Текст книги "Неравный брак"
Автор книги: Анита Берг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 41 страниц)
ЧАСТЬ ПЯТАЯ 1969–1976
Глава 1
Все осталось прежним, и тем не менее все изменилось. Глядя с террасы виллы Онор на неизменный ландшафт, Джейн понимала, что теперь она уже не та наивная и молоденькая девушка, что была здесь когда-то в свой медовый месяц.
Она чувствовала себя как настоящий инвалид, да и выглядела, должно быть, не многим лучше, судя по озабоченному лицу Онор. Джейн великодушно позволила за собой ухаживать: подолгу засиживалась на террасе, завернувшись в теплый плед, заботливо принесенный слугой Гвидо. Ела Джейн с удовольствием, все до последней крошки, потому как Гвидо считал личным оскорблением, если что-то оставалось на тарелке. Джейн помногу пила «Фраскати», утешаясь тем, что вино куда полезнее, чем, например, ее любимый джин, к которому она чрезмерно пристрастилась в Кембридже.
По мере того как начало пригревать весеннее солнце, Джейн бронзовела, а обильная итальянская пища способствовала хорошему настроению. Длинные волосы Джейн вновь блестели, в серых глазах ее вновь зажглись огоньки: Джейн несказанно похорошела.
Спокойная атмосфера на вилле умиротворяла. О своей болезни, впрочем, Джейн еще не могла спокойно разговаривать. Подобно старательному клерку, она лишь вычленяла и анализировала свои проблемы. Чем более занималась Джейн такого рода размышлениями, тем отчетливее ощущала, как в душе ее возникает некий порядок чувств и мыслей.
Больше месяца пролетело незаметно. Как-то раз за ужином Джейн совершенно неожиданно, безо всякой преамбулы заговорила. Она принялась рассказывать о своем раннем детстве, родителях, о любви – обо всем, вплоть до позора самых последних месяцев кембриджской жизни. Поведала она и о своих страхах. О тревоге за сына. О том, как ей необходимо чувствовать себя любимой. Она открыла Онор такие тайники своей души, которые никогда дотоле ни перед кем не открывала. Джейн казалось, что она говорит не о себе, а о совершенно другой женщине, жившей в совершенно иное время. Онор слушала внимательно, прерываясь лишь за тем, чтобы налить вино или закурить очередную сигарету. Когда Джейн наконец закончила монолог, Онор нежно поцеловала ее.
– Теперь все встанет на свои места, можешь мне поверить. – Она заботливо уложила Джейн в постель, словно та была крошечной девочкой.
Джейн долго и крепко спала, когда же проснулась, то и впрямь почувствовала себя лучше, легче, свободнее. К ней вернулось ощущение грядущего счастья.
– Вы такая мудрая, – призналась как-то Джейн Онор после того, как та в нескольких словах обрисовала ей будущее.
– Я?! Господи, дорогая, да что ты… Я самая обычная женщина. Все дело в том, что у меня чуть больше жизненного опыта. А потом, когда речь идет о чужих проблемах, всегда проще найти решение, если уж на то пошло. Если бы я хоть в малой степени была мудрой, как ты сказала, то не превратила бы собственную жизнь черт знает во что. – И она мягко рассмеялась свойственным только ей грудным смехом.
– Вы не жалеете, что у вас нет детей?
– Боже правый! Из меня бы получилась отвратительная мать!
– А мне, напротив, кажется, что вы были бы идеальной матерью.
– Нет, вряд ли. Я не выношу маленьких детей, да и вообще меня быстро утомляет однообразие. Может, я и получала бы удовольствие от общения с детьми, но только с детьми взрослыми. А сколько горя я принесла бы своим детям, пока они растут?! – Она невесело усмехнулась.
– Я, к сожалению, вовсе не образцовая мать.
– Ну и что с того?! У Джеймса отличный отец, не правда ли? Независимо от моего отношения к Алистеру как к твоему мужу, следует признать, он очень заботливый и любящий отец. Кто сказал, что ты непременно должна была стать хорошей матерью? Иметь детей, растить детей – это далеко не всякий может. Пока у самой не появятся дети, никогда ничего нельзя сказать заранее.
Джейн улыбнулась:
– Хотела бы я быть такой, как вы: уверенной, знающей.
– Глупости, никто не знает всего на свете. А у тебя, дорогая моя Джейн, одна-единственная проблема – ты слишком много думаешь. Весьма опасное занятие.
– Вот и Зоя говорит то же.
– Конечно, ты тратишь многие часы, раздумывая о любви, а ведь в это самое время ты могла бы встретить новую любовь! Лучше вообще не задумываться об этом, тогда и полюбишь.
– Но, Онор, вы не совсем понимаете! Мне никто больше не нужен. Никто, кроме Алистера.
– Боже! Нельзя же всю оставшуюся жизнь держаться за прошлое.
– Я вовсе и не держусь за него. Сейчас, сегодня – я люблю его. И знаю, что никого другого и полюбить не смогу. А без любви… Посмотрите, к чему привела моя связь с Томом?!
– Ну, Том – это сущее недоразумение, досадная ошибка, я бы сказала. Кто из нас их не совершал? – Онор пожала плечами. – Вот увидишь, пройдет буквально несколько недель, и Том превратится для тебя в пустой звук.
Джейн опять заговорила об отношениях с Джеймсом.
– Джейн, дорогая, пока ребенок находится в Респрине, ты совершенно ничего не сможешь предпринять. Это все из-за старой суки. Уверена, что именно она и настраивает внука против тебя.
Разговоры про Бланш Апнор были коньком Онор.
– Что раздражало меня в ней более всего, так это то, что она вечно меня критиковала. Всегда пристальным образом следила, осуждала, но при этом ни разу не сказала, как поступить, – посетовала Джейн.
– Но, дорогая моя, она ужасно глупа и чертовски нетерпима к другим. И раз Алистер позволил ей вновь переехать к нему, значит, он куда глупее, нежели я предполагала.
– А сам он задумывается над этим?
– Пока едва ли, но мужчины вообще странно относятся к своим матерям. Может, они таким образом подсознательно пытаются компенсировать всю ту боль, через которую проходят женщины, давая им жизнь? И в конечном итоге матери всегда побеждают, если ты заметила.
Джейн особенно любила слушать рассказы Онор о годах ее юности, о том, как тогда выглядел Респрин; о дебюте Онор в лондонском обществе. Это было все равно что слушать человека из прошлого века. Трудно было поверить, что все это происходило совсем недавно.
Время от времени и Джейн вдруг спохватывалась – ей бы пора уже вернуться в Лондон! Но Онор об этом и слышать не желала.
– Джейн, дорогая, в следующем месяце съедутся мои друзья. Ты не против?
– Да как же я могу быть против?! А кого мы ждем?
– Кого только здесь не будет! – улыбнулась Онор. – Очередной сезон: в жару здешние города пустеют, а виллы кишмя кишат. К середине лета в городах остаются только туристы да те бедняги, которые зарабатывают на жизнь собственным трудом. А у нас будет полно всяческих дел. Надеюсь, тебе понравится.
– Ну разумеется! – откликнулась Джейн. – Да только вам, должно быть, я ужасно наскучила.
– Глупости какие! Наоборот, мне так приятно, что ты с каждым днем все более расцветаешь. Вообще-то я в это время всегда куда-нибудь уезжаю, кручусь, знаешь, как белка в колесе. А сейчас благодаря тебе чувствую себя отдохнувшей. И чего я столько колесила, когда у меня такой прекрасный дом?! Нет, можешь мне поверить, с тобой не соскучишься… – Онор улыбнулась. – Как бы я хотела снова быть молодой. Я сделалась бы тогда хиппи. Вот было бы весело!
На неделе они отправились за покупками. Онор относилась к походам в магазины с той же серьезностью, с какой профессиональный полководец разрабатывает наступательную операцию. Сначала Онор перелистала массу журналов мод, затем обзвонила своих друзей в Лондоне и Париже, а уж потом составила список необходимого. Далее Онор исследовала свой гардероб и самым что ни на есть безжалостным образом выкинула все, что не соответствовало современным тенденциям. Туфли на вышедших из моды каблуках последовали за устаревшей одеждой, туда же полетели всякие шляпки. Все это заняло уйму времени, потому как, сидя на корточках с той или иной вещью в руках, Онор могла часами рассказывать Джейн о событиях давно минувших дней.
Наконец час пробил.
Они не покупали, а прямо-таки царили в том или ином магазине: при появлении Онор владельцы магазинов и приказчики бросали все свои дела, оставляли клиентов и устремлялись к тетушке Алистера, как если бы она была тут единственной покупательницей. В каждом из магазинов ее приветствовали как самого дорогого гостя. Ей тотчас предлагали стул, на столе появлялись напитки – и затем часами напролет Онор выбирала ткань и обменивалась последними сплетнями с хозяином. Если материал, не дай Бог, оказывался не совсем того оттенка, что хотела Онор, хозяева магазина тотчас делали заказ в Рим. У Джейн было такое чувство, что из реального мира она переселилась в мир шелка, крепа, шифона. Как только Онор останавливала свой выбор на той или иной ткани, начинались бесконечные визиты к швеям. У Онор для каждого вида одежды имелась своя швея, ибо, по ее словам, портниха, хорошо шьющая пиджаки, не сможет в равной мере безукоризненно сделать брюки, блузки или юбки. И поэтому Мария шила для Онор и Джейн блузки, Пепе – брюки, Франка – обычные платья, а Леле – вечерние. Ну а отделку платьев поручили Софии, потому как только ей Онор могла доверить подобную работу. Затем Онор и Джейн выбирали сумочки, а перчаточники предлагали им перчатки самых изысканных сортов и цвета кожи.
Едва ли не самым удивительным оказалась стремительность выполнения. В первый день материал был раскроен, на второй день состоялась первая примерка, на третий – исправлены досадные мелочи. Каждое платье смотрелось просто великолепно.
– Восхитительная работа! – воскликнула Джейн.
– Да, я вполне довольна.
– Но, Онор, я не могу позволить себе подобной роскоши. Одно-два, это еще куда ни шло, но целый гардероб!..
– Не смеши, дорогая, я все оплачу.
– Онор, я, пожалуй, не смогу от вас принять…
– Почему это? Не стоит так серьезно относиться к подобным пустякам. Разумеется, ты примешь платья в подарок. Это доставит мне большое удовольствие. Ну и кроме того, я не хочу, чтобы ты ударила в грязь лицом рядом с друзьями, одевающимися у «Марка и Спенсера».
– Да, но такие расходы…
– Не нужно быть вульгарной, дорогая, и – как сказала бы Бланш – говорить вслух про деньги. – Она рассмеялась, довольная собственной шуткой. – Поверь, я могу позволить себе подобные траты. Так что умоляю, не лишай меня такого удовольствия.
Джейн покорилась, да и немудрено, поскольку наряды были просто восхитительны. Когда привозили очередную коробку, Джейн с некоторым волнением раскрывала ее, вытаскивала обновку, прикладывала к себе и любовалась своим отражением в зеркале. Насыщенные, яркие краски обновок при солнечном свете великолепно оттеняли ее темные волосы.
Онор с удовольствием суетилась возле протеже, смотрела, хорошо ли сидит юбка, и время от времени расправляла очередную складочку на материале.
Всякий совет Онор Джейн, подобно хорошей ученице, принимала безоговорочно. И потому день ото дня делалась все более утонченной и уверенной в себе. Последнее было особенно важно.
– Вы так меня вконец испортите.
– Забавно, правда? – Онор улыбнулась. – Как ни странно звучит, но мне нравится быть богатой. Зачем еще деньги, если их нельзя тратить? Ведь они постоянно прибывают, и потому, я полагаю, нужно тратить сколько можно, регулярно осуществляя собственные желания. В некотором смысле я рассуждаю как завзятая социалистка. – Онор счастливо рассмеялась.
– Да, но откуда все эти деньги?
– Разве я никогда не говорила?! – Джейн отрицательно покачала головой. – Ведь, кажется, я рассказывала про Боба? Того самого, который сделался членом кабинета министров? Удивительный мужчина. – Она вздохнула. – Ну, словом, когда родители запретили мне выйти за него замуж, Боже праведный, как же я тогда злилась! И мне захотелось отомстить. Выждала я время и нашла себе одного американца, его звали Уилбур Калем. Только представь себе, это был настоящий американский сэлфмейдмен, человек, выбившийся из самых низов. Моего папочку чуть удар не хватил. Он был на тридцать лет старше меня, и даже имя его вызывало у родителей рвотный спазм. Имя «Уилбур» отдавало чем-то вроде «уик-энда» и «буровой установки». Но самое ужасное заключалось в том, что он был, как выражался мой папочка, «из торговли» – в моей семье подобные слова считались бранными. Кем только он не был в жизни: лесорубом, официантом, вором, если так можно выразиться, затем каким-то образом стал производить колбасу. Получалось совершенно великолепно. Только представь: единственная дочь эрла Апнорского выходит замуж за человека, который занят тем, что делает колбасы! Вообрази, как все в Респрине были шокированы.
С первой же встречи я поняла, что он очень богат. Но только после свадьбы стало ясно насколько. К тому времени он столько денег получил от своей колбасы, что смог заняться недвижимостью, нефтью – словом, чем только он не занимался! Но как же восхитительно он умел тратиться на меня! Было такое чувство, словно обрушивался водопад подарков. Но через какое-то время все пошло наперекосяк; я ведь своим замужеством просто хотела преподать урок своим. Затем я собиралась оставить мужа: родители приняли бы меня с распростертыми объятиями… Однако вышло так, что я в него влюбилась – жутко, всем сердцем полюбила собственного мужа. И ничего не могла с собой поделать. Он был сама доброта, никогда, ни до того, ни после, я не встречала столь заботливого и внимательного мужчину. Я рассказала ему все как есть, но в ответ он лишь рассмеялся, заявив, что женился на мне по любви и надеялся, что рано или поздно я тоже сумею его полюбить. Он готов был ждать сколько угодно. Он даже догадался, почему именно я вышла за него. И, представь, ему все это показалось забавным, не более того. Боже, как же я обожала этого человека! Именно поэтому, несмотря на все мои последующие замужества я сохранила его фамилию.
Онор сделала паузу. Джейн, затаив дыхание, ждала продолжения.
Онор вздохнула.
– Он умер. Умер через пять лет после нашей свадьбы. Однажды утром встал с постели, повернулся ко мне, сказал, что любит, – и сразу же упал замертво. Тогда мне тоже хотелось умереть, без него незачем было жить. – При этих воспоминаниях слезы навернулись ей на глаза, но она решительно смахнула их. – Видишь ли, у него не было родни, никого, кроме меня. В результате я получила огромное наследство. Эти деньги приносят такой гигантский доход, что я попросту не успеваю за год все потратить. Глупость, конечно, но так подчас бывает: столько денег – и все мне одной. Конечно же, за меня все делают юристы и финансисты, они наилучшим образом пристраивают капитал, а мне просто присылают чеки, которые я пытаюсь как-то истратить. – Она улыбнулась.
– И что же потом?
– Потом случилась катастрофа. Собственно, не одна даже, а целых три. Первым оказался алкоголик, который был по совместительству еще и автогонщиком. К счастью, его печень ненавидела своего хозяина столь же сильно, как и я сама. Затем я вышла замуж за Маркуса Теллинга, ужасного актера, которого я пожалела. С ним несколько иная история: он не счел нужным предупредить меня, что психически нездоров.
– А потом?
– Потом был Уэйн Хиггинс. Мне везет на всякие идиотские имена, правда? Я встретила его вскоре после того, как он вышел из тюрьмы. Но оказалось, что мошенничество у него в крови, он уже не мог остановиться, – и это несмотря на то, что мог тратить мои деньги в полное свое удовольствие. Судя по всему, ему недоставало интриги, волнений. Мы тогда были в Америке, заехали на Богом забытую автозаправку, он повздорил с хозяином и стукнул его по голове.
– И что же?
– Конец. – Онор поднялась со своего места, поставила бокалы себе и Джейн. – Он получил пожизненное, ну а я развод.
– Онор, как у вас все интересно! Как вы думаете, смогли бы еще раз выйти замуж?
– Боже правый, нет, конечно! В некотором смысле я похожа на тебя: всегда буду любить своего бедного Уилбура. Но только в отличие от тебя я получала удовольствие от спорадических связей. Я вела себя с мужчинами как хотела и при этом всегда контролировала ситуацию. Когда мне надоедало, я говорила: «Уходи», – и мужчина исчезал.
– Жаль Уилбура, – призналась Джейн.
– Он поступил весьма неосмотрительно, – произнесла Онор, но в глазах ее при этом сквозила печаль.
Как Онор и пообещала, к ним съехался весь свет. Бывшие до того пустынными дороги враз оказались забиты дорогими автомобилями, всякими «мазератти» и «феррари». У подножия горы, где находилась вилла, словно бы сами собой открылись новые магазины дорогих вещей. Расторопные римские парикмахеры открыли летние салоны. Пляжи заполнились отдыхающими. По ночам та сторона склона, где проживали все эти люди, сверкала многочисленными огнями, напоминая скопления светлячков. Джейн даже не предполагала, что в округе столько шикарных вилл.
Теперь телефон звонил не умолкая. К Онор постоянно стекались гости, так что о прежних тихих вечерах на веранде можно было лишь мечтать. Каждый вечер Джейн вместе с Онор спешили то на вечеринку, то на ужин. Приятели Онор сплошь были элегантны и излучали невероятную уверенность в себе. К Джейн они относились весьма дружелюбно. Ее и смущало, и вместе с тем приятно удивляло, что все они называли ее contessa inglese [4]4
английская графиня (ит.).
[Закрыть].
Джейн, подчиняясь здешним правилам, кокетничала с мужчинами, но при этом не испытывала никакого удовольствия. Так, очередная социальная роль, которую непременно нужно сыграть.
Среди друзей Онор выделялся весьма приятный француз, болтун и умница. Он, не переводя дыхания, переходил с английского на французский, немецкий или итальянский, и Джейн, наслушавшись, твердо решила в ближайшую же зиму заняться изучением языков.
Как правило, Джейн уходила к себе задолго до окончания приемов, ибо у Онор, казалось, был неуемный аппетит на общение с друзьями. По утрам, когда все еще спали, Джейн усаживалась на террасе и наблюдала за тем, как вверх по склону горы поднимался туман. Вслед за туманом всходило солнце. Джейн особенно любила купаться в это время, стараясь наплаваться до завтрака.
Онор появлялась во второй половине дня. Она выглядела свежей и отдохнувшей и вновь горела желанием принимать друзей. Как-то раз к ленчу накрыли на четыре персоны. И спустя несколько минут появились два симпатичных молодых итальянца.
– Умберто, – представился один.
– Федерико, – сказал другой.
Джейн в ответ лишь улыбнулась, потому как совершенно не владела итальянским, а молодые люди не знали английского. До прихода Онор все они так и сидели, улыбаясь друг другу.
– А, друзья мои, вы уже познакомились, – наконец-то подошла Онор. – Как тебе молодые люди, Джейн? По-моему, очаровательны. Симпатичные, воспитанные. Особенно Умберто, он вообще – высший класс.
– Но… – начала было Джейн и смущенно взглянула на итальянцев.
– Не беспокойся, дорогая, они ни слова не понимают.
– Они что же, останутся здесь?
– В общем, да. Я познакомилась с ними вчера вечером у Констанцы. Познакомилась и подумала, что было бы грешно позволить им бесследно исчезнуть. Они такие восхитительные, что лучше мужчин и не сыскать. – Онор рассмеялась, в ответ на что молодые люди охотно заулыбались. Онор произнесла что-то по-итальянски, они опять улыбнулись, поклонившись при этом Джейн. Теперь улыбались все, но лишь Онор знала причину улыбок.
– Двоих-то зачем, Онор?
– Я понимаю, это, наверное, жутко звучит, но они такие славные! Когда устанет один, можно будет заняться с другим. – И Онор вновь счастливо рассмеялась.
– Но, Онор… – В голосе Джейн явно слышалось недоумение.
– Да ладно тебе, Джейн. Ты же взрослая девушка. Я ведь тебе уже объясняла, почему здесь мне жить комфортнее, чем где-либо еще. Здесь я могу делать все что захочу. Говорила ведь?
Джейн оглядела улыбающиеся лица. У всех троих были невинные глаза. Джейн почувствовала неловкость: в конце-то концов, какое ей дело! Онор – самостоятельная женщина и вольна поступать, как ей заблагорассудится, тем более что своим поведением она никому не причиняет вреда.
Они вчетвером отправились по магазинам. Все вместе заглядывали в лавочки, пили кампари с содовой в кафе, вообще любовались городом.
Каждое утро молодые люди вместе с Джейн ходили купаться. Понемногу они стали учить ее итальянскому языку. Несомненно, прохожие, увидев их вместе, полагали, что один из двоих итальянцев – ее любовник. И Джейн это вполне устраивало.
– Ни свет ни заря ты уже чем-то занята, Джейн.
– Онор! Вы сегодня так рано поднялись, еще далеко до обеда, – не преминула подначить ее Джейн.
– Не могла больше спать. Кому это ты письмо строчишь? Я знаю твоего корреспондента? Может, я сделаю приписочку, а?
– Это вот письмо Джеймсу. Могу передать ему привет от тебя. А сейчас я пишу своей подруге Сандре. Интересно, я предпочитаю мужчин женщинам, но все мои друзья – именно женщины. И все они похожи друг на друга – ты, Сандра, Зоя. Для всех характерны душевность, практичность и склонность поступать логически. Может, любой человек подбирает друзей с такими чертами характера, каких ему самому недостает?
– Ну, дорогая моя, никак не могу согласиться с тем, что у тебя нет перечисленных тобой черт характера.
Джейн улеглась в шезлонге.
– В письме я пыталась обрисовать Сандре мою теперешнюю жизнь, но поняла, что это совершенно невозможно. Моя жизнь сейчас похожа на сказку; я понемногу забываю, какая она – обыкновенная жизнь.
– А разве ты уже соскучилась по ней? Алистер испортил тебя, и теперь ты едва ли сможешь вести какой-нибудь иной образ жизни. Ты легко привыкнешь к лучшему, но назад хода уже нет.
– Черт, Онор, не расстраивайте меня, ради Бога. Тем более что рано или поздно мне придется вернуться к обычной жизни.
– Ерунда! Надо лишь хорошенько распорядиться своими картами.
– Вы о том, что Алистер, возможно, захочет, чтобы я вернулась?
– Да нет же! Сколько в мире других таких людей, которым точно так же не повезло с первым браком и которые намерены предпринять вторую попытку. И если бы ты захотела, то могла бы начать поиски прямо здесь.
– Ох, Онор, вы в своем репертуаре!..
– Скажи, у тебя есть изумруды? – Онор резко поменяла тему разговора.
– Нет, изумрудов у меня нет, – ответила Джейн и рассмеялась.
– Я обратила внимание, что ты никогда не носишь драгоценностей. Надеюсь, ты не оставила в Англии все свои ювелирные украшения? – с явной заинтересованностью спросила Онор.
– Конечно, оставила. Все, кроме обручального кольца, портсигара и еще кое-каких мелочей. Ну, взяла еще подаренное вами колье.
– Весьма необдуманный поступок, дорогая. Драгоценности и меха всегда нужно брать с собой. Вообще покупать что-либо самой и получать то же самое в подарок от любовника – это две совершенно различные вещи.
– Онор! Вы такая забавная! Если бы я одела все то, что получила от Апноров, – куда бы я могла во всем этом выйти? И потом, у Алистера никогда не было столько денег, чтобы покупать мне дорогие безделушки. А почему это вы спросили про изумруды?
– Потому что сегодня вечером мы приглашены на бал в палаццо Виллициано. Там будет все общество, причем все разоденутся в пух и прах. И потому хорошо бы тебе одеть то зеленое шелковое платье, которое сшила Лела. Возьмешь мои изумруды – они очень к нему пойдут. Тем более что сама я надену сапфиры.
– Как скажете, Онор!
– Надеюсь, бал удастся на славу. Там будет полно изысканных мужчин для тебя. Надеюсь, к концу вечера ты влюбишься. Иначе получится, что я напрасно давала тебе изумруды. – Онор весело рассмеялась.
