444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Эндрю Гивлер » Железные Узы (ЛП) » Текст книги (страница 12)
Железные Узы (ЛП)
  • Текст добавлен: 20 октября 2026, 21:30

Текст книги "Железные Узы (ЛП)"


Автор книги: Эндрю Гивлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 39 страниц)

Глава 18

Центурион солгал. Отдыха нет.

Они приходят за нами в темноте.

С полным брюхом – это первая настоящая еда, которую удалось поесть за последние дни, – я лениво плетусь обратно к своей постели вместе с остальными новобранцами. Несмотря на обстоятельства, настроение у всех приподнято.

Кровати неудобные. Моя мать никогда бы не поставила такую у себя дома. Но после пары недель в пути, проведенных в телегах и на каменистой земле, они кажутся сущим раем. Я засыпаю глубоким сном, затерявшись в пустых чертогах Сомнуса, давно умершего бога Сна, пока меня силой не вырывают из его владений.

Чьи-то руки хватают меня и тащат с койки. Парни кричат от ярости и страха. Я один из них, хотя и не уверен, какое именно из этих двух чувств испытываю. Я падаю на пол и бьюсь в руках нескольких мужчин, извиваясь и пытаясь вырваться, словно теленок перед клеймением.

Тяжелые кулаки врезаются мне в живот, вышибая весь воздух из легких. Я потрясенно ахаю и обмякаю, пока тело пытается вернуть способность дышать. Удары сыплются на меня градом, пока я лежу неподвижно. Ноги топчут спину, заставляя свернуться в клубок, чтобы защитить голову. Повинуясь инстинкту, я тянусь к Символу Железа и замираю: на меня снисходит холодная ясность. Я по-прежнему чувствую, как на меня обрушиваются удары, но они становятся другими – они притупляются.

Поначалу я думаю, что это другие рекруты ополчились на меня, или студенты с моей родины решили устроить кровавую вендетту. Но, сосредоточившись на криках вокруг, я понимаю, что бьют абсолютно всех. Что там говорил Гай? Мы будем «очищены в железных горнилах Агогии». Возможно, это следовало понимать куда более буквально, чем я думал.

Убедившись, что я больше не стану сопротивляться, грубые руки хватают меня за плечи и поднимают на ноги. Нашу тесную казарму заполнили не меньше сотни легионеров в полном боевом облачении. Двое удерживают меня на ногах, и я оказываюсь лицом к лицу с самим трибуном, который наблюдает за происходящим с суровым выражением лица.

Несколько новобранцев все еще барахтаются в руках полностью экипированных солдат, но постепенно хаос начинает утихать. Последний сопротивляющийся замолкает, издав булькающий звук, переходящий в болезненный стон. Наступает тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и шарканьем ног. Гай некоторое время осматривает нас, после чего резко кивает.

«В ямы», – командует он, и мы тут же приходим в движение. Каждого рекрута пара легионеров тащит вслед за трибуном. Слишком поздно я осознаю, что мои конвоиры не надели доспехи. Должно быть, они не хотели рисковать, чтобы мне под руку не попалось что-нибудь железное.

Одетый лишь в тунику и хлопковые штаны, я оказываюсь за пределами сектора Двенадцатого легиона – нас вытаскивают обратно на главную магистраль. Словно призраки, мы направляемся к центру города, к крепости, которая высится над всем этим кольцом.

Главные ворота распахнуты, их охраняют легионеры в пурпурном. Они зубоскалят над нами, пока нас волокут мимо. Уголок моих губ кривится в презрительной усмешке, когда мы проходим мимо преторианцев. Это место – вершина их могущества; они вышагивают, как певчие птицы.

Внутри крепость оказывается мрачным местом, выстроенным для долгой осады. Подобно сердцевине косточкового плода, это место проектировалось так, чтобы враг ни за что не смог его переварить. Даже будучи мальчишкой, который ничего не смыслит в войне, я вижу всю жестокость этой планировки. Узкие коридоры, в которых едва могут разминуться трое мужчин, петляют внутри стен, прежде чем открыться во внутренний двор с хаотично возведенными укреплениями, образующими вечный лабиринт.

Защитники на стенах смотрят на нас жестокими глазами, пока мы маршируем, открытые для их ударов сверху. Любой армии, пожелавшей завоевать Железный Город, пришлось бы заплатить мертвому Аиду королевский выкуп кровью.

Мы не идем в главный замок – темную, приземистую махину, которая нависает над нами, словно горгулья. Вместо этого нас уводят в туннель, ведущий в темную скалу под крепостью. Это зияющая пасть, готовая сожрать нас всех. Несмотря на холодное железо, что заполняет мой разум и удерживает страх, темнота тревожит.

Внутри все выглядит как естественная пещера, хотя я подозреваю, что давным-давным-давно ее высек кто-то с Символом Камня. Факелы мерцают в нишах, вмонтированных в стены, освещая узкую тропу, достаточно широкую, чтобы по ней мог пройти один новобранец и двое сопровождающих его легионеров. Гай, Дурус и другие офицеры сопровождают процессию, пока нас тащат вниз по спирали в самые недра земли.

Кажется, проходит целый час, прежде чем мы добираемся до самого низа, и пространство расширяется, являя взору колоссальную пещеру, которую прибрали к рукам Железные легионы. Пол вымощен булыжником вокруг сталагмитов, которые стоят здесь веками. Сталактиты цепляются за потолок, словно зубы; с некоторых все еще капает вода, будто яд с клыка змеи. Во всем подземелье пахнет сыростью и гнилью.

В дальней стене прямо в скале выстроена массивная печь. Меха ревут, нагнетая воздух, чтобы поддержать пламя. Подземное пространство заполнено удушающим, сырым жаром, как в бане. Это место пронизывает тяжелое, сонное присутствие. Оно напоминает то, что я ощущал во время испытания на выносливость на арене. Гигантские железные двери врезаны в стены через каждые несколько шагов, простираясь так далеко, как только позволяет увидеть тусклый свет. Это место, где куется оружие.

Тайное место.

Зловещее место.

Магистр и трое жрецов ждут нас у подножия пандуса. Все они старые и морщинистые, и кажутся частью самой пещеры, словно находились здесь с момента ее сотворения. Магистр одет в белую тогу, но она испачкана сажей, заполняющей это пространство. Золотые вены Кор обвивают его руки, пока он наблюдает за тем, как нас вволакивают в его владения. Я замираю в благоговении, впервые видя electus, который достиг окончательного Вознесения.

Жрецы облачены в черные тоги, разорванные в знак скорби по их мертвым богам. Все они слепы, их пустые глазницы закрыты повязками из темной ткани. Мужчина впереди держит черное копье над нами, словно скипетр, напевая благословения на языке древних. В левой руке у него позолоченный scutum, щит легионов. Женщина слева от него высоко поднимает гигантский факел, на ее голове бронзовый шлем. Третий мужчина сплошь покрыт змеями, которые высовывают в нашу сторону языки, пробуя на вкус наш страх. Я ничего не чувствую, проходя под его благословением. Боги мертвы – какая сила может быть у мертвецов?

Один за другим нас выстраивают на большом центральном полу пещеры, а легионеры-охранники по-прежнему держат нас. Меня оттаскивают в сторону, чему я удивляюсь, пока не осознаю: это ведь железная версия Ритуала Сердца.

В мирном обществе, когда гражданин получает свой Cor, это прекрасное событие. Это момент, когда ребенок обретает свою индивидуальность и делает первые шаги во взрослую жизнь. Но легионам не нужны творческие индивидуальности – им нужно оружие. Нам не дают ни указаний, ни права выбора. Мы здесь для того, чтобы служить воле Императрицы, а ее желание состоит в том, чтобы нас переплавили заново.

Легионеры заставляют меня встать на колени, ударяя по ногам сзади, пока я не падаю на твердый каменный пол. Когда все мы оказываемся на коленях, в пещере воцаряется тишина. Она огромная, давящая, оглушительная в своем величии.

Еще дюжина жрецов появляется из-за углов комнаты. Некоторые стоят на балконах над нами. Тишина разлетается вдребезги, когда они начинают петь – глубокие басы разносятся по недрам земли, точно какой-то забытый зов. Старый слепой жрец, несущий черное копье, делает шаг вперед и вскидывает его.

«В мире наверху вас учат, что боги мертвы!» – выкрикивает он, и его немощный голос звенит с поразительной силой. «Они оплакивают гибель изнеженных божеств как Венера и Минерва. Но здесь, в глубине, мы знаем правду. Наши предки, может, и мертвы, но они не исчезли. Боги по-прежнему говорят через нас».

Что-то сдавливает мое горло. Я никогда раньше не слышал, чтобы жрец говорил в таком ключе. Теология коллегии столь же мертва и суха, как и владыки Олимпа. Но я видел вещи, которые не поддаются объяснению, а теперь я их еще и слышу.

«Здесь, в Чертоге Вулкана, Великого Кузнеца, мы взываем к искусству Беллоны и Плутона. Железные легионы следуют путем Марса. Эти боги все еще живут в каждом связанном железными узами, который носит меч во имя их. Ошейники, которые вы будете носить на службе этому наследию, выкованы из реликвий ваших павших братьев. Когда вы покинете это место, то будете нести в себе частицу наших богов. Война не умерла – она лишь покоится в вас, ее железных детях».

Медленно магистр продвигается вдоль шеренги в сопровождении нескольких помощников, которые толкают большую телегу. Появляется еще больше жрецов – все они слепы и несут Символы Марса. Трепет пронзает меня, когда прямо по центру лба у некоторых из них я замечаю татуировку в виде волчьей головы. Она один в один повторяет форму шлема того существа в золотых доспехах, что напало на нас в Сегесте.

Какое отношение то существо имело к мертвому Богу войны? Что это значит – получить Сердце от существа, которое носило клеймо храма, где я сейчас нахожусь? По коже бегут мурашки, пока я разглядываю жрецов с новой настороженностью. Мертвы боги или нет, но здесь все еще сокрыта сила.

Никакой индивидуальной церемонии для обращения рекрутов в Железосвязанных нет. Нас запихивают прямиком в горнило, ведь это – Железные Ямы Агогии. Старик застывает перед первым рекрутом, безвольно обмякшим в руках двоих легионеров, которые избили его до беспамятства. Он запускает в телегу щипцы и вытягивает небольшую сферу жидкого Cor. Не колеблясь, он приподнимает рубашку оглушенного новобранца и вдавливает Сердце ему в грудь.

Точь-в-точь как у Сильвестра, тело парня начинает корчиться. Он издает тихий стон, пока металл сливается с его организмом и начинает растекаться. Удовлетворенный, магистр отступает на шаг и кивает двоим удерживающим его стражам. Я наблюдаю, как они тащат его к одной из врезанных в скалу металлических дверей и швыряют внутрь. Та запирается снаружи.

Магистр движется дальше. Снова и снова он вонзает Сердце Кор в грудь новобранца, и тех уводят за разные двери. Дойдя до Маркуса, он застывает, берет моего друга за подбородок и на мгновение впивается взглядом в его глаза. Затем кряхтит и вонзает в него сферу жидкого металла.

«Еще раз избейте его», – инструктирует он стражей, уводящих Маркуса. На этот раз охранники заходят в дверь вместе с ним и не возвращаются несколько минут. Когда они наконец выходят, один из них ухмыляется, растирая запястье, словно потянул руку. Ярость закипает во мне, и на миг я забываю, что меня держат.

Я пытаюсь подняться и броситься на солдат, но крепкие руки грубо дергают меня назад, намертво фиксируя на месте. Я рычу на одного из мрачных легионеров, удерживающих меня, но он смотрит прямо перед собой, игнорируя мою ярость.

Когда я снова обращаю взгляд на происходящее вокруг, то замечаю, что я – самый сознательный новобранец в этой пещере.

Все остальные избиты до полубессознательного состояния покорности. Сделано ли это намеренно, или это очередной дар моего Железного Сердца? Статус electus должен повышать физические возможности моего тела, но подозреваю, что здесь кроется нечто большее.

Следующим Сердце получает Феликс. Мой долговязый друг кривится, когда жидкость начинает прокладывать себе путь по его телу, хотя мне кажется, что в его лице больше печали, чем боли. Парень хотел стать пекарем, но эта мечта мертва, убита железным клинком. Феликсу тоже достаются новые побои.

Магистр оставляет меня напоследок. Когда все новые рекруты Двенадцатого легиона превращены в rasa и раскиданы по камерам, он направляется ко мне. Он древний. Даже с мощью Золотого Сердца время в конце концов взяло над ним верх.

Тем не менее, глаза, которыми он буравит меня, кажутся живыми и полными энергии. Он берет меня за запястье и поворачивает его, прослеживая белые вены несвязанного Cor рядом с медными. Его губы сжимаются, пока он размышляет.

Трибун Гай следует за ним по пятам вместе с Дурусом и еще несколькими офицерами легиона. В воздухе витает напряжение, пока они наблюдают, как старик осматривает меня.

«Ну, магистр? Его можно спасти?» – спрашивает Гай через несколько мгновений. Впервые я осознаю, что могу находиться в смертельной опасности. Я – immundus, урод, неполноценный.

Как я только что убедился, в легионах нет места индивидуальности – здесь важна эффективность. Императрица ждет, что ее легионы не будут разбрасываться ее оружием, но если меня нельзя исправить, то я превращаюсь в обузу. В коллегии нас учили, что легионы подобны живым крепостям. Каждый человек – камень в фундаменте, и вместе они способны выстоять против любого врага. Но если моя искореженная связь не способна направлять достаточно силы, я стану слабым звеном в фундаменте. Сломанный меч переплавляют, чтобы выковать что-то новое. Какая польза от electus, который не способен стоять в стене щитов?

Аттикус оказался куда коварнее, чем я думал. Если меня убьют в легионах, его проблема решится сама собой. Он доставил свою квоту electii, а кто-то другой от нее избавился. Меня поражает холодный расчет этого плана. Он куда более эффективное чудовище, чем я предполагал.

«Что-то пошло не так с твоей связью?» – требует ответа магистр, все еще изучая мой Кор.

«Произошло… прерывание. Я потерял сознание». Магистр хмыкает, словно ожидал услышать нечто подобное. Он переключается на другое запястье и пристально вглядывается и в те линии. Чем дольше он молчит, тем сильнее разрастается мой страх. Наконец он отпускает мою руку и впервые смотрит мне прямо в глаза. Сжав челюсти, я встречаю его взгляд и взываю к холодности Железа, чтобы та придала мне мужества. Старик выгибает бровь, после чего поворачивается обратно к трибуну.

«Есть только один способ выяснить это», – произносит он. «Если он пройдет испытание, значит, достоин. Железные Ямы либо исправят его, либо поглотят». Песнопения жрецов резко обрываются, когда магистр начинает удаляться. «Избейте его как следует. Он уже использует Железо для выносливости», – бросает он через плечо.

Хотя и не думаю, что меня собираются убить, паника охватывает меня. Я бьюсь в руках двоих солдат, которые тащат меня к ряду железных дверей. Как бы отчаянно я ни вырывался, они намертво держат меня за руки.

«Вперед», – раздается голос трибуна Гая, и я слышу шаги – к моему конвою присоединяются новые люди.

Шесть легионеров заходят вслед за мной в камеру. Сперва я пытаюсь отбиваться, но их слишком много. Какую бы дополнительную силу ни даровало мне мое Железное Сердце, их собственная сила с лихвой ее перекрывает. Медленно они ломают мое сопротивление, и я качаюсь, когда один из ударов приходится мне в правое ухо. Кто-то подсекает мне ногу, и я падаю на пол. Затем они окружают меня и наносят удары ногами.

Меня и раньше избивали одноклассники. Я пережил имитацию рукопашного боя на арене. Но ничто из этого не сравнится с избиением, которое устраивают мне профессиональные солдаты. Я сжимаюсь в комок, пытаясь переждать их ярость. Взываю к своему Сердцу, умоляя Железо о помощи. Осознание всего, что происходит в комнате, затапливает меня, когда его мощь наполняет мои кости, а холод притупляет раны. Железная эссенция вливается в меня, утоляя жажду, которую я так долго не мог заглушить, но удары не прекращаются.

Я чувствую, как связь с силой ослабевает, пока легионеры продолжают избиение. Тело приняло на себя слишком много ударов, и моя хрупкая связь с Железом с треском рвется. Онемение уходит, и тьма забирает меня.

Глава 19

Я прихожу в себя в темноте. Мои глаза резко распахиваются, и на мгновение я пугаюсь, что легионеры избили меня так сильно, что я ослеп. В панике я сажусь – вернее, пытаюсь сесть, – но избитое тело не дает мне этого сделать.

Однако даже то незначительное движение, что мне удается совершить, меняет угол обзора, позволяя заметить слабый лучик света, пробивающийся сквозь щели в двери моей камеры. Я не ослеп, просто остался один в темноте. Медленно мне удается перевести себя в сидячее положение, опершись спиной о стену для поддержки.

Я обращаюсь к себе, ища помощи у своего Символа Железа. Боль отступает, превращаясь в тупую пульсацию, едва холод заполняет меня, словно меч, входящий в ножны. Я закрываю глаза и испускаю долгий вздох облегчения, когда боль от ран стихает. Я снова могу думать.

Мои глаза вновь распахиваются от шока, когда осознание окружающего пространства наполняет мозг. Я чувствую его, словно это моя собственная кожа и кости. Я делаю глубокий вдох, чтобы вернуть самообладание, пока разум исследует это новое ощущение. Внутри груди серая сфера силы больше не истощена – мой Кор восполнил небольшую часть своих запасов за счет окружающей меня эссенции. По мере насыщения сфера становится темнее. Расширяя восприятие, чтобы изучить всю комнату, я осознаю: она полностью обшита листами железа. Я окружен им со всех сторон.

Горький смех срывается с моих губ. Вот оно что. Вот как легионы гарантируют, что их солдаты настроятся на нужный Символ. Феликс был прав – до некоторой степени свой выбор можно навязать. Они избивают нас, чтобы ослабить способность концентрироваться, а затем запирают в металле, чтобы единственным Символом, который смогут отыскать наши сердца rasa, оказалось железо.

Это холодно-гениально и служит очередным примером того, на какие меры готова пойти империя ради создания своего оружия. Я подношу ладони к лицу, пытаясь разглядеть, изменились ли пустые вены, но здесь слишком темно, чтобы хоть что-то разобрать. Теперь я понимаю, чего пытается добиться магистр. Если мое связывание было прервано, то, возможно, я смогу завершить процесс здесь.

Вновь закрыв глаза, я делаю вдох и задерживаю дыхание. Я сосредотачиваюсь на внутреннем мире, пытаясь уловить суть Символа, который меня окружает. Это самый большой объем железа, к которому мне позволили прикоснуться с момента получения Сердца. Я чувствую его силу, его холод и его прочность.

Этот металл находился здесь поколениями и останется на месте спустя долгое время после того, как я обращусь в прах. Мой разум обволакивает эту сущность. Она горит, словно маяк, перед моими закрытыми глазами. Осторожно я пытаюсь втянуть ее в себя, впитать ее душой, как человек пьет воду.

Сущность вливается в меня, и я чувствую, как мое сердце расслабляется, а зуд, мучивший днями, стихает. У меня вырывается судорожный вздох, когда я ощущаю, что боль уходит еще сильнее. Похоже, я подпитываю свое Сердце, а оно взамен заботится обо мне.

По мере того, как концентрация растет, я начинаю чувствовать форму комнаты. Мысленным взором я вижу ее четко, как при дневном свете. Я сижу в коробке, полностью закованной в железо и способен ощутить каждую заклепку, которой забивали гвозди в камень, чтобы удерживать эти листы. Каждый дюйм этого железного мира открывается мне и становится таким же знакомым, как собственные пальцы.

Это ошеломляет; это завораживает. Всю свою жизнь я обладал лишь пятью чувствами: вкусом, зрением, слухом, осязанием и обонянием. Теперь у меня появилось шестое: железо. Уже сейчас оно кажется таким же естественным, как дыхание. Через день я и представить не смогу, как жил без него. Знаю, что, когда сделаю шаг за пределы этой камеры, это будет сродни повязке на глазах. На фоне этого чистого железа смешанный металл ошейника вокруг шеи кажется еще более чужеродным.

Я выдыхаю и делаю новый вдох, впитывая окружающую меня железную эссенцию. И тут до меня доходит: в этом заключается второе предназначение этой комнаты. Магистр Веллум однажды сказал нам, что после того, как кого-то связывают, его помещают в комнату, полную физических проявлений Символа, чтобы укрепить связь.

У меня не было такой возможности после того, как существо вбило в меня Сердца. Может, именно поэтому не все вены стали медными – cuprum. Меня охватывает прилив азарта. Вдруг это все исправит! Пусть я и не выбирал Железо своим Символом, но, если собираюсь пережить свой срок в легионах, мне нужно быть сильным.

С новыми силами я продолжаю контролируемые вдохи, заставляя разум тянуть эссенцию железа, которая меня окружает. Это похоже на использование двух пар легких одновременно. Поначалу мое поглощение идет медленно и неэффективно. Каждый общий вдох выходит неловким и прерывистым. Но необычайное терпение наполняет меня, подобно прочности Железа, помогая удерживать сосредоточенность.

В конце концов я теряю счет времени, пока не остаются только эта комната и мое дыхание. С каждым циклом я чувствую, как мое мастерство совершенствуется. Вены на руке горят, словно мышцы, которые до предела вымотали тренировкой. Их боль наполняет меня надеждой, что я иду по правильному пути. Та холодная сфера внутри моего тела наполняется, совсем как желудок, когда человек приближается к концу трапезы. Я почти сыт, еще совсем чуть-чуть, и я… кхх.

Я потрясенно ахаю, когда железный ошейник на моей шее затягивается подобно петле, перекрывая дыхание мертвой хваткой. Мое спокойствие разлетается вдребезги, едва Железо покидает меня. Я дергаюсь вперед, руки лихорадочно скребут по металлической полосе.

Я не могу дышать.

Ошейник словно змея душит во мне жизнь. Мои хриплые судорожные вдохи отражаются от металлической коробки, и я понимаю: если я умру здесь, никто и никогда не отомстит за мою семью. Замысел Аттикуса сработает, и он никогда не поплатится за то, что совершил.

Значит, я не должен умереть.

Я в ярости бросаюсь на железо в ошейнике, которое душит меня. Я требую, чтобы оно отпустило меня, и, к моему удивлению, чувствую, как оно ослабевает, словно собака, отпускающая добычу по команде. Но другой металл, вплетенный внутрь него, лишь затягивается еще сильнее, намертво фиксируя обруч. Я хриплю от боли, но ни звука не выходит наружу. Он не подчиняется мне.

Я заглядываю внутрь себя и взываю к Символу Железа. Сейчас он далеко. Поблекший и приглушенный по сравнению с тем ярким светом, каким был всего мгновение назад. Но даже так – мы связаны, а значит, он должен прийти.

Я чувствую, как его ледяное спокойствие окутывает меня, прогоняя панику и проясняя голову. Если я хочу пережить это, нужно задействовать мозг. Страх и паника убьют меня так же верно, как и отсутствие кислорода в легких. Какой толк от знаний, если я не способен применять их нигде, кроме комфортной обстановки? Разве не по этой причине старый Веллум заставлял нас отвечать на вопросы о конгруэнтности, пока мы ловили волны?

Ошейник пытается убить меня.

Он был создан для того, чтобы не дать нам стать новыми ferrum domini – чтобы помешать Железосвязанным совершить Вознесение из cuprum в argent, из Меди в Серебро. Легкие горят, но ответ приходит ко мне в мгновение ока.

Конечно.

Как развивают Сердце Кор? Точно так же, как и любую другую мышцу. Его нужно питать и тренировать. Это комната чистого Железа, спроектированная так, чтобы вынудить легионеров обрести связь только с тем Символом, который нужен легионам. Но это также означает, что она перенасыщена эссенцией.

Я перенасытился ею и каким-то образом подошел слишком близко к Вознесению. Часть меня не верит, что такое вообще возможно. Наверняка продвинуться до Серебра не так-то просто. В Сегесте есть мужчины и женщины, которые за всю свою жизнь так и не поднялись выше cuprum. Мой собственный отец был… является одним из них. Как же так вышло, что я готов продвинуться так скоро? И все же, вопреки сомнениям, я знаю: дело именно в этом.

Если мое Сердце слишком переполнено, то логика подсказывает, что ошейник отпустит меня, стоит мне избавиться от части собранной эссенции. Я заставляю себя закрыть глаза, даже чувствуя, как сознание начинает угасать. Я не паникую. Непоколебимая прочность Железа не дает мне потерять контроль в шторме собственного страха.

Я ударяю правой ладонью по металлическому полу и мысленно исследую коробку, в которой заперт. Как и все остальное, дверь сделана из железа и прикреплена к стенам железными петлями. Я стискиваю зубы и пытаюсь приказать ей открыться. Она громыхает, но сдвигается не больше, чем на несколько волосков.

Несмотря на отказ двери подчиниться, я знаю, что на верном пути. Она не монолитна, в отличие от остальной части моей тюрьмы. Я отчетливо чувствую металлические штыри, сидящие в петлях. Их два: один сверху, другой снизу. Они разболтаны и держатся буквально на честном слове. Должно быть, в этом и заключается следующая часть испытания.

В комнате по-прежнему темно, но я уверен, что края зрения уже чернеют. Время почти на исходе. Последним усилием воли я приказываю им выйти наружу. Я чувствую, как они подергиваются в ответ на мой приказ. Они словно дети, которые не уверены, обязаны ли слушаться своего старшего кузена. Стиснув зубы, я сжимаю руки в кулаки и требую, чтобы они делали то, что им велено.

Подобно двум снарядам, выпущенным из баллисты, штыри вылетают в воздух, и, как только теряют контакт с железом, к которому я прикасаюсь, исчезают из моего сознания, оказавшись теперь вне досягаемости. Едва петли подчиняются мне, из меня вытекает струйка чего-то. Она крошечная, почти неощутимая, но Сердце Кор кажется чуть менее полным.

Мгновенно ошейник ослабляет хватку на шее, и я падаю на пол, судорожно глотая сладкий, бесценный воздух, пока мой контроль над Символом угасает. Без стерильного спокойствия Железа, окутывавшего меня, я ощущаю всю боль в горящих легких, пока пытаюсь их наполнить.

Я все еще тяжело дышу, когда дверь моей камеры заваливается назад, падая подобно срубленному дереву. Она с грохотом ударяется о землю, и яркий свет от кузнечных огней пещеры врывается внутрь. Я успеваю лишь почувствовать укол страха, прежде чем дверной проем заполняют легионеры.

Они что-то кричат, но мой обделенный кислородом мозг с трудом пытается разобрать слова. Двое из них хватают меня за плечи и волокут вон из камеры. Ошалев, я пытаюсь сопротивляться, но сил пока нет.

Они тащат меня через пещеру, подвесив между собой как мешок с картошкой. Мои ноги бьются на ходу о мощеный пол подземелья. Вдалеке я вижу группу ожидающих нас мужчин. Среди них Дурус и другие офицеры Двенадцатого легиона. Тащащие меня солдаты не перестают орать, и к тому моменту, когда они швыряют меня перед трибуном Гаем и магистром, я осознаю, что они ликуют. Надеюсь, это хороший знак, а не предвестие того, что меня сейчас скормят львам.

«Первый легионер готов к осмотру, Dominus», – произносит тот, что справа от меня, отступая на шаг и салютуя. Я стою на коленях, все еще слегка ошалевший, но копирую салют настолько точно, насколько способен.

Трибун пристально смотрит на меня, его лицо бесстрастно. Думаю, он удивлен меня видеть. Не то чтобы недоволен – он не производит впечатления человека, который легко испытывает радость или досаду. Он просто удивлен.

Старый магистр без слов делает шаг, вставая перед Гаем. Здесь, в своих владениях, он, похоже, по званию превосходит даже трибуна целой когорты. Седовласый мужчина присаживается на корточки, чтобы присмотреться ко мне. Он тоже явно удивлен. Затем фиксирует мое сбитое дыхание и медленно протягивает руку, касаясь ошейника на шее. Там, должно быть, наливается синяк, потому что его глаза округляются, и он отступает назад, глядя на меня с новым интересом.

Он хватает меня за запястье и поднимает руку, чтобы изучить вены Cor. Мое сердце уходит в пятки, когда среди медных линий я вижу белые полосы rasa. Даже погружение в эссенцию в комнате чистого Железа оказалось неспособно исправить изъян в моем связывании. Лица стоящих за его спиной офицеров хмурятся, когда они видят то, на что он смотрит. Я все еще immundus, несовершенен.

Забытый страх шевелится в моей груди, едва до меня доходит: пусть я и выбрался из камеры, но еще могу потерпеть неудачу. Не знаю, что происходит с теми, кто оказывается непригоден для легионов после того, как принял Сердце Императрицы. Наверное, меня отправят в какое-нибудь тыловое подразделение, где я не буду никому мешать. Но легионам всегда нужны новые реликвии.

«Ну?» – требовательно спрашивает Гай спустя несколько мгновений, устремив все внимание на магистра, а не на меня.

«Он выбрался сам?» – переспрашивает старик двоих солдат, которые привели меня к ним.

«Прошу прощения, Dominus, – он подчистую вынес дверь», – ухмыляется парень справа от меня. «Никогда ничего подобного не видел». Взгляды офицеров на этот раз меняются, становясь в каком-то смысле жестче.

«А разве это не то, что я должен был сделать?» – спрашиваю я, хотя мой голос все еще звучит немного хрипло.

«Большинству людей проще просто приказать защелке открыться», – сухо отвечает магистр, выпрямляясь и отряхивая руки о свою грязную тогу, словно я как-то ее испачкал. О. Раз уж он об этом упомянул, это и правда звучит проще.

«Магистр?» – снова спрашивает Гай. Часть меня поражается его сдержанности. В империи мало людей, которые превосходят Гая по званию, пусть даже он и командует в самом худшем легионе. Но он вновь выказывает почтение человеку, который кует из нас оружие.

«Он прошел испытание», – магистр пожимает плечами, отворачиваясь от меня со скучающим видом. «Я объявляю его достойным носить Ее знак». Какое-то напряжение покидает остальных мужчин. Какое бы решение ни требовалось принять, оно принято. Для некоторых это дело уже забыто. Но по тяжелым взглядам нескольких я понимаю, что не все так думают.

«Ты принесешь Железную клятву», – приказывает трибун, возвышаясь надо мной. Я сглатываю, но киваю в знак согласия. Я знаю эти слова. Нас учат им с самого детства. Когда я заучивал их, то думал, что делаю это ради того, чтобы почтить чужую жертву. А не ту, которую меня самого заставляют принести.

Облаченная в черное жрица делает шаг вперед, протягивая мне то самое черное копье. «Возьми копье бога войны, юноша», – шепчет она, глядя мимо меня своими пустыми глазницами. Я сглатываю слюну и протягиваю правую руку, чтобы взять его чуть ниже острия. Она ободряюще кивает, ее лицо озарено восторгом, которого я совершенно не разделяю.

«Клянусь Костями Марса служить Народу, Сенату и Императрице», – произношу я. «Я буду щитом-scutum и мечом-gladius империи, дабы ее народ мог познать мир. Я никогда не покину свой пост и не предам своих товарищей-легионеров».

Гай удовлетворенно кивает. «Ты рожден для Железных легионов. Мы не сгибаемся. Мы не ломаемся. На нашей силе воздвигнут фундамент империи. Восстань, Легионер, и встань в ряды несокрушимых». Облегчение затапливает меня, пока я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Я пережил это испытание. Стал на шаг ближе к своей мести Аттикусу. Я глубоко вздыхаю, радуясь, что ко мне вернулась способность дышать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю