444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Эндрю Гивлер » Железные Узы (ЛП) » Текст книги (страница 31)
Железные Узы (ЛП)
  • Текст добавлен: 20 октября 2026, 21:30

Текст книги "Железные Узы (ЛП)"


Автор книги: Эндрю Гивлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 39 страниц)

Поистине, это чудовище в человеческом обличье. Но Анас создал нам отвлекающий маневр, который был нужен для охоты. Я срываюсь на бег, мчась через круг, пока мои товарищи набрасываются на Врока. Следующим в него врезается Феликс, обрушиваясь слева. Берсерк разворачивается в ярости, но он похож на медведя, окруженного охотничьими псами со всех сторон.

Меч пронзает ему грудь со спины, когда Клинтус снова встает на ноги. Врок удивленно смотрит на торчащий клинок, но не падает. Какая бы сила ни исходила от его еретических татуировок Кор, она удерживает его на ногах.

Врок рычит от ярости и врезается в Феликса, сбивая того с ног, в то же время сам вырываясь из той свалки, в которой его зажали. Меч Клинтуса по-прежнему торчит у него в спине, но он, кажется, этого не замечает. Он переходит в атаку, бросаясь на того, кто стоит прямо перед ним.

На меня.

Норманн заносит тяжелый топор на бегу, целясь на мою грудь для косого удара. Инстинктивно я начинаю поднимать щит, чтобы парировать удар, но тут же осознаю, что это именно то, чего он от меня хочет. С его силой он просто прорубит мой щит насквозь, а вместе с ним и руку, которая его держит.

Вместо этого я направляю свою волю в ледяную землю у его ног, призывая Древний Мороз подчиниться. Берсерк слишком силен, чтобы я смог сдержать его своим Медным Сердцем, но при правильном применении хитрости силу можно обратить против ее владельца.

Вместо того чтобы заставить землю под бегущим норманном схватить его, я побуждаю ее стать скользкой, как ледяной покров реки – гладкий и ровный. На его пути образуется ледяная корка, но он все равно несется на меня, в голубых глазах сверкает убийственное намерение.

В последний момент я отскакиваю в сторону, вызывая берсерка последовать за мной. Он так и делает, резко разворачиваясь, но его ноги не находят опоры и разъезжаются. Его глаза округляются от шока, прежде чем он проносится мимо меня и падает, неконтролируемо кувыркаясь по заснеженной земле. Он с такой силой врезается в труп павшего варвара, что топор вылетает из его рук, давая Перси возможность для удара.

Врок пытается подняться, но его ноги скользят по ледяной корке, образовавшейся под ним по моему приказу. Центурион в мгновение ока оказывается рядом с ним, отводя клинок в правой руке назад для последнего удара. Берсерк чувствует его присутствие, поворачивая голову прямо перед тем, как Fidelis наносит удар.

«Sic semper paganus», – рычит Перси голосом железного приговора. Его гладиус поет, голова Врока падает на ледяную землю, и все кончено. Тяжелая тишина воцаряется на поляне – среди живых остались только мы, воины легиона.

Отчаяние и тьма наполняют меня, когда я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на тела моих павших товарищей. Красное облачение ярко выделялось на фоне снега, но теперь здесь так много крови, что они почти сливаются с ним.

Нас было одиннадцать, а теперь семеро. По спине бегут мурашки, когда votum в кармане взывает ко мне, шепотом требуя исполнить обещанное. Я рычу, отворачиваясь от мрачных голосов, оставаясь в настоящем. Мне нужно быть здесь.

«Проверьте те…» – начинает Перси, но его прерывают.

Бвуууууу! – раздается охотничий рог из глубины темного леса.

Бвуууууу! – отзывается второй, а затем и третий вдали.

Норманны, бежавшие с поля боя, нашли подкрепление. Похоже, мы все-таки наткнулись на орду Бродигана. Перси поворачивается к нам с мрачным выражением лица. Он переводит взгляд с кровоточащей груди Маркуса на хромоту Клинтуса, и лицо его мрачнеет пуще прежнего.

«Бегите», – это все, что он говорит.

Глава 42

Мы пробираемся по темному лесу с мучительно медленной скоростью. Нога Клинтуса не слушается его. Маркус и Анас идут по бокам, обхватив его за плечи, чтобы помочь ему поспевать за нами. Днем не казалось, что мы зашли так уж далеко в сосновый лес, но сейчас создается впечатление, что деревья тянутся за горизонт.

Мы несем с собой пару факелов, сделанных из горящих обломков лагеря. Зачем норманны вырезали их всех? Судя по руинам, это были обычные торговцы, они никому не угрожали. Неужели эти дикари просто бешеные, как собаки, или у них есть свои планы?

«Будь вы все прокляты Марсом, просто оставьте меня!» – кричит Клинтус уже в пятый раз, стоная от боли при каждом шаге. Наши Символы Железа до сих пор не вернулись, хотя Перси уверяет в обратном. Нам всем сейчас очень пригодилась бы эта сила.

«Заткнись», – огрызаюсь я, с яростью поворачиваясь к нему. «Хватит. Слышишь меня? Мы больше никого не потеряем». Я бросаю взгляд на Перси, который идет впереди, пытаясь отыскать путь в темноте. Он смотрит на меня с грустным выражением лица, но не делает замечаний. Я знаю, о чем он думает. В какой-то момент у нас просто не останется выбора.

Рога по-прежнему эхом раздаются по лесу – подкрепление преследует нас, и у меня мурашки по коже от ощущения, что за нами наблюдают. Я представляю себе, как даже сейчас за нами крадется дюжина берсерков, выжидающих идеальный момент для атаки. Я тянусь своими чувствами через Символ Древнего Мороза, но ничего вокруг не ощущаю. Это не значит, что их нет среди деревьев.

«Не останавливайтесь», – это все, что говорит центурион, ускоряя шаг.

Назвать наше продвижение в темноте скрытным нельзя даже с натяжкой. Мы можем зваться разведчиками, но в первую очередь мы – легионеры. Броня то и дело предательски гремит, и мы тихо ругаемся, спотыкаясь о невидимые корни и сбивая ноги о скрытые во тьме камни. Норманнским охотникам не составит труда нас выследить. Скорость – наша единственная надежда.

«Кастор», – окликает меня центурион спереди, и я с трудом догоняю его. Даже при том, что мои ноги в порядке, я все равно не могу сравниться с его силой Серебряного.

«Да, Dominus?»

«Я хочу, чтобы ты взял этот факел и пошел вперед». Fidelis не смотрит на меня, просто протягивая горящий факел в руке.

«Что? Почему?» Я так удивлен, что забываю обратиться к нему по званию. Он этого не замечает, а может, слишком устал, чтобы обращать внимание.

«Наш главный долг – доложить Гаю о том, что мы видели и обнаружили». Теперь он смотрит на меня, его лицо скрыто в тени от яркого света факела. «Мы – разведчики – это важнее любого из нас. Послание должно дойти до основной колонны».

«Тогда мы расскажем ему вместе», – шиплю я, отталкивая факел. «Я не уйду».

«Нет, не скажем», – его голос звучит тише, когда он оглядывается на Клинтуса. «Мы не сможем уйти от них. Но остальные смогут выиграть для тебя немного времени». Я молчу несколько ударов сердца, пытаясь сдержать слезы. Это не может так закончиться. Я не оставлю своих друзей – своих людей – умирать. Должен быть другой путь.

«Ты иди», – произношу я мгновение спустя. Перси в шоке резко поворачивает ко мне голову.

«Я не…»

«Ты единственный из нас, кто на самом деле Серебряный!» – резко перебиваю я его. «Мы всего лишь argentulae, помнишь? У тебя больше всего шансов оторваться от норманнов и добраться до когорты. Мы выиграем время для тебя».

Теперь наступает очередь Перси замолчать. Он знает, что я прав, и все же не хочет нас бросать. Он наш командир; мы – его ответственность. Но у нас есть миссия, и именно у него больше всего шансов ее выполнить. Моя логика холодна и непреклонна, и даже такой сильный человек, как он, не может ей противостоять. Его плечи опускаются, когда он принимает предложенное мной бремя.

Я вздыхаю с облегчением от того, что избавлен от этой ноши. Я лучше останусь здесь и умру, чем брошу своих друзей, своих братьев. Смерть кажется легкой по сравнению с тяжелым бременем долга. «Гонос да проклянет тебя» (в римской мифологии Гонос (Honos) – это бог-олицетворение чести, воинской славы и благородства), – рычит Перси, уступая перед неизбежным.

«Ему придется встать в очередь», – фыркаю я. «Думаю, еще несколько мертвецов захотят получить свою долю первыми». Центурион оглядывается на оставшуюся декаду, словно отец, в последний раз прощающийся со своими детьми. Маркус, Феликс, Анас, Джаспер и Клинтус молча отвечают на его взгляд. Мы – все, кто остался.

«Ну, поторопитесь», – окликает Анас, когда пауза затягивается. «У нас не вся ночь впереди».

«Чем скорее вы уйдете, тем скорее сможете привести подкрепление, Dominus», – говорит Маркус Перси в качестве жеста примирения.

«Я мигом», – соглашается Перси, его голос звучит сухо. «Не волнуйтесь, парни. Трибун Гай и Двенадцатый…» – но его слова обрываются долгим звуком охотничьего рога, раздающимся слишком близко.

«Vade», – приказываю я. «Иди».

Перси кивает, затем хватает меня за плечо, его хватка кажется слишком сильной. «Теперь это твои люди, декурион», – говорит он мне. «Верни их домой».

Прежде чем я успеваю ответить, он срывается с места, уносясь прочь благодаря своей силе Серебряного. Мы наблюдаем, как огонек его факела покачивается в темноте, становясь все меньше, пока его не поглощают сосны, оставляя нас наедине с охотящимися варварами.

Мои люди, – думаю я про себя, глядя ему вслед. Я думал, что мне станет легче, когда он уйдет, подбадриваемый мыслью, что один из нас сможет спастись и предупредить Гая. Теперь же я чувствую себя только тяжелее. Я снова за главного.

«Все равно мне никогда не нравилось, когда рядом ошивался Fidelis», – ворчит Анас в темноту. «Они приносят проклятую неудачу».

«Да уж», – соглашается Маркус. «Таковы уж все офицеры, верно, Dominus?»

«Заткнитесь», – огрызаюсь я. «Наш приказ – воссоединиться с основной колонной и доставить этого раненого солдата к медику. Давайте за работу».

«Да, Dominus», – хором отвечают они. Впервые это звучит так, будто они говорят искренне. Вместе мы приступаем к делу.

Охотники приближаются. С течением времени мы слышим, как они перекликаются в темноте. Иногда видим, как их огни мелькают, когда они мчатся сквозь мрак. Мы погасили факел несколько часов назад, чтобы быть незаметнее, но теперь наше продвижение замедлилось до черепашьего шага, с которым даже Клинтус без труда справляется.

В ночи раздается вой. У них есть собаки. Петля начинает затягиваться. Они со всех сторон; это лишь вопрос времени, когда нас обнаружат. Мы движемся гуськом, я впереди, осторожно выбирая путь в чернильной тьме. Я полагаюсь на Символ Древнего Мороза, который ведет меня по земле, но мои люди об этом не знают. Джаспер следует прямо за мной, его левая рука лежит на моем плече, а гладиус зажат в правой. Мы выбросили свои щиты ради скорости. Я начинаю сожалеть об этом решении, когда охотники приближаются.

Снег шепчет мне, когда чья-то нога пробивает корку на границе действия моего анимуса. Я замираю, шипением предупреждая остальную часть отряда. Раздаются приглушенные ругательства, когда мы резко останавливаемся, но люди следуют моему примеру, пригибаясь у основания раскидистой сосны.

Шаги охотника медленные и размеренные, словно у подкрадывающегося хищника, не желающего спугнуть добычу. К первой паре ног присоединяется вторая, затем третья. Я крепче сжимаю рукоять меча, уверенный, что скоро придется его использовать.

Троица расходится, окружая центр моего восприятия. Они знают, что мы здесь. Варвары, должно быть, выследили нас по звуку наших шагов в темноте. Странно, но я не чувствую страха, только нетерпение в ожидании грядущего насилия.

Древний Мороз пронизывает меня, наполняя своей ледяной силой. Он не так силен, как Железо – так же, как лед не так прочен, как металл, – но он глубже, чем мой изначальный Символ. Я вдыхаю, пополняя запасы из морозной эссенции, что окружает меня.

Я чувствую хруст обуви по льду с другой стороны ствола дерева, за которым мы прячемся. Закрываю глаза, которые в темноте практически бесполезны, и жду, отслеживая движение охотника.

Как только шаги выходят из поворота, я рвусь вперед, вытянув гладиус в выпаде. Чувствуется легкое сопротивление кожаных доспехов, но они поддаются под острым лезвием моего меча. Крик разрывает тишину тьмы.

«Их больше! – рычу я, вырывая клинок из груди норманна. Двух других воинов я вижу лишь как темные пятна на фоне мрака. Один из их клинков поблескивает в слабом лунном свете, но мне не нужны глаза, чтобы знать, где они находятся.

Я уклоняюсь от безрассудной атаки одного из них, взмахивая клинком за его спиной, когда он проносится мимо. Норманнский воин издает пронзительный крик и, пошатываясь, продолжает двигаться к моим братьям. Я слышу характерный звук железа, врезающегося в плоть, – товарищи добивают раненого варвара.

Следующий воин приближается осторожнее, аккуратно переставляя ноги, чтобы не потерять равновесие, пока ищет меня в потемках. Я яростно рублю туда, где он стоит, но мой гладиус отскакивает от рукояти его топора. Варвар прыгает вперед, пытаясь рассечь меня надвое. Я уклоняюсь от его выпада и с максимально возможной силой всаживаю свободный левый кулак ему в живот.

Норманн издает болезненный стон, когда воздух с шумом вырывается из его легких. Я отталкиваю его назад и чувствую, как он спотыкается о какой-то невидимый корень и падает на холодную, твердую землю. Я тянусь к нему своей ледяной силой, хватая и не позволяя подняться на ноги.

Одним чистым ударом я перерубаю ему шею, ведомый очертаниями его тела в моем разуме. Норманн хрипит, изливая остатки жизни, пока я поворачиваюсь к своим братьям. «Не останавливайтесь», – тяжело дыша, говорю я.

Они молча повинуются моим приказам. Парни чувствуют, что во мне что-то изменилось, но не понимают, что именно. Если нам удастся спастись, мне придется придумать ответ, который их устроит, иначе Цензоры убьют меня. Было бы обидно пережить все это только ради того, чтобы быть казненным собственным народом.

Собаки воют, и проклятые охотничьи рога вторят их вою. Скоро они найдут тела своих разведчиков; у нас кончается время. Я заглядываю внутрь себя, ища надежное присутствие Символа Железа, но оно все еще далекое и приглушенное, словно Солнце за тучей. Я знаю, что оно там, но не могу его увидеть.

Древний Мороз – могущественный союзник. Я уже привыкаю к его возможностям, но он не заменит величайший из боевых Символов. У нас нет шансов пробиться на свободу без наших Железных Corda. Единственный шанс – бежать и надеяться, что Гай идет нам навстречу.

Я веду людей вперед так быстро, как только можно в темноте с раненым товарищем. Это мучительно медленно, но я погружаюсь еще глубже в холодное объятие своего Символа, позволяя тревоге замерзнуть насмерть. Мне нельзя поддаваться панике; я должен вести за собой. Я глубоко черпаю эссенцию вокруг себя, заполняя резервы до тех пор, пока inhibitus на шее не дергается в предупреждении. Усталость отступает, и конечности наливаются силой, но я знаю, что мои товарищи на пределе сил.

«Мы не можем бежать дальше», – задыхаясь, шепчет Феликс мне на ухо, пробираясь к переднему краю колонны. Он сменился с Джаспером, чтобы помочь нести нашего раненого товарища. «Клинтус все еще истекает кровью, а большинство из нас уже выдыхаются», – в его голосе слышится едва уловимый упрек, который я игнорирую. Нет времени.

«У них собаки», – огрызаюсь я в ответ, целиком находясь в объятиях холодной логики. «Если мы остановимся, они нас найдут».

«Мы могли бы сражаться». В голосе высокого мужчины слышится скептицизм. Он знает, что мы погибнем.

«Бег – наш единственный шанс. Если нам удастся выбраться из леса…»

«Перси еще не мог добраться до колонны. Даже если Гай мобилизует часовых, они не выдвинутся еще несколько часов».

«Я знаю. Но что еще нам остается?» Мой друг на мгновение замолкает, разочарованный этой головоломкой без решения. У нас нет преимуществ. Мы в меньшинстве, без Символов и ранены.

«Тогда будем бежать дальше», – соглашается он в конце концов.

«Может, они не пойдут за нами из леса», – предлагаю я, не особо в это веря. «На открытой местности когорта сможет дать им бой во всеоружии. Наверняка они захотят этого избежать».

«Это только если они знают, что там их ждет когорта. Но легионы ведь не отправляют на эту сторону стены, верно?» Я чувствую, как он бросает многозначительный взгляд на мою затылок. Это именно то, чего командующий Тир и замышлял для нас.

«Я начинаю понимать, почему».

«Я бы не рекомендовал это место никому, кто мечтает об отдыхе», – усмехается Феликс. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него, лед в моей голове слегка трескается от тепла его юмора. Ироничный смех срывается с моих губ.

«Я тоже», – соглашаюсь я.

«Смотрите! Смотрите впереди! Огни!» – возбужденно шепчет Анас из хвоста колонны. «Это когорта! Мы спасены!»

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть вперед. Сердце замирает, когда я вижу, что он прав. Вдалеке между просветами деревьев танцует море огней. Гай пришел. Каким-то образом, вопреки всему, Перси спас нас.

Позади нас воют охотничьи псы. Я слышу, как их когти скребут по камням, пока они настигают нас. Варвары здесь.

«Вперед!» – кричу я, возглавляя рывок.

Мы достаточно близко к опушке леса, и свет костров освещает наш путь. Даже Клинтус находит в себе последние остатки сил, чтобы обогнать преследующих нас гончих. Надежда сильнее страха. Нам нужно пройти всего сотню шагов, и мы будем в безопасности.

Я на полной скорости вырываюсь из темного леса, уплотняя снег под ногами, чтобы братьям было легче следовать за мной. Выбежав на открытую заснеженную равнину, я резко останавливаюсь, впиваясь взглядом в несколько сотен воинов, ждущих нас с факелами в руках.

Это норманны, а не Железные легионы.

Спутники врезаются мне в спину, когда я резко останавливаюсь, и расходятся вокруг, осознавая ужасающее зрелище, которое нас поджидает. Я не вижу никаких следов Перси, за что благодарен. Еще есть надежда, что он донесет сообщение до Гая.

Дюжина берсерков шагает к нам, словно снежные барсы. Они несут свое массивное оружие с непринужденной грацией. Одна женщина держит боевой лук, который я никогда не смог бы натянуть, со стрелой, способной убить слона.

Другая женщина выступает вперед, небрежно держа в правой руке гигантский двуручный меч. Золотой обруч, инкрустированный драгоценными камнями, обвивается вокруг ее предплечья, словно змея. Ее татуировки Кор – обильные и темные; они медленно закручиваются, словно танцуя по коже. Тяжелый взгляд берсерка перескакивает с меня на людей, идущих за мной, и уголок ее губы дергается в ухмылке.

Я напрягаюсь, готовя Символ Древнего Мороза для последней защиты. Но в своем сердце уже начинаю хоронить нас. Никто из стоящих со мной не смог бы справиться с Вроком в одиночку. Какие у нас шансы против дюжины ему подобных?

Но женщина не нападает. Вместо этого она выплевывает единственное слово на своем языке:

«Afleggja».

Мы смотрим на нее в замешательстве, и ее хмурый взгляд усиливается.

«Сдавайтесь», – требует она с сильным северным акцентом.

Я чувствую на себе взгляды своих людей, пока обдумываю ее слова. Если я прикажу им сражаться, они подчинятся, но это обречет их на верную смерть. Какая-то часть меня хочет сделать это – погибнуть на поле боя вместе со своими братьями в лучших традициях Железных легионов. Но что-то потустороннее покалывает спину, и я ощущаю тяжесть камня votum в кармане, который связывает нас воедино. Я бросаю взгляд на небо, на сияющий силуэт Горы Олимп, плывущей над нами. Не думаю, что норманны славятся своим милосердием, но это единственный шанс, который у нас есть.

Я бросаю гладиус в снег у своих ног, и мгновение спустя к нему присоединяется оружие остальной декады. Берсерк кивает и делает знак своим соплеменникам, которые хватают нас, грубо швыряют на колени, связывая руки за спиной.

Мы в плену.

Глава 43

Berserkir, которой мы сдались, по-видимому, зовут Астрид. Она немного говорит на имперском языке, но этого достаточно, чтобы понять, что она хочет сказать. Каждому из нас приставляют по паре воинов для надзора. Норманны ведут нас всю ночь, огибая лес стороной. Отряд, с которым мы движемся, слишком велик, чтобы быстро продвигаться по лесу, а эти варвары, похоже, торопятся. Их раздражал медленный темп Клинтуса, и после того, как побои не помогают ему волшебным образом шагать быстрее, они бросили его на спину гигантской лошади и привязали, как седельную сумку.

Они не то чтобы чрезмерно жестоки, но говорить нам не позволяют. Стоит кому-то из нас издать слишком громкий звук, охранники отвешивают подзатыльник, напоминая о правилах. Большинство из них, судя по всему, не говорят на нашем языке, так что они не терпят никакого шума – просто на всякий случай.

Они забирают наши лорики и шлемы, что очень жаль, потому что к моменту, когда начинает вставать Sol, мой Символ Железа восстанавливается после того, что с ним сотворил Врок, но теперь у меня нет железа, с которым можно было бы работать. Единственный металл в пределах моей досягаемости – это маленькие гвозди-clavi в подошвах сапог и ошейник на шее. Я жадно впитываю всю эссенцию, какую только могу из них извлечь. Я мало что успел впитать до того, как все отобрали, поэтому даже на заполнение серой сферы моего резерва уйдут часы.

Я не хочу рисковать упустить возможность воспользоваться мечом, если он попадет мне в руки. Мы не можем разговаривать, но по взглядам я вижу, что Символы у остальных бойцов моего отряда тоже начинают возвращаться. Мы снова опасны – если бы только у нас были зубы.

Первые лучи рассвета прогоняют тени, и я с удивлением замечаю, как далеко мы продвинулись в долину. Густой лес по-прежнему возвышается слева от нас, но мы продолжаем углубляться в объятия обрамляющих его горных хребтов. Вдали в небо поднимаются сотни густых столбов дыма. В животе урчит, и я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимания. Сомневаюсь, что норманны собираются кормить нас в ближайшее время.

Мы идем часами, уже за полдень. Варвары движутся толпой. Они не могли бы больше отличаться от организованных колонн Железных легионов. И все же, несмотря на отсутствие строя, мы быстро продвигаемся по снегу. Сосновый лес в конце концов редеет, и перед нами открывается остальная часть долины. Он действует как естественный щит, затрудняя маневрирование армии в этом месте, если только та не знает пути. По центру протекает замерзшая река, журча в нескольких местах, которые еще не полностью сковал лед.

Это красивое и странное место, но мои глаза прикованы к самому лагерю. Он уютно устроился в дальнем конце долины, прижавшись к горам, где защищен от ветров. Толстые меховые палатки, больше похожие на хижины, тянутся, насколько хватает глаз. Дым от костров валит так густо, что образует над ними собственное облако. Воины – мужчины и женщины – слоняются по лагерю, провожая нас пронзительными взглядами.

Берсерки здесь повсюду. Сердце сжимается, когда я осознаю, что даже если мы вернем себе оружие, у нас не будет ни малейшего шанса пробиться отсюда на свободу. Целого легиона может не хватить, чтобы противостоять этой армии. Мы нашли логово, в котором скрывается орда Бродигана. Еще более ужасающим является зрелище полчища фурий, бродящих вокруг, словно вьючные животные. Одни таскают огромные поленья, чтобы подкидывать их в костры кузнецов; другие тянут повозки, груженные припасами. Их сотни. В моем воображении мелькают картины, как они с легкостью пробивают стены Фригидуса.

Я чувствую себя глупцом из-за того, что когда-то спросил командующего, как норманны могут надеяться бросить вызов Железным легионам. Теперь же я поражаюсь тому, как им вообще удается сдерживать их. Дед Маркуса действительно был героем, раз сумел выжить, отслужив здесь.

В глубине лагеря чернеет зев гигантской пещеры, похожий на пасть какого-то жуткого зверя, готового проглотить все это воинство целиком. Толстые ледяные сталактиты и сталагмиты торчат, словно клыки, и на меня наваливается тяжелое чужое присутствие, пытающееся приковать к месту. Это бремя мне знакомо – оно напоминает железные подземелья под Агогией, где нас закалили и сделали Железосвязанными.

Вход в пещеру обнесен строительными лесами, будто ее пытаются удержать открытой. Здесь деловито снуют норманнские мужчины и женщины. Я вижу груды камня и льда, которые они извлекли изнутри. Бригады рабочих суетятся снаружи, распиливая бревна и подготавливая инструменты.

Пленители заталкивают нас в темную палатку без факелов и окон. Берсерк, держащая меня за руку, толкает с такой силой, что я спотыкаюсь и падаю на толстый ковер, успевая повернуться на бок, чтобы приземлиться на плечо, а не лицом. Остальных запихивают внутрь, а затем запечатывают вход, погружая нас в темноту.

«Ну, это не самая надежная камера, в которой мне когда-либо приходилось бывать», – мрачно усмехается Анас. В темноте раздается удивленный смех, и даже я невольно улыбаюсь. Хотя его вновь обретенное чувство юмора беспокоит меня – я никогда раньше не слышал, чтобы он говорил о своей прошлой жизни. Это кажется дурным предзнаменованием, из тех, что случаются прямо перед смертью.

«Перекличка», – командую я, наконец умудряясь сесть прямо, несмотря на связанные за спиной руки. «Все на месте?»

«Да», – отвечает Феликс.

«На месте», – говорит Маркус.

«Жив», – вторит ему Джаспер.

«Я…стараюсь как могу», – хрипит Клинтус. Звучит неубедительно. Кто-то подползает ближе, чтобы проверить его состояние. Уверен, это Феликс, хотя я ничего не вижу. Просто знаю своего друга. В нашей группе воцаряется тяжелая тишина, так как больше никто не отзывается.

«Анас», – мгновение спустя рычит Маркус.

«О, прошу прощения. Разумеется, я тоже здесь, Dominus». Голос грубияна звучит скорее весело, чем вызывающе. Я пропускаю это мимо ушей. Возможно, это последняя шутка, которую ему доведется отпустить.

«У кого-нибудь есть железо?» – спрашиваю я, заранее зная ответ. Норманны обыскали нас на совесть. Мы не первые легионеры, которых они берут в плен. Они прекрасно знают, что нам нельзя оставлять ничего, чем мы могли бы воспользоваться с помощью наших Символов.

«Только мои сапоги», – подтверждает Маркус, пока хор отрицательных ответов разносится во тьме.

«Это может сработать», – размышляю я, помолчав.

«Что может сработать?» – с вызовом спрашивает Джаспер.

«Кто-нибудь, подойдите сюда», – приказываю я. «Дайте мне попробовать ослабить веревки на ваших руках с помощью моих гвоздей-clavi».

«Это невозможно, даже если бы ты мог видеть. Если ты порежешь слишком глубоко, то враги могут заметить это и убить нас за попытку побега», – протестует Джаспер, говоря скорее как мальчишка, а не как солдат. Его страх заразителен в этой темноте. Я чувствую, как он распространяется между нами, словно облако.

«Они, скорее всего, и так нас убьют», – замечаю я.

«Ты этого не знаешь!»

«Парень, нас послали сюда на смерть!» – голос Анаса хлещет, как кнут, полный его обычного гнева. В палатке воцаряется тишина, когда тот небольшой огонек бунтарства, который еще тлел в нас, гаснет под натиском страха.

«Что мы можем сделать?» – голос Джаспера тихий и дрожащий. «Какая у нас надежда против такой армии?»

«Мы выдержим», – твердо говорю я, поворачиваясь в темноте в его сторону. Я не вижу его, но надеюсь, что он слышит. «Мы – Железные легионы империи. Мы не сгибаемся; мы не ломаемся». Я не могу сдержать улыбку, вспоминая, как Дурус орал нам это на тренировочных площадках Агогии. Несколько человек сухо хихикают, несомненно, думая о том же. Их смех, словно порыв ветра, разгоняет нависшее в воздухе облако страха.

«Он справится». Уверенность Феликса непоколебима. На моем лице расплывается улыбка, которую он не может видеть, но она предназначена не ему. Она – для двух мальчишек, ждущих выхода на арену целую вечность назад.

«Попробуй на мне», – бурчит Анас, и я слышу, как он подползает ко мне в темноте. «Я не боюсь».

«Сюда». Я топаю ногами по земле, помогая ему сориентироваться. Крепкий мужчина устраивается у моих ног спиной, и я медленно провожу подошвами сапог по нему, пытаясь в темноте определить, где он находится.

«Хватит колебаться, делай уже, Dominus», – мгновение спустя рычит Анас, и в его голос возвращается привычный вызов. Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. Поймав Символ Железа, я приказываю clavi в моем правом сапоге выдвинуться. Нащупывая цель, я мысленно скругляю их кончики, чтобы они не были слишком острыми. Благодаря связи с железом я осязаю руки Анаса так ясно, словно касаюсь их собственными пальцами, что позволяет мне находить путь даже вслепую. Затем опускаю ногу, отыскивая узел веревок, стягивающих его запястья. Убедившись, что гвозди не заденут кожу, я заостряю их и вонзаю в волокна веревки. Она легко поддается, но я вовремя останавливаюсь, чтобы не разорвать ее слишком сильно. Я хочу лишь ослабить путы, а не освободить его. Нам необходимо дождаться подходящего момента.

Я втягиваю clavi, немного смещаю ногу в сторону и снова вонзаю их, проделывая еще одну серию крошечных отверстий в веревке. От напряжения на моем лбу проступает пот, пока я сосредотачиваюсь, пытаясь преодолеть вынужденную слепоту. Я снова убираю гвозди, но, прежде чем успеваю ударить ими в третий раз, полог палатки резко распахивается. Я отдергиваю ногу и зажмуриваюсь от ослепительного света, силясь принять такой вид, будто просто напуган, а не в ужасе.

«На выход», – бурчит Астрид, хватая меня за руку и выводя из палатки. Я оглядываюсь через плечо, видя, как за мной тащат моих людей обычные воины. С нами волокут даже Клинтуса. Он бледен и выглядит слабым, но жив. Я слегка расслабляюсь, радуясь, что нас не разделяют. Если нам суждено умереть, я бы хотел, чтобы мы встретили смерть вместе.

Могучая женщина ведет нас к огромной палатке из шкур, расположенной рядом с входом в пещеру. Стражник у входа откидывает полог, и нас заталкивают внутрь. Пол устлан еще большим количеством шкур, образуя толстый ковер. В нескольких жаровнях горит ладан, наполняя помещение приторным, сладким дымом. Древний Мороз здесь едва ощутим, вытесненный теплом.

В глубине стоит большой золотой трон, основание которого настолько широко, что занимает почти всю ширину помещения. На нем восседает чудовищный человек. Все его тело покрыто живыми татуировками берсерка. Он больше похож на тень, чем на плоть, и я с ужасом вглядываюсь в темную, извивающуюся массу, покрывающую его тело. У его ног лежит гротескный шлем, украшенный парой оленьих рогов. Он отворачивается от женщины, сидящей по правую руку от него, и пристально смотрит на наше приближение.

Несмотря на его пугающий вид, я забываю о нем, в шоке уставившись на женщину. Она укутана в меха, скрывающие все, кроме лица, но даже оно поражает. Ее красота – холодная, отличная от земель по эту сторону стены, но я смотрю во все глаза вовсе не из-за этого. С первого взгляда очевидно, что она не норманнка. Ее волосы темные, а не белокурые, черты лица резкие, патрицианские. Должно быть, она такая же пленница, как и мы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю