Текст книги "Железные Узы (ЛП)"
Автор книги: Эндрю Гивлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 39 страниц)
Глава 39
Как декурион, я не обязан присоединяться к командующему за ужином. Это привилегия центурионов и прочих старших офицеров. Я слежу за тем, чтобы моя декада благополучно обустроилась в выделенной нам казарме. Она точь-в-точь как та, в которой мы жили в Агогии, разве что сложена из камня и полна ярко горящих каминов, наполняющих помещение светом и теплом.
Это немного напоминает возвращение домой.
«В этом и прелесть легиона», – кряхтит Маркус, забрасывая свой вещмешок на верхнюю койку у одного из очагов. «Здесь все одинаково».
«И в этом же и недостаток легиона», – ворчит Феликс, плюхаясь на свою койку, ноги у него слегка свисают с края, точно так же, как и в нашей прошлой казарме.
«Легион ожидает, что ты будешь подходящего роста», – с ухмылкой парирует Маркус. «Если ты слишком велик для койки, изволь как-то подстроиться».
«Кастор, Гай хочет, чтобы ты пришел на ужин», – раздается голос Перси, который просовывает голову в дверной проем.
«Dominus?» – запинаюсь я в ответ, застигнутый врасплох. «Трибун хочет, чтобы я ужинал с… командующим?» Мужчины в комнате взрываются хохотом, насмехаясь над моим привилегированным положением.
«Я всего лишь вестник, декурион», – Перси забавляет мое замешательство. Его глаза сужаются, когда он окидывает меня взглядом, ведь я все еще облачен в полное боевое снаряжение. «Что на тебе надето?»
«Э-э», – отвечаю я, опуская глаза на свою лорику, и не зная, как отвечать на этот, казалось бы, очевидный вопрос. «Моя… форма?»
«Снимай доспехи», – приказывает Fidelis, делая знак поторопиться. «Можешь оставить гладиус, если хочешь, но он делает тебя нервным». Я кошусь на его пояс, видя, что он свой меч не снял, так что решаю последовать его примеру. К тому же я действительно на взводе.
«Помоги-ка», – бросаю я Маркусу. Используя ментальную связь с Символом Железа, я расстегиваю пряжки на спине доспеха, ослабляя его так, чтобы было легко скинуть. Шлем швыряю на кровать – разберусь со снаряжением позже.
«Да, Dominus», – весело отзывается друг, подхватывая доспех, когда тот сползает с моих плеч.
Я чувствую укол мимолетного сожаления, теряя физический контакт со своим главным источником железной эссенции. Мой резерв полон, но его физическое присутствие все равно утешает, как теплый хлеб, даже когда ты не голоден.
«Проверь, чтобы clavi на твоих сапогах были плоскими», – предупреждает Перси, пока я следую за ним из казармы. «Если порвешь ковер командующего, тебя будут пороть, пока не поступишь в Тринадцатый».
«Это те гвозди, да?» Интенданты не потрудились обучить нас правильному названию; просто убедились, что обувь сидит по ноге, и отправили на смерть. Центурион хмыкает в знак согласия, и я проверяю гвозди – все в порядке. Он ведет меня к плотной группе офицеров, ожидающих во внутреннем дворе. Гай стоит в самом центре; непривычно видеть его без красного плаща.
«Хорошо. Пошли». Трибун разворачивается при нашем приближении, и ведет всю группу вглубь крепости Фригидус. Его спина выпрямлена и напряжена, точно тетива лука, готовая выпустить стрелу.
«Я жду от всех вас безупречного поведения сегодня вечером». Он не делает пауз и не оборачивается, когда читает нам нотацию.
«Да, Dominus», – отзываемся мы нестройным хором. У нас это получается гораздо хуже, чем у рядовых. Я наполовину ожидаю, что Дурус отчитает нас за этот позорный разнобой, но он помалкивает.
«Мурекс, клянусь правой рукой Мертвого Юпитера, если увижу, что ты ешь что-либо без вилки, я сам тебя выпорю». Слышно, как Мурекс сглатывает, прежде чем ответить.
«Да, Dominus», – повторяет он.
«Не заблуждайтесь. Это не званный ужин, а поле боя. Не говорите, пока с вами не заговорят. Не пейте, пока вам не предложат. Не напивайтесь до бесчувствия, но выпейте достаточно, чтобы показать, что вы благодарны командующему, который делится с вами личной коллекцией». Он делает паузу, оборачиваясь и окидывая нас взглядом. «Хотя, если подумать, пейте столько, сколько он нальет. Седьмой легион заслуживает того, чтобы его запасы были разграблены». Мы мрачно усмехаемся в знак одобрения.
«Но ни при каких обстоятельствах не комментируйте детали нашего назначения на Север. Я ясно выражаюсь?»
«Да, Dominus». На этот раз наш ответ звучит четко и единодушно. Гай удовлетворенно кивает, бросая взгляд на каждого и оценивая нашу стойкость. Его темный взгляд задерживается на мне, и на долю секунды кажется, что он собирается отослать меня обратно к солдатам. Какая-то часть меня надеется на это. Но мгновение проходит, он коротко кивает мне и переводит взор дальше. В центре груди начинает расти теплое чувство. Приятно быть принятым – чувствовать свою принадлежность.
«Что ж, идем на бой».
Резиденция командующего располагается на самом верху главных укреплений Фригидуса. Будь сейчас день, ничуть не сомневаюсь, что перед нами открылся бы непревзойденный вид на дикие заснеженные просторы севера. Но ночью сквозь толстые двойные стекла окон видна лишь бесконечная темная бездна. В небе плывет Mons Olympus, сияя точно маяк под светом растущей Луны.
К нам присоединяется еще дюжина человек – легаты Седьмого и Восьмого легионов, а также несколько трибунов из их состава. В комнате полно влиятельных людей, возможно, даже более влиятельных, чем члены Argentum Consilio, хотя и по-другому. Эти люди не обладают такой же политической властью; вместо этого они командуют железной мощью легионов. Я чувствую себя как рыба, выброшенная на берег, оказавшись там, где мне явно не место. Я – единственный декурион среди присутствующих.
В центре залы доминирует длинный стол из красного дерева, стоящий на толстом красном ковре и ломящийся от яств. В камине, встроенном в стену, бушует огонь, озаряя каменную комнату теплым, веселым светом. Тарелки и чаши сделаны из золота, многие из них инкрустированы драгоценными камнями, которые играют в отсветах пламени. Я с отвращением разглядываю их, опускаясь в удобное кресло. Все это кажется излишне роскошным по сравнению со спартанской походной палаткой Гая.
«Я знаю, о чем ты думаешь», – хмыкает Бродиган с противоположного конца стола, заметив мою кислую мину. «Для Железных легионов это немного вычурно, не так ли?»
Гай медленно поворачивает голову, буравя меня уничтожающим взглядом.
«D-Dominus?» – заикаюсь я, пораженный внезапным и столь пристальным вниманием командующего.
«Ты только что из Агогии, все еще находишься в легком шоке от того, какими на самом деле являются Железные легионы. Я угадал?» Я раззеваю рот, глядя на Льва, чувствуя себя беспомощным, как газель. Теперь, когда мы выбрались из холода, я отчетливо вижу, что он тоже принадлежит к Fidelis. Серебряные вены поблескивают на его запястьях, когда он с удовольствием потирает ладони. Глаза Гая буквально впиваются в меня – их мрачное недовольство почти невыносимо.
«Да расслабься ты!» – хохочет Бродиган, и этот искренний, согревающий звук эхом разносится по зале. «Теперь ты в настоящих легионах, декурион. А не среди тех притворщиков, которых вы оставили позади».
«Ты пугаешь парня», – с усмешкой упрекает своего командира Борис, легат Седьмого легиона. Он высок и суров, а правую сторону его лица рассекает жуткий шрам. Но, несмотря на его холодный вид, голос у него теплый и приветливый. «Не бойся, декурион. Он толкает эту речь каждый раз, когда у нас появляются новые гости». Краем глаза я вижу, как Гай расслабляется. Я не осмеливаюсь последовать его примеру.
«Каждая из этих вещиц была добыта в бою», – объявляет Бродиган, поднимая свой кубок, чтобы рассмотреть его в отсветах камина. «Это военные трофеи, отобранные у норманнов, осмелившихся вторгнуться в нашу империю. За них заплачено не монетами, а кровью наших солдат. Эта коллекция формировалась со времен Железного Лорда Фригидуса, который и воздвиг эту цитадель после того, как сразил бога зимы Акило. Это не предметы роскоши, а напоминание о победах, одержанных теми, кто защищал Север до нас. Наш долг – пополнять ее, чтобы следующее поколение могло иметь еще более величественную коллекцию».
«Верно, верно!» – вторят оба легата, стуча ладонями по столу. Остальные присутствующие следуют их примеру, и даже Гай выглядит вполне умиротворенным.
Я не могу не проникнуться еще большей симпатией к Льву Севера. В нем есть харизма, искренняя и мощная одновременно. Внимание всех присутствующих естественным образом приковывается к нему, но он принимает его как старого друга. Это напоминает те легионы, о которых мне рассказывал Маркус, – железный щит империи.
«За победу на Севере, господа, Frigus Victoria!» – Бродиган поднимает свой кубок, и остальные офицеры следуют его примеру.
«Frigus Victoria!» – ревем мы в ответ, после чего прикладываемся к кубкам. Они полны вина – подогретого, со специями. Оно разливается по телу, изгоняя стужу, что засела в моих костях так давно, что я успел к ней привыкнуть.
Командующий хлопает в ладоши, и пара слуг проносится по залу, разнося еду, от которой у меня отвисает челюсть. Здесь суп со свежим пореем и мясом. Свиная вырезка с пылу с жару с картофельным пюре и спаржей, поджаренной на открытом огне. И хлеб – свежий хлеб! Настолько теплый, что рассыпается в руках. После месяца в пути на сухих легионных пайках кажется, будто я попал на Олимп. Я незаметно прячу одну булочку в карман для Феликса, нашего несчастного пекаря. Перси замечает это, но лишь заговорщически подмигивает, когда наши взгляды встречаются.
Я бросаю взгляд направо и вижу, как Мурекс с мученическим выражением лица уставился на еду в своей тарелке, пытаясь резать свинину зажатым в кулаке ножом. Едва сдерживая смех, я заглатываю кусок и вынужден выпить большую часть вина, чтобы не подавиться этой божественной едой.
«Как прошло путешествие из Агогии, Гай?» – любезно осведомляется Порд, легат Седьмого легиона, когда я перестаю давиться. «Как верно подметил наш добрый командующий, в этом сезоне здесь холоднее, чем в могиле самого Акило».
«Было действительно холодно, Dominus…»
«Чепуха», – прерывает Бродиган, сурово глядя на моего трибуна поверх своей тарелки. «За моим столом нет званий, Гай. По крайней мере, пока мы едим». Остальные офицеры Северных легионов тепло смеются, привыкшие к такой непринужденности.
«Понятно», – медленно говорит Гай, выглядя так же растерянно, как я себя чувствую. «Было холодно, но куда больше хлопот нам доставили налетчики-норманны, с которыми мы столкнулись».
«Вы наткнулись на отряд налетчиков по эту сторону Фригидуса?» – требует ответа Бродиган, замирая с куском во рту и пристально уставившись на него. «Где?»
«Мой брат возглавлял отряд разведчиков, когда они наткнулись на них… Перси?»
«Это была небольшая группа, может, меньше двадцати человек. Мы столкнулись с ними примерно в неделе пути к югу».
Fidelis колеблется, на миг переводя взгляд на старшего брата, прежде чем продолжить. «Однако с ними была фурия».
«Фурия разгуливает по ту сторону стены, а ты только сейчас об этом упоминаешь?» Бродиган в порыве гнева швыряет недоеденную булочку обратно в тарелку. Его темные брови сдвигаются, когда он обрушивает свою ярость на Гая. Я впервые понимаю, что свое прозвище он заслужил не только из-за длинной гривы волос. Сейчас он выглядит во всех отношениях как лев, узнавший, что на его территорию вторглись.
«Уже не разгуливает», – тихо роняет Перси, пресекая тираду командующего в зародыше. Все сидящие за столом удивленно вздрагивают, оборачиваясь к моему центуриону.
«Ты убил ее?» – с восхищением спрашивает Борис. «Знаю, что ты Fidelis, но это впечатляющий подвиг для любого легиона, особенно для того, который не прошел обучение на Севере. У нас для этих замороженных тварей припасены специальные реликвии».
«Не я». Перси качает головой и вскидывает вилку, указывая в мою сторону с чем-то вроде жесткой ухмылки на лице. «Он».
Император, два легата, четыре трибуна и группа центурионов поворачиваются ко мне, смотря с одинаковым недоверием. Я с трудом сглатываю, едва удерживаясь от того, чтобы снова не подавиться едой под их пристальными взглядами.
«Ты убил фурию?» – скептически спрашивает Борис.
«Это твой протеже?» – обращается Бродиган к Гаю. Трибун кивает, заставляя сердце затрепетать в груди, хотя я и не чувствую, что заслужил такую похвалу.
«Я сделал это не один», – протестую я, косясь на Перси в надежде на помощь, но центурион лишь широко улыбается, небрежным жестом отмахиваясь от моих возражений.
«Я едва поцарапал ее толстую шкуру. А вот молодой Кастор ударил ее так сильно, что она разлетелась на куски. Вообще-то, он и сам чуть не стал одним из Fidelis».
«Fidelis из Нижнего квадранта?» – спрашивает Порд, озвучивая сомнение, которое, как мне известно, испытывают все. «Наверняка ты шутишь…»
«Порд», – голос Бродигана звучит жестко и холодно, словно лавина, прерывая легата на полуслове.
Легат на мгновение застывает, склоняя голову в сдержанном поклоне своему начальнику, а потом, к моему удивлению, и всем остальным. «Простите меня», – бормочет он. «Я слишком долго пробыл на холоде, и мои манеры, видимо, замерзли».
«Не бери в голову», – фыркает Гай, поднимая свой золотой кубок в сторону Порда. «Ты, очевидно, прав». Я чувствую, как все в комнате пытаются разглядеть мои руки, стремясь удостовериться, что вены у меня Медные, а не Серебряные. Я благодарен тунике с длинными рукавами за то, что он скрывает белые линии rasa, избавляя от вопросов, на которые мне очень не хочется отвечать перед лицом командующего империи.
«Так это из-за этого тебя сослали в мои северные владения?» – спрашивает Бродиган, отправляя в рот очередной большой кусок. Его голос звучит мягко, но в глазах горит такая проницательность, что по моей спине бегут мурашки. Он может казаться добрее и проще, чем высокомерные палатины, но это вовсе не значит, что он не смертельно опасен.
«Нас отправили пополнить ваш гарнизон», – отзывается Гай столь же безразличным тоном. «Что-то там про холода и участившиеся набеги норманнов».
Северные офицеры переглядываются. Они прекрасно понимают, что это означает на самом деле.
«Это правда, что в этом году варвары стали смелее, чем на памяти любого из нас», – соглашается Борис, отрешенно постукивая указательным пальцем по своему длинному шраму. «Что-то гонит их из холодных краев, словно хлестким кнутом».
«И тем не менее, большая часть Девятого легиона все еще торчит в Агогии, пополняя свои ряды новобранцами. Седьмой и Восьмой тоже не были полностью отозваны во Фригидус», – замечает Порд. «Странно, что нам прислали всего одну когорту Двенадцатого, чтобы заменить более пяти тысяч человек».
«Думаю, нам лучше не строить слишком смелых догадок о намерениях Агогии», – тихо предупреждает Гай, в его голосе слышится напряжение.
В комнате воцаряется тишина, тяжелая от общего понимания ситуации, которая ясна даже мне. Эти люди знают, что нас прислали сюда не для подкрепления, а в наказание.
«То, что мои люди пытаются выразить столь деликатно, Гай, сводится к следующему: отправка тебя и твоих солдат сюда выглядит куда более эффективным способом избавиться от когорты, нежели спасти крепость». Бродиган с агрессивным звоном ставит столовые приборы на стол. В комнате затихает шум еды, и все мы замираем, прикованные его силой. От него исходит мощь, граничащая с яростью, точно грозовая туча на горизонте.
«Я бы не посмел утверждать подобное, командующий», – деликатно отвечает Гай. Его лицо – каменная маска, ничего не выдающая.
«Ба! Избавь меня от ответов в духе политиканов!» – огрызается Бродиган, с размаху ударяя ладонью по столу. «Это Север, а не то змеиное логово в Агогии. Даже здесь, во льдах, мы слышали историю о самом молодом трибуне в истории Второго легиона, который приказал своим людям проливать кровь за Двенадцатый» Легаты пристально смотрят на Гая, уперев подбородки в переплетенные пальцы; их взгляды напряжены, а уважение очевидно. Эти люди действительно другие – они достойны наследия Железных легионов.
Я понимаю, что Второй тоже никогда бы не пожертвовал собой ради них. Но Гай – не просто бывший трибун одного из элитных легионов. Он доказал свою стойкость в огне и крови, а это единственный язык, который имеет значение здесь, на Севере.
«И вот ты стоишь у моего порога, и твой брат также понижен в звании. Для меня это удивительно вдвойне, ведь я знаю, кто ваш отец». Командующий поворачивается и награждает Перси тяжелым взглядом. «Что ты натворил?»
Центурион бросает взгляд на Гая в поисках подтверждения, прежде чем ответить: «Я отчитал Argentum Consilio за их коррупцию. Прямо им в лицо. Во время собрания».
«Неужели?» Глубокий смешок вырывается из груди Северного Льва, и он откидывается на спинку кресла. «На это я бы с превеликим удовольствием посмотрел. И что же они выкинули на этот раз?»
«Они отказались возвысить до Fidelia троих сильнейших Медных, которых я когда-либо видел лишь потому, что те служат в Двенадцатом».
«Аа». Тяжелый, оценивающий взгляд командующего снова переключается на меня. Теперь я понимаю, что чувствует драгоценный камень под лупой мастера-ювелира. «Похоже, мы идем схожими путями, молодой Гай». Мне приходит в голову, что судьба самого Бродигана перекликается с нашей историей. После того как политические интриганы лишили его права жениться на императрице, его сослали сюда – мерзнуть и умирать, в глушь, с глаз долой.
«Возможно, вы правы», – соглашается мой командир, кивая.
«Я получил приказы относительно вашего развертывания. Они прибыли по каналу mandatum relic неделю назад», – произносит командующий; его глаза все так же темны и бдительны. Гай напрягается, но коротко кивает.
«Я приму их».
«К сожалению, я оставил их в своих апартаментах», – Бродиган небрежно машет рукой, глубже погружаясь в кресло. «Я передам их вам утром. Вы устали после долгого марша и со своими людьми отошли ко сну пораньше, так что у меня не было возможности вручить их немедленно по вашем прибытии».
«Мы действительно измотаны», – соглашается Гай, и напряжение в его плечах немного спадает. Теперь я понимаю. Как только приказы окажутся у него на руках, он будет обязан им подчиниться. Но пока они не вручены, остается короткий миг покоя – мгновение, в которое может состояться эта встреча. Эта отговорка о невозможности отдать их сегодня вечером – чистая фикция, но ее вполне достаточно, чтобы прикрыть нас всех. Здесь, так далеко на севере, даже власть Агогии начинает ослабевать.
«Сегодня вечером мы просто беседуем о будущем». Бродиган достает из кармана трубку и кладет ее в рот. Слуга делает шаг вперед с горящей лучиной, зажигает трубку, а затем наполняет все наши кубки вином. Командующий делает несколько затяжек, прежде чем продолжить.
«Это правда, что норманны выходят изо льдов в таком количестве, какого мы еще никогда не видели», – произносит он мгновение спустя. «В самой глубине их территорий что-то происходит, но мы понятия не имеем, что именно. Мы знаем лишь то, что едва не утонули под теми волнами, которые выплескиваются из вечной мерзлоты. Дважды Фригидус оказывался на грани падения».
Я удивленно кашляю, поперхнувшись вином. Бродиган выгибает бровь, косясь на меня, а Гай бросает сердитый взгляд. «Простите», – с трудом выдыхаю я. «Я просто не понимаю, как такое возможно».
«Ты своими глазами видел мощь фурии и до сих пор недоумеваешь, какую угрозу они представляют для крепости?» – недоверчиво спрашивает меня Борис.
«Дело не в этом, пожалуй. Но налетчики… Ну, они не то чтобы оказали серьезное сопротивление», – смущенно объясняю я. Не знаю, как выразиться потактичнее, но мои товарищи прошли сквозь них, точно коса сквозь бурьян. Кажется бездушным так легко отмахиваться от гибели людей.
«А-а». Бродиган вмиг понимает, к чему я клоню. «Ты впервые вкусил прелесть боя и счел его разочаровывающим, так, парень?»
«Н-нет… я не это имел в виду», – выдавливаю я.
«Что ж, не бойся, молодой Кастор, ибо в этой стуже тебя поджидают вещи куда более кошмарные». Остальные северные офицеры мрачно и понимающе посмеиваются.
«Набеги, как правило, совершают самые молодые и слабые», – объясняет Порд, с сочувствием относясь к моему непониманию. «Они скорее предпочтут прошмыгнуть мимо наших патрулей, чем встретиться лицом к лицу с когортой Железного легиона».
«Их настоящие воины, напротив, живут ради возможности проломить стену щитов», – обещает мне Бродиган. «Несомненно, ты заметил Кор, который питает фурию?» Я киваю, все еще чувствуя себя неловко от этого откровения. «Их элитных воинов называют berserkirs. Поверь мне, ты сразу поймешь, если когда-нибудь встретишь такого. Они с головы до ног покрыты татуировками, чернила для которых смешивают с измельченным в порошок Кор». Мои глаза округляются от подобного богохульства. Еще до того, как мы истребили богов, Прометей похитил у них знание о том, как использовать этот металл. Но слышать о том, что другой народ перенял наше знание и столь омерзительно его оскверняет, вызывает у меня тошноту.
«Татуировки наделяют их ужасающей силой, достаточной, чтобы разнести щит любого Медного. Но более того, они дают им темную магию, позволяющую атаковать наши Сердца». Я в шоке смотрю на командующего, а затем перевожу взгляд на остальных северных офицеров в надежде, что кто-нибудь из них рассмеется и скажет, что это шутка. Но когда никто из них не улыбается, до меня медленно доходит: все это чистая правда.
«Так что, как видишь, Кастор, удерживать рубежи на Севере куда сложнее, чем кажется со стороны».
«Я и понятия не имел, Dominus», – выдавливаю я, окончательно раздавленный тем, что мой привычный мир только что рухнул. Магистры рассказывали нам истории о варварах-норманнах, об их примитивном существовании среди снегов. Но ни один из них словом не обмолвился, что те обуздали ту же самую силу, что и мы, – и нашли новые способы ее применения. Бродиган слегка улыбается, давая понять, что мое невежество его ничуть не обижает.
«Я не виню тебя, ты ведь только из кузницы. Они кричали тебе в уши: «Вы – Железные Легионы. Вы не сгибаетесь. Вы не ломаетесь», – пока ты не поверил в это. Реальный мир гораздо беспорядочнее, чем тебя когда-либо могли научить».
«И то правда» – хмыкает Борис, сидящий дальше за столом.
«Мне действительно нужны люди, Гай». Командующий мгновенно становится серьезным, поворачиваясь обратно к моему командиру. «Твои солдаты здоровы и… – он снова косится на меня, – …способны. Я бы с радостью принял такое подкрепление в свои войска».
«Но?»
«Но я не могу просто взять вас под свое командование… Пока нет».
«В чем суть наших приказов?»
«Разведка. Судя по всему, вы – своего рода тактический эксперимент. Когорта из Нижнего квадранта, усиленная бойцом Fidelis, чья задача – прочесывать вражеские тылы без какой-либо поддержки». Знакомый леденящий холод, который только что был изгнан камином и едой, от его слов снова начинает заполнять мое нутро. Нас собираются бросить на растерзание волкам.
«Полагаю, мы должны выяснить, в чем причина волнений у норманнов?»
«Если вы выживете, это будет замечательно. Но мы оба знаем, что от вас просто ждут смерти».
«Что вам нужно?»
«Повод. У меня нет полномочий зачислить вас в состав моих легионов без одобрения Агогии. Но если Фригидус окажется в осаде, а это, безусловно, скоро произойдет…»
«То тогда вы сможете это сделать», – выдыхает Гай, уловив суть.
«В таком случае я буду иметь полное право присвоить любое внеочередное звание прямо на поле боя любым бойцам которые сражались на моих позициях, защищая крепость». Бродиган пожимает плечами, будто речь идет о сущих пустяках. «Это может быть Седьмой, Восьмой или Девятый – смотря какому из них подкрепление будет нужнее всего. Но как только вы станете частью моих легионов, то перейдете под мое непосредственное командование и будете неприкосновенными».
Я обмениваюсь ошарашенным взглядом с Мурексом, слишком потрясенный, чтобы вымолвить хоть слово. Перевод из Двенадцатого легиона? Для всей когорты? Это немыслимо. Но пока я смотрю на Льва Севера, мои сомнения начинают таять. Кто осмелится противостоять ему?
«Что требуется от меня?»
«Выполняйте приказы. Но не спеша. Вы же Двенадцатый – от вас никто не ждет эффективности или боеспособности. Вторжение вот-вот начнется. Оставайтесь в живых, а еще лучше – найдите для меня его источник, и тогда я смогу вас защитить». Гай бросает взгляд на своих офицеров, сидящих за столом. Меня пронизывает дрожь, когда я вижу, что его холодные глаза начинают полыхать, словно тлеющий уголь, в котором вновь разгорается пламя.
«Считайте, что дело сделано».




























