Текст книги "Неравный брак"
Автор книги: Анита Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 41 страниц)
Глава 7
– Ну так как? Ты согласна жить у меня?
Джейн оторвала взгляд от кофе, посмотрела на Роберто. Он лежал на постели, небрежно закуривая сигарету. Тональность, с которой он задал свой вопрос, показалась Джейн в точности такой же, как если бы он поинтересовался, намерена ли она поехать поужинать.
– Судя по твоему тону, мой ответ для тебя не важнее, чем если бы ты хотел узнать, буду ли я пить чай или кофе, – резко ответила она. Теперь уже Роберто с некоторым удивлением взглянул на Джейн.
– Прошу прощения?
– Ты отлично слышал, что я сказала! – рявкнула она.
– Слышать-то я слышал, но не пойму, отчего вдруг такой тон?
– Ты задал такой серьезный вопрос, вопрос, от которого во многом зависит вся моя жизнь, и тем не менее лежишь как ни в чем не бывало. Или ты уверен, что иначе как «да» мне и сказать нечего?!
– Джейн, что на тебя нашло? Ты с самого утра какая-то сварливая. – Он с улыбкой подался вперед, взял ее руку. Джейн сердито отстранилась. – Дорогая, пожалуйста… – Он несколько смутился. – Конечно же, ты права, это важный вопрос, важный для нас обоих. Но я задал его вполне продуманно, с чувством, а не просто так.
– Почему же тогда так прозвучало? Мы ведь говорим не о чем-то там постороннем, а о моей жизни.
– И моей тоже.
– Для меня это много важнее, чем для тебя. Потому что, единожды решившись, я могу распроститься c о своей былой репутацией.
– Любовь моя, я отлично понимаю, но ты будешь под надежной защитой. Мои друзья в состоянии понять. Что может быть естественнее, чем двое, которые хотят всегда быть вместе?
– А как насчет твоей семьи?
– Они воспримут как должное, что я хочу иметь… Что я намерен жить с женщиной, которую люблю всем сердцем.
– Хочу иметь – «любовницу». Именно это ты хотел сказать.
– Да, я хотел сказать «любовницу». Это старинное слово, вышедшее нынче из оборота, но именно так оно и есть. Мне тут ничто не кажется зазорным.
– Жаль, нет соответствующего слова для тебя. Жаль, что я не такая богатая, – в подобном случае ты мог бы сделаться моим жиголо. Тогда мы были бы квиты.
– Дорогая, напрасно ты так. Я предложил бы тебе и большее, окажись у меня такая возможность.
– Что бы, интересно, ты мне предложил? Жениться? Весьма сомнительно. – Она рассмеялась сухим, холодным смехом.
– Значит, ты не веришь, что если бы я мог, то непременно бы женился на тебе?
– В этом случае я получила бы развод… – тотчас сказала Джейн.
Роберто замолчал.
Джейн и сама, впрочем, не понимала, какой дьявол вдруг вселился в нее. С одной стороны, она радовалась, что Роберто все-таки предложил ей перебраться к нему. Однако с другой, была преисполнена гнева за то, что он вообще решился сделать подобное предложение. Впрочем, она нисколько не сомневалась, что, предложи он ей пожениться, она непременно отказала бы. Она понимала, что не в состоянии вынести те проблемы, которые неизбежно повлекло бы за собой подобного рода замужество. Ну, спрашивается, чего она вдруг так раскипятилась? Зачем затеяла весь этот ненужный разговор?!
– Или тут проблема «разведенной женщины в условиях католической страны»? – Роберто по-прежнему молчал. – Так или нет? – не унималась Джейн.
– Нет.
– А в чем же тогда проблема? – И на это он не ответил. – А, должно быть, в моем пролетарском прошлом. Я не достаточно хороша для твоей приличной семьи, так? Хоть бы что-нибудь сказал, а? – Голос ее звенел от злости.
– Джейн, все это весьма глупо звучит. Уж ты-то должна бы знать, что это совершенно невозможно. Боже, детка, в моем кругу есть семьи, которые не принимают у себя тех, кто не отмечен в «Готтском календаре». Можешь ли ты представить, что они подумают? Они не остановятся и перенесут подобное отношение и на наших детей. По сравнению с нашим кругом ваше английское общество очень даже либеральное.
– Ну а ты, разумеется, отмечен в «Готтском календаре»? – с ехидными интонациями поинтересовалась Джейн.
– Джейн, зачем ты… Пожалуйста, постарайся меня понять. Если бы я что-то мог изменить, я бы так и сделал. Но я всегда должен помнить о матери. Это убило бы ее.
– А разве для нее счастье сына ничего не значит?
– Она принадлежит совершенно к другому поколению. Для нее долг превыше счастья.
– Господи, архаика какая-то! Не могу спокойно слушать. Что же во мне такого ужасного?! Я не плохой человек, не вор, не какая-нибудь подзаборная сучка. Я всего-навсего хочу любить тебя. Почему же я должна признать себя человеком второго сорта?!
– Дорогая, все правильно, но мы с тобой не в состоянии изменить положение вещей. Общество раздавит нас, проглотит и выплюнет.
– Это все чертовски лицемерно. Ты спишь со мной, и меня принимают, но принимают только как любовницу. А вот если ты женишься на мне, тогда общество от нас отвернется.
– Джейн, Джейн… – Они сейчас сидели на постели, гневно глядя друг на друга. – Жаль, что слова мои так тебя задели. Мне казалось, ты и сама все понимаешь. Да, очень жаль, что я не в состоянии на тебе жениться, – однако это именно так, и обсуждать тут нечего. А в качестве любовницы ты будешь принята среди моих знакомых и друзей. Я обеспечу тебе защиту, что уже само по себе немало, а кроме того, подарю свою любовь. Это и без слов ясно.
– А что же будет, когда ты женишься?
– Я пока еще не думаю о женитьбе.
– Пока не думаешь, да. Но рано или поздно тебе подыщут какую-нибудь чистенькую школьницу. Что тогда будет со мной?
– О какой еще школьнице ты говоришь?!
– Ну, наверняка есть какая-нибудь девочка, на которой твоя семья уже остановила свой выбор. Чтобы, когда тебе стукнет полтинник, ты смог бы на ней жениться.
– Дорогая, и откуда ты набралась всего этого? Уверяю, никто никого для меня не подыскивает. – Он попытался рассмеяться, настолько забавной показалась ему эта мысль.
– Ничего смешного. Тогда ты бросишь меня, как ненужную вещь.
– Но ведь и ты сможешь меня бросить. Послушай, дорогая, я ведь не предлагаю тебе пожить до Рождества, а после убираться из моего дома. Я предлагаю долговременный вариант. Мы будем жить вместе до тех самых пор, пока не поймем, что далее не можем. И если такой день наступит, я обещаю, что буду помогать тебе до тех самых пор, пока ты не найдешь себе кого-нибудь еще. Если понадобится, даже до конца жизни. Это очень справедливое решение, ты не находишь?
– Я бы даже сказала – восхитительное. Настоящий пенсионный план. Остается только подписать и скрепить печатью.
– Слушай, ты сейчас договоришься!
– Но ты-то ведь уже вывел меня из себя! – В спальне воцарилась тяжелая тишина… – А любовницы? Как же насчет твоих любовниц?
– Никаких любовниц у меня не будет.
– Ни одной? – с явным недоумением в голосе переспросила она.
– Ни одной не будет, я человек чести. И если что-либо обещаю, можешь верить мне на слово! – выкрикнул он.
– Но это обойдется тебе в весьма кругленькую сумму, если ты решишься выселить всех своих любовниц и назначишь им пенсии.
– Джейн, поверь, я спал с сотнями разных женщин, у меня никогда не было в этом недостатка. Но ни с одной из них я не жил – в прямом смысле этого слова. Ты первая получаешь от меня такое предложение. Если ты не хочешь жить вместе со мной, так и скажи. Но не нужно продолжать этот отвратительный разговор. Я ведь люблю тебя, Джейн.
– Легко сказать!
– Но я по крайней мере говорю это! Ты-то ведь ни разу не сказала, что любишь меня. – Он перестал сдерживаться. – Ты-то меня любишь? – Она по-прежнему молчала. – Я, кажется, спросил тебя, Джейн? Ты меня любишь? Ответь мне!
– Нет, я тебя не люблю, увы… – ответила она тоном наглой девчонки.
– Я тебе не верю. Без любви мы ни за что не смогли бы проделать такое.
– Ты так легко произносишь это слово. Должно быть, у тебя богатая практика. Но только в моем лексиконе «любить» – это очень важное слово.
– Странно, что в твоем ограниченном лексиконе вообще есть подобное слово!
– У меня не было таких, как у тебя, возможностей учиться, так что нечего ехидничать. – Слезы навернулись ей на глаза. Сегодня утром она проснулась такой счастливой! Однако, начав этот разговор, Джейн уже не могла остановиться.
– Что ж, прими мои извинения. Не следовало бы мне, конечно, так говорить. Простишь? – Он взял ее руки, поднес к губам, осторожно поцеловал. Она сквозь слезы глядела на Роберто. – О, дорогая, это настолько глупо – затевать подобные разговоры! Не успели мы насладиться своим счастьем, как рискуем уничтожить его, уничтожить без остатка. – Он поцеловал ее в губы, и Джейн, в свою очередь, ответила на его поцелуй. – Ну так как же, любишь ты Меня?
– Роберто, мы только что помирились, не будем начинать вновь.
– Если ты меня не любишь, то хоть соври. Или так уж необходимо делать мне больно?
– Нельзя заставить, чтобы тебя полюбили. Любовь – она или есть, или ее нет.
– Но у нас все есть. Чего же в таком случае нам недостает? Я хочу, чтобы ты мне объяснила, – не унимался Роберто.
– Я предпочла бы не говорить об этом.
– Но я хочу услышать! Скажи мне, Джейн.
– Я люблю только одного человека – собственного мужа. Я сказала об этом, как только мы познакомились. И ничего с тех самых пор не переменилось. Я всегда знала, что однолюб. К тебе же я отношусь исключительно хорошо, но вряд ли это любовь.
– Чушь, совершеннейшую чушь городишь! – Он так взглянул на Джейн, словно хотел взять ее за плечи и так встряхнуть, чтобы из нее вылетела глупость.
– Ты сам настоял.
– Жестокая ты женщина, Джейн. Ты придумала себе невесть что и своими фантазиями умудрилась сделать мне больно. И своей неумной ложью, между прочим, рискуешь разрушить все самое хорошее, что у нас есть.
– Это вовсе не ложь. Я действительно люблю его, – крикнула она.
Роберто тотчас же отвесил ей пощечину, затем ухватил ее за волосы и сильно встряхнул.
– Сучка маленькая! Как ты смеешь говорить мне о том, что любишь другого?! Я даю тебе все, а он практически ничего! Этот кретин не сумел даже доставить тебе элементарное наслаждение!
– Это моя вина, – взвизгнула Джейн. – И никогда, слышишь, никогда не смей больше прикасаться ко мне!
– Дура! Слушай же хорошенько! Ты влюблена в фантом, в собственные мечты, разве ты сама не понимаешь?! Это лишь воспоминания о первой любви. Но воспоминания – это еще не любовь! – Он кричал во весь голос, а Джейн перестала сдерживаться, и у нее по щекам теперь катились слезы. Роберто продолжал: – Ты боишься расстаться с собственными воспоминаниями. Ты вообще жизни боишься! Именно поэтому ты так долго раздумывала, прежде чем прийти ко мне. Но только не заблуждайся, пожалуйста: то, что ты к нему испытываешь, – это вовсе не любовь! Меня, меня – вот кого ты любишь! Понятно?! – И он с силой отбросил ее на постель.
Джейн всхлипывала, лежа на постели, Роберто ходил по спальне из угла в угол. Его злость все никак не утихала. Зачем он вообще спросил ее?! Теперь решительно все было безнадежно испорчено. Былого не воротишь. Принц вдруг подошел, уселся рядом:
– Джейн, извини меня. Я не должен был так себя вести. Но я вышел из себя, потому что боюсь тебя потерять. Ты, наверное, думаешь, что я этакий плейбой, что всего лишь хочу позабавиться с тобой, да? О, если бы ты только могла понять, дорогая, насколько ты мне нужна! Мне совершенно необходима твоя любовь! А теперь я словно потерял тебя.
Джейн, вся в слезах, протянула к нему руки.
– Роберто, я вовсе не хочу ссориться. Конечно, я хочу жить с тобой, без тебя я уже и не смогу. Всему виной моя гипертрофированная чувствительность. Ты, разумеется, прав: женитьба для нас – немыслимый вариант. Я и сама понимаю, что мне не справиться с отверженностью, которую некогда мать Алистера и его друзья продемонстрировали мне в полной мере. И я понимаю, что ты хотел защитить меня. Правда, правда. Прости меня.
Они очень нежно занялись любовью, а после лежали на постели и глядели вверх, на собственные отражения в большом зеркале. Роберто повернул голову к Джейн.
– Ты полюбишь меня, – прошептал он. – Я тебе обещаю.
– Да, дорогой, – ответила она и улыбнулась.
– И мы будем жить, как если бы были мужем и женой. А когда все пройдет, расстанемся с достоинством, как и подобает приличным людям.
– А может, мы и вовсе не расстанемся?
– Может быть. В этом случае, любимая, я женюсь на тебе, когда мне стукнет семьдесят. И пошли они все к чертям! – с улыбкой сказал он.
Они не спешили покидать Рим. Сейчас в городе почти не было никого из друзей и знакомых Роберто: все разъехались, кто в горы, кто на море. В Риме остались одни только иностранные туристы. Роберто с Джейн с удовольствием гуляли по городу вместе с толпами приезжих: он показывал ей любимые уголки столицы, крошечные, расположенные вдали от туристических маршрутов церкви, маленькие площади с работающими фонтанчиками. А потом водил Джейн в рестораны, где в компании всего лишь нескольких посетителей можно было сидеть часами и наслаждаться болтовней о всякой чепухе. Только упрямый ребенок из детства без любви отказывался поверить, будто нынешняя Джейн может полюбить Роберто, но все, кто видел их, особенно когда они гуляли, взявшись за руки и пожирая друг друга горящими взглядами, не сомневались в ее любви.
В замке Роберто задолго до этого был назначен званый ужин, который немыслимо было отменить. Посему в один прекрасный день им пришлось возвратиться.
– А, вот и вы, наконец! Ума не приложу, что это вынудило вас в такую жару торчать посреди раскаленного Рима? – не без ехидства поинтересовалась Онор, лицо ее, впрочем, светилось радостью.
– Мы влюбились друг в друга, – без обиняков ответил Роберто.
– Дорогие мои, это ведь так замечательно! – Онор от полноты чувств даже в ладоши захлопала. – По этому случаю и шампанского не грех глотнуть. – Она кликнула Гвидо и распорядилась насчет выпивки. – Ну а теперь рассказывайте.
– Я вернулась, чтобы забрать свои вещи, Онор, если, конечно, вы не против. Я переезжаю к Роберто.
– С чего бы мне быть против? Ты последовала моему совету.
– Я хочу, чтобы она перебралась немедленно, вдруг, чего доброго, еще передумает, – пояснил Роберто.
– Думаешь, может передумать?
– О, если бы ты только знала, как непросто было убедить ее!
– Да, она отличается редкостным упрямством, – со сдержанным смешком призналась Онор.
– Да еще и гордая.
– Вот-вот. Эта самая гордость когда-нибудь и погубит ее, – тотчас же согласилась Онор.
– А не могли бы вы прекратить обсуждать меня в моем собственном присутствии, а? – с улыбкой спросила Джейн. – Онор, писем за это время не было?
– Лежат на моем бюро.
Кроме письма из банка были еще три. Перво-наперво она вскрыла письмо от сына. Читая, Джейн не могла сдержать ликования: сын хотел ее навестить!
– Он всегда такой стеснительный со мной, – удивилась она. – Вот уж не думала, что он сам захочет приехать. У меня только и есть от него, что эти смешные письма! Роберто, можно будет ему сюда приехать?
– Разумеется, дорогая. Он – единственный мужчина из твоего прошлого, против приезда которого я не возражаю.
Онор при этом быстро перевела взгляд с Роберто на Джейн.
– О, жалость-то какая… – произнесла Джейн, вскрыв другое письмо.
– Что такое? – поинтересовалась Онор.
– Мэй, помнишь такую? Моя замечательная служанка из Респрина, потом она переехала со мной в Лондон. Оказывается, Мэй развелась с мужем. Вернулась в Респрин, чувствует себя очень несчастной. Вот если бы можно было устроить ее как-нибудь ко мне? Как бы я хотела помочь ей…
– Напиши и спроси, согласна ли она прислуживать, если при этом ей придется разъезжать по свету?
– Роберто?!
– Дорогая, разумеется, тебе понадобится служанка. Надеюсь, она вполне тебя устроит.
– О, она лучшая, кого я только знаю! Но, Роберто, я не могу позволить себе такую роскошь.
– Дурочка, это ведь я буду платить ей жалованье!
– Роберто! – Она подбежала к нему, обняла. – Я так тебе признательна, Роберто! Огромное спасибо.
Роберто и Онор только улыбались, наблюдая за тем, как Джейн раскрывает последнее из полученных писем. Улыбка тотчас сошла с ее губ, она нахмурилась.
– Не могу поверить… – произнесла Джейн, мгновенно побледнев. Некоторое время она сидела совершенно неподвижно. – Вот дерьмо!
– Что случилось, Джейн? – взволнованно воскликнула Онор.
– Письмо от юриста. Алистер обвиняет меня в супружеской измене с Роберто и на этом основании хочет получить развод. – Она повертела конверт в руках. – Письмо отправлено через несколько дней после того, как я выехала в Рим. Удивительно… Как он узнал?! Кто ему сообщил? А ведь он говорил, что я сама могу обвинить его в супружеской неверности. Я сказала тогда, что у меня никого нет. Интересно, каким же образом он разузнал?!
– Когда именно ты ему говорила? – резко спросил Роберто.
– В тот самый день, когда выехала в Рим, – простодушно ответила Джейн.
– Значит, в тот день ты разговаривала с мужем?
– Да, Роберто.
– Теперь понятно, – сказал он, и лицо его исказила гримаса злости.
– Погоди, Роберто, ты не так понял. Дело вовсе не в этом… Разговор с ним не имел решительно никакого значения.
– Слушайте, о чем вы говорите? Видимо, кто-то из его знакомых увидел вас вместе и рассказал Алистеру. Здесь сейчас столько всяких людей.
– Не суть важно, как именно он узнал. Мне это совершенно безразлично. Я ведь говорю о лжи и передергивании, Онор. Вот я о чем! – Роберто при этом холодно посмотрел на Джейн.
– Роберто?! – возмущенно воскликнула та.
– Слушай, Джейн, если уж ты решилась, то давай, упаковывай вещи. У меня полно дел дома, – скомандовал он.
Воспользовавшись этим предлогом, она поспешила к себе в комнату, предоставив Онор возможность извиниться за поведение собственного племянника. Возвратившись, Джейн подошла к Роберто и поцеловала его в щеку.
– Извини, дорогой, что из-за меня у тебя столько проблем.
– Я вовсе не против того, что тебя обвиняют в связи со мной. Проблема совершенно не в этом.
Они покинули виллу. Напоследок Онор посоветовала Джейн незамедлительно связаться с адвокатом. В замок возвращались молча. Роберто вцепился в руль со свирепым выражением на лице. Он, как всегда, гнал автомобиль, однако сейчас Джейн и слова вымолвить не смела. Конечно, ей следовало бы давным-давно рассказать ему про звонок Алистера. Должно быть, Роберто предупредил прислугу: для Джейн были приготовлены комнаты. Из всех спален, где ей когда-либо доводилось отдыхать, эта комната была, пожалуй, самая восхитительная. Джейн уселась возле туалетного столика и уставилась в окно. Потрясающий вид – долина, горы, заходящее солнце. Прямо дух захватывало! Джейн огляделась по сторонам: стены спальни были увешаны картинами. Надо же, как подчас бывает в жизни: сидя в этой роскошной комнате, Джейн едва могла припомнить крошечную спаленку своего детства. Тут, в другой стране, в этом вот замке, рядом с Роберто, воспоминания более не принадлежали Джейн. Прошлое превратилось во что-то сродни мечте и более не соотносилось с настоящим.
Глава 8
– Ну как, тебе понравились твои комнаты?
Джейн даже вздрогнула от неожиданности: в дверях, закамуфлированных под массивные гобелены, стоял Роберто. Служанка, приводившая в порядок одежду Джейн, тотчас бесшумно удалилась.
– Не слышала, как ты вошел. – Джейн нервно прыснула. С тех пор, как завершилась их молчаливая поездка, и вплоть до этого вот момента она не видела Роберто. То есть часа четыре кряду. Сегодня Джейн напрасно ожидала его. – Я успела без тебя соскучиться, – прямодушно сказала она.
– Дела, дела.
Она немного успокоилась: возможно, он задержался именно в связи с делами?
– Ну так как, нравятся тебе твои комнаты?
– Дорогой, все просто изумительно. Я никогда прежде не жила в подобной роскоши. – Она опять нервно засмеялась. – Я имею в виду и гардеробную, и ванную… А эта комната такая большая, что прямо балы можно устраивать! – Она почему-то слышала себя как бы со стороны. – Скажи, а вон там, это что же, подлинный Гоген?
– Да, подлинный.
– Отличная картина, – только и произнесла Джейн.
Роберто подошел к ее туалетному столику, открыл шкатулку с драгоценностями.
– Откуда столько украшений?
– Жемчуг подарила Онор, а остальное – подарки моего мужа.
– Я бы предпочел, чтобы ты не называла этого человека мужем, он не достоин этого. – Роберто вытащил все украшения, бросил колкий взгляд. – И не хотел бы, чтобы ты надевала что-то еще, кроме подарка Онор. Понимаешь?
Джейн согласно кивнула, хотя и не поняла.
– Я куплю тебе все что пожелаешь. Не хочу, чтобы при мне ты носила подарки другого мужчины. – Холодность взгляда сопровождалась холодностью тона. – Ну и коли уж мы об этом заговорили, я не хочу, чтобы ты общалась с этим человеком иначе как через адвоката. В случае, если он будет звонить или пришлет письмо, немедленно скажи мне. Я дал соответствующие распоряжения прислуге. Изволь и ты подчиняться. Считай, что это приказ, Джейн.
– Но…
– Никаких «но». Либо ты принимаешь эти условия, либо собираешь вещи и возвращаешься к тетке.
– Дорогой, пожалуйста, не сердись. Я понимаю, что мне сразу же следовало бы все рассказать тебе о звонке… Я так бы и сделала, но как-то позабыла… Уже одно это доказывает, сколь не важно все это было для меня… – Она чувствовала, что Роберто прекрасно улавливает ложь в ее словах.
– К сожалению, Джейн, теперь не суждено узнать правду. – Не в силах смотреть ему в глаза, она поникла головой. Нет, унижаться перед ним она не намерена… Тишина сделалась гнетущей.
– Скажи, устраивает ли тебя прислуга, пока твоя собственная служанка не прибудет из Англии? – Джейн была приятно удивлена переменой темы разговора и тона.
– Отличная прислуга, спасибо. Представь, мы уже как-то общаемся: рисунки, мимика – все идет в ход. – На сей раз Джейн удалось рассмеяться вполне естественно.
– Тебе нужно выучить итальянский.
– Разумеется. Я уже знаю несколько слов, но…
– Я найду тебе хорошего преподавателя.
– Хватило бы учебника или лингафонного курса. Я буду стесняться преподавателя.
– Джейн, ты очень странный человек. В некоторых случаях наворачиваешь одно на другое, но иногда – совершеннейшее дитя. – И он нежно погладил ее по голове. Затем подошел к шкафу, распахнул створки красного дерева и принялся изучать гардероб Джейн. – Мы непременно пополним шкаф всем необходимым, это будет для нас своего рода развлечением, – объявил наконец Роберто. Казалось, его недавняя холодность исчезла без следа. Взяв Джейн за руку, он повел ее в небольшую гостиную, где они ужинали в самый первый раз. Она уже поняла, что ее и его комнаты занимают совершенно особую часть замка: тут имелся как бы дом в доме, совсем как в Респрине, с той лишь разницей, что в замке Роберто было значительно просторнее и роскошнее. За ужином они обсуждали предстоящую вечеринку.
– Я бы хотела чем-то помочь, например, заказать угощение, цветы…
– Господи, зачем тебе всем этим заниматься?! Прислуга у меня прекрасно знает, что нужно делать.
– Но, может, мне следует, в таком случае, заняться чем-то еще?
– И слушать об этом не желаю. Чтобы моя дражайшая женщина забивала себе голову подобными проблемами?! – Роберто весьма удивился, чувствовалось, что ее побудительных мотивов он понять не в состоянии.
– Но что же, в таком случае, мне целыми днями делать?!
– Быть моей любимой.
– Это, конечно, очень приятно, но, Роберто, не могу же я всю оставшуюся жизнь только и делать, что наряжаться да прихорашиваться. Я опять сойду с ума.
– Это как – опять? – поймал он ее на слове. Джейн залилась краской, опустила глаза. – Знаешь, Джейн, это, конечно, прекрасно, что всякий раз, когда ты оказываешься в затруднительном положении, ты начинаешь изучать свои прекрасные руки. – Она подняла голову и увидела, что Роберто мягко улыбается. – Ну так что там еще? Опять хотела что-то утаить, да?
– Да, но лишь потому, что ужасно стесняюсь.
– Я полагаю, речь идет о твоей болезни? Но стыдиться болезней совершенно незачем!
– Должно быть, это у меня еще с детства… такое отношение к психическим расстройствам.
– Бедняжка… Наверное, это было ужасно?
– Да, жутковато. – И с явным облегчением Джейн выложила ему то, что однажды пережила.
– И после всего этого ты еще утверждаешь, что любишь его?!
– Да.
– Странные вы существа, женщины, – только и нашелся что сказать Роберто.
– Ну, как бы то ни было, – она тряхнула головой, – а вопрос остается в открытым: что мне делать целыми днями?
– Я же сказал: ухаживать за собой.
– Что, весь день?! Я не могу заниматься этим целыми днями.
– А вот моя мать всю жизнь только этим и занималась. Да еще иногда благотворительностью.
– Не уверена, что в Италии привечают любовниц, которые занимаются благотворительностью, – усмехнулась она. – Придется найти себе какое-нибудь хобби. Может, начать рисовать? Когда я училась в школе, мне очень нравилось.
– Займешься итальянским языком. Ты будешь так занята, что на меня времени не останется, – подначил он.
После ужина они насладились коньяком, затем прогулялись по террасе. Наконец Роберто объявил, что пора спать. Джейн с радостью согласилась. Он поцеловал Джейн в щеку и затем вышел через дверь, скрытую рисунком настенного гобелена. Джейн быстренько приготовилась ко сну, уселась на огромной постели и принялась ждать. Роберто все не приходил. Джейн уже истомилась в ожидании: вспомнив римские ночи, она вдруг неимоверно возбудилась. Книга ее решительно не интересовала. В конце концов Джейн заснула с книгой в руке.
Неожиданно комната наполнилась дневным светом. Джейн проснулась: у постели стояли Роберто и какая-то пожилая женщина с подносом в руках.
– Доброе утро, Джейн, вот твой завтрак.
– Но я ненавижу завтракать в постели!
– В Риме ты это любила.
– Там все было иначе, там ты был рядом.
– У меня уйма дел, я с шести утра уже на ногах. Сейчас девять. То, что происходило в Риме, было для меня своего рода каникулами.
– В таком случае я тоже буду подниматься в шесть утра.
– Ради Бога, что ты?! Леди должна завтракать в своей спальне.
– А я не хочу. Я ненавижу есть в постели!
– Значит, придется привыкнуть. Едва ли мы сможем часто завтракать вместе.
– Какой ты строгий, Роберто, – пошутила она.
– Я просто учу тебя правильно вести себя в моем доме, – Джейн с удивлением уловила жесткие нотки в голосе Роберто. Это несколько насторожило ее.
– Вчера ты не захотел спать со мной, – капризным тоном протянула она.
– Да. Теперь у нас с тобой начинается совершенно новая жизнь. У тебя свои комнаты, у меня – свои. Когда захочу тебя, я непременно приду. Прошлой ночью я тебя не хотел, – холодно бросил он. На ее лице застыла неловкая улыбка. А Роберто, не обращая внимания на вытянувшееся лицо Джейн, продолжил: – Сегодня нужно подготовиться к вечеринке. Как я уже сказал, тебе ничего не придется делать по хозяйству. До вечера мы не увидимся – дела. Так что прими мои извинения. Но увы, без этого тоже подчас не обойтись. – Голос стал мягче, Роберто поцеловал ее и вышел из комнаты.
Потягивая утренний чай, Джейн размышляла. Почему только что нежный любовник в следующую секунду делался холодным? Эта холодность весьма расстраивала женщину.
Остаток дня Джейн бесцельно бродила по залам и комнатам замка. Мимо нее шмыгала разнообразная прислуга, занятая своими делами. Женщина, занимавшаяся расстановкой букетов, резко отстранилась, едва только Джейн попыталась помочь. Куда бы Джейн ни направлялась, прислуга исподволь наблюдала за ней, и несколько раз у нее за спиной раздавался сдержанный смех. Устав от собственной неприкаянности, женщина покинула замок, спустилась по холму и оказалась в городке. Из-за приспущенных штор, из открытых дверей местные жители бросали на нее осторожные любопытные взгляды. Вслед ей шептались и подчас, не таясь, хихикали. Джейн сердилась, повторяя себе вновь, что должна сдерживаться, не тешить свой характер. Тут не Англия, и это не начало семидесятых годов: здесь – Италия, страна, неподвластная времени. Вряд ли можно было ожидать тотального понимания со стороны всех этих людей. Для них она была всего лишь содержанкой, не более того. И потому следует быть спокойной и выдержанной, чтобы тебя уважали. Жарища стояла невыносимая. Полуденное солнце обрушивало на голову Джейн свои горячие лучи, так что вскоре она почувствовала некоторую дурноту и слабость. Она поспешила вернуться в замок, не без труда, справляясь с головокружением, нашла свои комнаты. Не было сил и желания выяснять, где будет подан обед. Джейн легла на постель, пытаясь отдышаться. Она отчетливо поняла, что, если намерена тут и дальше оставаться, ей необходимо что-то придумать, как-то занять себя, иначе от вынужденного безделья она буквально рехнется. Нужно настоять на своем праве хоть что-то делать по дому, иначе она вечно будет чувствовать себя временной жительницей, гостьей.
Прогулка и переживания настолько утомили Джейн, что она незаметно задремала. Проснулась женщина от звука шагов улыбавшейся служанки, – ожидала, когда можно будет помочь Джейн принарядиться для выхода к гостям.
По мере того как прибывали гости и вечеринка набирала темп, Джейн все более забывала дневные переживания. Роберто был исключительно внимателен и обаятелен, как и в тот первый вечер, когда они познакомились. Он не отходил от нее, всякий раз старался взять Джейн за руку, гладил ее по голове, по щеке, с гордостью представлял друзьям. Примерно в час ночи он сказал, что Джейн, должно быть, устала и ей лучше отправляться к себе. Она попыталась было возразить, однако он настоял – проводил в спальню и нежно поцеловал в щеку. Лежа в темноте, она слышала отдаленную музыку – и вся душа ее стремилась туда, где гости и веселье. Напрягая слух, Джейн ждала: вдруг да послышатся шаги Роберто, вдруг да он придет за ней! Уже и первые лучи нового дня проникли в окошко спальни, а музыка все еще гремела, все еще веселились гости. Устав от ожидания, Джейн наконец уснула.
Дни проходили чередой удивительно однообразно. Она писала бесконечные письма – Джеймсу, Зое, Сандре, Онор. Она много читала, хотя и без всякого удовольствия, часами просиживала у окна. Понемногу к ней возвращалось ужасное ощущение одиночества и покинутости.
С Роберто они ходили в гости, в рестораны, иногда ужинали дома, – и всякий раз он неизменно бывал добр и внимателен к ней. Каждую ночь Джейн ждала Роберто, всматриваясь в темноте в абрис малозаметной двери, жаждая, чтобы она распахнулась, и злясь, что этого не происходит. Как-то раз Джейн не выдержала и попыталась открыть дверь – но тут же стало ясно, что со стороны ее спальни нет даже ручки: то была тайная дверь, снабженная секретным механизмом. Джейн провела рукой по гобелену в надежде отыскать тайную пружину или скрытой замок. В отчаянии она принялась колотить по ней кулаками, рассчитывая, что Роберто услышит и придет на шум. Впрочем, она не представляла, где он сейчас, как далеко его собственные комнаты и вообще куда именно ведет эта самая дверь. Джейн так долго плакала, что устала и заснула, свернувшись калачиком под дверью. Утром Роберто тут ее и обнаружил: он нежно взял ее на руки, перенес на постель, однако ничего не сказал.
