут нас. Вес железа замедляет меня, но, после секундного размышления я приказываю ему весить меньше. Я чувствую, как эссенция вытекает из меня, пока металл меняется, повинуясь моей команде. Доспехи, облегающие тело, питают мой Кор постоянным потоком, позволяя мне поддерживать этот эффект. Мое снаряжение не становится невесомым, но я чувствую себя легче. Каждый шаг дается проще, и я постепенно начинаю опережать товарищей.

«Что ты делаешь?» – шипит Маркус, когда я начинаю уходить вперед.

«Прикажи железу весить меньше!» – смеюсь я, и через мгновение они оба перестают отставать, поняв, что я имею в виду.

Теперь, когда на мне полный комплект снаряжения, я потрясен гениальностью Железных легионов. Сердцу Кор солдата нужна эссенция, чтобы питать его контроль над Символом. Но каждый легионер несет с собой ее запас. Когда они соединяются в стене щитов, эффект, должно быть, просто ошеломляющий. Я содрогаюсь от мрачного восторга. Мне не терпится почувствовать это – оседлать эту волну.

«Вы, должно быть, новобранцы из Двенадцатого». Центурион делает шаг вперед, чтобы перехватить нас при приближении. Он высокий и худой, как копье. Его каштановые волосы коротко подстрижены, а борода – короткая. Но мое внимание привлекает не его лицо. Серебряные вены Кор пролегают по его телу, свидетельствуя о том, что он достиг самого высокого звания, которого может достичь Железосвязанный. На его лорике выбита цифра II, обозначающая Второй легион, а над сердцем выжжена темная буква F.

Этот центурион – один из Fidelia. Тиберий и его убийцы богов были первыми из Верных. Они Вознеслись до Серебра еще до возникновения империи, но солдаты, заслуживающие это звание сейчас, продолжают традиции героев. Даже я, мальчишка, который никогда не хотел быть солдатом, чувствую легкое неверие в то, что мне выпал шанс стать наследником.

«Да, Dominus», – отвечает Феликс за нас. Я бью кулаком в грудь в неохотном салюте, ожидая, что к нам отнесутся с тем же презрением, которое обрушивают на нас остальные легионы.

«Поразительно», – это его единственный ответ. Его глаза совершают уже знакомый танец, скользя по моим несоответствующим нормам венам rasa, но он никак их не комментирует. «В строй, будьте добры». Он указывает на собравшихся рекрутов и отворачивается от нас.

Мы шагаем к хвосту построения под тяжелыми взглядами наших сверстников. Кое-кто из рекрутов элитных легионов открыто кривится в усмешке. Феликс игнорирует их, уставившись прямо перед собой. Маркус и я следуем его примеру. Наш высокий друг имеет больше опыта в том, как выдерживать подобное внимание.

«Мы возобновим тренировку, а новоприбывшие будут наблюдать», – объявляет худощавый Fidelis. «Ты, из Третьего». Он указывает на парня во втором ряду солдат. Тот хмыкает и выходит вперед, встряхивая своим скутумом, пока марширует навстречу центуриону. Офицер указывает на тренировочный манекен в круге, и легионер из Третьего встает напротив него.

Я прищуриваюсь, пристально разглядывая его. Он явно отличается от тех бревен, на которых мы тренировались до сих пор. Манекен имеет форму солдата – если бы их плоть была сделана из дерева. На нем даже надета лорика, а в руках – щит и меч. Центурион подходит к нему вплотную и на мгновение опускает ладонь ему на спину. Я издаю тихий возглас удивления, когда вся эта штука вздрагивает, оживая с фальшивой человечностью.

«Клянусь могилой Аида! Это реликвия», – шепчу я своим товарищам. Кажется, будто это была другая жизнь, в которой я пережил испытание на Арене Сентенции.

«Никогда не видел такой, чтобы могла имитировать человека», – с восхищением говорит Маркус.

«Но для чего она нужна?» – спрашивает Феликс.

«Не знаю, – отвечаю я ему, – но это еще одно испытание».

«Мы когда-нибудь закончим с ними?» – с улыбкой сетования вздыхает мой высокий друг.

«Думаю, настоящие испытания еще впереди».

«Легионер, ты готов?» – ревет центурион, и в его голосе уже нет прежней мягкости.

«Да, Dominus!»

«Обнажи меч!»

Рекрут подчиняется, вытаскивая гладиус из ножен и крепко сжимая его в правой руке.

«Сначала ты будешь принимать удары. Удачи, солдат. Вперед!» Центурион убирает руку со спины автоматона и скрещивает руки на груди.

Легионер из Третьего вступает в зону действия реликвии, выдвинув скутум вперед, словно единственный кирпич легендарной стены щитов. Машина тут же поднимает свой гладиус и с невероятной силой обрушивает его на щит парня. Солдат хрипло вскрикивает и отступает на шаг назад, прежде чем податься вперед и вскинуть свой теперь уже помятый скутум, чтобы заблокировать следующий удар. Под этим ударом он шатается еще сильнее, и его щит деформируется еще больше, но держится.

В третий раз рука манекена обрушивается подобно кувалде, и раздается громкий звон, когда на щите солдата появляется трещина. Четвертый удар наносится еще быстрее, чем предыдущие, не давая ему даже опомниться. С громоподобным треском его щит разлетается на два больших куска, а самого его отбрасывает назад. Автоматон наклоняется вперед, поднимая гладиус, чтобы добить лежащего солдата. У меня замирает сердце, и я инстинктивно делаю шаг вперед, хотя прекрасно понимаю, что не успею вовремя добраться до упавшего солдата.

Быстрее мысли центурион подскакивает к задней части машины и кладет руку ей на спину. Та замирает на полувзмахе, после чего отклоняется назад, принимая исходную стойку и поднимая щит.

«Вставай, солдат», – кричит он легионеру. «У тебя будет три удара, чтобы вернуть долг».

«Ах», – выдыхаю я, начиная понимать, что именно проверяет это испытание.

«Не особо впечатляющая реликвия, да?» – тихо спрашивает Феликс.

«Похоже, бьет довольно сильно», – бурчит Маркус.

«Да, это ничто по сравнению с инструментами коллегии», – соглашаюсь я, вспоминая испытания, с которыми мы столкнулись на арене. «Но это Железная реликвия, так что в этом есть смысл».

«А, конечно». Феликс сразу понимает, о чем я.

«Так раздражает, когда вы двое так себя ведете», – жалуется Маркус. «Я ведь не идиот. Я был Квартом». Несмотря на напряженную обстановку вокруг, я усмехаюсь, видя досаду друга.

«Подумай сам: реликвии, которые использовались на арене, не были Железными. Они принадлежали другим Символам, а это значит, что их удалось добыть у могущественных electii».

«За последние четыреста лет ни один Железосвязанный не поднялся выше уровня Серебра, а большинство доступных железных реликвий – всего лишь медные», – указывает Феликс. «Только Золотой electus может манипулировать стихиями на расстоянии с помощью своего Символа, вот почему центурион вынужден постоянно прикасаться к нему, чтобы отдавать команды».

«Ладно, ладно, я понял», – фыркает Маркус, но при этом прищуривает глаза, изучая автоматона совершенно иным взглядом.

Солдат из Третьего заканчивает расстегивать ремни своего разбитого скутума и швыряет его в пыль. Он один раз прокручивает гладиус в руках – что, надо признать, выглядит впечатляюще, хотя и излишне эффектно, – а затем кивает центуриону.

«Вперед!» – приказывает офицер, снова отступая от манекена.

Легионер вступает в зону досягаемости, и автоматон поднимает щит, чтобы встретить его. С криком человек бросается вперед, вонзая острие прямо в другой щит стандартным колющим ударом стены щитов. Лезвие с яростным визгом прочерчивает царапину по поверхности скутума реликвии. Вопреки этому ужасному звуку, щит автоматона не гнется и не ломается.

«Раз», – произносит центурион из-за спины реликвии.

Задыхаясь от напряжения, легионер поднимает оружие над головой, чтобы нанести удар сверху, копируя стиль, который автоматон применил против него всего несколько мгновений назад. Железо лязгает о железо, но вмятин снова не появляется.

«Два».

С криком парень забывает о всякой осторожности и подходит вплотную к реликвии. Его удар полон ярости – дикий диагональный рубящий, подобный тому, которым Дурус разорвал мой собственный щит на лоскуты, когда я впервые взял в руки скутум. Но его Сердце Кор не в силах справиться с требованиями его воли. С металлическим звоном меч отскакивает от щита, и испытание заканчивается.

«Три». Центурион опускает руку на спину автоматона, и тот оседает вперед, его плечи никнут, когда фальшивая жизнь внутри него угасает. По спине пробегает дрожь при мысли о том, что часть меня превратится в нечто подобное после смерти. Магистры говорят, что наши души не остаются в Сердцах Кор, и я искренне надеюсь, что они правы.

«Неудача», – объявляет офицер, убрав руку с тренировочного манекена. Интересно, получает ли он от него какой-то отчет с информацией о том, как солдат на самом деле использовал Символ? «Немедленно доложи об этом своему командиру».

Солдат, который на деле является всего лишь мальчишкой, разочарованно хмурится, но склоняет голову и отдает салют, прежде чем, пошатываясь, уйти с поля. Я провожаю его взглядом со смесью сочувствия и страха. Если я не буду осторожен, то вскоре могу оказаться в том же положении.

«Ты, следующий», – командует Fidelis, и очередной рекрут шагает в круг к автоматону. Я прищуриваюсь и подаюсь вперед – в этих тестах всегда кроется какой-то подвох. Мне просто нужно его найти.

Этот солдат, также из Третьего легиона, выдерживает четыре удара, прежде чем его скутум разлетается в щепки. Взамен ему дают четыре попытки, чтобы повредить щит автоматона. На четвертом ударе ему удается расколоть его, что приносит ему «прошел» от центуриона.

Я смотрю на разбитый щит, гадая, как они его заменят до того, как наступит очередь следующего новобранца. И тут на моих глазах металл начинает течь, принимая новую форму, пока щит не становится таким же гладким и безупречным, каким был до того, как его разбили.

«Гнилая борода Юпитера», – с благоговением шепчет Маркус. Я вспоминаю, как гордился тем, что сшил свой щит обратно в пригодный для использования вид, и качаю головой. Мы лишь начали прикасаться к поверхности силы нашего Символа.

Следующие три парня быстро терпят неудачу. Никто не выдерживает больше двух ударов от гладиуса автоматона, а когда они проваливают эту часть, у них не остается сил, чтобы разбить его щит в ответ.

«Это испытание на выносливость», – шепчу я друзьям, стараясь говорить тихо, чтобы единственный рекрут из Девятого, следующего по низости легиона из присутствующих, не смог меня услышать.

«Чем дольше ты продержишься, тем больше у тебя шансов повредить его щит», – соглашается Маркус.

«Не уверен, что все так просто. Думаю, дело в балансе». Я прищуриваюсь, следуя ходу мысли, формирующейся в моей голове.

«Что ты имеешь в виду?» – Маркус бросает на меня недоуменный взгляд.

«У тебя должно остаться достаточно эссенции, чтобы пробить щит этой штуки. Это реликвия, машина. Они перезапускают ее между раундами, но солдату дают не больше мгновения». Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что нахожусь на правильном пути.

«Ты предлагаешь нам намеренно проиграть?» – спрашивает Феликс. Маркус издает исполненный ужаса звук отвращения.

«Не проиграть, а не позволить ему измотать вас до конца», – отвечаю я, не отрывая взгляда от парня из Пятого, чей последний удар не смог пробить щит. «Магистры и офицеры хотят убедиться, что вы умеете пользоваться своим Сердцем. Задача рядовых – держаться, пока они не сломаются. Fidelis же должны быть чем-то большим».

«Неудивительно, что никто из Нижнего квадранта никогда не доходит до этого этапа», – с отвращением фыркает Феликс. «Нас едва ли вообще учили, как укреплять мечи. Большинство этих элитных ребят пришли из коллегии». Именно поэтому наша группа выделяется как белый слон. Теперь я чуточку лучше понимаю скептицизм Гая по отношению к нам.

Дюжина новобранцев впереди нас по очереди выходят на испытание. Только четверо из них проходят его. Последний – из Седьмого легиона; все претенденты из Восьмого и Девятого терпят неудачу. Пока остальные из группы мучаются, мы наблюдаем и строим планы.

«Ты, следующий». Центурион жестом приглашает Маркуса выйти на поле. Наш крупный друг поднимает свой скутум и обнажает клинок. Пара солдат, стоящих в стороне, издевательски посвистывают, когда он проходит мимо них. Как только он оказывается в зоне досягаемости, автоматон обрушивает рубящий удар сверху прямо в его щит. Сила удара отбрасывает его на пару шагов назад. Его ноги пропахивают глубокие борозды в песке.

Стиснув зубы, он удерживает щит высоко и снова возвращается в зону поражения. Второй удар едва не ставит его на колени и оставляет после себя огромную вмятину.

«Давай, еще один», – шепчет Феликс рядом со мной.

Гладиус реликвии наносит третий удар, углубляя вмятину, и в центре появляется трещина, но щит держится. Маркус издает радостный рык, но автоматон не дает ему приготовиться к следующему удару. Его щит разлетается в щепки, завершая первую половину испытания.

«После каждого удара он движется быстрее», – подтверждает Феликс нашу теорию. «Я считал».

«Три удара», – объявляет центурион, подходя, чтобы опустить руку на спину реликвии. Тот меняет свою стойку с атаки на оборону, поднимая щит и расправляя плечи. Офицер внимательно смотрит на Маркуса, который на мгновение выпрямляется во весь рост, после чего убирает руку и кивает.

«Начинай».

Маркус издает понимающий выкрик и бросается на эту штуку. В отличие от многих других новобранцев, он еще не полностью измотан. Не сопротивляясь четвертому удару, он сберег часть сил для второй части испытания.

Его меч наносит серию ударов. Один. Два. Три. Каждый из них, словно когтем, прорезает глубокую борозду в железе скутума. Маркус отступает назад, уже задыхаясь, и вкладывает меч в ножны, прежде чем центурион успевает среагировать.

Офицер на мгновение бросает взгляд на щит, а затем снова смотрит на Маркуса. На мгновение мне кажется, что он все равно собирается завалить моего друга. Возможно, тоже считает, что в рядах Двенадцатого не должно быть никаких Fidelis. Затем он опускает руку на спину реликвии, и ее щит восстанавливается сам по себе перед тем, как машина замирает.

«Прошел», – это все, что он говорит перед тем, как повернуться и посмотреть на нас. Новобранцы из других легионов неподвижны, ошеломленные тем, чему только что стали свидетелями. Я слегка улыбаюсь, глядя им в спину. Маркус занимает свое место в их рядах и кивает нам обоим. Наш план сработал.

«Ты». Он указывает на Феликса, оставляя меня напоследок.

«Удачи», – шепчу я вслед другу, когда он широким шагом выходит вперед. Другие солдаты не отпускают никаких колких замечаний, пока он проходит мимо. Их уверенность поколеблена при виде того, как кто-то с самой низшей ступени с легкостью проходит испытание.

Феликс обнажает гладиус и кивает Fidelis, который наблюдает за ним, прищурив глаза. Офицер одним прикосновением активирует автоматон, и тот без колебаний замахивается на плебея. На поле раздается звон, когда Феликс выдерживает один, два удара. Я вижу небольшую вмятину на его скутуме, но в остальном он, кажется, не поврежден.

Ему нужно выдержать еще один удар. Наблюдая за другими, мы заметили, что в большинстве успешных попыток требовалось не менее трех ударов, чтобы расколоть щит реликвии. Прекратив сопротивляться после третьего удара, он сэкономит свою энергию, но у него все еще останется предостаточно шансов, чтобы—

С ужасающим треском его скутум разбивается вдребезги, когда на него обрушивается клинок автоматона. Феликс косится на меня, его лицо напряжено от тревоги. Грудь тяжело вздымается, пока он пытается прийти в себя после этого натиска. Я медленно киваю ему. Он сможет это сделать. Я знаю, что сможет.

«Два удара». Щит реликвии поднимается.

Феликс атакует не так, как Маркус – у него сильнее сбито дыхание. Сделав глубокий вдох, он входит в зону атаки и с криком вонзает свое лезвие вперед. Несмотря на то, что он выдержал меньше ударов, чем Маркус, должно быть, он высвободил всю накопленную эссенцию на третьем взмахе, потому что у него все еще остается достаточно сил, чтобы его колющий удар с легкостью помял щит автоматона.

Я сжимаю кулаки, пытаясь сдержать волнение. Он сможет.

«Один».

Феликс расправляет плечи и делает выпад вперед, обрушивая свой гладиус ударом сверху прямо по той вмятине, которую проделала его первая атака. Щит реликвии сминается и трескается под этим натиском. Центурион опускает ладонь на спину автоматона, и на его лице проступает хмурая гримаса, пока тот снова восстанавливает свой щит.

«Прошел», – говорит он наконец, после чего устремляет на меня тяжелый взгляд карих глаз. Даже будучи до краев наполненным Железом, мое сердце начинает биться чаще, потому что я знаю, что будет дальше.

«Ты».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю