444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Эндрю Гивлер » Железные Узы (ЛП) » Текст книги (страница 35)
Железные Узы (ЛП)
  • Текст добавлен: 20 октября 2026, 21:30

Текст книги "Железные Узы (ЛП)"


Автор книги: Эндрю Гивлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 39 страниц)

Глава 47

Уничтожив фурию, мы быстро расправляемся с остальными рабочими. Они сражаются до последнего – не знаю, из-за того ли, что они бесстрашны, или потому, что понимают: мы не можем рисковать, оставив их в живых. Они храбры, но не готовы к бою. Здесь нет берсерков, которые защитили бы их от таких Железосвязанных, как мы. Последний человек погибает от клинка Маркуса, проклиная нас, пока его кувалда выпадает из безжизненных пальцев.

На холодные просторы обители Акило опускается ужасная тишина. Она сурова, но ведь это место – колыбель зимы – оно не может дарить тепла.

Я осматриваю своих людей. Джаспер и Клинтус оба истекают кровью из новых ран, но те кажутся пустяковыми. Маркус прихрамывает, но лишь отмахивается, когда я бросаю на него вопросительный взгляд.

«Спасибо за помощь», – говорю я Анасу, когда громила подходит ближе. Я протягиваю ему руку в знак примирения. Он на мгновение замирает, глядя на нее, прежде чем сжать запястье своей рукой. Мы больше не враги. И уже давно не враги. Но это – официальное признание этой истины.

«Просто делаю свою работу, Dominus». Я киваю и отпускаю его руку. Не нужно перегибать палку. Не сейчас.

«Что это, во имя Аида, за штука?» – спрашивает Феликс, уставившись на замерзший обелиск, от которого рабочие откалывали куски. «Какой-то идол Символа Мороза?» – он подходит ближе, вглядываясь в искаженную толщу льда. «Там что-то есть».

«Это труп Акило». Не знаю, почему говорю им правду. Мне следовало бы солгать. Они не поверят, а я не хочу объяснять, откуда мне это известно.

«Правда?» – Феликс поворачивается ко мне, приподняв брови. Я с удивлением отмечаю, как легко он это принял, но коротко киваю в ответ.

«Мертвые боги», – шепчет он, занося руку над льдом, но так и не решаясь к нему прикоснуться. «Похоже, Фригидус действительно убил его».

«Думаю, он пытался». Я прищуриваюсь, глядя на проступающий край черепа, и мысленно представляю те светящиеся желтые сферы, что заполняли его глазницы, когда бог говорил со мной. «Не уверен, что все так просто».

Мужчины удивленно смотрят на меня после такого богохульства. Я лишь пожимаю плечами, указывая на каменные столы, где создаются фурии. «Здесь все еще осталась сила. Даже варвары это чувствуют». Их внимание переключается, а я встряхиваюсь, чтобы прогнать экзистенциальные мысли, которые меня преследуют. Мы выжили в этой схватке, но впереди еще уйма работы, если мы хотим выбраться.

«Маркус, возьми двух человек и разнеси эти столы». Он удивленно смотрит на меня. «Мы все еще солдаты Железных легионов», – напоминаю я им. «У нас есть шанс лишить врага возможности создавать его мощнейшее оружие. Мы должны им воспользоваться». Друг кивает и знаком призывает Джаспера и Анаса следовать за ним.

«Феликс, Клинтус, найдите нам маскировку». Я указываю на облеченные в меха тела, лежащие вокруг. «Тут должно хватить на всех. Как только вы снимите с них все нужное, бросьте тела в яму».

«А ты чем займешься?» – спрашивает Феликс, подозрительно прищурившись.

«Тем же самым», – лгу я.

На самом деле это не совсем ложь. Я помогу им найти одежду для всех нас. Но сначала надо умилостивить мертвого бога. Я возвращаюсь к трупу Виксы и тащу ее до самого края обрыва. В такой близости от тела Акило даже не нужно взывать к Символу Древнего Мороза, чтобы ощутить его присутствие. Кожу покалывает от его леденящей мощи, и я крепко сжимаю челюсти, чтобы зубы не стучали друг о друга.

Я останавливаюсь, вглядываясь в бездну, простирающуюся передо мной. В темноте едва различаются смутные очертания дальнего края пещеры. Эта пропасть могла бы поглотить все имущество моей семьи за один присест. Дна не видно; кажется, этот провал уходит в бесконечность.

Недолго я разглядываю некромантку, обеспокоенный тем, как черный цвет ее металлических вен перекликается с цветом пустоты, раскинувшейся передо мной. По спине пробегают мурашки, когда присутствие Акило подталкивает меня к выполнению клятвы. Кряхтя от напряжения, я дергаю труп, используя свою силу Медного, чтобы сбросить его с обрыва. Он кружится в падении и поглощается тьмой.

Нетерпение Акило тут же утихает, утоленное моим послушанием, но не исчезает. Мне еще предстоит выполнить одно задание. Вместо этого его присутствие сворачивается в уголке моего сознания, словно кошка. Наблюдая. Ожидая.

Содрогнувшись, я отворачиваюсь от бездны и присоединяюсь к товарищам, убирающим последствия бойни. Маркус, Анас и Джаспер, кряхтя, крушат алтари теми инструментами, что оставили норманны. Незавершенные фурии легко разбиваются, да и камень выдерживает недолго под непрерывным натиском трех Железосвязанных. Первый алтарь ломается с резким треском, который разносится по пещере, точно проклятие. Джаспер и Анас превращают свои в крошево несколько мгновений спустя, и дело сделано. Подозреваю, варвары смогут их заменить. Было бы слишком просто, окажись это концом их фурий, но надеюсь, восстановление займет уйму времени и обойдется им дорого.

Мы облачаемся в плотные бурые меха, снятые с наших противников, натягивая их прямо поверх лорик, чтобы скрыть доспехи. Я осматриваю своих людей с мрачным смешком. Никто из нас недостаточно бледен и светловолос, чтобы сойти за чистокровного норманна, но ночью и с накинутыми капюшонами это может сработать.

«Ладно, Dominus», – произносит Анас, когда работа закончена. «Что дальше?» Странно слышать от него уважение без тени сарказма. Я отворачиваюсь, чтобы он не заметил удивления в моих глазах.

«Прячемся,» – я указываю на руины вокруг. «Ждем темноты, а затем выходим через парадный вход».

«А когда те, которых мы убили, не поднимутся на поверхность по окончании смены?» – возражает Феликс. «Это наверняка вызовет какую-то тревогу».

«Когда нас привели сюда, было утро», – напоминаю я. «Сейчас на улице должен быть самый разгар дня, и мы не пройдем и сотни шагов, как кто-нибудь поймет, что мы не норманны».

«Думаю, мы не пройдем и пятидесяти», – сухо хмыкает Маркус, указывая на себя и Джаспера. Я бросаю им обоим по запасному капюшону из кучи одежды, чтобы они прикрыли головы. Любая мелочь поможет нам продвинуться как можно дальше от пещеры, прежде чем нас обнаружат.

«Так что у нас выбор: либо ломануться наружу и погибнуть, либо переждать и, возможно, остаться в живых». Я пожимаю плечами. «Я готов выслушать план получше, если он у вас есть».

Феликс хмурится, оглядывая пещеру. Мгновение спустя он обреченно разводит руками. «Если что-нибудь придумаю, дам тебе знать», – обещает он.

Мы устраиваем небольшой импровизированный лагерь, уютно устроившись между несколькими огромными глыбами, которые обрушились с потолка целую вечность назад. Мы вшестером сбиваемся в кучу, испытывая нехватку места и тепла. Стоит нам устроиться, усталость начинает накрывать меня волнами. Варвары гнали нас всю ночь напролет, преследуя по лесу. Я вымотался, и беглый взгляд на моих людей говорит, что они в том же состоянии. Желудок урчит, и я осознаю, как давно ел в последний раз.

«Вот», – бормочет Клинтус, протягивая мне кожаный мешок, который снял с одного из убитых рабочих. Я запускаю руку внутрь и достаю ломоть какого-то вяленого мяса. В восторге я запихиваю его в рот, а затем передаю мешок Маркусу. Оно сухое и с сильным привкусом – возможно, оленина, – но мое тело ликует, когда я с трудом проглатываю этот жесткий кусок.

«Мы выставим часового», – объявляю я, закончив жевать. Бойцы согласно кивают, принимая участие в дележке наших скудных запасов. «Кто меньше всего хочет спать?»

«Я», – тут же отзывается Маркус. Выглядит он измученным, но я доверяю ему.

«Здесь, внизу, нет ни Sol, ни Luna», – напоминаю я ему. «Сосчитай до пятисот четыре раза, а потом буди следующего».

«А почему бы мне просто не сосчитать до двух тысяч?»

«Если сможешь это сделать, не сбившись со счета, – пожалуйста». Великан усмехается, и его яркая улыбка на мгновение стирает усталость с лица. «Значит, пятьсот четыре раза».

«Я так и думал». Я прислоняюсь спиной к одному из камней, закрываю глаза и позволяю уютной тьме поглотить меня. Последнее, что я бормочу перед тем, как окончательно провалиться в сон: «Прошу меня извинить, вашему офицеру нужно немного поспать».

«Dominus…». Тихий голос вырывает меня из дремоты, а чья-то рука трясет за плечо. Я резко просыпаюсь, выпрямляясь, и реальность сокрушительным грузом обрушивается на меня обратно. Кажется, что я спал всего секунду. Усталость по-прежнему тянет вниз, пытаясь удержать, но страх помогает вырваться из ее тисков.

«Тсс», – приказывает Феликс, скорчившись рядом со мной. Остальные парни уже проснулись и наблюдают за нами с мрачными выражениями лиц. «Они здесь». Высокий легионер делает мне знак следовать за ним, и мы вместе выглядываем из-за одного из валунов, укрывающих нас.

Группа из примерно дюжины норманнов вышла из туннеля, ведущего ко входу, и пробирается через подземелье, высоко подняв факелы. Они идут неторопливым шагом, и их смех доносится до нас, пока они направляются к месту работы. Это следующая смена, и они еще не осознали, что что-то не так.

«Пепел Фортуны», – рычу я, пока они проходят в глубь пещеры. Мой мозг лихорадочно пытается составить план. У нас есть всего несколько мгновений, чтобы действовать, прежде чем у нас отнимут право выбора. «Сколько времени мы спали?» – я бросаю взгляд на остальных.

«Уже несколько часов», – отвечает Клинтус, после того как они переглядываются друг с другом.

«Несколько часов?» Я хмурюсь. «Почему меня никто не разбудил?»

«Ты нужен нам отдохнувшим, Dominus», – лениво протягивает Маркус, кивая на группу норманнов. «Мы все так решили. И что нам теперь делать?»

«Может, уже стемнело?» Все лишь пожимают плечами, не решаясь судить о том, сколько времени прошло. Я морщусь, пытаясь принять решение. Ответственность перемалывает меня, точно жернова, раздирая на части и пытаясь уничтожить. Я медленно выдыхаю, стараясь избавиться от напряжения, пока обдумываю план.

У нас есть только два реальных варианта: сражаться или бежать. Мы могли бы устроить засаду на эту группу рабочих, как в прошлый раз, и убить их, что, возможно, дало бы нам достаточно времени, чтобы ускользнуть, как только стемнеет. Но когда первая смена не вернется наверх, кто-то обязательно это заметит и явится проверить.

Либо мы можем бежать прямо сейчас и проскочить наружу до того, как норманны поймут, что стряслась беда, и вернутся на поверхность с докладом. Если правильно рассчитаем время, то сможем незаметно пробраться в лагерь и раствориться в толпе. Любой, кто увидит, как мы выходим, может подумать, что мы – сменные рабочие, поднявшиеся на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

Я обвожу своих людей командирским взглядом. Они устали, голодны и взвинчены до предела. Рабочие не вооружены для боя, но каждая схватка отнимает у нас драгоценные силы. Риск слишком велик для столь ничтожной награды. Нет, пришло время бросить кости и посмотреть, удастся ли нам сбежать.

«Пошли», – шепчу я, поднимаясь на ноги. Тело протестует, но я хватаю оба своих Символа, заглушая боль Железом и позволяя Древнему Морозу направлять мои стопы, пока я пробираюсь сквозь тьму. «Мы убираемся отсюда».

Проскользнуть мимо рабочих несложно. Они расслаблены, направляясь на работу, уверенные в своей безопасности здесь, в центре власти своего Верховного короля. Я веду людей от одной груды льда к другой, от колонны к колонне, оставаясь вне зоны их видимости, пока мы не оказываемся у них за спиной.

Когда они приближаются к рабочей площадке, я оставляю всякие попытки прятаться и даю своим людям знак следовать за мной.

Мы вшестером проскальзываем в проход туннеля, пока позади нас начинают разноситься встревоженные крики. Я понимаю их замешательство. Тела исчезли, но крови по-прежнему полно. Очевидно, что здесь произошло насилие, но я могу только надеяться, что эта загадка задержит их.

Мы мчимся по туннелю. Клинтус по-прежнему отстает от остальных, но воссоединение с Железом ускорило его выздоровление, так что он больше не ковыляет. Мы пробираемся вверх, минуя реликвии lumos, и с каждым поворотом мое напряжение нарастает. Чтобы все получилось, действия должны быть безупречными, а ведь столько деталей сейчас вне нашего контроля. Я даже не знаю, который час.

Я возношу молитву мертвому Марсу, прося его приглядеть за своими легионерами. Не думаю, что это поможет, но на душе становится немного легче.

Мы врываемся в зал, где Викса творила свои проклятые дела, и я резко останавливаюсь. Здесь уже побывали слуги, убравшие за ней. Столы, на которых лежали тела наших друзей, пусты. Никаких следов Антония. Мне становится тошно от одной только мысли о том, что их тела оказались в руках другой некроманта. Перси приказал мне отвести своих людей домой. Мертвым уже ничем не помочь, но остальных я еще могу спасти.

Маркус обменивается со мной мрачным взглядом, но ничего не говорит. Вместе мы ведем отряд вперед, направляясь к поверхности. Огибая поворот, я натягиваю капюшон на голову, пытаясь скрыть свои темные волосы. Сзади доносится тихий звон металла – парни следуют моему примеру.

Мы уже близко.

Мы огибаем последний поворот, и я выдыхаю с облегчением. Sol уже клонится к закату, отбрасывая длинные тени на лагерь в долине. Настоящие сумерки еще не сгустились, но уже начинает темнеть. Я делаю знак людям идти за мной, и вместе мы выбираемся из-под земли обратно во владения Верховного короля.

Сердце бешено колотится, когда я делаю первые шаги. Требуется вся сила воли, чтобы рука сама собой не потянулась к рукояти гладиуса, спрятанного под мехами. Без своего скутума я чувствую себя обнаженным. Несколько норманнов бросают взгляды в нашу сторону, но никто не задерживает, пока мы целенаправленно шагаем между палаток. Да и с какой стати? Новая смена рабочих только что спустилась в могилу Акило. Вполне логично, что кто-то поднимается наверх передохнуть.

Мы движемся целеустремленно, пробираясь сквозь скопления палаток, расставленных без той точности, которая присуща легионному лагерю. С каждой минутой моя уверенность растет. Наша маскировка достаточно хороша. Пройдет совсем немного времени, как наверх выскочат другие рабочие, и поднимется суматоха, которая даст нам отличную возможность сбежать.

«А где все?» – бормочет Феликс достаточно громко, чтобы я услышал. Я свирепо оглядываюсь через плечо, напоминая ему, что нужно помалкивать. Меньше всего нам нужно, чтобы какой-нибудь норманн подслушал, как мы говорим на имперском языке. Он качает головой, указывая на палатки вокруг нас.

Я прослеживаю за движением его руки, и меня охватывает новое предчувствие беды. Он прав – лагерь действительно кажется вымершим. Когда берсерк тащила нас на встречу с Верховным королем, воины были повсюду. Теперь же по лагерю слоняются лишь редкие одиночки. Тревога резко возрастает, когда я осознаю, что не видел ни единой фурии. Я переглядываюсь с парнями, на чьих лицах отражается то же беспокойство. Куда они все подевались?

В памяти вспыхивает видение Акило. Я вижу, как Двенадцатый спасается бегством от преследующих норманнов, которые гонят их прямо в лапы еще более многочисленного воинства. Бог Зимы сказал мне правду. Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь вспомнить каждую деталь того, что он мне показал.

Там, к юго-востоку, есть ответвление долины, куда охотники загоняют Гая и остальную часть когорты. Стоит им войти туда, и легионеры окажутся в ловушке: Верховный король и его войско заблокируют выход из прохода и зажмут их с фронта. У них есть только один путь к спасению, но я сомневаюсь, что они найдут его без знаний, дарованных мне Акило. Мурашки бегут по коже, когда votum бога тянет меня за собой, напоминая о второй задаче. Совершенно ясно, куда я должен направиться.

«Нам нужно идти туда», – я указываю в ту сторону, где развернется сражение.

«Но, Кастор, Фригидус на юге», – протестует Феликс раздраженным тоном, указывая за мое плечо. «Зачем нам идти в каком-то другом направлении?»

«Потому что именно там находятся трибун Гай и остальная часть когорты», – объявляю я. В ответ на мои слова воцаряется молчание, мужчины переглядываются между собой. Я слишком сильно испытываю их веру. Они знают, что я изменился; я совершал вещи, которые не должны быть мне под силу. Но это могло быть трюком. Возможно, я обнаружил, что Железо и Лед конгруэнтны, потому что и то, и другое может быть холодным. В это еще можно было поверить. Но то, что я знаю местонахождение Двенадцатого за много миль отсюда, превышает пределы их веры.

«Кастор…» – начинает Маркус после долгой паузы. «Думаю, пришло время сказать нам правду». Остальные сгрудились за его спиной, демонстрируя свое согласие. Я стою в одиночестве, глядя на пятерых еще живых солдат под моим командованием.

«Мы должны быть братьями, но ты что-то скрываешь от нас». Я вздрагиваю, услышав подозрение в голосе Феликса. Он прав, я не был с ними честен. Страх держал мой рот на замке, отрезая от тех, кто мне доверял.

Медленно я качаю головой, оглядываясь по сторонам: важно удостовериться, что ни один норманн не находится в пределах слышимости. Но лагерь практически пуст, мы в относительной безопасности. Мне нужно, чтобы они доверяли мне – хотя бы ради их собственного блага. Поэтому, чтобы сохранить их веру, я лгу: «Я ведь говорил вам, что это были кости Акило».

Феликс кивает, и остальные медленно соглашаются.

«Это правда. Но он не мертв».

Клинтус испускает вздох ужаса.

Я продолжаю, не давая ему возможности возразить. «Когда я сражался с некроманткой, он пробудился и даровал мне видение и дар. Он показал мне, как создать этот ледяной клинок с помощью моего Символа». Я умалчиваю о том, какого именно Символа, чтобы защитить себя. «В обмен на это оружие он заставил меня принести votum».

Лицо Феликса искажается от ужаса.

«Первым обещанием было сбросить тело некроманта в бездну позади его могилы». Я выдаю им легкую улыбку, давая понять, что им не о чем беспокоиться. Выполнение просьбы неживого бога не станет проблемой. Выражения их лиц говорят мне, что они не покупаются на мой оптимизм.

«Вторым – вынести его приговор Верховному королю норманнов».

«Какой приговор?» – с подозрением спрашивает Феликс, прищурив глаза. Позади нас из зева пещеры начинают раздаваться крики тревоги: рабочие, мимо которых мы проскользнули, бегут на поверхность.

«Единственный, который знает зима, – холодный ветер».

Глава 48

Теперь, когда люди знают, что я обладаю даром Бога Зимы, можно свободно использовать Древний Мороз, заставляя лед уплотнять землю под нашими ногами. Мы движемся даже быстрее, чем отряд разведчиков на снегоступах. Бедняга Клинтус наконец поспевает за нами, так как ему не приходится с каждым шагом пробиваться сквозь сугробы. Позади нас я позволяю земле расслабиться, заметая любые следы и делая погоню невозможной. Мои вены растягиваются под нагрузкой, но это только заставляет меня напрягать их еще сильнее. Предназначен ли inhibitus только для того, чтобы помешать мне Вознестись до Серебряного уровня, будучи Железосвязанным, или он остановит и мой новый Символ? Если я продолжу так же интенсивно использовать Древний Мороз, то вскоре достигну вершины Медного уровня, и тогда все узнаю.

Мы раздаем друг другу вяленое мясо, которое утащили из палатки-кладовой перед тем, как покинуть лагерь. Одинокий стражник попытался нас остановить, но Анас сразил его, не дав поднять тревогу, и мы спрятали его тело за мешками с зерном.

Sol окончательно скрывается за горизонтом, но я подгоняю нас, зная, что ночь – наш единственный шанс догнать остальных, пока не стало слишком поздно. Большие отряды не станут продолжать марш в темноте, нам же свет не нужен – я сам проведу нас. Мы измотаны, но страх придает нам крылья.

Присутствие Акило подстегивает меня, словно конюх, хлещущий плетью. Я следую в том направлении, куда он ведет, так же желая отыскать Верховного короля, как и этот мертвый бог. Остается лишь надеяться, что мы не опоздаем, чтобы спасти товарищей. Над нами поднимается полная Луна, озаряя снег холодным светом. Mons Olympus сияет под ее зловещим оком. Действительно ли он так мертв, как говорят предания? Или это всего лишь очередной миф?

«Кастор, смотри», – Феликс дергает меня за локоть, указывая на гребень холма.

Я отрываю взгляд от парящей обители богов, глядя туда, куда указывает друг. На горизонте пылает сияние, похожее на второе Солнце перед восходом. Мне не нужно гадать – я и так знаю, что ждет нас сразу за холмом.

Я простираю свой анимус на максимальную дальность, ведя людей вперед медленным шагом. Я не чувствую часовых, но не доверяю норманнам. Их кощунственное берсеркерство могущественно, и я не знаю истинных границ их магии.

Ползком пробравшись по снегу, мы заглядываем за гребень, осматривая раскинувшийся внизу военный лагерь. Сотня костров горит, освещая орду, которую привел с собой Верховный король. Они идут налегке, без обозов, одержимые одной лишь жаждой охоты. Я вижу неподвижные силуэты воинов, укрывшихся в своих спальниках, пока другие кучкуются у огня. На самой границе света безмолвно дожидается своих хозяев целая армия фурий. Дозоров нет – они ничего не боятся. Единственный имперский легион в радиусе двадцати миль – их добыча.

Присутствие Акило резко возрастает, требуя выпустить на волю бурю, которую я ношу в себе. Стиснув зубы, я качаю головой, отказываясь повиноваться. Сперва нужно найти Гая и остальную когорту. Скоро, обещаю. Давление внутри неохотно ослабевает, бог наблюдает за мной недоверчивым взором. Я сдерживаю порыв усмехнуться его неверию. У меня нет ни малейшего желания занимать его место, застыв на том троне. Я исполню то, в чем поклялся.

Просто не сейчас.

«За мной», – шепчу я, отползая от гребня и прокладывая маршрут параллельно норманнам. «Гай и парни не могут быть далеко». Мы беззвучно продолжаем путь во тьме, разыскивая наших братьев.

Луна продолжает свое восхождение, пока мы ведем поиски в течение следующих двух часов. Присутствие Акило затихло, выжидая, что я предприму. Зоркий Феликс первым замечает вдали яркое пламя костра. Наша группа замирает, настороженно разглядывая это свечение.

«Что думаете?» – спрашиваю я. «Норманны?»

«Трибун не стал бы жечь костры, если бы они бежали от врага», – бурчит Маркус.

«Либо он разжег бы костры, а затем приказал бы всем маршировать дальше», – предполагает Анас. У всех нас вырывается хор сухих смешков. Это и правда вполне в духе Гая.

«Так или иначе, это означает, что впереди не Двенадцатый легион», – замечаю я. Я тянусь вперед Древним Морозом, но моему Медному Сердцу не хватает дальности, чтобы отыскать нашу цель. «Если молот перед нами, а наковальня позади…» Я поворачиваюсь налево и вглядываюсь в бездонную тьму, вдоль которой мы шли уже несколько часов. «Тогда железо должно быть в этой стороне».

Никто не спорит, так что я веду нас вперед, срезая путь под углом, обратно по направлению к Верховному королю и его основному войску. Гай не позволил бы людям спать в пределах видимости норманнского лагеря, а значит, мы должны пройти мимо них.

Мы пересекаем долину, пока не приближаемся к противоположной скальной стене, а затем снова поворачиваем, оглядываясь в поисках наших друзей. Нервно косясь на положение Луны в небе, я проверяю время. Близится полночь. У нас осталось всего несколько часов, чтобы отыскать когорту.

«Dominus, я не знаю, сколько еще смогу идти», – через некоторое время задыхаясь, говорит Клинтус. Я всматриваюсь в него с тревогой. Он шел без жалоб, но очевидно, что даже Железо способно тащить его лишь до определенного предела. Его лицо изможденное и бледное, а круги вокруг глаз настолько темные, что похожи на синяки.

«Понял. Давайте найдем безопасное место, чтобы передохнуть», – говорю я ему, оглядываясь в поисках укрытия. Здесь, у самой стены долины, кучно растут сосны, защищенные от пронизывающих ветров северной пустоши. Лес не такой густой, как в главной долине, но достаточно плотный. Повинуясь интуиции, я веду группу к деревьям. Для легиона прятаться среди деревьев – глупость: стволы лишают возможности выстроить стену щитов и маневрировать против противника. А значит, это именно то место, которое Гай использовал бы, чтобы сбить врагов с толку. Если его здесь нет, это хотя бы станет безопасным местом для отдыха или для того, чтобы оставить Клинтуса, если до этого дойдет. Я чувствую вину за одну только эту мысль, но бремя Акило давит слишком сильно. Я обязан найти Восьмую когорту, пока не стало слишком поздно.

Мы успеваем углубиться в лес всего на дюжину шагов, как Древний Мороз предупреждает меня о шагах, с хрустом проминающих снег вокруг нас. «К бою!» – кричу я, выхватывая гладиус из-под мехов. Мои люди реагируют мгновенно, сбиваясь в круг и обнажая свои клинки.

Из-за деревьев вырываются легионеры с поднятыми щитами. Я радостно смеюсь, но тут же вспоминаю, что мы замаскированы под норманнов. Первый солдат бросается на меня, и я с силой бью гладиусом по его щиту, призывая Символ Железа сотрясти его. Я не хочу повредить щит, а лишь встряхнуть парня так, чтобы он понял: я тоже легионер.

Солдат ошарашенно спотыкается, когда моя воля сталкивается с его собственной.

«Redemptio in bello!» – кричу я. «Redemptio in bello!» Схватка замирает, когда люди слышат наши слова. В темноте вспыхивает свет, и из-за дерева выходит сам Дурус, Первое Копье Восьмой когорты, с факелом в одной руке и гладиусом в другой. Я откидываю капюшон мехового плаща, широко улыбаясь потрясенному центуриону, и отдаю салют.

«Декурион Кастор и argentulae прибыли на службу, Dominus. Простите, что немного припозднились». Я не успеваю сказать больше ничего: этот суровый человек с ходу сжимает меня в теплых объятиях.

Первое Копье немедленно ведет нас к Гаю. Пробираясь глубже в лес, мы встречаем остальных членов когорты, отчаянно пытающихся ухватить хоть немного сна. Шепотки преследуют по пятам: весть о нашем возвращении распространяется среди легионеров со скоростью лесного пожара.

Палатка трибуна, должно быть, давно брошена, но офицеры устроились в импровизированном укрытии, сооруженном из плащей и кусков кожи, натянутых между деревьями, чтобы скрыть свет маленького костра. Гай в тусклом свете пристально изучает карту, его острые черты лица напряжены от беспокойства.

«Дурус, что, во имя Беллоны…» Сердитый вопрос замирает на его губах, едва он замечает нас, идущих вслед за Первым Копьем. «Перси!» – резко бросает он, и фигура чуть поодаль от круга света шевелится в коконе из плащей.

Меня наполняет восторг, когда взъерошенные темные волосы центуриона показываются из-под покрывал. «В чем дело?» – бормочет он, но затем его взгляд фокусируется и намертво приковывается ко мне. На его лице вспыхивает шок, который тут же сменяется широченной улыбкой, которую, как кажется, отражает и мое собственное лицо.

Он дошел. Я знал, что он сможет.

«Клянусь костями Марса! Ты сделал это!» – кричит центурион, вскакивая на ноги и бросаясь к нам. Я застигнут врасплох, когда Серебряный врезается в меня, поднимая с земли своей невероятной силой, и стискивает в сокрушительном объятии. «Все вы?» В его голосе сквозит отчаяние и надежда. Он опускает меня и идет вдоль нашей группы. Никто не остается без объятий, даже Анас.

Я смеюсь и поворачиваюсь к трибуну, который стоит, смотря на меня с той же вопрошающей настойчивостью, что и когда-то на тренировочной площадке в Агогии.

«Я явился на службу, трибун», – я салютую, проходя мимо Перси, чтобы присоединиться к командиру у костра.

«С возвращением, декурион», – бормочет он, снова садясь. «Извини, что у нас нет для тебя теплой постели».

«Я просто рад, что вы все целы и невредимы, Dominus».

«Да, отряд, который преследовал Перси, доставил немало хлопот, но пока что мы опережаем их». Гай указывает на карту, которую изучал. «Они обошли нас, но завтра мы должны достичь прохода в ответвлении долины, который позволит нам обойти их с тыла и отойти обратно к Фригидусу. Я не настроен вступать с ними в открытый бой, если можно этого избежать. Перси говорит, что среди них есть берсерки».

Желудок сжимается, когда я осознаю: он ничего не знает. Я оглядываю скудный лагерь, видя, насколько мы были плохо снабжены для такого рода экспедиции. У Гая больше нет Fidelia, которые могли бы выдвигаться вперед и вести разведку. Он полагался на нас, мы должны были быть его глазами, но пропали на несколько дней. Без нашего прикрытия он остался слеп – реагировал лишь на того врага, которого видел перед собой, совершенно не понимая, какая западня для него приготовлена.

«Dominus», – медленно начинаю я, и мое сердце разрывается от боли. «Боюсь, это будет невозможно».

«Почему нет?» – выражение лица Гая становится жестким, и я помимо воли отклоняюсь назад, не выдерживая его пристального взгляда.

«Потому что с севера приближается второй отряд норманнов. Они уже перекрыли проход и ждут вас». Отчаяние на миг проступает в глазах трибуна, прежде чем он с лихорадочным нетерпением опускает взгляд на карту.

«Как это возможно? Варвары никогда не собираются в таких количествах…»

«Они объединились под знаменем Верховного короля, которого называют Кнутом». Голова Гая резко вскидывается, пронзая меня сердитым взглядом.

«У норманнов нет королей».

«Теперь есть. Мы проскочили мимо его костров сегодня вечером, менее чем в двух часах пути отсюда».

«Расскажи мне все», – требует Гай, а Перси, по-прежнему улыбаясь, садится рядом с ним. Наше спасение сняло с его плеч груз вины, который не могут перевесить даже плохие новости.

«Нас взяли в плен после того, как мы отправили центуриона вперед. Берсерки гнали нас всю ночь к своему лагерю. Там, в глубине долины, укрывается огромное войско». Я сжимаю губы в тонкую линию, пытаясь решить, сколько рассказать Гаю – какую долю правды можно ему доверить? Спиной я ощущаю тяжелые, выжидающие взгляды моих людей. Если я утаю важные детали этой истории, они наверняка дополнят ее сами.

«Нас привели к этому Кнуту и допросили. Он хотел знать, где остальная часть нашего легиона и зачем нас послали». Темные глаза трибуна мечутся между нами, оценивая нашу стойкость.

«Вы ему сказали?»

«Нет, Dominus. Думаю, они и так уже все знали. Нас едва допросили, как сразу передали его советнице – женщине по имени Викса». Гай вздрагивает от удивления, услышав имперское имя.

«Она действительно была женщиной из империи, Dominus». Я киваю в ответ на его догадку. «Но она была еще и кем-то другим». Я облизываю обветренные, пересохшие губы, прежде чем продолжить: «Не хочу звучать как суеверный ребенок, но мы считаем, что она была некроманткой».

Гай ничего не говорит, лишь пристально смотрит, ожидая продолжения. Не могу понять, верит он мне или уже прикидывает, не пора ли лишить меня звания.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю